не отпускай меня.

Кулон лежал на тумбочке, отражая тусклый свет из окна. Хрусталь потускнел, а цепочка спуталась, словно этот предмет давно оставили без внимания. Каждый вечер Бомгю ловил себя на том, что невольно смотрит именно на него, почти не осознавая этого. Он не помнил, когда в последний раз брал кулон в руки без дрожи и тяжести в груди. Иногда хотелось убрать его куда-нибудь в запылённый угол комнаты, чтобы больше никогда его не видеть. Но рука так и не поднималась. Кулон оставался на месте, словно тихо напоминая, что избавиться от него — так же невозможно, как и от воспоминаний, к которым он был так привязан.

***

                                     The neighbourhood — Reflections

— Ну, сколько раз ты репетировал это перед зеркалом? — с усмешкой спросил Минхо, склонив голову набок. Бомгю показательно закатил глаза: — Неважно. Всё равно это не помогает. Чувствую, что сейчас просто сбегу вместе с тобой. Минхо рассмеялся: — Гю, ты выглядишь как идиот. — Благодарю за поддержку, — фыркнул Бомгю и вышел вперёд, опережая друга. — Эй, подожди. Я же пытаюсь помочь тебе отвлечься. А то до его прихода ты и правда сбежишь раньше меня. А мне, между прочим, придётся ещё и остаться с ним наедине, — толкнул его локтем Минхо. Бомгю тихо выдохнул: — Я так уверенно шёл сюда. Думал… вот он, настал момент. Но теперь чем ближе он, тем страшнее. Минхо на мгновение замолчал, и затем снова подал голос: — Гю. Ты правда думаешь, что он ничего не замечал раньше? Я, конечно, не он, но даже так видел, как ты на него смотришь. Бомгю сжимает ремешок сумки так, что побелели пальцы. — Я просто… не хочу, чтобы он смотрел на меня иначе. — Так, ну ты вообще раскис. Выше нос и долой всю тревожность. Где там твой магазинчик? Мы уже вечность добираемся до него, — пытался отвлечь разгоряченного друга Минхо. — Прямо перед нами, — Бомгю открывает деревянную дверь маленького на вид магазина, который больше походил на небольшой ларек. Колокольчик над дверью негромко зазвенел, когда они вошли в маленький ювелирный магазин. Парни поздоровались с миловидной пожилой женщиной, и прошли вглубь магазина. Бомгю уже знал за чем именно пришел сюда, поэтому немедля стал искать среди сотен украшений тот, который понравился одному человеку. Руки ловко перебирали кулоны, висевшие на специальной фигурке, а глаза бегло сравнивали каждое из них с фотографией в открытом чате телефоне. — Юноши, вам помочь? — владелица смотрела на парней, яро искавших что-то и затем перевела взгляд на телефон в руках Бомгю. — Ищете этот кулон? Бомгю быстро закивал головой, поднимая телефон на уровень глаз женщины, позволяя разглядеть получше. Она задержала взгляд на фото всего на пару секунд и поплелась в другую сторону магазина. Бабушка открыла деревянную шкатулку, стоящую отдельно от всех тех украшений, где рылись парни и быстро найдя нужную вещь, протянула ее Бомгю. Глаза парня засияли от радости, и он, быстро взяв кулон в свои руки, стал щупать ее и рассматривать. Ему бы понравилось, мелькнуло в голове парня. — Хотите подарить кому-то особенному? — заинтересовалась женщина, наблюдая за восторгом парнишки, который так радовался одной лишь маленькой вещичке. Бомгю не знал, что ответить, и быстро сказал: — Да, хочу подарить это своему близкому другу, — ложью это не назовешь, но Бомгю не хотел раскрывать настоящую причину покупки этой вещи. — Близкий друг? Вы можете купить парные кулоны, дружба это прекрасно милые мои, — искренне отзывалась старушка, будто бы вспоминая свою молодость, глядя на парней перед собой. Бомгю мысленно улыбнулся, услышав слово «парное». — Я постараюсь прийти вместе с ним в следующий раз, и тогда мы точно купим у вас парные кулоны, — ему хотелось верить, что они и вправду придут сюда вместе со старшим, но не за кулонами «дружбы». — А я, пожалуй, куплю у вас этот, — вдруг отозвался Минхо, держа в руках украшение в виде кристалла. — Ты в каком веке остался? Эти кристаллики уже давно никто не носит, — дразнился Бомгю. — У вас же с хёном есть такие, я тоже всегда хотел такой кристаллик, — Минхо протягивает кулон женщине, прося ее рассчитать это тоже. — Мы покупали это в девятом классе. Ладно, давай сюда, куплю тебе, — Бомгю дает владелице и свое украшение, и платит сам за оба кулона. — Ты теперь просто обязан сделать его своим и прийти сюда за парными украшениями, — говорит Минхо, как только за ними закрывается дверь магазина. Бомгю таял изнутри от таких мыслей, уже представляя, как будет уговаривать старшего купить те безделушки, которые приглянулись ему сегодня. — Думаю мне уже пора идти домой, и оставлять тебя твоему рыцарю, — игриво подмигнул Минхо, напоминая о скорой встрече. — А может тебе лучше остаться… — всё ещё цепляется Бомгю, растягивая время, будто оно могло остановиться, если он попробует. — Гю, пойми, что даже если его чувства окажутся не такими как у тебя, это не значит, что настанет конец света. Вы знакомы с детства, думаешь он сможет так просто бросить тебя или будет злиться за твои чувства? — Может он и не бросит, но я не смогу делать вид, что всё, как и прежде, — Бомгю смотрел на кулон в руках, параллельно разблокировав телефон. — Всё, давай прощаться, он уже скоро должен прийти. Второй кивнул и крепко обнял своего друга. — Не забудь позвонить, как закончите, — стискивая Бомгю в руках, говорит Минхо. — Позвоню, если всё будет хорошо, а если нет, сам найдешь меня с бутылками в обнимку, — смеется Бомгю. Они вдвоем стояли в ожидании зеленого света светофора. Благо, таймер здесь был не долгим, и зеленый свет загорелся быстро. Минхо напоследок хлопает по спине Бомгю и одарив его теплой улыбкой, переходит дорогу. Бомгю стоит, и ждет пока тот перейдет дорогу полностью, чтобы еще раз помахать ему, прежде чем идти. Неожиданно телефон начинает вибрировать, и кулон в руках падает на серый тротуар, от неожиданности. Бомгю поднимает вызов, и одновременно приседает, чтобы поднять украшение. — Алло, хён? — Это был никто иной, как Енджун. — Бомгю-я, я уже подхожу. Не хочешь выпить чего-то? Я в кофейню заглянул, мог бы… Всё на миг обрывается. Оглушительный визг тормозов прорезает воздух, как крик. Глухой удар, от которого содрогнулся весь мир. Бомгю вздрогнул всем телом. Пальцы сжимали телефон, и он уже не слушал Енджуна, который перечислял ему всё меню кофейни с той стороны телефона. Он не слышал ничего, кроме звона в ушах. Бомгю медленно встал на ноги, вовсе забыв о кулоне, оставшемся лежать на том же тротуаре. Люди метались. Кто-то вскочил со скамейки и побежал прямо на дорогу, а женщина, вышедшая из своей машины, просила людей позвать скорую помощь. И лишь один человек, сидевший на своей иномарке нервно сжимал руль автомобиля, будто не сбил только что человека прямо посреди Сеула. Бомгю боялся подойти. Он боялся распознать в жертве человека, которого отпустил только что. Он стоял и смотрел, ждал, когда к нему прибежит Минхо, и попросит, чтобы тот тоже позвонил в скорую, чтобы спасти человека, стекающего кровью. Однако он не приходил. Бомгю быстро кинул телефон в карман, и так и не подняв кулон, рванул в центр перекрестка, где уже успела собраться толпа. Он задыхался, пытаясь проникнуться к жертве, чтобы убедиться собственными глазами, что это не его Минхо, что тот уже ушел домой, а он просто не заметил этого. — Пропустите, отойдите, — казалось, что собственный голос был слышан только ему самому, настолько он тихо говорил. Парень наконец подходит прямо к телу, бездыханно лежащему на дороге. Он перестает чувствовать под собой ног, будто земля исчезла, оставив только холодную пустоту под ступнями. Мир вокруг продолжал существовать, а он не мог поверить тому, что видел собственными глазами. Его взгляд цеплялся за знакомые детали. Кроссовки, купить которые он сам уговаривал Минхо, потому что это было в его стиле, и вообще новая пара обуви никогда не помешает в гардеробе. Ветровка — подарок, о котором он долго думал, надеясь, что она будет греть друга в такие прохладные дни. А теперь она была изорвана, местами окрашена в багровый цвет, впитавший в себя то, что не должен был и грело то, что уже никак не согреть. Купленное пару минутами ранее украшение — кристалл, что был покрыт кровью со всех сторон, но остался целым. Бомгю всё-таки сделал шаг вперёд. Его рука дрожала, когда он потянулся к Минхо. Он всё же надеялся, что тот сейчас откроет глаза, скажет, как у него болит тело и они вместо поедут в больницу. Но он не просыпался. — Минхо… — проговорил почти шёпотом, и опустился рядом, не замечая, как его джинсы промокают от крови, а ладони пачкаются, когда он касается плеча друга. — Эй… пожалуйста, скажи, что ты просто поранился. Это ведь так? Такого не может быть, ты не можешь оставить меня вот так…

***

Два стакана кофе, упакованные в картонную упаковку, уже начали немного остывать. Енджун спешил, почти бегом преодолевая кварталы, стараясь не расплескать напитки. Он хотел побыстрее узнать почему вызов с младшим был оборван так неожиданно, и почему он не берет трубку. Что-то в груди щемило, будто предупреждая заранее, но Енджун не был из тех, кто сразу начинал думать о плохом. «Возможно батарея села, растяпа» — думал он, подходя к месту встречи. Они договорились встретиться у их любимого продуктового, где они всегда покупали ягодные пончики. Он зашел внутрь, предположив, что Бомгю уже там. Но сколько бы он ни смотрел по сторонам его не было. Парень снова вышел на улицу и уже всматривался в округ магазина, пока глаза не зацепились за столпотворение прямо посреди перекрестка. Ноги сами начали вести его туда, пока парень пытался углядеть Бомгю в этой толпе. Он подошел туда, но не видел того, что происходило в самом центре. Енджун уже хотел забить и пойти дальше искать друга по окрестности, как тут же услышал до боли знакомый голос, который треском отдался в ушах. — Пожалуйста, не бросай меня, — голос был пропитан горечью, а сам владелец этих слов захлебывался от накатывающихся слез. Енджун был уверен, что не ошибается. Парень быстро протолкнул людей, топчущихся без единой нужды, которые просто сломя голову наблюдали за горем кричащего парня. — Бомгю! — старшего пропустили внутрь круга, но он не был готов увидеть перед собой такую картину. Бомгю сидел на холодном асфальте, сгорбившись над телом. Его руки дрожали, сжимая ткань ветровки. — Минхо… пожалуйста, открой глаза, пожалуйста… — Бомгю всхлипывал, его голос рвался, ломался, и терялся в собственном отчаянии. Енджун будто прирос к земле. Сердце тяжело застучало, пульс отдавался по всему телу, а в голове стоял лишь один вопрос: за что? почему? Он осторожно подошёл ближе, опустившись на колени рядом, напрочь забыв про кофе, людей вокруг, и гудящих машин. — Бомгю… — его голос был таким тихим, почти беззвучным, но Бомгю его услышал. Он медленно повернулся к нему. Лицо, мокрое от слёз, и глаза, наполненные безмерной болью, — таким Енджун никогда его ещё не видел. Никогда не думал, что увидит. — Хён… — прохрипел Бомгю, будто всё, что он держал внутри, наконец вырвалось наружу. — Он хотел помочь мне… Он… он только что был рядом… Я не должен был…звать его… Это я виноват…я. Енджун не стал говорить ничего. Он знал, что слова сейчас были бессильны. Он просто обнял его, крепко, всем телом и притянул к себе, давая понять, что он здесь. Что Бомгю не один. Бомгю сопротивлялся, несколько секунд судорожно цепляясь за тело Минхо, но потом сдался, тяжело всхлипывая в плечо старшего. Его руки дрожали, будто тело и вовсе не слушалось его. Он всё ещё пытался кого-то удержать. Скорая уже стояла совсем рядом, проблесковые маячки машины отражались в лужах на асфальте, но Енджун и Бомгю будто были в отдельном мире, где больше никого не существовало. Только их горе, только их потеря. Люди начали расступаться, когда санитары протиснулись к центру толпы, неся с собой носилки. Кто-то осторожно коснулся плеча Енджуна, прося отступить, и дать им место, но он не двигался и продолжал обнимать младшего. Он держал его так крепко, словно боялся, что, если отпустит, потеряет и его тоже. — Всё хорошо… Я здесь… я не отпущу, — шептал он, даже не понимая, слышит ли его Бомгю, утонувший в собственной бездне боли. Одна из сотрудниц медицинской бригады — женщина с усталым, но разгоряченным видом присела рядом. Осторожно, боясь отпугнуть парней, она произнесла: — Нам нужно его забрать. Енджун почувствовал, как Бомгю в его объятиях вздрогнул. Он вырвался из объятий Енджуна и вновь припал к телу Минхо. Пальцы Бомгю судорожно вцепились в ветровку парня, и он замотал головой, не в силах принять реальность. — Нет… Нет… — вырвалось у него. — Он просто потерял сознание… он очнётся… подождите… подождите ещё немного… Енджун встал с асфальта и так и остался просто наблюдать, беспомощно сжимая кулаки. Он хотел помочь, хотел оттащить Бомгю, но не находил в себе сил прикоснуться. Он не смел разрушать хрупкий купол отчаяния, который младший построил вокруг себя. Медики обменялись быстрыми, тяжелыми взглядами. Они не были против дать Бомгю всё время, которое ему понадобилось бы, но работа не позволяла, и время, увы было самым важным ресурсом, которым они особенно сильно дорожали в силу своей профессии. Когда один из санитаров протянул руки, чтобы осторожно отделить Бомгю от безжизненного тела, тот вновь срывается. Он кричал так болезненно, будто они разрывали частичку его тела, его души. — Не трогайте его! — кричал он, голос дрожал, переходя на срывающийся крик. — Он не мёртв! Вы ошибаетесь! Он живой, вы слышите меня?! Санитары беззвучно дали старшему понять, что они не могут ждать еще дольше. Он медленно опустился рядом, обнял Бомгю за плечи, пытаясь согреть его своим прикосновением. Бомгю рвался, выбиваясь из его рук, цепляясь за Минхо и всё, что мог сделать Енджун — это не отпускать, не позволить ему окончательно разбиться о горе. — Бомгю… — едва слышно прошептал он, — прошу… ему пора. Но Бомгю не слушал. Он продолжал шептать Минхо на ухо слова, которые уже ничто не могло донести до него: «Я здесь», «Я не позволю им», «Проснись, Минхо, пожалуйста…». Он дрожащими руками коснулся лица Минхо в последний раз, провёл по его волосам, прощаясь, и только после этого позволил медикам разъединить их. Тело Минхо, покрытое белой простынёй, осторожно подняли на носилки и загрузили в машину скорой помощи. Бомгю, лишённый всех сил, продолжал сидеть на асфальте, и провожал взглядом друга, которого увозили от него навсегда. Он больше не сопротивлялся, лишь горько плакал, уткнувшись в плечо Енджуна. Сирены скорой помощи снова взвыли, прорезая вечерний воздух. Они забрали не только тело умершего, но и частику души Бомгю. Толпа медленно начала рассеиваться. Проблесковые маячки начали отдаляться от них, и только Бомгю с Енджуном остались сидеть на холодной земле, под тяжестью потери, которая казалась слишком тяжёлой для двух человеческих сердец. Когда сигналы машин и шум толпы окончательно стихли, улица оказалось пугающе пустой. Люди больше не задерживались, все дальше поехали по своим делам. И только теперь, когда остался лишь звон в ушах, к ним подошёл один из полицейских. Он тихо подошел к ребятам и спокойно заговорил: — Ребята, нам нужно будет оформить несколько документов. Мы понимаем, что вам тяжело, но придётся дать показания в качестве свидетелей. Он сделал паузу, и затем еще добавил: — Вы сможете сделать это в участке. Или мы можем подождать здесь немного, если хотите отдышаться. Енджун кивнул. Он понимал, что сейчас Бомгю сам вряд ли способен говорить что-то внятное. Он ещё крепче обнял младшего, решая за них обоих: — Мы поедем с вами. Они осторожно поднялись с холодного асфальта. Енджун бережно развернул Бомгю к себе, снял с себя куртку и накинул на его худые плечи. Затем, переплетя их пальцы, осторожно повёл вперёд, к машине полицейского. Они сидели на заднем сиденье патрульной машины. Ни один из них не проронил ни слова с тех пор, как двери захлопнулись. Енджун понимал, что Бомгю намного тяжелее в сложившейся ситуации, поэтому давал время младшему прийти в себя и не задавал никаких вопросов, которых было очень много. Бомгю же сидел, прижавшись щекой к окну, не отрывая взгляда от улиц. Осознание, что Минхо нет стало медленно проникать в мозг, и от этого становилось только хуже. Он не спал, это не было кошмарным сном, откуда он мог бы проснуться и облегченно выдохнуть. Всё это произошло с ним, он лишился своего близкого человека, и как ему казалось именно по его вине. Енджун смотрел лишь на Бомгю и держал его за руку. Осторожно, не сжимая — просто касался пальцев, чтобы тот знал, что он рядом. Что он не один, даже если сейчас это ощущается именно так. — Это я виноват, — вдруг прошептал Бомгю, всё также сверля взглядом улицы. — Я не должен был звать его…и вообще затеивать всё это. Енджун не понимал почему младший начал винить себя и про что он говорил. Он думал, что это просто от шока, и Бомгю уже от отчаяния стал винить себя. У него было так много вопросов, но он знал, что Бомгю не ответит, не сейчас. Всё что было в силах Енджуна это цепляться за младшего, и не отпускать его, чтобы тот не запустил себя окончательно.