Платок с чайками

      «Я ничего не боюсь», — он твердит себе это как мантру уже больше месяца, но каким-то образом это не помогает. Кто бы мог подумать, что аффирмации — чушь собачья для неудачников, не способных взять на себя ответственность, и вот опять. Не хватало ему ещё вступать в ряды тех сумасшедших, которые стучали себе по лицу пальцами и приговаривали «это для меня», как будто бы вселенной откровенно не плевать, чем там занимаются её песчинки. И если бы вселенная была хоть чем-то якобы мыслящим, а не просто местом для всякого галактического мусора. Галактика Млечного Пути просто один из мусорных пакетов, валяющегося в ней и который до сих пор пока не соизволили выкинуть.       Интернет, своего рода, тоже целая вселенная. А то есть настоящая помойка, придуманная явно для того, чтобы в один день уничтожить человечество. И где таится нечто, по-настоящему вводящее его в психологический ужас.       Саэ никогда не отличался особенно человеколюбивыми настроениями, но сейчас это достигло критической точки. И всё по вине интернета и соцсетей. Блю Лок ТВ стал бомбой замедленного действия, где изначально всё вроде как про футбол, но затем начали проявляться неизбежные опухоли.       Он мог пережить эдиты со своим младшим братом в ленте тик-тока. Он мог пережить подборки самых ярких моментов с матча и забитых Рином голов. Да простит его Будда, Саэ готов стерпеть даже шипперский контент, попадающийся ему иногда на глаза, пусть пока всё и было цивильно, подписывалось чаще как «броманс».       Но это.       Если бы Саэ не знал об эффекте Барбары Стрейзанд, то точно потребовал бы удалить каждый кадр данного непотребства из интернета и не пожалел бы ни одного заработанного им доллара. Хотя вряд ли он строил свою футбольную карьеру ради того, чтобы по итогу тратить деньги на удаление всего, что содержало кадры Рина с высунутым языком.       Всё настолько плохо, что в самой Японии, на билбордах, вполне официально, были постеры с его братом и этим языком! Саэ не знает, куда смотрели рекламщики, но он бы принёс им на стол паспорт брата и настоятельно порекомендовал бы обратить внимание, что ему шестнадцать и пожалуйста, замените на что-то приличное, ну будьте людьми.       Мало того, что он постоянно видит на экранах настолько бешеного Рина, так это видимо ещё и заразно. Саэ и себя теперь чувствует не менее бешеным от того, что ему попадается в соцсетях про его брата. Ещё один арт с ахегао из твиттера и его телефон полетит в стену.       Он не любит злиться явно. Для него в принципе все эмоции обычно легко держатся под замком, ибо редко когда бывают достаточно сильными, чтобы вынудить показать реакцию. Его максимум, это приподнять брови, нахмуриться, не одобрительно хмыкнуть, окинуть всех тем взглядом, после которого любой почувствует себя ничтожеством и… И всё. Пожалуй, вот его арсенал для взаимодействия с миром. Когда был помладше, не стеснялся и языки всем показывать, что Рин собственно и повторял за ним.       …чёрт, неужели Саэ сам виноват, что взрастил вот этот ужас в брате. Да нет, быть того не может.       Вся ситуация настолько его доводит, что в один не самый прекрасный день, — после очередного отвратного рилса, увиденного в инсте, — Саэ находит в телефоне контакт Рина. И без колебаний нажимает на кнопку звонка, ожидая, что тот обязан ответить в ту же секунду.       Но нет. Звук гудков продолжал давить на слух. Хуже может быть только музыка из лифта, когда ты едешь там в компании незнакомцев, прижатый их телами к стене.       Первая попытка. Вторая. Третья. Быть может, даже пятнадцатая на пару с сообщением «перезвони», в итоге так и не доставленное, если судить по раздражающему красному значку рядом.       Саэ откровенно на грани того, чтобы рвать волосы на голове, смотреть в зеркало и спрашивать самого себя, почему так. И сколько раз люди, смотря на это его лицо, говорили ему что в энциклопедии, напротив слова «душный», должно быть именно оно. Или Шидо, спамящий в его личку регулярно мемами, среди которых нашёлся какой-то фотошоп с поисковиком и строчкой «заёб ходячий в картинках», где якобы первые сто результатов это снимки Саэ.       Шидо со своими сообщениями не делал его более вменяемым и сдержанным, потому что он до сих пор помнит, как однажды во время перерыва услышал вибрацию телефона, лежащего в спортивной сумке, достал его и что увидел там? «выбери число от 1 до 10!!! 1! 1!»       Ответ «иди нахер», увы, не число. Потирая переносицу, Саэ определённо испытывал вкус сожаления от того, что дал свой контакт этому поганому чертиле. Кнопка блокировки была знакома ему как ни одна другая, но он обещает себе не терять хладнокровия хотя бы здесь.

«1000.»

      Потому что Саэ, несомненно, не собирался мелочиться. Не в его правилах выбирать меньшее, когда можно получить больше.

«И иди нахер.»

      Теперь его душа точно удовлетворённо урчит. День сразу начинает сиять яркими красками, стоит появиться возможности кого-то послать. И подобными возможностями Саэ всегда пользовался, а если их не было, создавал самостоятельно, что для него не было чем-то трудным. В случае с ним, люди как будто намеренно напрашивались на один конкретный набор слов. «лол ты определил уровень тряски ринчика когда он узнал что я могу свободно тебе писать довольно точно реально гений»       Хорошо, телефон Саэ в стену не полетит. Он совершит прыжок веры с балкона.       Как будто бы Шидо не достаточно того, сколько он в последнее время доставал Саэ вопросами о том, как выучить на французском что-нибудь помимо «я люблю тебя». Почти хотелось молча скинуть ему песню Мишель Сарду «Je vais t'aimer», ибо он искренне убеждён, там весь нужный кому-то вроде Шидо словарный запас. Или перекинуть деньги на счёт для репетитора, лишь бы его в покое оставили.       Но нет покоя нечестивым.       До брата не дозвониться, чтобы провести серьёзный разговор про слюни, — до чего плохо это звучало само по себе, — словно того мимолётного комментария во время матча с молодёжной сборной Рину явно не хватило. А личная встреча могла случиться, только если бы Саэ всё же согласился бы выйти на один из матчей U-20 раньше, чем он планировал изначально ради закрытия собственных гештальтов.       Однако даже его терпение лопнуло, а все инстинкты старшего брата, которые, как он думал, давно закопаны под метрами земли, завыли настоящей сиреной, когда во время просмотра матча это случилось снова. На сей раз испытание с полётом едва не пережил пульт, вот-вот наровивший стать заменой дротику, пока телевизор стал бы прекрасной мишенью.       Рина и так в сети все сравнивали с каким-то Лавкрафтовским чудищем уже. Но он как будто гордился такого рода статусом, продолжая выглядеть на экране всё более пугающе. Пересмотрел своих хоррорв, видимо, чтобы затем вырасти и самому стать одним из них, вселяя детишкам ночные кошмары с большим успехом, чем любой Кромешник.       Хотя, Саэ точно не ребёнок, но ужас он тоже испытывает. Но не из-за Рина (ибо он сам продолжал видеть в нём исключительно милое, пусть иногда и неприятно слюнявое существо), а из-за самого себя. Хочешь действительно ощутить страх, покопайся в себе подольше и шоковый эффект обеспечен.       Ведь думать и осознавать, что его настолько беспокоит вся эта тема не просто по причине «во всём виновата врождённая тяга заботится о Рине», а потому что он сам не выносит спокойно смотреть и не реагировать на подобный вид брата… Хуже пытки и не найти.       И он не выдерживает. Приходит, толком никого не предупредив и поставив перед фактом — Саэ Итоши участвует в матче и точка. Чтобы в самом начале, зайти в раздевалку с самым невозмутимым выражением лица, игнорируя шёпот парней из блю лока, находящихся в замешательстве, достать телефон из кармана штанов и пихнуть в лицо ничего не понимающего Рина, чьи эмоции разделились на что-то между «я хочу его придушить/я хочу его обнять», судя по взгляду.       Но Рин всегда смотрел на него вот так… По-особенному, что ли. Если бы Саэ пытался подбирать сравнения, то, наверное, так должны смотреть верующие на своего мессию. Но никак не младшие братья на своих старших. Насколько Рин вообще это замечал за собой? Или тоже не собирался прятать, как и свой поганый язык? — Что это? — Саэ не уточняет, хотя и так понятно, он спрашивал про изображение на телефоне, одно из многих, честно говоря, сохранённых у него в галерее. Исключительно в целях иметь доказательства и аргументы, а не потому что у него есть целая отдельная запороленная папка с Рином. Пубертатные подростки не имели столько гигабайтов сомнительного контента у себя на телефонах, сколько у Саэ было этих снимков. — Это должно быть моим вопросом, что ты здесь делаешь и зачем-       Один из сокомандников, кажется, Чигири, успевший отреагировать быстрее остальных, уже удерживал пытающегося встать Рина за плечи, пока Саэ спокойно отстранился. Объяснять подробнее? Не в его правилах. Пусть младший сам подумает хоть немного, для него лишним не будет.       Но уже на поле Саэ сокрушён тем, что нет, Рин ничего не понял. Совершенно. Как будто тот недовольный взгляд и на пару с тем скрином на телефоне, не натолкнули его на здравые размышления о том, что пора постараться не собирать всю грязь с поля себе на язык.       Пока все радуются голу, забитому Рином, Саэ шёл в его направлении так, как будто собирался приговорить к смертной казни прямо здесь. Чужое недоумение его не заботит, честно говоря, а остальные игроки моментально расступались, очевидно не собираясь вмешиваться в потенциально назревающие братские разборки.       В глазах Рина так и читается «что я на этот раз сделал не так, почему ты опять мной недоволен».       По итогу, было бы преувеличением сказать, что чуть ли не весь мир с больших, маленьких, да каких угодно экранов, наблюдал следующее: такой холодный, такой грубый, такой безэмоциональный Саэ Итоши, держал лицо брата одной рукой, пока во второй держал платок с принтом чаек и старательно вытирал все слюни с подбородка.       На огромном стадионе, казалось, воцарилась чуть ли не полная тишина, постепенно перераставшая в какой-то массовый звук умиления, отчего Саэ испытывал что-то близкое к тошноте. Но даже это не смогло бы отвлечь его от задачи — держать не особо сопротивляющегося (или, точнее, совсем не сопротивляющегося) Рина, вынуждать наклониться ниже и силой тереть платком кожу, убирая все следы. А по лицу Рина легко было догадаться, единственное, о чём он сейчас молился — лишь бы не отходили, не убирали руки, задержались так ещё немного, ведь каждой секундой хотелось утолить хоть немного собственного голода к чужому прикосновению, давно нараставшему где-то внутри. — Оуу, ну только посмотри на них. Ведут себя так, как будто они одни на поле, — голос Бачиры вырвал Исаги из попытки логически обдумать то, что он и все остальные здесь видели. По ощущениям даже соперники теперь думали вообще не о футболе и о том, как отыграться, а размышляли, какого чёрта здесь творилось. — Но они же братья…       Ухмылка Бачиры стала настолько широкой, что Исаги тут же почувствовал неладное. — Ну у тебя и мысли грязные, что ты там себе напредставлял?       Что ж. Исаги придётся задуматься, почему ему такое подумалось и показалось от одного вида братьев Итоши в этом положении.       Или не показалось?.. Определённо, теперь у него появился повод покопаться в мозгах Рина и изучить детальнее. Уже не для футбола, а для удовлетворения личного интереса.