Смелость и здравый смысл

Мне нравились кудри и скулы,

а теперь - смелость и здравый смысл.

Я не знаю, как парню признаться,

что я слушаю Каца...

Он помогает расслабиться мне

почти так же, как танцы.

Ленора Хиллз не спит даже по ночам – гудит сотнями голосов людей, шуршит и скрипит шинами бесконечно снующих машин и жёлтых такси, кто-то бесконечно смеется, пьёт, влюбляется, расстаётся… Джейн никогда подобного не видела. После тихого Хоукинса Калифорния поражает масштабами, возможностями и невероятно глубоким одиночеством в этой огромной равнодушной толпе людей. Сейчас у неё есть дом – можно сказать даже настоящий. Есть Уилл, неловкий и родной, за месяцы ставший надёжным другом, почти братом. Есть Джойс – переезд и ей дался нелегко, она много работает и возможно не всегда знает, как общаться с Джейн, да и по сравнению с Хоппером её осторожность и нежность даже сбивают с толка, но с ней хорошо. Она покупает всякие красивые кофты, делает сендвичи в школу, если попросить – поможет заплестись с утра, один раз даже вплела бусинки в косички, и это тронуло почти до слёз, так что эти бусинки лежали теперь в спичечном коробке в первом ящике комода. Но ощущение потери, почти физической дыры в груди не отпускало. Так и сейчас, Джейн сидела у распахнутого окна, пересматривала в свете ночных фонарей письма от Майка, пришедшие за время их разлуки, и длинным рукавом пижамы вытирала слёзы, пытаясь подавить всхлипы. Теплый весенний ветер легко трепал распущенные волосы, но ей было очень холодно. Он писал, как у него дела, как успехи на учебе, как идет их новая компания днд, с кем он знакомится, как семья, как их друзья… А её ли это теперь друзья? От них ни письма, она слышала про их жизни только из писем Майка, а пропасть между ними ощущалась с каждым днём всё больше, глубже и отчаяннее. Вечером она села писать ответ, но поняла, что он даже не спросил у неё ничего – пожелал успехов, да, но когда последний раз ему действительно были интересны подробности её жизни? Она врала безбожно, рассказывая о новых друзьях и успехах в школе, переживая, что обманывает своего парня, но стремясь лишь уберечь его от волнений о ней, пока не поняла, что ему в общем-то всё равно. Осознание холодными мурашками пробежало по шее и скрылось где-то за воротом рубашки – он её больше не любит? Её идея была неправильной, но в последние годы она сделала много непростительных вещей, так что лёгкая проверка не казалось таким уж страшным делом – поэтому она начала умышленно ошибаться в придуманных ею историях и персонажах. Сначала понемногу, дальше – менять имена друзей на ходу, путать даты, менять события, отрицать рассказанные ранее факты. Поначалу она ждала, на каком же этапе он её раскусит, и казалось, что это произойдёт быстро и успокоит её, убедит, что она ему всё ещё интересна. Однако шли дни, и письмо за письмом – он молчал. Джейн начала думать, что теперь Майк её разыгрывает, и скоро не выдержит и обязательно напишет про абсурдность ситуации, и они посмеются вместе. Но чем дальше заходил её фарс, чем абсурднее он становился, тем меньше хотелось смеяться. Письма полетели на пол, из груди вырвались судорожные рыдания. Нет, она не могла потерять его – милого, внимательного, принявшего её Майка. Он всегда был её убежищем, и, держа его за руку, она чувствовала, что всё реально – её дом, друзья, школа, новая жизнь. Жизнь, в которой знали её имя, а не номер, беспокоились за безопасность, защищали и кормили вафлями. Через его письма она словно прикасалась к Хоукинсу, сохраняла призрачную и тонкую, но такую необходимую связь. Пока был Майк - был и где-то там среди тихих улиц её скрытый среди деревьев дом, её комната, которую она постоянно запирала от Хоппера, был сам Хоппер. А теперь письма от Майка становились всё короче и равнодушнее, и она чувствовала, как связь со всем, что ей дорого, рвётся. И это было невыносимо. Раздались три тихих стука - дверь коротко скрипнула, и в комнату заглянул Уилл, помялся неловко на пороге и всё же шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Неудивительно, они жили через тонкую стену, и не услышать рыданий было невозможно. В пелене слёз Джейн едва могла различить его клетчатые штаны и футболку с каким-то глупым рисунком. Как же она ненавидела его в этот момент – ненавидела, что он смирился с переездом, так легко оставил прошлое позади, не страдал от одиночества, мог находиться один и прошлое не мучило его. Ненавидела его за то, что он оказался сильнее её. И ненавидела то, как сильно она в нём нуждалась, и как легко он эту нужду принимал, ныряя в открытые руки и крепко прижимаясь к ней в объятиях. Это не первая ночь, когда они заснут в объятиях, и рука Уилла останется на её подрагивающей спине. Джейн знала – он не будет её расспрашивать, он всегда просто рядом надежным плечом для слёз, но сегодня ей очень хотелось, чтобы он знал всё. Слова лились, и её переживания, наконец прорвавшиеся наружу, обрели силу, и их было не остановить. — Он больше не любит меня Уилл… Я не могу без его любви. Я никто без его любви – ты это понимаешь? Я больше не знаю, что делать. У меня ничего больше… — Она замерла на полуслове, понимая, что не имеет права говорить это ему. — У тебя больше ничего нет? Тихий шёпот напротив был спокойным и успокаивающим. Он точно не заслуживал выслушивать это от неё. Он был всепоглощающе хорошим, принимая даже грубость и отвечая обезоруживающим принятием. — Ты же знаешь, что это не так. Прозвучит слишком слащаво, я знаю, но у тебя правда есть мы. Я очень хотел верить, что за это время ты смогла на нас положиться, поверить нам. Мы всегда делаем и будем делать для тебя всё. И ребята тоже всегда на твоей стороне. Ты навсегда наша собственная удивительная Оди с суперспособностями. Джейн тихо засмеялась, вытирая слёзы с уголков глаз. — Конечно. Просто… — Она шмыгнула носом и выдохнула, откидываясь на кровать и поднимая глаза к потолку. — Я так скучаю по Хоукинсу. Скучаю по тому, что у нас было. Там так много всего было в первый раз, это мне так дорого, но я чувствую, как всё растворяется… И это меня убивает. Уилл тихо пристроился рядом, кладя теплую руку поверх её руки, кратко и утешающе поглаживая. — Хоукинс всегда будет частью нас. И ребята. Просто, ты знаешь, при всём своем красноречии, Майк не сильно хороший писатель. Джейн хихикнула и повернулась лицом к Уиллу, уголки её губ непроизвольно растянулись в улыбке, и он не смог не поддержать. — К тому же, представь себе скудные попытки Майка объяснить непостижимые для его ума изобретения Дастина или описать любовные зажимания по углам Макс и Лукаса? На эту картину Джейн лишь скривилась и издала протяжное «бе», от которого они расхохотались. — Скоро он приедет, каникулы уже совсем близко… — Уилл замолчал на секунду. — И нудный тихий Хоукинс будет совсем близко. Она выдохнула и устроила голову на его плече, задумчиво теребя край белой футболки. — Знаешь, иногда я будто не хочу, чтобы он приезжал. Конечно, я скучаю по нему, я хочу быть рядом с ним, хочу видеть его, понимать, что он реален… Но я не могу избавиться от ощущения, что это всё изменит. Что ничего уже не будет как прежде, и когда я действительно увижу его перед собой, то больше не смогу делать вид, что всё хорошо. — Понимаю. — Почти шёпотом произнёс в ответ Уилл. Он тоже до смерти хотел увидеть Майка. Тот едва ли писал ему - это сводило с ума, заставляло что-то внутри трещать и опасно грозило вырваться наружу так, что обратно после этого его было бы уже не склеить. Он так хотел вновь увидеть спокойный взгляд, коснуться его волос, тёплой кожи, что руку саднило. Но почему-то момент, когда это произойдёт, казался ему самым страшным за всю его жизнь. Да, он тоже чувствовал, что это всё изменит. Только Джейн было не обязательно об этом знать. И среди хаоса, вызванного мыслью о скорой встрече с Майком, в его голове пронеслась мысль о Дастине. Он всё писал ему последние дни, рассказывал что-то об их кружке, школе, днд… Мысли Уилла были настолько в другом месте, что он едва ли мог поддерживать с ним диалог, но Дастина это нисколько не обижало – он всё продолжал писать и писать, и его распирало от новых событий, идей, мечт. Возможно, у него появился план.