Не шутите с богатырскими жёнами!
9 февраля 2026 г., 19:36
На дворе стояла тёплая летняя погодка. Солнце согревало всё вокруг себя, а на синем - синем небе практически не было облаков.
Казалось бы, гуляй да радуйся в такой денёк погожий!
Но для жён наших трёх богатырей в лице Любавы, Настасьи и Алёнушки этот день был не очень весёлым.
Дело было в том, что их верные мужья, несмотря на то, что девицы были на 9 месяце беременности, уехали громить неведомую огромную тучу, которая грозила затмить собой весь белый свет, а их самих оставили под присмотром Тихона и Бабули с Фросей, приёмной дочки Князя. Однако же, это не очень сильно радовало наших жён.
Спасение Руси от конца света - это, конечно, дело благородное и великое, но супружеский долг никто не отменял!
А вдруг в один момент воды отойдут, а мужей рядом не будет? А вдруг схватки будут очень сильными? А вдруг они рожать начнут, а по близости не окажется поддержки со стороны стариков и девчушки?
Больше всех волновалась Любава, которая с самого отъезда Алёши была вся на ножах. Вот и сейчас девушка сидела на скамейке и стонала от боли:
– Ой, девоньки, чувствую, началось! Ой, страшно как! Ай, а - а - а - а!!!
Почувствовав сильные спазмы, Любава крепче сжала пальцы на своём животе и начала кричать белугой. К ней тут же подсели подруги, а Фрося начала размахивать полотенцей, дабы жена Алёши пришла в чувства.
– Держись, Любавушка, держись! – Настасья из - за всех сил пыталась подбодрить подругу.
– Мы здесь, мы рядом! – Алёнушка тоже старалась утешить Любаву, на что та лишь жалобно скулила.
Внезапно со стороны открытого оконца раздался чей - то сиплый заикающийся голос:
– В - в - вам надо п - просто п - п - п - правильно д - д - дышать, и с - с - с - сразу л - легче с - с - станет!
Все разом повернулись на источник голоса и увидели, как в избу с улицы, положив руки - ветки на подоконник, заглядывал длинный тощий пенёк с тёмно - фиолетовой корой и рыжими глазёнками.
Не знали, конечно, жёны богатырские, что перед ними был один из болотных пней - приспешников Бабы Яги по имени Худой, который оказался здесь из - за коварного купца Колывана с целью найти дочурку князя и выяснить у неё местонахождение отцовского фонда будущих поколений.
Худой же, ничуть не смутившись от такого внимания, продолжал спокойно говорить:
– Повторяйте за мной! Вдо - о - ох! З - задержали! Вы - ы - ыдох!
С этими словами он поднял веточки вверх, зажмурил глаза и, задержав дыхание, протяжно выдохнул. Любава тоже зажмурилась и выдохнула.
– И ещё раз! Вдо - о - ох! Задержали! Вы - ы - ыдох!
После пары вдохов и выдохов девушка почувствовала невероятное облегчение, словно бы вся её боль выветрилась напрочь.
– Ой, девоньки, и вправду отпустило! Спасибо! – произнесла со смешанным чувством удивления и радости Любава и одарила Худого улыбкой.
– Вы что, лекарь? – поинтересовалась Алёна у пня.
– Не - е - ет - нет! Я - я - я, собственно, здесь во - о - о - обще по д - д - другому поводу! – замахал ветками Худой и, перевалившись через подоконник, деловито сообщил. – Меня к - к - князь прислал.
– Батюшка? – взволнованно спросила Фрося у Худого. – А что с ним? Что - то случилось?
– Д - д - да! То есть, н - нет! – сильно заикаясь, произнёс пень. – Ваш... Э - э - э... Б - б - батюшка з - з - з - забыл, где фонд б - б - будущих, ну, то есть, ваших поколений находится. Может, в - вы п - п - помните?
Девочка на мгновенье задумалась, а потом, припомнив что - то, радостно воскликнула:
– А - а - а - а, да! Батюшка мне про него рассказывал. Этот фонд, он...
Настасья и Алёна с подозрением переглянулись между собой. Что - то в этом странном госте было определённо не так!
– Погоди, Фрося! – Алёна первой встала со скамьи и, сурово глядя на Худого, встала между ним и девочкой. – Князь же что, сам не знает, где у него что хранится?
– Н - н - не знает! – глупо улыбнувшись, согласился с журналисткой Худой.
Настасья тоже поднялась и, беря в руки здоровенную кочергу, с грозным недоверием поинтересовалась у незваного гостя:
– Ах вот как! И он, значит, тебя прислал? А больше никого не нашлось?!
Худой явно не ожидал такого поворота событий. Более того, он даже не ожидал увидеть столь вспыльчивых дам, которые на такую безобидную просьбу рассказать про местоположение княжеского фонда реагируют так не безобидно!
Он с крайне растерянным и испуганным выражением лица, как у нашкодившего мальчишки, смотрел на то, как на него надвигаются девицы с явно не добрыми намерениями. Скалка и кочерга в их руках только подтверждали факт того, что пню тут были явно не рады.
Что ж, надо бежать отсюда, пока не поздно!
Смущённо что - то пробормотав, Худой кошкой вскочил на стол, потом перепрыгнул с него на шкафчик с посудой, успев при этом разбить пару тарелок, а потом скакнул на ещё одну полку, очень сильно напугав маленького котёнка. Настасья пыталась спихнуть пня при помощи кочерги, но не могла дотянуться из - за живота и высоты, на которой от неё находился пенёк.
На помощь Филипповне пришла Алёна, которая швырнула в Худого скалку, из - за чего тот, неловко взмахнув веточками, с громким стуком плюхнулся прямо на пол.
В глазах от боли сразу же зарябило, потом потемнело, из - за чего пень на какое - то время перестал вообще понимать, что вокруг него происходит. И зря!
Воспользовавшись моментом, Алёна подхватила Худого на руки и повалила на ближайшую скамейку лицом вниз, предварительно заткнув ему рот полотенцем. Настасья же, отложив кочергу в сторону, взяла большой веник и, оглянувшись на застывших в немом шоке Любаву и Фросю, строго приказала:
– Девочки, а вы пока что отвернитесь!
Любава тут же отвернулась в сторону окна, а Фрося вообще закрыла личико руками, дабы не видеть дальнейшее действие.
Тем временем Худой, придя в себя, начал с ужасом брыкаться и даже попытался улизнуть, но хватка двух богатырских жён была крепкой, особенно у Настасьи.
– М - м - м - м? М - м - м?! – мычал сквозь полотенце пень.
– А ну - ка ЦЫЦ! – прикрикнула на него Алёнушка.
– Сейчас мы тебя научим уму - разуму, понял? – с угрозой проговорила Филипповна, нависая над Худым и похлопывая веником. – Ишь какой! Прочуял, видать, что девушки одни остались! Ну ничего, будешь теперь знать, как с жёнами богатырскими шутить, ирод!
Худой уже хотел было что - то возразить, но тут на его тощее деревянное тело легла сильная ладонь Настасьи, а потом...
Пень вздрогнул от жгучей боли в месте, которое у обычных людей называется, простите за выражение, попой. Это была Настасья, которая без какой - либо жалости стала хлестать его веником по одному месту.
– М - м - м - м - м - м!!! – протяжно мыча, пенёк старался вырваться из цепких рук девиц, но ничего не выходило.
– Что, разбойник, не нравится?! Получи! – Филипповна всё лупила веником несчастного Худого. – Мы тебе покажем, как беззащитных детей обманывать и обижать! На! Мы тебе покажем, как совать свой нос в чужие дела, на!...
Худой старался держаться молодцом, чтобы не разреветься, как малолетнее дитё. Ему было и больно, и стыдно одновременно. А стыдно было от того, что он, член Тёмного войска и верный слуга Яги, лежит сейчас бревном на какой - то скамейке и терпит всю ту боль, которую сейчас испытывала его кора. А она была у него очень чувствительной! Неудивительно, что после таких сильных ударов чувствительное место Худого чуть ли не горело огнём.
Нет, разумеется, у них в войске иногда тоже практиковалось что - то подобное. Сам же Худой нередко получал нагоняи и от Корявого, и от других старших пней, и, бывало такое дело, даже от самой Бабы Яги, но то были лишь шлепки и оплеухи, которые можно было ещё стерпеть! Тем более, после них Худой не чувствовал себя таким униженным... Теперь же пенёк чувствовал себя той самой Сидоровой козой, которую поймали за поедание чужой капусты и теперь нещадно секли.
Боже, а если кто - нибудь из войска узнает об этом позоре?... Какой сты - ы - ыд!
А тем временем экзекуция всё продолжалась. Устав бить веником, Настасья многозначительно посмотрела на журналистку. Та, поняв весь дальнейший замысел, вырвала из рук подруги веник и стала лупить им бедного пенька по заду, а старшая из богатырских жён стала удерживать его.
Пень выдержал уже на себе практически двадцать ударов, что казалось для него чуть ли не целым подвигом.
На двадцать первом он начал шипеть сквозь полотенце, которое уже успело намокнуть от слюней, из - за чего во рту стоял какой - то терпкий привкус влаги.
На двадцать втором глаза Худого стали предательски мокрыми, а стоны стали громче.
Тут Алёнушка так ударила веником по спине Худого, что из неё небольшими струйками начал течь светло - жёлтый сок. Не выдержав всего этого, пень начал сквозь полотенце кричать от невыносимой боли в теле, а из глаз мощной струёй потекли слёзы.
Наконец, тоже устав держать в руке веник, Алёна положила его рядом со скамьёй.
Ослабевший Худой, подумав, что весь этот кошмар уже закончился, стал ёрзать, но внезапно упавшая на его спину кочерга заставила бедолагу выплюнуть тряпку из рта и заорать так, что Любава вновь схватилась за живот, а Фрося вообще стала тихонько поскуливать.
Скорее всего, из - за этой самой кочерги пенёк всё - таки смог вырваться из рук девиц и, ничего не видя из - за слёз в глазах, влетел в ближайшую стену, напоролся на что - то и, покрутившись волчком, обмотался простынёй.
– Куда побежал?! – схватив кочергу, Настасья подбежала к груде тряпья и вместе с Алёнкой сорвала с Худого простыню.
Тот же предстал пред ними в крайне нелепом виде: весь в детских портянках, глаза уже опухли от слёз, покрасневшая рожа в слюнях и соплях.
– П - п - п... Кхм - кхм! П - п - п - простите... Кхм! – стягивая с себя ползунки и носки одной веткой, а другой - прикрывая своё чувствительное место, лепетал Худой.
В тот момент в избу вошли Тихон с бабулей с корзинками. Внезапно на них налетел заплаканный пенёк, который тут же упал, потом поднялся и, ревя во всё горло и прикрывая покрасневшую пятую точку, побежал во весь опор.
– Это ещё кто? – удивлённо спросил седой, провожая взглядом незваного гостя.
– В Киеве явно творится что - то неладное! – проговорила Алёнка, сжимая в руках скалку.
– Да! – согласилась Настасья. – Надо пойти и во всём разобраться!
Тут же в дело вмешалась бабуля, которая строго произнесла, вырывая у девиц утварь:
– Так, ну - ка успокоились! Вам надо дома сидеть, а не по Киеву ходить!
Тут же Алёна почувствовала спазм в животе и, тяжко охнув, села на скамью, а потом за ней присела и Настасья.
– Д - д - девоньки, так вам надо просто п - п - правильно подышать! – внезапно подала голос Любава. По избе прошёл лишь нервный смешок.
***
А что же Худой? Где же он пропадает? Он же, пробежав пару вёрст, остановился возле одного из домов и, повалившись на ближайшую скамью, зашипел от невероятной боли в одном месте. Мда уж, хорошо же эти девчушки постарались, нечего сказать! Даже тумаки от Корявого не были такими больными! Почёсывая свой деревянный зад, Худой кое - как приподнялся и глянул на своё отражение в окне дома. На него таращилась вытянутая рожа с опухшими от слёз глазами, от вида которой пенёк аж отшатнулся и упал на песок, пискнув от боли. – Н - н - ну и р - р - рожа!... – тихо проговорил Худой, вставая и отряхиваясь. Ладно, надо было бежать в княжеский дворец, предварительно зализав раны. В самом деле, не появляться же перед Колываном и остальными в таком виде? Интересно, где же тут подорожник?...
