Каньон

      Томас привычно складывал снаряжение в свой большой рюкзак. Он укладывал палатку, сапоги, топорик, костровое оборудование, котелок и даже не думал о них – для него это было на столько обыденно, что руки двигались сами по себе, а мысли были далеко от этой небольшой пыльной полянки среди кипариса, кустарника и горячих камней. Мысли Томаса улетели вперёд на несколько километров и дней, они уже нежились на мягком тёплом песке, пробовали прохладную прозрачную воду солёного моря и подставляли уставшее тело ветру и солнцу.       Наконец, рюкзак был собран, и ноги уже торопились в путь. Последний раз взглянув на такое родное и близкое, хоть всего на одну ночь, место стоянки, Томас решительным шагом направился по узкой незаметной тропинке в сторону следующей природной достопримечательности, которую ему очень хотелось посетить – каньон Ташона. Ради него он даже запланировал крюк и отдалил своё райское наслаждение заветной бухтой. Томаса всегда привлекала природа, какой бы она ни была, и всегда отталкивали люди во всех своих проявлениях, именно поэтому он уже почти два года путешествовал по всем местам, до которых может добраться своими ногами и не очень толстым кошельком, путешествовал совершенно один, но не в одиночестве. Его спутниками были звери и птицы, ветры и дожди, солнце и луна, он всегда чувствовал себя не лишним, как будто бы сама гармония природы принимала его в свою сложную мелодию.        И теперь неугомонные ноги несли его к новым впечатлениям и эмоциям, к мистическому каньону Ташона. Про него сложено не мало легенд, историй и страшилок, и хоть Томас всегда верил в мистику, магию и различные энергии, он никогда их не страшился, скорее наоборот, он всегда стремился познать их, проникнуть в их тайны и стать их частью.       Томас уже давно заметил, что размышления и созерцание – лучшие помощники в долгой дороге. Голова, занятая мыслями, не замечает усталости, а глаза, занятые созерцанием, как раз наталкивают на всевозможные интересные мысли. Пару тройку мысленных заключений, которые не всегда импонировали взглядам самого мыслителя, Томасу вдруг открылся невообразимый вид: редкие колючие кустарники разошлись, и взору открылось то самое желанное, издали любимое синее море с белыми барашками волн и вечными спутниками – гордыми чайками, а впереди, буквально в нескольких широких шагах, раскрыл свой тёмно-коричневый монументальный зев искомый каньон.       Томас прошёл через него, даже не заметив, любуясь таким близким и прекрасным морем, если бы его не остановило холодное дыхание, раздающееся из тёмной мглы под ногами. Ещё не успев вступить на широкий подвесной мост, крепко висящий на своих цепких лапах – витых тросах, он рефлекторно остановился, как будто резко вспомнил что-то уж очень важное, что забыл где-то дома ещё два года назад. Медленно и неохотно путешественник повернул голову вперёд и впервые встретился взглядом с непроглядной Темнотой, которая глядела на него из земного разлома. Она не была враждебна, Она просто смотрела, старалась разглядеть саму душу Томаса, понять, кто-же такой встретился Ей сегодня, ведь не часто в гости заходят даже животные, а уж люди тем более. Томас просто стоял и смотрел в ответ, он ждал, что же будет дальше.       Время шло, но ни таинственный голос, ни зоркий древний взгляд не проявили себя из темноты, притаившейся внизу. Тогда Томас, пару раз мотнув головой, чтобы окончательно вернуть себя на тропу под ногами, кинул последний взгляд на море и твёрдой походкой вступил на мост.       За время своих странствий, путешественник не раз сталкивался с подвесными мостами, знал, как они себя ведут, и уже не боялся качки при каждом шаге.       Но в этот раз он испугался.       Мурашки пробежали по его телу от самых ног и до макушки. Томас остановился, сам не понимая, откуда это чувство, но уже через мгновение ответ сам пришёл ему в голову – мост даже не шелохнулся под его тяжёлыми шагами. Кто-то мог бы списать это на крепость тросов и сильное натяжение, но не мужчина ста восьмидесяти сантиметров росту в прекрасной физической форме, да ещё и с полностью набитым туристским рюкзаком в половину своего веса. Мост продолжал висеть, словно застыв во времени.       Томас стал медленно пятиться назад к спасительной земле, которую покинул так опрометчиво. Шаг за шагом он отходил назад, но чувство влажного и тягучего страха не отпускало его. И вскоре он понял почему – край пропасти Томас оставил всего в паре шагов от себя, но ноги всё никак не могли почувствовать твёрдую землю.       Резко развернувшись, он уже было приготовился рвануть вперёд, но по телу лишь пробежала мелкая дрожь, словно рябь на болотной воде.       Позади не было земли.       Только плотная стена тумана мягко колыхалась в десяти метрах от того места, где остановился Томас. Край обрыва, деревья, тропа, море – всё пропало в белёсом мареве. Туман был вокруг, он был повсюду. В этой бесцветной тюрьме остались только Томас, мост и неведомая Тьма каньона.       Мысли яростно начали метаться в голове путешественника – он ни раз оказывался в опасных ситуациях и имел большой опыт в сохранении своей целостности и даже жизни. Поэтому рефлекторно всплывающие мысли с силой и треском колотились в голове, но ни одна так и не попала в цель. Со стороны могло бы показаться, что Томас от удивления просто впал в ступор. Строго говоря, всё так и было. Однако это был полный напряжения и концентрации ступор – любой шорох или треск мгновенно запустил бы отточенный механизм тренированного тела, Пусти сейчас кто-нибудь стрелу, Томас переломил бы древко ещё в воздухе. Вот только нечему было выпустить всю эту силу наружу.       Вокруг царили мягкая тишина и полное отсутствие движения.       Может живая статуя так и стояла бы до скончания времён, не начни туман медленно окрашиваться в закатно-оранжевые цвета. В голове бывалого путешественника как будто что-то звонко щёлкнуло: «пора разбивать лагерь», – и эта простая, по своей сути, мысль возымела как будто целебное действие: мышцы расслабились, буря внутри головы наконец начала утихать. Томас тяжело снял свой верный рюкзак и машинально начал готовить лагерь: платка, пенка, спальник, костровое и котелки – только когда большая часть необходимого была вынута, мысли Томаса спустились к происходящему. На мосту явно нельзя разложиться также как на какой-нибудь полянке: костёр развести не из чего, палатка и вовсе не влезет, а про ручьи или другую воду и вовсе говорить не стоит.       Осознание проехалось по Томасу как огромный валун. Путешественник осторожно положил топор рядом с рюкзаком, упал на колени, а затем и всем телом на тёплые доски моста. Лишь одна мысль крутилась в светловолосой голове: «Что мне теперь делать?».