Без названия

Рассказ по мотивам произведения "Покорми свинью". Рассказ написан Жабкой/Жабкой-Рикой/Что-мне-ещё-сюда-написать. t.me/Furiinanofannochannerudayo.   Начало фанфика.     Очень-очень медленно я возвращаюсь в чувство. В глазах дрозофилы, в ушах далёкие детские вопли, в теле, или на теле, размякшая вата. Не могу понять, в теле же вата или таки на теле—то ли я состою из этой ваты, то ли меня ею облепили. Холод собачий, а ещё мокро—таки облепили, хмм… кажется, что мои чувства должны скакать, точно стрелка метронома, однако я чувствую себя вполне спокойно. Никакой паники, никакой невыносимости. Лишь чувство покоя.   Чувства—нервы—всё-таки проснулись. Все дрозофилы разбежались за края глаз, тяжесть ваты уплыла далеко-далеко—далеко и надолго, надеюсь. Вопли детишек (звон в ушах) теперь слышен иным. Уже орут не дети. Вместо холода я теперь ощущаю непривычный жар… но он тоже моментально пропал. Я чувствую себя удивительно нормально. Удивительно, после такого-то похмелья, или как это пообиднее оскорбить..! Было я уже начинаю думать, что это было такое: галлюцинации или последствие наркотического опьянения, или же и правда похмелье—так эти раздумья сразу же ушли, можно было бы сказать, на второй план. Скорее даже на пятый или ниже, так как места выше и ниже пятого сразу же украли вопросы, число которых было просто детским, то есть таким же, сколько их задаёт за день бывалый почемучка лет четырёх.   Так как теперь я вижу нормально, никакого цифрового шума по краям глаз уже нет, да и края более не узки. Теперь я вижу картину, ей богу, картину маслом: я нахожусь в тёмной, просторной комнате без единого предмета мебели, стены в которой кирпичные, покрытые грязью, а, может, и вовсе кровью. Или чем похуже. После нескольких секунд исследования помещения пришло осознание, что меня что-то сдерживает. Этим что-то оказались цепи, тяжёлые и холодные. Нотка удивления насквозь прошила мой полуминутой ранее безмятежный, но разваливающийся на кусочки мозг, и в дырку от нотки затекла паника, словно слоновья паста, до неприятного тёплая и заполонившая собою всё.   Я пытаюсь подняться со стула, но цепям всё равно, они и не дрогнули. Мало того, что сковали меня очень туго, так ещё и цепь очень-очень длинная, 7 метров, если не больше. С носа на неё, полностью покрывающую мой живот—благо, не голый, а, как обычно, покрытый чёрной толстовкой без молнии—, упала капелька пота. Какое-то издевательство. Сиди и мучайся с каплями пота на носу, а-а…! Пусть я и в ловушке, сидеть сложа руки мне нельзя. Я возвращаюсь к исследованию комнаты. Сразу в глаза бросается дверной проём. Двери нет, зато есть дверные петли. Глаза упираются в такую же стену. Из-за проёма до сих пор доносятся крики—уже, в отличие от звона в ушах, реальные. Симфония криков. Множество людей разных возрастов и полов кричат в унисон, словно осмысленно поют. Надо мной висит лампа накаливания, слабо освещающая данную камеру психологических пыток. Она тоже является предметом пыток—не дай Бог лопнет да осыплет мою тыковку стеклом…! Бетонный пол комнаты блестит под тёплым светом из-за того, что он мокрый. В комнате запах сырости. Если присмотреться к стенам, то можно разглядеть контур заложенного кирпичами окна. Я использую всю остроту своих зрения и внимания, рискуя их затупить, на то, чтобы обнаружить найти что-нибудь в комнате.. хоть какую-нибудь подсказку. Вдруг кто-то невзначай обронил ключик или пилочку?.. Да, в сказки я до сих пор верю. К этому времени вопли из-за комнаты прекратились. Мои уши уловили шаги, приближающиеся к комнате со мной. Приближающийся ко мне звук приблизил к софитам внимания самый возможный из прологов моего попадания в это подземелье: меня и других неизвестных похитили, затухшие вопли принадлежали пробудившимся пленникам, а сейчас похититель идёт проверять остальных, пробудились ли они. Лучше прикинуться везунчиком. Я полностью расслабляю своё тело. Голова неудобно висит, смотря в холодный пол. Кто бы сомневался? — расслабленной поступью кто-то вошёл в место, где я нахожусь. Возвышаются надо мной. Чувствую, как смотрят свысока, даже не исследуя. Возносят руку надо мной.. да, и правда вознесли—меня схватили за волосы, закинули голову. Я не нарушаю актёрства. Тот, кто держит меня, сначала не издавал ни звука, лишь единожды вздохнул, словно зная, что я пытаюсь его обмануть. Следом этот неизвестный.. —..э?.. —..начал рычать на меня. Можно было бы удивиться и пытаться сдерживать улыбку, если бы этот рык воспринимался моим слухом как попытка подражать псу—мимикрировать голоса животных может каждый. А вот у этого неизвестного, видимо, голосовые связки каучуковые. У меня не получилось держать глаза закрытыми, и мне приспичило приоткрыть их. Мои глаза встретили белокурого мужчину. Лицо излучает меланхолию. Кожа чисто белая. У него длинные волосы по плечи, блонд, есть чёлка. Носит очки. Правый глаз серо-голубой, левый – белый. У него огромный шрам, колесящий вдоль левой стороны лица – может, он слеп на один глаз. Его речь прервала меня от озадаченного изучения его. —Ха.. если играешь, довёл бы игру до конца. Хотя всё равно ты жалко играешь. — как-то насмешливо он подметил. Его голос довольно глубокий. Я не реагирую на его пассивную агрессию – вдруг обидится и тотчас атакует. Молчу.. —Однако.. как-то ты слишком спокойно себя ведёшь. Тебя вообще не смущает, где ты находишься? А? Ответить, не ответить?.. Ладно, я хочу ответить. —..нет смысла вести себя испуганно или агрессивно. Вы же мне не ответите на вопросы, я понимаю.. Если Вы хотите моей смерти – убивайте, но не мучайте. Меня озарили ухмылкой – я что, так глупо разговариваю?.. Вроде бы нет.. —Ха, как пессимистично. Я бы с радостью перебил таких, как ты, как мух.. но тебе повезло. Но не повезло в другом – в том, что ты оказался здесь. — Он скрестил руки на груди – это заставило меня обратить внимание на его одежду: на нём белая рубашка с красным галстуком и чёрные джинсы. — А попал ты сюда, отвечу на вопрос, который выжигает твои мозги, по одному грешку.. Теперь я не могу опустить своих глаз с его лица. Я, так я предполагаю, выгляжу спокойно, но сверлю его взглядом. —Вам всё, вижу, известно, но мне – отнюдь. — Немного качаю головой. — Я ничего плохого не делаю людям, никому, и Вас я вижу впервые в жизни. — Опускаю глаза на секунду, затем поднимаю. — Простите. Он сложил руки за спиной и шагнул вперёд. Он куда выше меня. Ростом он 190 сантиметров, пожалуй. —О, мне-то ты ничего не делал.. — В очередной раз, он осветил меня ухмылкой. С этого ракурса я вижу не только мускулы, коих его рубашка не может полностью прятать, но ещё и островатые зубы. —..Вашей компании? Вашему боссу? Или Вашим подчинённым? Уж извините, если мне довелось выиграть дело против Вашего!… эм, кто Вы в иерархии мафии? Его это, так я понимаю, начало раздражать. Он закатил глаза, брови его напряглись. —Рх, бля.. Нет, нет, нет! Так сложно понять, да? Ты мёртв! Ты перерезал свои вены и истёк. —..а?.. Я невольно наклоняю голову набок, молча интересуясь - может, это метафора? Либо передо мной сумасшедший? Не, ей богу, бредятина!.. Бредятина, агась.. так отчего в моей голове начали всплывать сцены?.. о смерти, о своей смерти. Всё так внезапно вспомнилось, как холодной водой облили – да, очень холодной, посему мне так холодно… словно эта самая вода приняла форму ключа и, будучи кинутой, разбила стеклянную печать на моём мозге. И без печати у меня снова, увы, есть доступ к воспоминаниям: я отчётливо помню, как по моей руке спешит лезвие бритвы, открывая белоснежные разломы, которые быстро теряли свой чистый белый цвет, меняя на красный, заполняясь красным – и так несколько раз. Помню, как как-то неторопливо, но активно бегут с раны кровавые струйки – и так из каждой царапки. Сейчас у меня начали бегать глаза, зрачки готовы вырваться из белой клетки и летать по комнате. И вот, я не смотрю на белокурого, вместо этого моя голова перестала держаться, теперь она упала, смотрю в пол. А зачем мне довелось совершить суицид-то?.. нет, вспоминать-то не хочу, картины сами рисуются.. нет, они не недавние, а из далёкого прошлого. Вечные издевательства. Смешки как поросячий визг, оскорбления как плевки ядом - всё оно есть кислота, которая столько лет периодически выжигала мои мозги. От моей головы отлила кровь. Небось, мой лоб посинел. Руки задёргались, ведь я инстинктивно хочу схватить себя за бока или локти, однако они всё ещё связаны. Рот приоткрылся, из него начали выпадать звуки шока и паники. —А.. а к.. к.. как.. к.. — Я стискиваю зубы. Наверное, он смотрит на меня с презрением, либо он опять жарит своей ухмылкой и клыками. Мимо моих ушей пролетают звуки, издаваемые им, будь то смех или речь, этого я разобрать не могу, да и фокусироваться на нём я не желаю. Но пришлось – его крепкая рука обхватила мой подбородок, заставив меня смотреть на него. Мои глаза хоть и смотрят на него, но я его не вижу. Весь обзор вновь заполонили мушки-дрозофилы, они словно приглашение уйти в себя. «Вот почему мне было так плохо, как мне довелось проснуться здесь.. нет, появиться.. х-ха-а-а.. невыносимо..А почему я вообще здесь?.. Не должно ли было сознание рассеяться?.. Или хоть отправиться на небеса, какими бы они ни были?.. или под землю?.. неужто авторы Библии прогадали?.. или это и есть ад?.. о, как ужасна эссенция жизни, противно сознание.. при жизни сознание заковано в кандалы биохимии, а после – в оковы страха… лучше было бы не рождаться вовсе!…»       Сквозь мысли мне довелось почувствовать жгучую боль. Дрозофилы разбежались, и теперь я вижу лицо того же мужика. —Ты, бля, можешь держать внимание на мне? На мне, нахуй! — Его рука сжимает мою челюсть. Я смотрю на него испуганно и молчу. —Ргх, как же вы, самоубийцы, заебали выносить мозги своими истериками.. продолжим, а?— Смотрит на меня, выжидая ответ. Я не двигаюсь, лишь смотрю на него, с трудом фокусируя взгляд. Собственно, ответа он не дождался. —Моё имя Денни, и я, можно сказать, местный гид: помогаю новеньким освоиться в этом месте. — Его голос беспристрастен, ему уже плевать, слушают ли его или нет. Ему хочется поскорее поставить галочку и пойти к другому новенькому. — Место это называется «Чёрная ферма». Место для отбросов вроде тебя – тех, кто решил уйти из жизни самостоятельно. — Машалла, бик рәхмәт! — Несправедливо ведь отправлять в ад всех без разбору за такой поступок независимо от того, как самоубийца жил, согласен? — Опять ухмыльнулся, при этом ещё и прикрыл глаз, разведя руки в стороны. Вроде как, я уже потихоньку прихожу в себя.. мой взгляд снова на мужчине, уши навостро. —Таки есть Бог.. — Вывалился из моего рта повтор, приправленный любопытством. По сравнению с его тембром, мой голос – мышиный писк. —Да, да.. но сейчас он далёк отсюда. Он создал это место заебёшься считать сколько тысячелетий тому назад. Это место было безмятежным и приятным в первое время, но затем он решил оставить это место, оставив за главного свинью. —Э?.. —Вырвался из меня звук удивления. Свинью? Свинью? Свинью?... —Да, ты всё правильно услышал. — Он развёл руками. — Свинья почуяла власть, а поэтому решила перестроить это место. Эта комната, эти копии людей, убивающие друг друга.. для неё это – идеал и правильность. Мало кто не сходит с ума в этой хаотичной тюрьме… и ведь тебе придётся остаться здесь на-веч-но. — Протянул он, сделав круг вокруг стула, на котором я сижу. Я не могу не качать головой, словно старик, осознающий, как мало ему осталось времени на Земле. Сейчас-то мне чуть получше, однако безысходность и отчаяние присутствуют, потихоньку нарастая во мне. —Х-хаха.. вот повезло мне жить в таком мире, а?.. — Шиплю я слова, не адресованные пареньку. —Ну.. у тебя ещё есть шанс вырваться отсюда. Тебе нужно просто покормить свинью. — Последние две фразы он произнёс с загадочным тоном. Я решаю не комментировать, лишь наклонить голову набок, смотря на него озадаченно. —Не надо смотреть на меня как аутист, здесь нет подтекста～ Покорми свинью, и встреться с шансом вернуться домой! Я решаю просто отвернуться и уйти в мысли. Когда он стал говорить об идее покормить свинью, он стал озорным. Почему он не сделал этого? Оказался не по вкусу «свинье», что ли? Непонятно, ва-а-а-а-а… —Так я понимаю, ты обдумываешь этот вариант?～— Спросил он, задумчиво подложив правую кисть под подбородок, локтём уперев в локтевую кость левой руки, которую он держит на торсе. — Либо остаёшься здесь, либо пойдёшь кормить свинью. Захочешь остаться – я наконец освобожу тебя от связывания, выпущу из комнаты, захочешь покормить свинью - идём.. Ду-ума-ай.～ —Я таки ищу обман в этих словах или пробел информации… Слишком озорной тон, не верю, что всё так просто. Да и в любом случае, мой вкус ой навряд ли понравится «свинье», а что будет, если свинье я не понравлюсь, узнавать я не хочу Я говорю, словно бы на автопилоте. Мои слова были восприняты Денни, или как там его, нормально. — Хех, всё просто – она отправит тебя в ад. — Небрежно кинул он, что заставило меня укусить губу и хмыкнуть. — Несмотря на это, тебе следует как следует обдумать мои слова. Я знаю о тебе достаточно, о твоём депрессивном взгляде ума, неверии в себя.. но это ты не видел местных жителей – созданий свиньи. Она хотела создать людей, но получилось через пизду. Эти копии земных людишек уродливы, у них в головах только грех, и грех один лишь они творят, и на чёрной ферме они полностью свободны в своих действиях. Рай. — Усмехнулся он, оставляя мне гадать, сторонник ли он действий этих существ, или же противник. Он сделал ещё круг вокруг моего стула, и я замечаю.. белые крылья, сложенные у него за спиной, всё это время выглядывавшие на меня из-за его боков. Это не вызвало у меня такой уж сильной реакции, что поострее удивления – ангел, ну и ладно. Раз есть Бог, рай и ад, то ангелы, такие, как в Новом Завете, обязательно здесь будут. Но почему же свинья его не изгнала?.. Ну, дело не мо- он взмахнул волчьим хвостом. —Ва.. Хвостик приковал всё моё внимание, и теперь я беспардонно пялюсь на его длинный волчий хвост. —Хм? Чё это мы пялимся? —Крылья – ещё понимаю, но хвостик.. хвост.. — Говорю я с капелькой ажиотажа. Минуты назад мой голос был равнодушным, теперь же он выдаёт всё моё восхищение Денни. Прямо Маомао, нашедшая рядовку обутую. —Хах, да ну.. единственное, что его заинтересовало, - то, что я волк.. — Скрестил он руки на груди, словно пытаясь приковать моё внимание к ним, объятым рубашкой. Но почему это меня должно восхищать? Напротив, фе! Тем более, когда у него есть кое-что получше – ушки и хвостик волка…!!!!!! —Ага.. одна причина остаться здесь.. — Я поднимаю голову на него, теперь не на лицо, как обычно. Ага, на его голове гордо стоят большие белые волчьи уши. Может, в этот момент мои зрачки приняли форму звезды. Ай, а когда он их напряг, и они дёрнулись..!! Будь моя воля, – будь мои руки свободны -, то мои действия – дать этикету путёвку на Бали, заломать Денни прямо на этот грязный пол и начать его гладить!! Ладно, достаточно припадков. Я делаю глубокий вдох, почти не слышимый. Ну, с его ушами таки слышимый. —..прошу прощения за это. — Быстро возвращаюсь в норму, от экзитасьона не осталось и следа. Моя смена настроения, кажется, немного удивила волчару, однако он ничего насчёт этого не сказал. —..как бы там ни было, твоё заявление о намерении остаться я пока не приму. Тебе же лучше будет, если ты будешь здесь сидеть и раздумывать.. наслаждайся одиночеством, не сойди с ума.   После этих слов, он направился к дверному проёму. Перед тем, как выйти отсюда, он довольно активно подвигал хвостом, однако это более действие на меня не произвело эффекта. Я провожаю его спокойным лицом, и вскоре отворачиваюсь. И ухожу внутрь себя, чтобы помыслить, уложить мысли в голове. Знаю уж, что, имея так много новой информации, уложить её в голове можно только с ноги по затылку, но всё же. Итак, внимание, мышление начинается. Я более не жилец, но несмотря на это моё тело живёт, иначе бы у меня не было ужасное самочувствие, да и дыхания не было. После смерти, люди - а может, некоторые люди - попадают на эдакую тёмную ферму, которая не есть рай и не есть ад, хотя и со слов Денни, это ещё тот ад. Он меня развяжет только если я решу остаться здесь. Стоит ли оно того? Внимание, цель мышления сменилась. Как уже только что было заявлено в моей головушке, он заявил, что он меня освободит только после того, как я заявлю о намерении остаться здесь. Получается ли это, что изменить решение я не смогу? Либо иду пытать свою удачу - а она у меня ранимая -, либо остаюсь в этом чудесном месте. Решу остаться - запретит кормить свинью, или как там эту чувырлу зовут. —Тьфу.. — издаю я этот звук, пародируя домовёнка Кузьку из экранизации 1984 года. А что меня здесь ждёт?.. Если задуматься над этим, то моя кожа заменяется на гусиную. Монстры, как из аналоговых хорроров (Analog Horrors, коих в последнее время выпускают вагонами на ютубе). Психи, будь они сошедшие с ума за долгое время пребывания здесь самоубийцы, или созданные свиньёй. Цепи длиной с экватор и толщиной с баобаб. Промышленные мясорубки, электрические стулья, газовые и морозильные камеры, ловушки на каждом шагу… — Тьфу… Разочарованно качаю головой. Лучше было не рождаться. Но, может, получится собрать колонию?.. найти адекватных людей, поболтать и втянуть в идею создать поселение? Найдём комнатку поудобнее, потом сделаем баррикады из чего попало, после чего будем жить-поживать.. Или лучше поискать хорошую колонию, да втесаться в неё? Было бы славно.. ..но я боюсь, что верх возьмёт моя подлинная натура, то есть отшельник. А она уж последнее время доминировала надо мной, ведь мне долгое время доводилось не выходить в люди. —Solitaire... C'est la vie d'un, so-li-ta-i-re... — Две секунды паузы. — Seul ! Ещё минуту подумав, мне удалось вернуться в глубокие раздумья и депрессивные мысли, и они все крутятся-крутятся в моей черепушке, да не смешиваются. Плотность, поди, разная… Но сравнение мыслей с жидкостями не так важно, как то, что мне удалось проспать за время пребывания в мире водоёмов, грибов и лягушек - думая, короче. В комнату, оказывается, вошёл мальчик. На вид ему 7 лет, при этом тучного телосложения. На нём футболка со всем световым спектром и синие шорты. Колени до ненормального жирные, а также кожа его ног красная, нет эпидермиса, а, может, и нет её там. У меня всё внутри съёжилось от такого зрелища, однако пытаюсь делать вид, что всё в порядке. Я лишь смотрю на него, а он смотрит на меня. Он издал ряд чавкающих звуков, а затем поплёлся ко мне. Он схватил обмотавшую меня цепь своими мясистыми пальцами и попытался её сорвать, но, как и ожидалось, не смог. Тогда он рыкнул и, уперевшись своей макушкой к моей шее, принялся пытаться разгрызть её, при этом хватаясь за мою толстовку. —Господи... — Моя брезгливость дала о себе знать. Мне неприятно. Удивительно, но у него получилось перегрызть звено.. цепь хоть и толщиной не с бревно, а со всего лишь ветку, она всё равно ведь металлическая..! И ещё одно. Звено, разломанное пополам, он положил в рот и принялся разжёвывать. Раз он поедает металл, то пусть поест? И ему хорошо, и меня освободит. Я даю сделать ему ещё несколько десятков заходов. Было бы прекрасно, если у него была цель просто освободить меня, однако он ведь жрал свободно болтающуюся часть цепочки..! Наконец, мне довелось дождаться, когда он освободит меня по брюхо. Что не очень-то было ожидаемо, он взял меня за локоть. Он уже было собирался его положить в свой шредер, но я поднимаю ногу и ударяю его в колено, мягкое как глина. Это был достаточно сильный удар для такой кожи, так что от его ноги отлетели кусочки мяса, словно ваяльная глина. Как было, увы, ожидаемо, его довольное пухлое лицо исказилось в боли. Он, издавая громкие, протяжные вопли, начал держать повреждённую коленку и, истошно рыдая, побрёл из комнаты, оставляя за собой бордовый след. Ещё не выйдя, его нога и вовсе отвалилась, отчего он упал на мокрый пол, пуще прежнего заливаясь крокодильими слезами. Помимо шока, эта картина вызывает у меня жалость, однако я продолжаю сидеть на стуле, с немного поникшей головой. Уже руки стали свободными, так что я беру себя за локти. Толстяк вышел из комнаты, на оставшейся ноге перепрыгивая по половине метра. Ясно, что если одна нога легко разломалась, то вторая навряд ли долго будет выдерживать его вес. Мне стало плохо из-за этого театра одного актёра с неадекватным зрителем: из-за моего поступка ребёнок долго не протянет. Фактически, теперь я убийца.. Дыхание задрожало, а руки стали крепче держать локти и прижиматься к животу. Может, он с трудом выживал здесь, как попал сюда.. может, его довели окружающие, издевались над ним, и он решил совершить суицид.. Я не знаю, что с ним стало здесь, что с его ног содрали кожу и что у него развился пикацизм.. …стойте, правильно. Он же мало того, что ел железо, так ещё и был способен сломать саму цепь одними лишь зубами. Да и не должен ли он был умереть от инфекции, ибо слой кожи на ногах отсутствовал? На основе этих суждений можно с уверенностью сказать, что он - неправильный человек, и его наверняка создала эта ваша свинья. Вот и первая встреча с местными тварями. Даже если это, так я понимаю, творение свиньи, мой поступок в любом случае является жестоким. Даже если он и угрожал уничтожить мою руку, а освобождал меня для того, чтобы добраться до неё же... дуализм какой-то. Глубоко вдохнув, кое-как удалось снять напряжение, и я расшатываю цепь, и затем снимаю её с себя. Я встаю со стула. Глянув на выход, мне вспоминается логика Денни.. если решусь остаться, он отпустит в коридор.. а если решусь покормить свинью, то приведёт свинью сюда или как? В любом случае, наоборот: выйду в коридор - остаюсь здесь. И теперь встаёт вопрос - что мне делать в этой полутёмной, сырой комнате? Лучше опять посидеть. Сажусь обратно. Сев обратно, я опять ухожу в себя. Теперь в моей голове всплывает вся жизнь, всё спокойное, радостное, житейское, недавнее. Я вспоминаю свою маму, очень приятного, очень тёплого человека. Низкая, полноватая женщина с короткими чёрными волосами, с молодым лицом. Отец тоже молодой и приятный на вид - поди, так на людей влияет холодный климат, он же работал в Сибири. Умелая, красивая, стройная сестра, превосходный человек, как и прошлые двое.. Они все – единственное хорошее, что у меня есть, однако они все сейчас так далеко.. с тех пор как мне впервые в жизни улыбнулась удача, когда она унесла меня далеко-далеко из своей родной страны в чужой край, мы с ними не виделись ни разу. Даже онлайн. И всё из-за легенды, которую мне нужно было поддерживать - мол, меня нет в живых. А на самом деле это ложь - просто пришлось сфабриковать личность японского писателя и переводчика Рюсукэ Юки и залечь на дно, дабы не пришёл кто с родины да не кокнул. Ай, и кошечка моя.. мне так хотелось взять с собой хотя-бы её..! Я хорошо помню, какая она была: её шерсть в основном чёрная, но на мордочке, животе и лапках - белая; достаточно пушистая; её шерсть очень красивая, и из-за неё она выглядит довольно крупной, хотя на самом деле она более миниатюрная, чем кажется; безмятежная, однако с лёгкостью могла пуститься в полуденные и ночные тыгыдыки по квартире, хотя и ночные забеги она устраивала очень и очень редко, наверное, из уважения к своим человекам; вредная.. стоило мне её взять на руки, так она с лёгкостью начинала злиться, ведь не любила быть на ручках; характер можно назвать стальным, ведь она почти никогда не мурлыкала - мурлыкала она только когда вспоминала свою мамку, будучи на руках моей мамы, массируя её кожу своими лапками и, уткнувшись в какую-нибудь точку её тела, обсасывала её футболку, имитируя, будто бы она котёнок и сосёт сиську своей мамки. Нас с мамой это умиляло… Однако.. пока у меня была жизнь, у меня была возможность провернуть вывоз своих родителей из страны, над которой никогда не заходит солнце в страну восходящего солнца. И большая часть времени мною убивалась на разработку этого плана - денег на реализацию у меня было достаточно, и капелька связей была. Но, вот я здесь. Выйду в коридор - и всё потеряно, позову Денни - думай-гадай, подарят ли мне возвращение в жизни… Мой взор переместился со стены на пол. О, как же я хочу свернуться калачиком на холодном полу, показать этому месту и всей жизни средний палец и утопиться в собственных слезах..! Да не будь бы пол покрыт водой, или что это вообще такое..!!! От безысходности я решаю просто положить руки в рукав-отсек худи и посидеть в спокойствии.. —..хм? Мои локти нащупали что-то во внутреннем кармане. Такое чувство, что я знаю, что же это.. Я просовываю руки внутрь толстовки через дырки для рук и хватаю что-то, что мне наконец довелось почувствовать — по ощущениям как деньги. Я достаю - и правда, пачка банкнот, которые я всегда ношу с собой на всякий случай. Пересчитываю - двадцать купюр по тысяче, на которых изображён пожилой человек в круглых очках - да, всё правильно..! Я обратно просовываю руки под чёрную толстовку и проверяю карманы - и нахожу телефон, зарядное устройство, бутылку воды на двести миллилитров, расчёску, пауэрбанк..! —..ха-ха! — Вырвался из меня самодовольный смешок. Несмотря на то, что это превосходный поворот событий, радость чувствуется эфемерной. Во-первых, зачем мне деньги здесь? Вроде и радостно смотреть на такую сумму денюжек, но всё же.. Во-вторых, у меня есть предчувствие, что я могу потерять всё то, что мне удалось унести с собой из реальности в это место.. либо кто-то сворует, либо само место поймёт, что что-то не так, и исправит ошибку - аннигилирует сокровище.. я быстро расставляю все свои вещи обратно по карманам. Телефон я также полностью выключаю. Остальное время мной было опять убито на раздумья. Из коридора, из которого доносятся страшные и странные звуки, иногда доносились и шаги, однако пока ко мне никто не приходил, ни, так сказать, ферможители, ни самоубийцы. Через не знаю сколько времени в комнату вошёл тот самый волк. Он хотел что-то сказать во время захода ко мне в хоромы, однако подготовленные им слова отступили обратно в голосовые связки, как он увидел, что цепь ныне перегрызена. Он поправил очки на носу, словно бы соображая, что же язвительного ему сморозить. Так сказать, "всё под моим контролем, всё это - часть моего великого злодейского плана!" —Хэ.. ну, как тебе встреча с местными красавцами? — Саркастично спросил он меня, оперевшись спиной о дверной проём. Его глаза просканировали комнату, и когда он увидел кусочки человеческого мяса и раздробленную ногу ребёнка, он усмехнулся. —..почти нормально. — Стиснув зубы, выдавливаю я из себя - мне приспичило проследить за его взглядом, и от вида куска пародии на ребёнка мне стало противно. —М-м-м, а я вижу, что нет. Это явно был травмирующий опыт, а? — Развёл он руки в стороны, смотря на меня свысока. Тянет слова, словно удон. — И подобным этому опытом будет полна вся-я-я твоя жизнь здесь. — Он взял короткую паузу. — Раз уж ты свободен, ты выходил отсюда? Отвечай. — Твёрдо он сказал, подойдя мне тяжёлой поступью. —Нет. Всё это время, на этом стуле. —Хех.. хороший мальчик. — 怒らない。。僕は怒らない。。。 — Однако, это не оглашённое правило ныне для тебя недействительно. Одному.. хех, "человеку" есть что тебе предложить. Я невольно напрягаю бровь на его слова, бессловно настаивая на дачу объяснений. Мало того, что, оказывается, кто-то хочет мне что-то предложить, так ещё и, судя по тону молодого человека, этот кто-то может быть не человеком. Это монстр? Свинья? Кто? Кто же?... я лишь молчу. Однако он ничего не объяснил. Он достал из кармана рубашки непрозрачный серый флакон и поднял его так, чтобы побольше света падало на него. Он смотрит на пузырёк с равнодушным лицом и выдающими интерес глазами, словно пытаясь рассмотреть содержимое. Следом, он с силой кинул это оземь, и тотчас мне в нос ударил стерильный запах, словно бы в метре от меня ударила молния, а в груди почувствовалась неясная давка. Я инстинктивно пытаюсь встать, но тело и не напряглось, проигнорировав команды моего мозга, и через секунду перестал слушаться и сам мозг, и сознание ускользнуло от меня. Ещё не успело оно уплыть полностью, как тотчас вернулось ко мне. Что странно, не постепенно, не собиралось по кусочкам, а моментально и без эдакой сонливости, словно бы его выключили и включили. Я опять чувствую на себе цепь. Я моментально открываю глаза, и я вижу лицо мужчины в пятидесяти сантиметрах от меня. Вроде, на вид мужик матёрый и наверняка накаченный, а вроде и лицо у него не изуродованное прыщами, асимметрией и прочими недостатками из-за мускулатуры; без единой растительности на нём и в целом приятное – мужчина прямо из японской анимации. Чем-то смахивает на корейца, но чувствуются отличия. На его лице присутствует еле заметная улыбка, по бровям читается неопределённая грустная эмоция. То ли ему меня жалко, то ли он нервничал и только что успокоился. Мой взгляд опустился вниз, и мне довелось увидеть его голую грудь, крепкую на вид и с большим обхватом. Ниже не хочу смотреть, но да, правда мускулистый - на один подсознательный курьёз мне ответ был дан, и сейчас появился второй вопрос - неужто ему нечем прикрыться?.. Потерял, небось.. Но что-что, а проверять, штаны у него хоть есть, я точно не буду – не дай боже меня вырвет. —Утра, приятель. Разглядываешь меня?— Произнёс он тихим тоном. Его голос глубокий, но пронизан озорством. В этот раз мне ничего не мешает ответить, однако я не желаю ему отвечать, лишь пытаюсь понять, что произошло со мной десять секунд назад. Рационально не объяснишь... стоит привыкнуть. —Ну, ну, не притворяйся сонным. — Он поднёс руку к моей щеке, ласково постучав по ней тыльной стороной ладони. — Это моя сила вырубила тебя, так что я не прямо виноват, но я же сейчас включил тебя, хе-хе. —..можно было и не включать.. — Вырвалось у меня. Он усмехнулся и озарил меня своей ухмылкой – зубы у него ещё острее, чем у Денни. Однако мне что-то говорит о том, что он сейчас испытывает ностальгию… —Хэ-неет～, так не пойдёт. Тогда бы я мог просто оставить тебя в этом местным богом забытом местечке, а не предлагать тебе.. своё благословение. Я не могу не напрячь брови, мой взгляд отражает мою заинтересованность. —Я хочу вытащить тебя отсюда. Я бы мог и прямо сейчас уйти, взяв тебя с собой, однако сначала я должен дождаться двоих человек. — Он скрестил руки на груди, его зелёные как изумруд глаза словно бы оценивают меня. — Ты очень похож на того.. точнее, на тех.. кого я и несколько других людишек и божков ищут, и, хотя ты не из их числа, оставлять позади людишек вроде тебя я не собираюсь. Он взял шарф осенних цветов, который я постоянно ношу с собой, который, благо, пришёл в это место вместе со мной, за конец и начал перебирать в руке красно-рыжие верёвочки, играться с шарфом. Слишком игривый молодой человек.. хотя, судя по зубкам, он может быть и не человеком, а волко-человеком, либо созданием свиньи. И дабы убедиться в этом, я поднимаю взгляд на его голову. Да что ж за ужас-то такой? Неужели я не в состоянии сразу обращать внимание на ушки на макушке у людей?! Ладно, я понимаю – на Земле таковых нет, хотя и хотелось бы иметь нескольких таковых в списке друзей, - это, значит, всех кото-людей, волко-людей и прочих зверо-людей только здесь пруд пруди..? В любом случае, передо мной кото-мужчина!!! —У-ё.. спасибо за благословение, уважаемый боженька.. — И вновь мои слова тянутся, словно сыр. Мой сдвиг в поведении лишь позабавил данного качка, он, может быть, любит купаться в восхищении окружающих. —Хехе, всегда пожалуйста, Юки～ — Он зарыл свою большую, крепкую руку в мои волосы и немного взъерошил их. К сожалению моей половой тряпке, я всё ещё под гипнозом кошачьих ушек. — Меня же зовут Нэкс, и отныне ты под моей защитой. Будем знакомы! —Нэкс.. Прямо все звёзды сошлись.. э! — "Гипноз" как рукой сняло, когда он назвал моё "имя"… ну, хоть не назвал то имя, которое было у меня десять лет назад, ведь такое бы меня прямо здесь и сейчас расплавило стыдом, осталась бы одна лужица с лягухами..! — Тут что, у каждого встречного-поперечного на руках моя биография!? Из-за его спины выглянул изредка подёргивавшийся кошачий хвост, покрытый чёрной шерстью, и по хвосту можно с уверенностью решить – Нэкс был бы мейн-куном. Воистину кун... Ладно, не пушистый у него хвост, просто Нэкс большой как мейн-кун.       Своим очень длинным - ровно таким же длинным, как и сам Нэкс, прямо хвост снежного барса... - хвостом он обвил мою руку, это заставило меня растопырить пальцы – не дай Бог случайно сделаю ему больно, и он ответит кулаком в рожу и отправит в геенну огненную… почему-то, я целиком и полностью верю в то, что такое развитие событий вполне возможно… —Ш-ш-ш, не надо кипиша～ Вовсе нет, только я и Денни располагаем такой информацией. Ты знаешь, я и только я один бы мог заполучить куда больше, но я уважаю людей. Особенно таких стеснительных, как ты, хе-хе-хе～ —...поверю на слово...       Он с усмешкой закинул руки за голову и на затылке сложил ладони в замок. —Ладно! Теперь подведём итоги: ты можешь забыть об идее запрыгнуть в пасть свинины, тебе остаётся пребывать в этом месте неопределённый срок. Теперь же дай мне тебя освободить.. Он напряг руку, словно за что-то ухватился. Да, в ней.. материализовался предмет цилиндрической формы, радиусом примерно три сантиметра, высотой – пять, и с дырой посередине.. Это заставило меня напрячься и удивлённо посмотреть на Нэкса, но он только ухмыльнулся мне и заставил свои ушки - которые, благо, своей длиной не ломают мне глаза, ведь ни недостаточно маленькие, ни недостаточно большие, а правильной пропорции - дёрнуться, его определённо забавляет моё замешательство. Дальше – удивительнее: предмет начал издавать звуки, похожие на звук работы электрогенератора. Из-за предполагаемого мною влияния этого предмета цепь начала менять цвет. Бронзовый.. —。。くそ！ — Осознание того, что произошло, что должно было произойти и что по логике обязано произойти вытиснуло из моего горла крик. То же осознание попыталось поставить меня на ноги, а также замотивировало попытаться сбросить цепь через рукава худи, однако у меня не получилось - железо всё такое же непоколебимое. Хотя мало этого, ведь если судить по цвету, то цепь должна была меня обжечь, ведь коричневый цвет от каления происходит при очень высокой для тела живого существа температуре! Но нет. Мою руку ещё крепче обвил хвост ухмыляющегося мужчины. —Просто наблюдай за моей силой～ — Глубоко, почти мурча, произнёс он, приблизив голову ближе к моему уху. Да он явно решил выпендриться.. Мне ничего не остаётся, как смотреть на эту бредопьесу. Металл раскалился до белого каления, и, внезапно, он начал активно тянуться к объекту в руках Нэкса, как к магниту. Может, эта диковинка магнитом и является. Я тяжело выдыхаю и, отряхнувшись, тем дав застрявшим на одежде остаткам цепей, расплавленных сверхъестественным образом, уплыть по воздуху вслед за остальной своей частью, и встаю со стула. Я оглядываюсь – это та же комната, в которой мне довелось пробыть ранее час или больше. Он подбросил уничтоживший цепь и вобравший в себя её магнит, давая ему упасть на пол. Пола он не достиг, ведь, коснувшись самого низа, он пропал. После этого Нэкс просунул руку в карман чёрных брюк на ремне – благо он голый хотя-бы наполовину, а не целиком!.. – и достал нож-керамбит в ножнах, предлагая его мне. Вежливо поклонившись, я беру его. —Спасибо Вам большое.. найду какое-нибудь оружие – верну, хорошо? —Какой деликатный, хаха.. можешь себе забрать, всё в норме! Мне он так-то не нужен. — Он закинул руки за голову и, таки убрав свой цепкий, относительно худой, сильный хвост с моей руки, отошёл от меня. — Я бы ходил за тобой по пятам, но, увы, дела. Не скучай, приятель! — Помахал он мне, и после этого вошёл в стену, напоследок дёрнув хвостом. Исчез… Опять творящееся вокруг меня вводит меня в ступор. Чудесное место, тьфу. —..счастлИво Вам, пан Нэкс. — Пусть он и уже ушёл отсюда, я произношу. И после этого, я решаю выдвинуться из этой клетки без двух прутьев. Идя рядом с уже подсохшей лужей крови, я выхожу, оглядываясь. За дверью – узкое подвальное помещение, тянущееся вперёд на неизвестно какое расстояние. Остаётся только идти в случайном направлении – направо от моего уголка. Оттуда криков нет. Мои шаги тихие настолько, насколько это возможно. Уши навостро, дабы не пропустить никакую опасность. Очень скоро вдали кто-то нарисовался, также с конца коридора зазвучал вопль. Человек становится всё более и более заметным. Я иду медленно – значит, он бежит ко мне. Это заставило меня нервно втянуть живот. Я быстро снимаю ножны с ножа, убрав их в карман. Ноги напряжены, я наготове к отскоку в сторону. Через примерно десять секунд существо стало отчётливо видно. Оно представляет собой мужика без единого волоска на теле и с одним только ртом из дыр на лице. Тощий – непонятно, как он развил настолько большую скорость. Оказалось, крик и правда издаёт это существо – и теперь, когда расстояние между нами значительно сократилось, вопль стал оглушительным, я не могу не прикрыть глаза на полсекунды. Надеваю керамбит а палец, я планирую ударить. Он набросился на меня, и я отскакиваю, однако он схватил меня за руку с керамбитом. Я со всей силы ударяю его в локоть другой рукой, пойманной рукой же ударяю лезвие по его ладони к запястью. —Ргх.. — Не в силах сдержать тихий крик я – он начал ударять по мне кулаком. Мне удалось вырвать руку из его тощей, но могучей руки, и сразу начинаю ударять ножом по нему, при этом ударяя свободным кулаком и пытаясь избегать его атак. У него уже должно было быть изрезано сердце, ведь нож уже заходил в его грудь, однако он твёрдо стоит на ногах – ну, разве что вполовину ослаб… Теперь я не атакую его кулаком, а сдерживаю один из его кулаков – он продолжает пытаться меня ударить. Теперь я кромсаю его лицо. Он замедлился, хотя продолжает двигаться – можно решить, что его единственное предназначение это бездумно наносить удары. Вся моя одежда залита его кровью, а моё тело побитое.. благо, что сейчас страх немного перекрывает боль…       Холодное оружие ещё десяток раз погуляло по нему, и в конце концов он максимально ослаб, хотя всё ещё двигается. Вся его шея искромсана до середины, верхняя часть тела усеяна ножевыми ранениями. Я отталкиваю его ударом ноги, и он упал.        Я медленно выпрямляюсь и осматриваюсь. Мой взгляд пробежался по моему телу. Его кровь окрасила моё некогда чёрное худи и мои джинсы в бордовый цвет – он пролил на меня очень и очень много крови. Все его удары приходились на мой живот и руки, но, благо, они закрыты моей лёгкой бронёй – толстовкой и футболкой. Я выпускаю тяжёлый вдох – было сложно. Теперь мне придётся ходить в крови. Тело немного болит. Эх..        Я решаю просто идти дальше – поди, куда-то да приду.       Да, через двадцать метров уже была заметна дверь, из которой тянет запахом аммиака. Я приоткрываю её и заглядываю внутрь. На холодном полу комнаты лежит мужчина средних лет, с бородой и лысой головой. У него очень толстый живой, который не поднимается вместе с мясистой грудью - мужчина не дышит. Рот приоткрыт, издалека вижу, что вокруг него помада из желчи. Вдоль живота тянется красная полоса – кто-то рассёк его живот…        Я и не захожу в комнату с мужчиной, не желаю её исследовать, ведь мне там нечего ловить. Я выдвигаюсь дальше.        Не останавливаясь и не понижая настороженности, я начинаю осмысливать то, что произошло. Если бы Нэкс мне не дал нож, то ребёнок свиньи бы выбил из меня жизнь. Здесь можно умереть, но куда мы, самоубийцы, попадаем после смерти здесь? В ад? Или сознание рассеивается? Нет уж, теперь я такого исхода не хочу… Нэкс способен на многое, но он не бог, и не сможет собрать мою душу по кусочкам. Может, он и способен, но ему ничего не запрещает махнуть на меня рукой: мы знакомы всего пять минут, так что ни о какой эмоциональной связи не может идти речь. Он заявил, что каким-то образом подобных мне людей много, и он таковых собирает. А меня он готов взять лишь за компанию, просто за то, что я чем-то на них похожу... Я не верю в его абсолютную добродетель, кою он столь усердно выставлял напоказ, пытался встать на неё для фотоаппарата, чтобы запечатлелся в моих глазах в качестве добряка.       Однако нельзя отрицать тот факт, что меня здесь ничего не ждёт, только поджидающая на каждом шагу опасность. Я уже в коридоре, так что покормить свинью я не могу. Вот, оставил мне клубок надежды, нить тянется во тьму – куда приду? Неизвестно.       В скором времени начался парад дверных проёмов. Я захожу в первую дверь. Она заполнена стеллажами, на стеллажах – коробки. Следует попытать удачу… Я вхожу в этот склад и беру первую попавшуюся коробку, картонную и с этикеткой с текстом на неизвестном мне языке, и открываю. В ней ничего нет. Я возвращаю коробку и беру следующую. Пустая. И так ещё десяток - с меня хватит, я выхожу отсюда.       —Тьфу…        Я захожу в следующую комнату. Как и прошлые комнаты, она достаточно просторная, но ни капельки не приятная на вид. Приятна в ней одна только одна единственная часть интерьера – раковина, покрытая ржавчиной.       —Хотя бы умоюсь.. — Бормочу с надеждой.        Я подхожу к раковине и аккуратно беру рыжий от времени вентиль, покрутив его. Но вода из его не идёт. Мало того, так ещё и кран начал с ужасно неприятным звуком всасывать воздух… Это не на шутку перепугало меня, и я, впившись рукой в острый вентиль, перекрываю кран.       —Это что.. было?.. — О, помню чудный сон из детства: я нахожусь в доме тёти, пока за окном апокалипсис – огонь падал с небес, здания порушены. Возгорелся и стол, и огонь перекинулся на мои руки. Больно не было. Я включаю кран, в который начали утекать фронты пламени с обеих рук.. бр-р-р, каков неприятен сей сон!... Выплевшись из данной комнаты, а приступаю к третьей. От двери в дверном проёме лишь толстый кусок картона. Позади него – каморка, на полу которой стоит пустая полка и пустое ведро. Не стоит исследований. Теперь четвёртая по счёту.. пустая. Пятая - опять каморка. Все остальные пустые.. Я просто решаю пойти дальше. Моё тело липкое и холодное, у меня ужасное самочувствие… Внезапно, эти пустые, бессмысленные комнаты заполнились причиной их исследовать - из одной из оставленных позади дверей начали доноситься громкие шаги. Я останавливаюсь и разворачиваюсь, делая маленькие шаги назад. Из-за дверного проёма вышла тварь свиная. Она низкого роста, с огромными, зияющими глазницами, из которых блестят маленькие красные огоньки. Благо, у неё зона между ног прикрыта картоном. —А… ещё один лох… — Её голос очень высокий, словно бы она надышалась гелием, и она улыбается. Меня слегка удивило, что вместо того, чтобы накинуться на меня в попытках убить, оно просто плюётся в меня ядом. Я просто закатываю глаза, разворачиваюсь и возобновляю шаг. —Тебя ничего здесь не ждёт… шанс покормить свинку ты потерял… подохнешь здесь… —Сама ты подохнешь! И собратья твои. Ускоряю я шаг, желая просто уйти. Благо, оно не собралось сверлить мои мозги, не пошло за мной по пятам. Вот и думай, что это такое было… Дорога была спокойной всего минуту – в стене мной был засечён силуэт, который почти невидим на её фоне, ведь он такого же цвета и совсем не двигается. Я крепко сжимаю нож Нэкса, который я ни на секунду не выпускаю из рук, и осторожно приближаюсь к существу. Оно с хрустом отсоединилось от стены и стало ко мне приближаться, заставив меня немного испугаться, отходить назад и пытаться сообразить, что же делать. Сущность перешла на бег, и я ускоряю шаг назад. Как оно развило скорость, приблизившись ко мне на расстояние в два метра, я отпрыгиваю к другой стене и приседаю, вытянув ногу для подножки. Как мне и хотелось, оно споткнулось и упало. Пока оно поднималось, я запрыгиваю на его твёрдую спину с кусочками стены и делаю серию ударов по затылку и задней области шеи. Наверняка там нет ни костей, ни мозга, а один лишь бетон. Через пять секунд оно вскочило с невероятной силой – меня отбросило на пять метров прямо на спину… —Гах!!! — Выскользнул из моего рта вопль. Но я быстро вскакиваю и делаю рывок в его сторону, начав ударять по нему кулаками в плечи и ногами в колени. Хорошо, что оно какое-то неповоротливое… оно опять упало, и я решаю броситься наутёк вперёд по коридору. У меня есть ощущение, что его убить очень и очень трудно. Оно погналось со мной, но не смогло за мной поспеть за мной. Мои мускулы ужасны, однако, я человек быстрый, проворный… Точно-преточно оторвавшись, я замедляюсь и начинаю тяжело дышать… кто бы сомневался?... я медленно иду дальше… хочу пить, но понимаю, что лучше не тратить воду в хранящейся под моей толстовкой воду… И снова вдалеке прорисовался силуэт. Я продолжаю идти, но моё внимание полностью сосредоточено на возможной угрозе. Нож наготове, руки и ноги тоже. Как же меня вымотали предыдущие драки… Как расстояние между мной и этим объектом сократилось, мне удалось рассмотреть его. Не дитятко свиньи, но, может, лучше бы это было одно из дитяток свиньи… Это мужчина с длинными волосами и островатым лицом, но со стрелками на глазах. На нём топик синего цвета, на животе красуются четыре кубика, явно мягкие-мягкие. Короткие шорты такого же цвета, как и топик. Это заставило меня удивиться – незаурядная личность… Убрав глаза с его лица, я иду себе дальше… Я вижу, что он начал идти от меня, не отворачиваясь. Его глаза изучают меня, как бешеную лисицу. Это заставило меня слегка прищуриться и сжать зубы. —Не приближайся ко мне, уёбок… — Он прошипел через зубы, ни на секунду не расслабляясь. О, даже пресс стал на вид чуточку жёстче – Нэкс бы усмехнулся… —Во-первых, без оскорблений. — Проговариваю я, капельку разозлившись. Его слова были мне неприятны. — Во-вторых, я не из созданий свиньи. Я вообще мимо прохожу. Его реакцию ещё как можно понять: я значительно мельче, чем он - 161 сантиметр с тощим телом, а он примерно 177 сантиметров ростом -, а ещё от меня исходит стойкий запах крови,. Мои слова, так я понимаю, заставили его задуматься - а точно ли я, как он думает, не человек? —Почему я должен тебе верить? Ты можешь быть монстром самым человекоподобным из них. —В крови я из-за сражения с одним из созданных свиньёй людей, а тело у меня спичечное просто потому, что так вышло. Какой ещё аргумент мне разбить? —Хм.. — Он озлобленно хмыкнул. Аж можно подумать - я сейчас на коленях стою перед ним с просьбой поверить мне, а он решает, верить или не верить. — ..ладно. Ты что здесь вообще забыл? В мою голову внезапно влетело осознание: передо мной русскоговорящий. Вопрос последовал сразу же после осознания: я нахожусь в сегменте чёрной фермы, предназначенном для русскоязычных людей? Нет: раз уж здесь я, человек, знающий много языков, то будет точнее предположение, что для именно тех, у кого русский является родным языком. —Хм… брожу, пытаясь найти себе пристанище. Он скрестил руки на груди и со спины глянул назад в ту сторону, в которую я иду. —Там, вдалеке, один из тех подонков. Я еле удрал от него.. Я вглядываюсь в даль коридора и киваю, положив ладонь под подбородок. —Угу.. и я предупрежу Вас: за мной тоже есть сущность, она почти полностью сливалась со стеной. Может, она уже снова маскируется. Она довольно неповоротливая, однако крайне стойкая, то есть убежать от неё легко, а вот драться с ней не имеет смысла. Он внимательно слушал меня. Он выглядел так, будто хотел что-то произнести, но я просто продолжаю путь - причём быстрым шагом, ибо я хочу как можно быстрее отбиться от этого мужчины. Благо, догонять меня он не стал. Убедившись, что за мной не будет хвоста (« uwu » m'est venu à mon l'esprit.. quelle horreure ! quel dégoûtant ! ), замедляю шаг, плетусь, как черепаха. После двух-трёх минут плутания мне попадается на глаза дверь. Металлическая, словно бункерная. Поняв, что она очень тяжёлая, я боком впираюсь в неё, пытаясь её сдвинуть. Тяжело, но мне удалось отодвинуть на столько, чтобы мне было возможно протиснуться в щель. Внутри - сплошная темень. Я издаю тихий вздох разочарования, и моя рука юркнула вовнутрь толстовки, из-под которой я достаю телефон. Я включаю его, на нём загорелся белый силуэт надкусанного яблочка, а, когда оно пропало, меня поприветствовали обои. Рисунок в жанре аниме, изображающий на себе трёх кошечек, очень-очень похожих на кошечек моей сестры - белая, чёрная и арлекин -, сидящих на окошке дома в стиле матич частично заслонённого ветками с листьями. —Филя, Бусинка и Варежка… Филька, Буся и Варя… Моя сестра передала мне это изображение по моей просьбе, ведь изображение очень радует мои глаза. Сама она установила эти обои на свой смартфон из-за, собственно, схожести кошечек с теми, которые у неё, и тоже из-за красоты рисунка. Я не могу не засмотреться на эту красоту… моё сердце съедает не только красота, но и ностальгия: теперь я никогда не увижу ни этих кошек, которые ныне должны быть хотя бы старенькими, ни свою сестру, которая уже, возможно, стала матерью, ни собственных родителей, что должны отдыхать на диване, более не скованные работой… —А-а-а-а.. На сердце стало тяжело. Тело тоже стало тяжелым, и оно рухнуло на грязный пол неухоженного коридора. Слёзы начали бежать по щекам, утекая в до сих пор мокрую одежду. Из моего рта выплывают неумолимые рыдания, отпрыгивающие эхом от стен на экваторы. —В-ва-а… Почему-у-у всё та-а-ак..!?… — Руки свело, телефон упал на мои колени. Руки свелись в крест, схватившись за плечи. Я поджимаю ноги к животу и зарываю в колени лицо, затем падаю набок. — Мама.. Папа.. Маша.. Катя.. Простите меня, простите!!!… Мне не надо было вообще вас покидать!.. Бежать от вас в иной край.. а-а-а-а!… Тяжёлым стало становиться и сознание, и мне почти что невозможно его держать в своих ладошках. Гнёт сожалений слишком тяжёлый, всякие мысли о том, что мне нужно выживать, треснули и рассыпались, словно автомобильное стекло. С мыслями - чувства об окружающем мире. Всякая забота об окружающем мирке пропала, а гарантированная опасность перестала меня пугать, поэтому я лишь скатываю с ладоней сознание, дав и этому упасть. Мир сновидений. Зачастую сладкий и приятный как жидкий как водичка мёд, почти всегда - загадочный, непонятный, а иногда - терпкий как пиво. Забудем о тёмной лошадке, о кошмарах. Мне повезло: этот сон сладок. Мне снится мой дом, в котором мне довелось прожить свои первые 18 лет жизни. Комнатка, в окна которой пробивается луч мягкого света. Помимо как этим лучиком, комната освещается пробивающимся сквозь коричневые занавески полуденным солнышком, отчего комната купается в тёплом свечении. Я спрыгиваю с дивана на ковролин. Справа от меня расположен шкаф-стенка, который заставлен сервизом, передо мной - тумба, на которой стоит винтажный зомбоящик. Я первым делом подхожу к окну, моя походка невероятно лёгкая, словно прыжки по воздуху, и распахиваю штору, чтобы увидеть летний посёлок. Третий этаж хрущёвки, с которого видна дорога. Видна школа музыкального образования, позади которой сплошной лес. Слева - пятиэтажная хрущёвка, окрашенная в оранжевый цвет, и в ней живёт моя тётушка. Всё такое насыщенное, вовсе не тусклое, и ни капельки серого… Я отхожу от окна и выхожу из комнаты в прихожую. Слева от меня находится холодильник с мириадами памятных магнитиков и обычных круглых чёрных магнитиков, слева – прихожая, обвешанная куртками и с маленьким зонтиком цветов радуги. Чуть не зацепив ногой многочисленные провода, словно кишки, домашнего телефона, стоящего на полу подле прихожей, я забегаю в родительскую комнату. Всё как в далёком-далёком детстве: с левой стороны комнатки стоит задвинутый диван. По дизайну можно подумать, что он плетёный. Я помню, какой он был неудобный. Справа стоит компьютерный стол, не заставленный никакими бумажками-документиками. Вбежав в комнату, я оборачиваюсь. Картонная дверь в комнату уже закрыта. Почему она внезапно оказалась закрытой, меня не волнует. Меня восхитила большая наклейка, изображающая большую антропоморфную чёрную птичку, персонажа франшизы "Angry Birds", фигурировавшего на экранизации. Но стоило мне вспомнить, зачем эта наклеечка наклеена, восхищение сменилось дрожью - она закрывает собою дырень, которую кулаком пробила в двери моя сестра. Я не до конца понимаю, отчего: то ли из-за меня, то ли её парень бросил, то ли что-то ещё… Подле двери - огромное зеркало на колёсиках, два метра в длину, тянущееся от пола до потолка. В отражении меня нет, зато есть чёрный силуэт… Сразу можно подметить, что тень уступает моему росту на несколько сантиметров. Может, пять или шесть. Я кратко исследую: поднимаю руку - подняла руку и тень, улыбаюсь - тень не улыбнулась, ибо у неё на месте, где должно быть лицо, нет ни единого отверстия. Может, "я" так выгляжу потому, что мне не хочется вспоминать, какое у меня было тело?… ...мальчишеское. Внезапно, я вспоминаю про свою кошку - Катю. Ну, «Екатерину "Первую"» - «Екатерина "Вторая"» это другая кошка, хотя мы с моей семьёй считаем «Екатерину "Вторую"» реинкарнацией «Екатерины "Первой"»… Я сразу же бегу в свою комнату, забегаю за тумбу с телевизором и распахиваю коричневую штору в сторону центра. Моя догадка оказалась верна - за шторой лежит, спрятав лапы под своё крупное тело - как мы говорили, "лодочкой прикинулась" -, пожилая чёрная кошка породы норвежская лесная. Она встретила меня шипением, однако последующих действий, которые бы дали понять, что мне здесь не рады, от неё не последовало - лишь смотрит на меня угрюмым взглядом; я знаю, что этот взгляд не угрожающий, он всего-навсего постоянно присутствует на её морде. Я протягиваю руку к ней, чтобы погладить по голове, - рука у меня не призрачно-белая, а самая обыкновенная, слегка загорелая, маленькая, без шрамов на запястий -, и она далась, продолжая безропотно лежать. Тяну руку, чтобы почесать подбородочек - вытянула голову, открыв уязвимое место. Вскоре она легла на бочок, отчего я начинаю гладить её большой, пушистый живот, и начала мурлыкать с довольно высоким тембром и на вдохе, и на выдохе, причём на выдохе - ещё выше. "Рурррр.. Мр-р-р-р-р..! Рурррр.. Мр-р-р-р-р..!" Боже, как эта мадама прекрасна!.. Вдоволь насладившись сием ритуалом, я решаю оставить её в покое, закрыв штору, и исследовать дальше. Мои ноги поплелись на кухню. Старая плита, старые обои, диванчики при столе… я присаживаюсь… …а затем как вскакиваю и выбегаю в прихожую, даже не заглянув в туалет, расположенный в корридоре между прихожей и кухней, а оттуда – в парадную да на улицу! —Ва-а-а!! — Вышел из меня восхищённый писк, стоило мне осознать, как красив мир, окружающий меня, что произошло сразу после выхода из парадной. Всё, помимо дорог, окружено двухметровыми растениями и даже высокими, красивыми цветами вроде мака. Низкие цветы тоже имеются: тысячелистники, мириады одуванчиков, клеверы, ромашки, лютики… По бокам от пространства между старенькой дверью в дом и дорогой гордо стоят скамейки, словно защищающие огороженные забором с облезлой тёмно-зелёной краской палисадники. В палисаднике между первым и вторым подъездом, то есть том, что справа от меня, как раз и растут высокие цветы. Так хочется знать, что же это за растение такое: на высоком стебле и с грубыми как салфетки лепестками цветов, на тычинке у которых очень большое количество зёренцев, словно пчелиный шведский стол с однообразием блюд… В другом палисаднике же стоят два деревца вишни, отчасти накрывающие скамейку. Казалось бы, ничем не примечательно, но как же мне они нравились, как же беспричинно приятно было сидеть под тенью вишни… до сих пор не помню, почему. Оно же совершенно уродливо, да и не пахнет вишней. Наверное, мне никогда не нравилось сидеть под лучами Солнца… да, пожалуй, всё так. Я решаю побежать куда глаза глядят. Карта легла на тот дом, видимый в окне моей комнаты. Ноги необычайно быстро несут меня, оббегают дом. Лишь затормозили, чтобы мне удалось рассмотреть улицу. Здание банка внутри нашей пятиэтажки. Гигантский двор, полностью заросший кустиками и травой и целиком поглощённый тенью деревьев, точно вырван из леса. Заурядная автомобильная дорога. Я несусь дальше. Оббежав и этот апельсиновый дом, войдя в его двор, я опять останавливаюсь, чтобы вкусить его виды. Я в палисаднике, развернувшемся под окнами квартиры, в которой живёт моя тётя. В отличие от предыдущих палисадниках, увиденных мною в этом путешествии по сну, этот куда более ухожен. У скамеечек растут красивые цветы, которым явно место в цветочном магазине. Мой взор упал на деревце, и разум заныл: "Под деревцем должны расти агрокультуры!!!", однако их там нет. Через дорогу виден тёмный лес, огороженный едва заметным в такой тени забор. Машины лежат вдоль дороги – это у соседей моей тётки парковка! За парковкой – детская площадка, состоящая из: карусели, под воображаемым кругом, который она делает, которой наверняка развернулась лужа после дождя, кишащая дождевыми червяками; две качели; песочница. А также, прямо у песочницы стоит горка, старая и покрытая облезлой краской, но высокая. Точно вздохнёт и скажет: "В наше время такого не было… Качели выглядели куда скромнее, а тут – стыд потеряли!.. Э-эх, профукали страну…" Поодаль – магазинчик, а за ним – окружённые кустами руины, то есть асфальт и стекло. А за руинами, за каменной стеной – больница. Достаточно ментального исследования! Я просовываю в карман чёрных, вымоченных в крови джинсов-.. ой, нет, синих шорт! И достаю оттуда связку ключей, на которой висят лишь ключ и круглая жёлтая ключ-карта с синей оправой. И прикладываю к домофону, который тотчас проиграл весёлую музыку, перестав держать магнитной хваткой железку на двери. Я открываю и захожу в подъезд, а в нём ключом открываю замок на двери с цифрой 1, и, войдя в которую, закрываю обратно на замок. Не утруждаясь аккуратно снять шлёпанцы, что в какой-то момент заменили собой мои чёрные кроссовки, скидываю их взмахами ног, даже и не подумав поставить их на полку для обуви. Я прохожу вперёд, полностью пропустив прихожую, и оказываюсь в светлой комнате. Зал. И изучать его не нужно, ведь он выжжен на моей памяти. Справа стоит шкаф, явно разрывающийся изнутри из-за обилия одежды. Он граничит со стенкой, на полках в которой сложены многочисленные книжки, о которые опираются всякие лекарства. Там же стоит и почти такой же телевизор, что стоит и у меня в комнате. У окна, в углу, стоит креслице, а напротив креслица – длинный стол цвета древесины. Почти всё место на подоконнике арендуют помидоры, лишь левую часть занимает лежанка для тётиной кошки. Там же находятся пышная трава, растущая из разрезанной вдоль бутылки, жёлтая щётка-расчёска для серой, изобилующей колтунами шерсти кошки и сделанный мной её "портретик", представляющий из себя серую кошку, изображённой пластилином на плоскости за стеклом. Креслице также граничит с диваном, что цветом как рожь. На стене, у которой находится диван, висит ковёр. У входа в комнату, слева, стоит такое же креслице, слева от которого, рядом с проходом в другую комнату, находится столик со множеством иконок и свечей. Видя, в каком состоянии пребывает данная комната, на моём лице, обнявшись, танцуют в унисон радость и счастье, подсознание же оно обжигает ударами плётки напряжения. Это.. после смерти моей бабушки тётушка провела капитальный ремонт в прихожей, а также в двух комнатах – в зале и в комнате, вход в которую лежит через зал. Преобразовала советский стиль в минимализм. Видеть эту квартиру в предыдущем её состоянии.. жутко. Но достаточно уж интерьера, когда в комнате есть сюрприз – народ! Мама, папа, сестра, тётя, родители тёти и папы, а также кошки: кошка тёти по имени Глаша, кот Тимка и две Екатерины! —Все в сборе! — Невзначай произнесла баба Люда, сидящая в дальнем кресле. На ней длинный синенький халат, из-под которого выглядывает трикотажная жилетка. Ноги теплятся в носочках, поверх которых есть и следочки, связанные ею. На голове платок, обнимающий её белые волосы. На её руках, с которыми уже давно играется артроз, лежит серая длинношёрстная кошечка, Глаша. Ой, любили же бабушка и эта кошечка, когда «все в сборе»… На слова среагировали и другие люди, все из которых секунду назад были вовлечены в тёплую беседу, и они обернулись на мою маленькую фигуру, сверля меня безмятежными взглядами. —Ой! Кто пришёл!／Привет! ／Привет! ／Привет. — Произнесли тётя, родители и сестра соответственно. Дедушка, как обычно, просто сидит. На нём жилет и штаны. Голубые глаза его созерцают угол комнаты. На его коленях сидит большой серый кот Тима. —Привет! — В ответ произношу я, пройдя в комнату и сев на диван, на котором сидят родители и сестра. — Извините, что так поздно! —Ой, ничего! — Произнесла моя мама, взяв меня за руки и прижав их к себе. Она в красном джемпере и синих джинсовых штанах. Лицо, которое она уже перевела на стол, что стоит посреди комнаты, перед диваном, ничуть не морщинистое, очень приятное. Как и всегда. На столе много еды – тарелки супа, блюдца с колбасой, сыром, огурцами, помидорами.. глаза разбегаются. За ним, на стуле, сидит тётя, уже снова втянутая в разговор с моим папой, то есть её братом, и моей сестрой —Как дела у тебя? Как настроенье? — Слова, вечно твёрдые и не дающие места на спор даже если их содержимое буднично, выплыли изо рта моей тёти, её зелёные глаза впились в меня.       На ней белая футболка со стразами, выстраивающими слово "Natalie", и серые джинсы, ничем не примечательные. —Нормально, Наташа. —Вот и хорошо. — Она вновь переключилась на разговор. Что-то о детском доме для детей-инвалидов, в котором она работает. Я не влезаю в разговор и не вникаю в него. Моя рука вытянулась в сторону стола, к тарелке с колбасой, и стянула кусочек оттуда, тут же отправив в рот. Словно зарядившись колбасной энергией, я встаю из-за стола и выхожу из зала в коридор, так легко пропущенный мной минуту назад. Как и зал, коридор пребывает в прежней форме – никакого минимализма. Вместо серой прихожей со шкафом стоит коричневая тумба, на которой стоит синее блюдце со множеством ключей, рядом – бежевый стационарный телефон. Позади этих вещей – зеркало. Выше зеркала, прямо под потолком – вырванные внутренности, то есть проводки, внутри-квартирной части дверного звонка. Между прихожей и входной дверью – полка для обуви, на её крючках висят куртки и пальто.       Мои глаза впились в зеркало, и в ответ в меня впился не чёрный силуэт, а мальчик пяти лет. Красная футболка, синие шорты. Коротко стриженные карие волосы. Серебряный православный крестик на верёвочке, лежащий поверх футболки.       Мои ноги быстро увели меня от моего отражения на кухню. Проход на кухню находится прямо напротив зеркала, и в нём также находятся разделённый на туалет и ванную санузел, находящиеся слева, и кладовая, собственно, справа. Кухонька достаточно маленькая. Против двери в помещеньице, у угла, стоит низкий стол, в углу которого стоят конфетница и сахарница. В правой от дверного проёма стене, чуть выше стола, сидят две розетки. В верхнюю воткнут тройник чёрного цвета, все разъёмы которого заняты, и это блокирует нижнюю розетку. Слева с потолка и до пола тянется радиатор, плотно прижатый к столу и между которыми теплятся полиэтиленовые мешочки. Левее батареи - подоконник, на котором стоят микроволновая печь, графин с водой, разделочная доска, сухой корм для Глаши и декор. Под подоконником - хрущёвский холодильник, в котором всегда прятались конфеты. Напротив стоит советский холодильник, который периодически издавал громкий грохот.       И я обращаюсь именно к этому маленькому холодильничку. Я аккуратно подхватил дверцу и потянул на себя. Меня встретил свет включившейся лампы. Моя рука пробилась сквозь продукты, коих в этом месяце целый авангард, и вытащила из тыла мешочек с несколькими палками сосисок. Я вынул одну, взял нож и, бескультурно положив жирную её прямо на стол, отрезал кусочек. Кусочек отправился ко мне в рот. Я убрал мешочек обратно в холодильник и закрыл его, затем взял тряпку с краёв раковины, намочил её водой из-под крана и протёр стол, на котором побывал жирный продукт. Нож же отправился в раковину.       И я ушёл с кухни и пошёл в комнату тёти, вход в которую расположен в прихожей, между входом в гостиную и поворотом на кухню. Бежевая дверь была закрыта. Я надавил на ручку двери и открыл комнату, затем закрыл дверь. Обои в комнате салатовые и имеют бабочек на них. Слева от входа стоит старый морозильник, верх которого забит всякой всячиной. Подле него расположено дряхленькое чёрное креслице, которое способно разложиться в спальное место - вот здесь я спал по ночам, когда был у тёти. Далее идёт коричневый компьютерный стол, вечно забитый бумагами. Позади бумажек стоит монитор, подключённый к системному блоку, который запускает операционную систему Windows XP. Мне очень нравился этот компьютер: на нём есть создателями и Создателем забытые, но приятные игры; полно серий разных мультфильмов; по зимам тётушка включала на нём две программы, создающие на компьютере снежок и новогоднюю ёлочку. Между креслом и столом, да и над столом, находится полка. Внутри она заставлена книгами, в нём также есть зеркало и канцелярские принадлежности. Сверху - вещи вроде фотографий, картины с изображением тётки, почему-то никогда не используемого DVD-проигрывателя и бумаг. Напротив компьютерного стола расположен комод, поверх которого стоит очередной зомбоящик, справа от которого, на стене, повешен ковёр. На комод постелено покрывало, и я хорошо помню, что под ним прячется купюра номиналом в пять тысяч рублей! К комоду приставлен диванчик, на котором спит моя тётя головой у комода и ногами в сторону кладовки против дивана.       Между компьютерным столом и комодом с телевизором находится подоконник, а на нём стоят луковицы в стаканчиках с водой. Ещё на окне стоит растение "Денежное дерево", а рядом - коробочка с монетами.       Я прошёл дальше в комнату и подошёл к компьютерному столу. Большим пальцем ноги нажал на кнопку, включающую удлинитель, затем нажал на кнопку питания. Монитор первым делом отобразил багровый круг с буквами "LG", а затем начал отображать просыпающуюся систему. Через время компьютер полностью включился и стал быть готовым к работе. Рабочий стол почти целиком укрыт ярлыками, папками и файлами. Мимо них, однако, видны обои - открытая нараспашку книга, из которой взмываются ввысь страницы, улетая, выглядя точно как ласточки высоко в небе. Но мне нужна только одна папка - "игры". Я открыл её, а затем открыл ещё одну папку с таким названием, следом дважды нажал на ярлык с изображением красного гриба и с названием "Грибоед". Данная игра вскоре начала работу. Включилось меню. Заиграла приятная музыка: сначала хлопки, затем неизвестный инструмент. На фоне зазывающих играть кнопочек виден один из уровней игры.       Но играть я не стал, перехотелось! Я нажал на кнопку питания на удлинителе, и изображение на мониторе тотчас пропало.       Я пошё-... Пошла из комнаты. Иду из комнаты, иду к выходу из комнаты... Рука аккуратно пала на ручку, надавив на неё и открыв дверь. Я тихо выхожу, так же тихо закрыв дверь обратно. Накатило меланхолией. Поди, в зеркале опять тёмный как ночь силуэт, а не тот… То.       Возвращаюсь в зал маленькими шагами. Родственники продолжали болтать друг с другом, но потом замолчали, заметив меня. —Что скажешь? — Спросила тётя.       Я делаю ещё шажок к ним. Приблизившись к дивану, я сажусь на него. Руки оплели маму и папу, обняв их обоих —…Давайте все обнимемся на прощание?… Нет… просто обнимемся… Прошу, прошу…! — Выплывают прямиком из моей души слова, молящие об исполнении данной просьбы. Именно того мне не хватало очень, очень долгое время.       Люди безропотно подошли к нам, немного подвинув стол ближе к стенке, дабы было больше места. И мы все обнялись. —С чего такая внезапная любвеобильность? — Спросила сестра.       Мне не удалось сдержать всхлип, который вырвался вместе с подступившими к глазам слезами. —Эту любвеобильность… Мне следовало проявлять куда чаще… Ва… Считайте... Возвращением долга...?       Выдавливаю из себя улыбку. Руки стиснулись вокруг родственников. Может быть, ничего не понимающих, а, может быть, понявшие или даже знающие, что являются порождением способности мозга видеть сны, а не людьми в реальности. Улыбка вскоре была смыта приливами не отходящими грусти и сожаления. —Простите… Простите меня!… Мне не следовало покидать вас… Уехав от вас далеко… И умерев…       Их объятия стали крепче. Мне удалось почувствовать, как моих ног касалась мягкая шерсть. И это чувство прикосновения кошек ко мне стало периодическим - наверное, они кружат вокруг нас. —Ничего… Ничего. — Произнёс отец. —Главное, что мы в последний раз увиделись. — Продолжила его мысль бабушка. Ей поддакнули тётя и сестра. —Я тебя… Прощаю. Спасибо, что ты был с нами. — Голос матери так нежен и тих, от него я в шаге от того, чтобы разрыдаться от наплыва эмоций. —Спасибо… Мне так радостно… — По голосу и не скажешь, но помимо грусти и сожаления, во мне теплятся счастье и кусочки облегчения. Их слова изнежили мою душу, придали ей форму лиры, и нежно играют по её струнам.       Кто-то из родственников нагнулся, взял кружащих вокруг нас кошек на руки и обратно вошёл в круг. Все четыре кошки, которые, казалось бы, терпеть не могут себе подобных, и не думают рычать и злиться. Три из них замурлыкали; лишь чёрно-беленькая кошечка, вторая Катя, как всегда, отказывается того делать. —А сейчас… отдыхай. — Произнесла мама. Слёзы текут по моим щекам, и лишь под конец их стали сопровождать звонкие рыдания, рвущиеся прямиком из сердца. Однако, даже крича всем своим голосом, я всё-таки даю своему телу расслабиться, сейчас тем более не хочу перечить маме. Мой мозг, разбиваемый волнами грустных и радостных эмоций, ещё раз позволил себе сон.       Удивительно, но я просыпаюсь в том же месте, где меня вырубил наплыв эмоций, а не на диване или ковре в зале посреди ночи. Меня ведь могли и убить.       Но мне очевидно лишь то, что я в загробье, а не в своём раю, не в пространстве сна. Но где именно я?       Это не коридор, а комната, освещаемая намного хуже, чем та, в которой со мной говорили те зверолюди. Куда более изобилует в комнате звук: тяжёлое дыхание, порыкивания, шлепки, тяжёлые всхлипы, звон цепей. Я пытаюсь двинуться вперёд и только после этого осознаю, что снова в неволе. Но на этот раз эта неволя проявляется в более ужасном варианте: я в кандалах, определённо настолько ржавых, что неистовые попытки вырвать кисти и лодыжек из браслетов приведут к такой сильной боли, которая будет сродни отсечению тесаком кистей и ложыжек. —Ай… — Как раз такая боль и возникла прямо сейчас, стоило мне совершить попытку двинуться вперёд.       Эта боль также открыла мне глаза на то, что мои руки не скрыты рукавами худи. Всё моё тело смакует холод, от которого оно ничем не защищено. За столько лет жизни толстовки стали для меня панцирем, который я сбрасываю только в крайних случаях вроде купания и без которого меня быстро поразит инфекция "стыд". И теперь, я без панциря.       Вместе с холодом озера девятого круга ада по мне начал бежать озноб. Мне очень неприятно пребывать без одежды. Даже без одного лишь худи мне становится невыносимо, а тут - в полной наготе и в обволакивающей меня тьме, в которой кто-то ещё есть.       Цепи звенят по всей комнате. Моя шея медленно повернулась в сторону, с которой тянется и адская какофония. И это повергло меня в ещё большую нервозность. В комнате круглой формы и с низким потолком есть ещё десяток прикованных к кандалам обнажённых девушек и парней, над каждой персоной висит по еле освещающей лампочке накаливания. Через одну жертву от меня с одной из жертв происходит вводящее в невозможный успокоить страх: девушка не закована, но её держит раком большой, по-странному толстый человек. Жировые складки на его ногах, боку и даже спине подпрыгивают с каждым движением, совершаемым им. Движения..: ритмичные, но, кажется, ленивые прижимания к девушке и маленькие отстранения от неё, всё из которых сопровождается ударом, который можно охарактеризовать мокрым и мясным. Каждое ленивое каштановолосой девушки выбивают из неё слабые всхлипы и вскрики - видимо, сон был настолько долгим, что за это время и насильник, и жертва устали делать… эти дела. —М-матка боска… — Вырвалось у меня слово-аватар паники. С головы текут капельки пота, которые застыли на лбу, ведь голова опущена вниз, и определённо готовы застыть во льдинки. Единственное, что я могу делать, - молиться за то, что эта тварь не успела со мной совершить такое.       За некоторое время, текущее в этом месте как мёд, девушка нашла в себе силы и начала сгибать ногу, с силой ударяя по ягодицам "человека". Всплеск силы воли словно бы разбудило тварь: оно начало ещё неумолимее уничтожать девушку своим толстым, но, кажется, длинным, отростком.       Внезапно, он отпустил её тело для того, чтобы вцепиться в её голосу. Он начал сдирать с головы пряди волос, что выбило из девушки искажённые болью крики. Жиробас начал ударять кулаками по её голове, во все части… выбивая ударами кровь и вопли… Всадив в её глаза пальцы, разбив глазной белок… И дальше оставляя вмятины на её лице, вдавливая ударами нос вовнутрь черепушки. Даже когда девушка ослабла в последний для неё раз удары не прекратились, словно он пытается измельчить её череп до состояния порошка.       Это ужасно, но я даже не могу вскочить, мне не удалось бы её спасти от зверя. Мне… плохо за неё.       Сущность пошла по душу другого человека - того, кто стоит справа от меня. Для него я, собственно, слева, а отмучившаяся - справа. Мальчик с хрупким телом и вьющимися короткими чёрными волосами. Моё сердце ещё раз сжалось, на парад капель пота вышел второй отряд. —前に。 — Может, где-то в глубинах темноты, а может, в моей голове, раздался приятный девичий голос. Нежный и спокойный, но пустой. Фраза прекрасно мне понятна, но причин выполнять приказа не вижу.       …полагаю, она мне ответила: запястья стали излучать мягкий грязно-серый свет. Происходит что-то странное.       Но это может быть моим единственным шансом. Свет может и прекратиться, что ознаменует разочарование девушки во мне, она может увидеть во мне узколобость.       Я выполняю приказанное - рвусь вперёд. Неожиданно, но боли от нарушения правил, написанных ржавым металлом, не последовало. Наоборот: и ржавчина, и её почва начали слабеть и трескаться.       И через смешные две секунды кандалы не выдержали силы девушки и осыпались, точно капли дождя. Не просто треснули на звенья, а рассыпались, стали порошком. — Ч-что за хуйня?..! — Вырвалось у одного из людей, который, видимо, наблюдал за мной. Этот свет - софиты, и они дали мне всё внимание всех людей в комнате. —刃を扱えるか。 — Голос девушки, пожалуй, стал капельку более заинтересованным - так я полагаю, она ожидала, что я не пойму, что делать. Её голос заставляет меня чувствовать тяжесть взора пары глаз.       Этот невзначайный вопрос принёс и объект вопроса. Меч образовался у моей правой руки. Он излучает тот же серый свет, словно соткан из него. —僕の最初のトレーニングなります。       Я хватаю меч и напрягаю колени. Тварь уже приблизилась ко мне - заинтересовалась происходящим.       Колени позволили мне рвануть вперёд. Тело словно подзаряжено силой незнакомки. Тварь вознесла руку, самонадеянно пытаясь перехватить клинок. Разумеется, не смогла.       Клинок пробил руку урода вдоль и, не затормозив, вонзился в его горло, тоже пронзив. Затем я с силой поднимаю клинок вверх по горлу к подбородку - это действие просекло его череп.       Он убит. В тот самый миг, когда подобие души покинуло его, пространство словно бы поплыло, словно помехи в телевизоре, вызванные электромагнитными волнами. Вспышка бледно-серого цифрового шума, прекрасно видный в темноте. Звук, словно огромную железную дверь снёс поток энергии взрыва, и звук падения закрутился вокруг меня, каждую секунду набирая новый вариант собственного звучания.       Эффект вполовину затих спустя секунду, но пропадать не собирается. Точно заменило воздух. Звук пропал после десяти секунд.       И силой захлебнулись все присутствующие. Повисли, за руки и ноги подвешенные на цепях. —今、タナトのエネルギーの波です。— Начались какие-то странности, и она пытается их объяснить. Мне, человеку, который никак не мог контактировать с подобным! Нет смысла вникать. — あなたがこの場所を離れるまで、私の力はあなたの手に委ねる。これがなければ、君も意識失ってしまう。       Я отпускаю меч, дав ему распасться в свет и исчезнуть. Затем - отпускаю и себя, даю себе упасть на колени. —ありがとう｡｡｡ 実に感謝します。我が神様、助けるにありがとうございます。助かったよ｡｡｡ — Текут из меня слова благодарности. Может, звучат как лесть, но текут из сердца. —はいはい、立ち上がれ。 — Как-то небрежно, но живым тоном произнесла она. То ли её рассмешило моё обращение к ней как к божеству, то ли она решила, что я веду себя неискренне, то ли просто не знает, как вести себя в таких ситуациях. Разумеется, я её не пойму. — うん！ — Я встаю и оглядываюсь.       Передвижение в этом тумане сродни плавании в меду. Цифровой шум густой, пусть и не совсем в физическом плане. Воздух тяжёлый. Комната, полагаю, ещё не скоро станет чистой от этой… как там её назвала эта девушка?… энергии.       Комната немного освещена цифровым шумом, однако обзор отчасти затруднён этим же явлением. Может, эта энергия не является силой девушки: мягкий свет, коим она меня облила, вяжется с этими… чудесами, лишь дымчато-серым цветом.       Но, кажется, глаза немного привыкли к серой завесе, пусть и идеально видеть я не могу. Вижу… что лампы погасли. И вижу кучу одежды в углу комнаты.       Это заставило меня устремиться прямо к ней и начать перебирать её, пытаясь найти свою одежду.       Худи, джинсы и прочее лежало прямо сверху. Я хватаю её и спешно накидываю, элемент за элементом, по порядку, дабы не было "трусы поверх лосин" и дабы не порвать одежду.       Я снова под ментальной защитой. Господи, как же это приятно…       Мой взор вернулся к спящим людям, которых следует освободить. Искать ключи у трупа глупо, он же голый. Осматриваю комнату в надежде найти какой-нибудь крючок с ключами. Ух ты, как удачно! Прямо подле дверного проёма!       Я снимаю связку ключей и осматриваю их. Сотня с лишним ключей. Глаз не смог не дёрнуться.       Я подхожу к первому человеку - длинноногая брюнетка. Я начинаю процесс освобождения. Каждый ключик, который не подошёл, снимаю с железного кружочка и кладу на пол рядом с собой.       Мне довелось её освободить за сорок пять ключей. Обхохочешься с везения. А ведь освобождена только правая рука, ха-ха! Шепча "молю-молю-молю…", я пробую открыть тем же ключом цепь на другой руке - благо, ключ подошёл. Пытаюсь открыть ноги - не подошёл. Остаётся только мучаться.       Со временем освобождены оказались и ноги девушки. Я оставляю те два ключа на полу и приступаю к освобождению других людей.       Час прошёл, время смыло заточение людей. Все они лежат на полу. Кандалы отброшены к двери. Пусть они сами оденутся, когда придут в себя… ну, пульс и дыхание у них присутствует. Но живых оказалось лишь шесть, другие оказались насильственно убиты - наверное, тоже этой пародией на человека. Я не могу не покачать головой.       Мне остаётся только покинуть комнату. Дверной проём ведёт в куда более огромное помещение, в которое едва просачивается та "энергия смерти", о чём говорит слабое искажение, подобное телевизионным помехам.       Комната же заполнена множеством станков и машин, цели которых разные. Одни представляют из себя рычащие промышленные мясорубки, другие - внушительно тянущиеся в ширину, длину и высоту токарные станки, пышущие жаром. Из третьих что-то течёт, и от этого по заводу гуляет не только запах металла, но и запахи сладостей, машинного масла и ещё чего-то другого.       Потолок комнаты настолько высок, что самый верх немного скрыт белым туманом. Всё равно видно, что там переплетаются вентиляционные трубы. Тот же туманчик виднеется у противоположной стены комнаты.       Я начинаю аккуратно идти вдоль стены, почти вжимаясь в неё. Но они грязные, с них постоянно стекает тёмно-бурая жидкость, которая уже целиком окрасила стены.       Комнатка находилась близко к углу завода. Я иду туда, однако передо мной включился какой-то станок. Вентилятор в повёрнутой к стене - то есть мне придётся пройти мимо неё - трубе начал работать, жужжать, втягивать воздух, и я ощущаю, с каким зверством оно тянет воздух. Машина словно бы решила испытать меня.       Ай… ну уж нет, трусость - наше всё! Я прохожу к глубинам машинного лабиринта.       И сразу же меня встретил поток некого вещества, устремившийся из выходной трубы какого-то станка. Меня чуть не забрызгало. Пришлось повернуть и идти от угла.       Я пытаюсь снова пройти к стенам, но мне не дают играющие с моим страхом машины, то и дело начинающие то скакать из-за собственной мощности, то выплёскивать из своих глубин технические жидкости - масло и даже раскалённый до жидкого агрегатного состояния металл.       В парад бреда вступил странный объект, который, полагаю, вышел сверху из стены и начал стремительно падать, извиваясь и не по-человечески вопя. Сущность упала прямо в загрузочную воронку работающей мясорубки, на лезвия, и тотчас оказалась съедаемой ею. Краем глаза замечаю, что в поддон начала стекать зелёная жидкость. Господи, что это за личинка была?… Иду дальше.       Но куда? Я не знаю, куда идти. Следует либо бездумно блуждать по комплексу, либо попытаться залезть на одну из машин, чтобы с неё взглянуть в даль.       Выбор тяжёлый, ведь я могу и случайно упасть и что-то поранить. Либо неслучайно - машина невзначай запустится и скинет меня с себя.       Пройдя ещё некоторое количество шагов, я решаю забраться на какой-то длинный и высокий станок с конвейерной лентой, ведь по её конструкции легче всего забраться. В спешке я залезаю к пику машины и начинаю осматриваться.       Фабрике почти нет ни конца, ни краю. Нет, стены есть вдалеке, но помещение пробирающе до костей огромно. В ближайших стенах есть дыры, которые, видимо, выходят из коридоров. Также можно было разглядеть дыры в вентиляционных трубах.       И под трубами, и меж станков можно засечь движение. Сверху - маленькие точки, то и дело залетающие в трубы и вылетающие из них, снизу - чёрная сущность, тяжело ползущая у машин.       Я спрыгиваю со спящего станка и провожу руками по худи в надежде что-нибудь нащупать.       Мои опасения не оправдались - под одеждой, в кармашках, находятся предметы. Нащупывание вещей при себе заставило меня облегчённо выдохнуть. А телефон потерян - лежит в каком-то коридоре. И было бы отлично, если он так и лежит на полу никем не тронутый.       Я обязуюсь его забрать, пусть ныне и его функционал - фонарик. Я хочу свести к минимуму материальные потери связи с родными вещами и миром.       Я с новой силой иду, обходя сходящие с ума машины. Их шум стал меня пугать намного меньше, чем ранее, часть осторожности сменилась храбростью.       Один - наверное, неисправный - периодически разбрызгивается светящейся оранжевой жидкостью. Явно расплавленным металлом. Выбрав момент, я проскакиваю, не дав себя подпалить.       В один момент некоторые волосы, которые выглядывают из-под капюшона, потянулись в сторону какого-то вибрирующего станка, и я его обхожу - вдруг током ударит.       В другой момент - из какой-то машины начала подтекать чёрная жидкость. То ли масло, то ли что-то сверхъестественное. Обхожу.       В третий момент - сбоку раздалось ломающее слух рычание, заставивший меня бездумно устремиться вперёд меж станков, которые начали сходить с ума покуда активнее. Начались раздаваться глухие удары по полу, словно за мной бежит толстый, босой человек. Я окидываю взглядом преследователя, коим оказалась та туша, которую мне удалось увидеть, смотря со станка. Тело - кожно-мускульный мешок чёрного цвета, точно поджаренный слизень. Пасть зияет, из неё выглядывают зубы, по своему множеству и своей остроте точно акульи. Оно передвигается с помощью рук, которыми словно гребёт по полу.       Я не останавливаюсь, бегу за свою жизнь. Посему, пожалуй, и не устаю.       Через минуту погони прямо передо мной лопнула труба одного из механизма, из которой под давлением хлынул перемолотый железный мусор. Это заставило меня рвануть направо, ещё глубже в сеть перекрёстков между станками. Сущность бежит за мной.       Я периферическим зрением замечаю движение надо мной - мелкие точки спустились ближе к станкам. Ими являются очень крупные насекомые, очень похожие на цикад, однако их тела белого цвета.       Примерно пять букашек полетело к существу за мной, другие две - ко мне. Не останавливаясь, я пытаюсь их отшугнуть от себя, но они упорно бьются в мой капюшон и пытаются в него же залететь. Стук рук о бетонный пол стал звучать вполовину тише и реже, зато тварь протянула более оглушающий вопль, от которого и те мушки, которые атакуют меня, потянулись к нему.       Я же не позволяю себе выронить ни одного осколочка времени. Бегу без остановки. Пожалуй, раньше у меня никогда не было такого бега - хорошо, что я всё равно бегу достаточно быстро. Пусть же лёгкие откажут лишь тогда, когда я спасусь!       Кажется, удалось оторваться, я уже пять минут так бегу, снизив скорость лишь немножко. Но даже пусть в данный момент я в относительной безопасности, переходить на пеший шаг я не смею.       Я уже не смотрю на то и дело включающихся гигантов, работающих вхолостую - поди, свинья создала этот музей, стоило ей узнать, как "эффектно и эффективно эти орудия наматывают на себя людей, перемалывают их" и так далее. Думаю, что, по её мнению, за тем все они и созданы, а не каждая для своего чудесного дела: создавать консистенцию для сладостей и их же делать, сотворять искусные шестерёнки. Да в конце концов перемалывать её собратьев, заживо или нет!       За время ходьбы и раздумий, в которые мне довелось случайно погрузиться, мне удалось отдышаться. Избегая сходящие с ума станки, мне удалось дойти до противоположной стены и пройти вдоль неё в надежде набрести на выход. Стена, причём, становится не окрашенной в бурый цвет, стекает куда меньше капель этого оттенка. Через не пойму сколько ещё минут блужданий стала чётко видна и другая стена, которая и вовсе меня поразила - в неё вставлены окна, тянущиеся почти от пола до шести метров. Издалека вижу, что окошки имеют мутный, зеленоватый оттенок. Словно это место вырвали из СССР. —...поистине страшное окружение. Так подходит этому миру.       Я прохожу к причудливой стене и двигаюсь вдоль неё. В стекло барабанят капли дождя с такой силой, что можно подумать, что это град. Продвижение к ничуть не удивившей меня своим присутствием, но сполна удивившей своей шириной двери заняло ещё смешные три минутки. Вдохнув с облегчением, я распахиваю эти две старые, скрипучие двери.       Дверной проём ведёт на, кажется, улицу. В почти полностью непроглядную тьму, из которой выбиваются светом из здания за мной огромные цепи, убегающие вдаль - можно подумать, что завод убежит, тьфу.       На меня приземляются чёрные как дёготь капли дождя. С улицы не тянет столь ожидаемой мной свежестью, она заполнена едким запахом. Я отступаю обратно в здание и пытаюсь стереть две попавшие на мою руку капли, но они слишком вязкие, так что без воды, мыла и времени мне не обойтись.       Ох... Зачем мне вообще идти в эту неизвестность? Это существо явно меня тащило не по улице, а по коридорам. Может, этот "дождь" происходит с периодичностью, а не падает постоянно, из-за чего оно могло тащить меня в своё логово, не загрязнив ни меня, ни себя, ни других... Но вся задняя сторона тела должна была быть липкой - не тащил ведь бы он меня на руках...       В любом случае, мне лучше не идти туда. По крайней мере, не сейчас. Я закрываю дверь, поворачиваюсь обратно в сторону забитого машинами завода и начинаю идти. Опять же, вдоль стены.       Шум индустриальных монстров мне уже привычен. Мне уже не так сильно хочется дрожать от страха, как спать или пить. Под этот звук я уже дохожу до третьей стены, путь пешим шагом до которой занял у меня примерно пять минут.       Обойду достаточно опасную машину - раз... Отступлю от внезапно решившего высказать положительное мнение о бомбёжке по Франции Трампом-младшим станка - два... —Ха-а-а-а... — Выходит из меня сладкий зевок, отражающий мою усталость. — ..кх..!? — Прерванный на полпути, оборванный ударами по полу.                   Побегу по команде-появлению монстра - три!!!       Мои ноги быстро несут меня вперёд. Мне удаётся засекать работающие станки и сворачивать с пути, чтобы меня не завалило тем, что содержится в их отсеках и трубах, или вообще не засосало в их вентиляторы. Но что делать, если, стоит мне свернуть, я наткнусь на другие рабочие станки, впадающие в бешенство? Не ползи за мной тот слизень с человеческими руками, мне было бы предпочтительнее идти в обход, ведь вижу опасные станки тупиками лабиринта.       Но сейчас я рвусь вперёд, не боясь, что меня обожгут брызжущие из труб капли растопленного металла. Присосёт к решётке вентилятор, либо сразу перемолет, коль предохраняющего от несчастных случаев средства нет. Завалит внутренностями животных.       Мне везёт: всё вышеперечисленное происходит - рвущиеся от напора жидких металлов трубки плещут тем, что они качают, турбины тянут в себя жаркий воздух фабрики, а из труб мясорубки под давлением выходят не в поддон, а в стенки других станков -, а ни одно несчастье меня не задевает, в то время как, наверное, огненные капельки, попадающие на тело твари, выбивают из неё крики.       Спустя очередной залп пронзительных криков, издаваемых слизняком во время погони за мной, с переплетённых между собой вентиляционных шахт почти бесконечного завода начали спускаться ангелочки. Десять насекомых быстро приблизились к мутанту и начали приносить ему боль и выбивать из него ещё больше криков. Благо то, что ни одна цикада не подлетела ко мне.       Пожалуй, сущность решила вернуться в странствия меж неумолимых механизмов. Мне даже не пришлось запутывать его вечными поворотами.       Успокоившись, я решаю перейти на пеший шаг, ведь лучшей наградой для моих лёгких и мышц за свою тишину и неутомимость является отдых.       Но я не смею вести себя беспечно, не имею права и не хочу. Я снова выбираюсь к стене, чтобы идти вдоль неё. В моей голове всплыла возможность, что выход может быть в центре помещения, ведь необязательно, что место соединено выходящим из стены проходом куда угодно, будь это самое "куда угодно" подвальным коридором, подвальным помещением, имеющем проход в другой подвальный коридор, или ещё одним выходом в подобие "наружи". А может быть и так, что жирный насильник входил на фабрику через дыры в стене и в них же каким-либо образом заходил. Второй вариант - харчок в лицо моей надежды на возвращение к тому месту, где мне захотелось сглупить и вырубиться.       Машины работают, можно предположить, в холостую - если уж в них магическим образом не поступает материал, с которым следует работать -, но без устали. Мне уже привычны их вопли - вибрация, жужжание, работа.       И под этот аккомпанемент к моим шагам, моему напряжённому сердцебиению, моему до сих пор учащённому дыханию (может, от стресса, а, может, от вездесущей жары), я дохожу до четвёртой стены, то есть той, рядом с которой находится комната с жертвами маньяка.       Осознав, что та мысль о другом местоположении хода, по которым меня сюда притащили, оказалась истинной. Придётся либо давить грыжу в попытках сдвинуть окружающие меня аппараты, половина из которых наверняка прибита к полу не только своим весом, но и креплением, либо идти в смоляной дождь, который ещё и может быть смертельным - вдруг едкий, вдруг булькающий от своей температуры, вдруг собственными слоями меня скуёт -, и набрести неизвестно куда.       Я невольно качаю головой и вдыхаю горячий воздух, готовясь выпустить накипевшее. —...ты-ы-ы-ы! Jesteś taka kurwa jebana! — Какое неественное для меня поведение: топаю ногами, рву глотку. — Jakie potworne życie ja mam, kurwa ty jebanaja! Pierdolona! Tak! — Натопавшись, я падаю на колени и поднимаю голову кверху, ожидая увидеть летящих ко мне цикад. — Ja pierdolę, ty! Jak to wszystko mnie zajebał-..! — Но довелось увидеть кое-что другое, что заткнуло меня.       Ко мне медленно тянулась огромная рука человека, выходящая из одной из дыр в стене и наверняка едва умещающейся в таком узком пространстве. На светло-смуглой коже имеется множество ран, да и в целом рука какая-то деформированная. Видно, что она природой порезана больше чем на два сустава, так что рука словно бы неестественно сгибается.       Мой гнев на весь белый свет обернулся искренним ужасом. Ноги словно отказали, отчего я падаю на копчик, при этом отползая, впивая ноги в пол и отталкиваясь. Из меня хотят выйти крики, но я всей силой воли пытаюсь продолжать приказывать себе не кричать.       Было понятно, что эта... сущность меня видит, раз тянулась ко мне, именно ко мне, а не собиралась находить хоть какое-нибудь живое существо тактильно. Это же подтвердилось выпадом руки ко мне - она настолько огромная, а главное, длинная, что до сих пор тянется из прохода в стене.       Я сию же секунду пытаюсь отползти от чудища, но оно, разумеется, меня поймало, схватило. И затем поднялось и начало уползать в стену. Из меня вырвался вопль, но долгим он не был, ведь я прикусываю язык - боюсь разозлить тварь. Сердце бешено бьётся от паники. Капилляры полопались от такого высокого давления, причём так удачно, что невозможно - кровь, переплётшись с маленьким количеством капелек слёз в слёзном аппарате, потекла из глаз.       Что тщетно, я пытаюсь вырваться: пытаюсь скручивать не жирные, а для такой руки тонкие, но огромные пальцы, царапаю кожу. Разумеется, исполину хоть бы хны. Рука же и правда очень длинная, и она спешно улетает куда-то, сжимая и не выпуская.       И, преодолев достаточно большое расстояние по коридорам и более просторным помещениям, вышла на другую улицу, на которой дождь не идёт, а тьма не такая густая.       И на улице меня ждал тот, кому принадлежит эта рука. Исполинский человек, который и на человека не стопроцентно похож - слишком, что ли, поломанный. Ростом в десять этажей. Словно тело искажено, отчасти вытянуто, а также испачкано в пятнах крови, и сухих, и свежих. То ли мускулист, то ли тощ: грудина и мышцы живота чёткие, но сидят ведь на очень странном формой животе, точно так называемый "вакуум живота", только кости рёбер выглядят как-то не так. Рука же словно бы втянулась в его плечо, так что теперь она выглядит относительно правильно для этого монстра. На лице играет подобие хищной, агрессивной, бешеной ухмылки. Светящиеся зелёные глаза с красными вертикальными зрачками уставились на меня, словно готовые поглотить столь маленькое тело. На макушке - уши то ли кота, то ли пса, то ли лиса, одно из которых якобы немного откушено. Словом, у твари вообще нет одежды, так что, наверное, большой даже не для мелкого человечка вроде меня, а для твари тоже, половой орган виден, и висит, словно готовый подняться. Может, и поднимается, чего я не замечаю, ведь фокус на его "этом" у меня был беглым, ведь глаза стазу уставились на его глаза. —C-C-Co ty... kurwa jest?... — Я чувствую, как узки мои зрачки       Уже уставшие от частого дыхания лёгкие стали работать ещё быстрее, пусть у меня и есть ощущение, что такое тяжёлое состояние гипервентиляции убьёт меня в случае если ещё хоть минуту пробудет со мной. Глаза широко распахнуты от шока, а сердце стало болеть не с каждым растяжением лёгких, а с каждым стуком. Вряд ли инфаркт, чувствую, что не инфаркт, раз сердце не, так сказать, сдавливается.       Но реакция монстра оказалась озадачивающей. Вместо того, чтобы разинуть пасть, положить меня туда и за один укус убить, его ухмылка словно бы упала. Затем, монстр стал спешно уменьшаться, словно бы начал сдуваться. Торс и конечности стали терять животную уродливость, обретая человеческую красоту - причём не абы кого, а мускулистого мужчины. То же и о лице - стало куда более привлекательным, а не перекошенным безумием. Рост "человека" быстро снизился до двух метров. Форма оборотня сменилась на форму человека, только уши не исчезли. Нэкс, тот нэко-мужчина, который мне предложил уйти вместе с ним. —Ał... więc tak to jest..? — Более тихо я риторически спрашиваю. — Вот как?... — Говорю ещё раз, вспомнив, что ещё неизвестно, разговаривает ли мужчина по-польски. —Ага, приятель. Прости, что так долго. Хех... — Даже после трансформации он держит меня, вот только после глубокой усмешки он успел меня перехватить второй рукой, дабы не держать меня за горло или шкирку. Затем он прижал меня ко мне, при этом перестав держать меня на руках, однако начав держать в объятии. — ..и прости, что сглупил.       Я вообще не понимаю его тактильности - много ли мы общались до этого? Вообще нет, на данный момент здесь не может быть и речи о крепкой дружбе, разве что о хрупких семенах общения.       Подхватив меня одной рукой, прижимая ею меня - лицом к своим теперь немного попачканным кровью с моих глаз мускулам груди -, он другой ладонью стирает эти же капли с моих щёк и век. Кровь уже не течёт из глазниц, разве что глаза теперь болят. —Меня теперь больше интересует, что это такое было... — Эмоциональная сторона сменилась рациональной. Разумеется, без следа не ушла, ведь учащённое дыхание и стресс остались, пусть и утихают. —Хе-хе... Сражался с другим огромным монстром - лежит в нескольких десятках метрах от нас. — Шелест ладоней - Нэкс стёр кровь с рук. Затем начал поглаживать мои волосы тыльной стороной ладони. Моторчик его в груди запускается - из парня полилось глубокое мурчание. — Потом отследил тебя и решил утащить... ха-ха. —...спасибо. И Вы молодец. — Действий с моей стороны почти нет. — А ведь альтруизм не присущ людям моего мира.       Он слегка усмехнулся, затем снова обнял меня обеими руками. —Хех, повезло ж тебе со мной! — Ещё крепче сжал. —Угу...       Разумеется, обниматься мне приятно, но ужасно непривычно. А делать это с мускулистым мужчиной... Мало того, стоять, уперевшись лицом в его бубсы, и дышать - соглашусь - по-странному и по-нерациональному приятным запахом его мускулов - неприемлемо. К.О. то, что он ещё и полностью голый, а не, как в первый раз, хотя бы в штанах.       У меня словно бы нет сил ничего делать: ни отстраниться, ни обнять его в ответ. Пусть источник террора исчез, моё дыхание так же тяжело. Я могу лишь опираться о его высокое, крепкое тело, пытаясь успокоить сердце, которое всё никак не накричится от боли. Я и правда успокоюсь очень нескоро.       Но я обязуюсь притворяться. Я не в состоянии демонстрировать что-либо отличное от покоя, если эмоция дела - покой, будь он неумолимым или приятельским.       Меня поражает, что он не воняет потом или чем-нибудь ещё. Отсутствие вони от пота можно объяснить тем, что он похож на азиата. И тогда, учитывая, что он - чудеса! - из другого мира, можно объяснить, что он такого этноса, черты которого - чудеса! - максимально похожи на черты азиатов из нашего мира. А вот насчёт других запахов... Что же, у меня из ниоткуда выработался стереотип, по которому все качки воняют.       А вот этот нэко-мужчина почти вообще не пахнет. Невозможно игнорировать крайне тонкую нотку аромата пота. Она мне, всё же, неприятна, а других, поди, одурманит. —Знаешь, Юки... Слишком упорно ты молчишь. — Он приподнял мой подбородок, чтобы дать своим пронзительным, умным, хитрым изумрудным глазам заглянуть в мои почти полностью тёмные карие глаза. Он вздохнул. Стоит подметить, что пока что он держит уровень игривости сниженным, и в его вечноигривых глазах читаются понимание и эмпатия. — ...правда, прости меня. Я ж понимаю, что мой розыгрыш тебя очень сильно напугал - оно и понятно, ты ж человек с мира, где подобные манёвры не просто очень редки и тяжелы к выполнению, а невозможны для людей, да и нет паранормального, так что ты не мог предугадать такой манёвр даже от сверхсильного существа. Я должен был подумать дважды.       Перед тем как начать говорить, я делаю глубокий вдох и тяжёлый выдох. Сердце уже не колет, а болит с каждым вздохом, словно не бьётся само, а растягивается диафрагмой. —...это мне нужно извиняться за собственную слабину - что физически, что психически. Если бы Вы не вытащили меня из мнимого лабиринта, где мне довелось оказаться, то мне бы пришлось идти в пустоту без света, где сверху бы на меня падал вар. Вы же меня спасли от данного мне местным божком испытания! Спасибо Вам большое. — Словно выкладываю на стол игральные карты, так плавно, не выкинув за край стола и не подкинув ни одну по неаккуратности - без запинок и неповременных пауз, словно повернув кран, давая воде литься. Меня немного удивило, как мне так удалось сказать. Сие меня удивляло и на судебных заседаниях.       Он, кажется, кивнул. Его рука ещё раз скользнула через мои волосы. —Да, я видел эту часть преисподней, в которой ты застрял. Но гуманнее было бы телепортировать тебя, нежели ударять по твоему не подготовленному к таким... Хм, чудесам, разуму. Решил развлечься после бурной битвы, хах... — Голос Нэкса перестал звучать настолько виноватым и притихшим. Добренький, человеколюбивый Бог, явно. —Даже будь у меня эго аристократа, я всё равно никто, чтобы ругаться по поводу, что мне, видите ли, чмокнули не ту ягодицу. Тем более - ругать Бога.       Он сухо усмехнулся и угукнул. Наобнимав меня до отвала, он разжал руки и отступил на полшага.       Мои глаза на секунду задержались на "сокровище" ниже V-образной линии. Нормальный человек - несомненно, независимо от пола - тут же впал бы в транс при виде этого аватара мужского здоровья - будем честны, и вовсе присосался бы к нему. Меня же это, наоборот, напрягает, во мне зарождаются эмоции неприязни, и именно поэтому я долго смотреть на данный пик природы не могу. Моё лицо же выражает лишь капельку недоумения, но и её я тут же прячу.       Лучше вообще поставить блок на реализацию маловероятной возможности - заведение им разговора насчёт своего, как бы он выразился, друга. —К слову о, кхм, телепортации... Вы, случаем, не помните, где находится комнатка, в которой Вы пришли ко мне?       Улыбка ушастого качка стала капельку шире. Скрестив руки на груди, он медленно кивнул. Следом - быстро раскинул руки в стороны, приблизился ко мне вплотную и снова захватил меня в заложники, причём покрепче, чем секунды назад.       Воздух стал теплее и заполненным различными звуками. —К твоим услугам～ — Он сначала ослабил захват, затем - опять отстранился. В руках у него появилась одежда и обувь: чёрные семейные трусы, брюки с цепями и серые сапоги - всё это он быстро нацепил на себя.       Я оглядываюсь - да, это та самая комнатка. Лужицы крови подсохли, однако кусков ранее атакованного мной мальчика нет. Во мне блеснула искра радости. Она коснулась шариков в суставах в ногах, и они лопнули - я падаю в догэзу. —Эй-эй-эй-эй! Не надо вот так распинаться! — Произнёс он вечнонизким, вечноигривым голосом, в который теперь подмешано и удивление. —Нет, надо! Кхм... — Вырвалось у меня, мне довелось его перебить. — Нужно... Теперь спасли меня от самонадеянной попытки прийти в точку в этом месте, по размерам похожее на метровый в высоту ковёр из сена - не знаешь даже, где искать выпавшую из кармана туда иголку... — Я ещё и ещё плотнее прижимаюсь к бетонному полу, словно пытаюсь пройти сквозь него. — Извините, у меня нет вещей, достойных внимания Бога, чтобы дать Вам в благодарность...       Но, кажись, мне довелось переборщить. Из горла парня вышел протяжный вздох, граничащий с рычанием, что заставило меня поднять голову. —...не веди себя заискивающе. Неужели трудно вести себя со мной как с обычным человеком? — Его голос стал куда холоднее, игривость сошла на нет. Лицо напряглось, челюсти крепко сжались. — Не как фанатик, а как приятель. — Его ушки повернулись отверстиями к затылку, после чего начали кратко, но резко дёргаться, словно муха села туда и вызвала рефлекторные попытки стряхнуть себя. Хвост изогнулся, точно молния, и тоже начал подёргиваться, пытаясь помочь Нэксу сбросить гнев, который он пытается подавить.       Я не отвечаю в течение секунды, хотя прекрасно понимаю, что время сгорает как тополиный пух. Секунды, которые я сейчас беру на подбор слов, одновременно малы и крайне малы. Все секунды сгорят - Нэкс полностью разочаруется и покинет меня. —...ты сам говорил, что моя биография у тебя на ладони. — Я поднимаюсь с пола, отряхивая грязь с джинсов. — Может, ты исследовал только первые строки - имя, даты рождения и смерти и прочее. За что тебе спасибо огромное, если так. Тогда точно не...       Было уже начинаю говорить, как замечаю, что я подготавливаюсь не перед фокусирующим внимание на мне котом, а перед ушедшим глубоко в себя мыслителем. Даже уши и хвост замерли, игнорируя меня. Так не пойдёт. —METTEZ LES PROJECTEURS! SUR MOI! — Впервые за Бог знает насколько долгое время пребывания в этой тюрьме мне довелось крикнуть членораздельно, а не только одной буквой.       Чтобы добавить экспрессии, я дважды топаю в такт с произношением последних двух слов, и от этого резкого звука в тишине камеры вместе с моим криком уши Нэкса синхронно поднялись и тут же стрельнули вперёд, наставившись на меня, как два локатора. В ту же секунду из его широкой груди вырвалось низкое, вибрирующее рычание — может, не злобное, а инстинктивное, как гул запускаемого двигателя. Воздух между нами задрожал от этого гула, я чувствую эту вибрацию собственными рёбрами. Его хвост, до этого ставший неподвижно висеть, резко хлестнул по бедру, выбив глухой звук, и замер вопросительным крючком. Бог медленно перевёл на меня потяжелевший взгляд, в котором разочарование быстро сменилось острым, хищным любопытством.       Но оно меня не остановит. Сейчас вокруг моих ораторских навыков обмотаны нити, которые крепко обматывают мою судьбу: на этой дороге без развилок провал попытки достучаться до Божества, жаждущего приятельского отношения по отношению к себе, будет криком "направо", что повезёт карету в глубины пристанища самоубийц, а успех будет криком "прямо", и это направит лошадей сойти с дороги и идти по бездорожье, чтобы довезти меня и себя самих до мегаполиса Шинджинсэй. —...тогда ты точно не знаешь, что, во-первых, при жизни у меня не было друзей, так что опыта, как вести себя как приятель с приятелем, у меня нет. — Продолжаю сразу после призыва внимания. Первые слова после крика не утратили высокую громкость. В основном мой голос спокоен и нежен, но, затихнув, стал пустым. — Заранее отвечу на, может, возникший в голове вопрос, почему это я теперь к тебе на "ты" - у меня в голове ведь не костяные опилки, я понимаю, какое поведение "дружеское", но вести себя так на постоянной основе я не могу. И что, если бы именно такое поведение тебя разозлило? Наглость, беспричинная навязчивость, словно пытаюсь втиснуть себя в круг друзей. В стране, из которой я родом, дружественное поведение, направленное на незнакомцев, вовсе под табу.       Не сводя с него глаз, я капельку прищуриваюсь и наклоняю голову. Я подмечаю, как дёрнулся его хвост. Следом произошёл ещё один рык, после которого из его груди рычания полились безостановочно, но приглушённо, пусть и оно очень тяжело для меня и комнаты. Меня напряг его жест, но виду я не подаю. Движение и поведение слишком многозначительны. —Во-вторых, пусть опыта общения с друзьями у меня вообще нет, опыта поведения в рамках формальных связей у меня в избытке: для одних - буквально качай несуществующую мышцу "спинной мозг" непрекращающимися поклонами, для других - изворачивай ноги-колени, чтобы сесть в позу "земля-низ-сесть" и встать с неё. Вот так до сих пор ведёт себя половина страны, на которой раскинулась моя вторая могила с моим реальным телом, и именно такое поведение является для меня естественным.       Все эти слова были проговорены мной на одном дыхании. Во время антракта я втягиваю воздух и поднимаю плечи, уже держа глаза не на собеседнике, а на стене за ним. К слову, ушки и хвост замерли - может, так показывают, что их обладатель обрабатывает сказанное мной. —Не считай же первую часть эпилога этой пьесы высмеиванием и, соответственно, отрицанием моих собственных слов... Прости меня за резкость. — Я слегка отворачиваюсь от мужчины. Ушки и хвостик уже перестали неистово подёргиваться, вместо этого начали проявлять озадачивающие и не очень-то понятные чувства: уши повернулись ко мне, опять сфокусировавшись, а хвост упал к земле и обвил лодыжки. — Не напиши я мириадами текстовых сообщений пролог и два акта - и ты бы..-х..!       Осознание, что мне следует завершить "концовку" произведения, заткнуло меня. Договаривать вместо того, чтобы остановиться, есть игра с каплями испаряющегося металла. Не проскочи мимо коридора, где они падают дорожкой, - в тебя сначала приземлится одна капелька, из-за которой ты, может, невольно устремишься вперёд, посему соберёшь ещё десяток капелек, которые заставят кожу и одежду гореть. Но мне нужно сыграть, ведь если не пробегу, то потолок, над которым скопился бассейн жидкого металла, рухнет, и будет непонятно, от чего именно я умру: меня раздавят кирпичи или моё помятое тело сожжёт металл.       Несомненно, меня заразила пьеса. —..непременно ушёл! — Моментально возвращаюсь к разговору, сплетя тонкую, а, может, такую тонкую, что аж и имеет пробелы в ниточках, что идеально прозрачную, что ничего и не скрывает - как-никак, нельзя ставить под сомнение проницательность Бога, но плести божественную ложь я не могу, ведь я человек - прядь лжи, будто мне никакого осознания и не приходило. — Не подумай, что опять заискиваю... Но куда я без тебя? Не пришёл бы ты и не дал мне предложение уйти вместе с тобой, то какая у меня была бы судьба?       Оглядываюсь и развожу руками, словно очерчивая комнату руками. Голос всё же не заполнился никакой эмоцией - наоборот, нельзя давать ему приобретать цвет. Но парень передо мной сейчас играет эмоциями. Хвост опять замер в позе вопросительного знака, а мотор ни с того ни с сего заглох.       Оказаться в животе какого-то монстра, оттуда - в кишках, и наконец - стать декорацией этого места... И не подумай, что я пытаюсь вызвать у тебя жалость - я лишь объективно-       Меня внезапно прервали - он рванул ко мне и поднял меня, держа мою голову на уровне своей. Внезапный манёвр вложил вовнутрь меня странное чувство, словно я на американских горках в парке развлечений, которые начали на бешеной скорости спускаться с возвышенности. —Ла-а-адно, я понял тебя. Только не надо сходить с ума〜 — То ли издевательски, то ли искренне, он произнёс с ухмылкой и с привычным для него тоном - игривым, дружелюбным, низко-глубоким. — Ты прав, я не открывал твою краткую биографию - это неправильно.       Он то ли по-агрессивному, то ли по-игривому оскалился на меня, посему волна напряжения пробежалась по мне. —Однако, последними словами ты хотел наверняка убедить меня в своих словах, не так ли? Не нужно, ты лишь начал погрязать в безумии - неудивительно, пусть я и вызываю у тебя умиление и восхищение, моё божественное присутствие не может не расшатывать твоё сознание. И хорошо, что одно только сознание, а не вызывает у тебя припадки, х-хех…       Я внимательно слушаю мужчину, пусть это и становится всё труднее и труднее. Он прав - риск упасть с лезвия и правда был. Почему-то закрутившееся вокруг темы спектакля безумие чуть меня не сожрало.       О, что-что, но энергию точно сожрало. —Но ничего, привыкнешь. Как бы там ни было, я тебя простил. И ты меня прости за то, что не понял тебя.       Я не отвечаю на его последние слова, лишь делаю один кивок. Глаза устремились к полу, избегая тела Нэкса. —…как же это тяжело. Неформально общаться. Иметь статус обслуживающего персонала было куда удобнее. - Голос стал сочиться родной мне апатией. Вся эта болтовня, исполненная мною, затратила так много энергии, что пришлось взять её взаймы. —Не смогу тебя понять. — Его ухмылка уменьшилась и выровнялась в мягкую улыбочку. Хвост дёрнулся, одно из ушек на секунду оглянулось, словно что-то засекло, и снова начало держать фокус на мне. — Но одно могу сказать наверняка: ай, как ты сильно напоминал тоном голоса мою подругу～       Слова его я решаю проигнорировать - с меня достаточно драмы на сегодня. Начистоту - сегодня было очень много сюжетных пиков, напрямую касающейся меня, каких у меня не было с побегом в другую страну. —...поставь меня на пол.       Разумеется, он меня не отпустит. Холодная просьба смогла выбить лишь низкий хмык, многократно отскакивающий от стен. Нэкс отрицательно помотал головой, после чего , перехватив меня поудобнее - одну руку на поясницу, другую на затылок -, прижал меня к себе, точно куклу, уткнувшись в мою голову носом. —Только когда твоё состояние стабилизируется и ты привыкнешь к моему присутствию! И не говори, что тебе неприятно～       Но я точно не таю. Единственный момент, когда мне довелось таять, - первая встреча, именно тогда меня он поразил.       ...но обниматься с ним куда приятнее, чем было бы обниматься с качком, у которого нет этих чудес на голове и вместо копчика. "Э-эйх!"      Я кратко взмахиваю рукой, точно смахнув мысли, мысленно плюнув на всё. Я аккуратно просовываю руки под его мышки и обнимаю его в ответ. —Ещё тысяча благодарствиев за то, что телепортировали. — Так как я не могу - и не хочу - окрасить свой голос в какой-либо цвет, я лишь усерднее пытаюсь сомкнуть руки вокруг него - как-никак, его грудь и спина слишком широкие для того, чтобы столь маленький телом и значимостью человек мог полноценно обнять мощного и великого Бога.       Нэкс низко хмыкнул, и после этого звука я чувствую, как его огромная ладонь мягко, но как-то властно легла на мой затылок, тем вжав меня в его грудь ещё крепче - и за что мне всё это?.. —Выкинь эту вечную благодарность, Юки. — Пророкотал он, сей рокот затем перетёк в мурчание, Его хвост поднялся и быстро обвил мои ноги, точно змея. а затем его ушки коснулись моей головы. —Да что ты-!? — Вырвался вопрос так же спешно, так и мои ноги дёрнулись в подобии спазма. Хорошо, что мои ноги защищены джинсами- ой, вспомню то, что было "сегодня утром" - и страх накатывает...       В ответ над моей макушкой раздался низкий, вибрирующий звук — не то рык, не то сдавленный смешок. Уши Нэкса синхронно качнулись вперёд, ловя мой испуг, а его хвост, до этого сжимавший мои колени, уверенно и мягко поднялся к моей талии и затянулся в крепкое кольцо. Вызвало ещё больше дёрганий моих ног. —Тише. — Пророкотал он, с чем его ладонь на моём затылке стала чуть тяжелее, пытаясь принудить меня к спокойствию. — Ты сегодня слишком много бегал. Пусть ноги отдохнут...～ Бежать. И правда, мне ведь нужно бежать. Бежать за чем? За памятью, ускользающей во всех смыслах: воспоминания могут исчезнуть, а телефон - быть унесённым кем-либо. —Да в идеале было бы, если б они ещё раз побежали! Заплетаясь, ломаясь, но бежали! — Вышел из меня тихий крик, который мне срочно пришлось заглушать для того, чтобы не оглушить обладателя больших кошачьих ушек. — Знаешь, мне не просто так захотелось сюда прийти!: где-то здесь лежит мой телефон. Пусть в этом месте он и бесполезнее кирпича, но всё равно остаётся носителем важных воспоминаний!       Ушки, касавшиеся моей головы, перестали её касаться - наверное, прижались от изначальной высокой громкости -, а затем вернулись. Следом, он пустил второй фронт мурчаний. Как странно. —М-м-м... Вот как... — Он ещё раз пророкотал. Эта вибрация, исходящая от его тела и проходящая по мне, капельку неудобная. Неприятной её очень трудно назвать, но нельзя отрицать, что именно такое у меня чувство играет об этой самой вибрации. — Ты готов рискнуть телом и рассудком ради неживого стекла? Поражает.       Он выпустил низкий смешок после этих слов. Затем - "боднул" меня лбом в лоб, негрубо, мягко. —Дерзай. — Он аккуратно поставил меня на землю, затем отшагнул, закинул руки за спину и ухмыльнулся.       Ой, уже довелось отвыкнуть от ощущения земли под ногами... Я не могу не совершить поклон - сначала хотелось сделать низкий, но прерываю себя, вспомнив, что он такого не любит, так что делаю поклон очень кратким. —Спасибо. И за объятия, и за... вообще! — Решив не придумывать, за что его ещё благодарить, я выбегаю. Поворачиваю направо и устремляюсь вперёд.       Мои ноги уносят меня по вагону с редкими дверьми. Стало тихо - лишь топот моих ног разбавляет эту тишину. Никто не орёт, никто не угрожает мне меня убить. Чудеса.       Перочинный нож больше не со мной, увы - придётся использовать народное средство. Моя рука протянулась к карману джинсов и вытащила оттуда связку ключей.       Благо, на пути не оказалась ни одна тварь, что поистине удивительно. Мне удалось добежать до того участка с тяжёлой дверью.       Благо, у двери лежит маленький чёрный прямоугольник. Его вид заставил меня облегчённо выдохнуть.       Упав на колени из-за длительного бега без передышки, я хватаю телефон и осматриваю его. Всё тот же белый чехол.       А по экрану ползёт ещё больше линий, что заставило моё сердце ёкнуть. Я тщательно рассматриваю экран, по-разному поворачиваю его, пытаясь заглянуть под защитное стекло, понять, по нему ли ползут новые артерии, или же они под ним.       Из меня вышел тяжёлый вздох. Рука сжалась на кнопке включения, телефон включился. Меня опять встретили аниме-кошечки. Их вид заставил мои ноги поджаться под тело, перестроить меня в позу лотоса. —А-ха-ха-ха-ха... — Из меня выплывают тихие смешки, вызванные наплывом чувств. Они же вызвали и слёзы, подступившие к глазам и быстро скатившиеся по щекам.       Мои глаза были закрыты в течение минуты, дабы не видеть весь этот мир хотя бы некоторое время. Так крепко закрыты, что ни один фотон света фермы не проскакивал за веки. Проскакивать мог другой свет из другого мира. Глаза залило ослепляющим белым светом, не видно этой черноты. Я ощущаю, что что-то появилось в моей ладони. —Вытяни руку вперёд и направь клинок налево. — Знакомый голос прорезал мой разум — ровный, лишённый эмоций — струясь сквозь мысли, словно спокойная река, не бурная, но всё равно режущая камни своим потоком. — Перехитришь прямо сейчас бегущую на тебя сущность. —...агась.       Я поступаю по команде девушки сразу когда послышался тяжёлый топот слева. Тварь напоролась на клинок и умерла, пожалуй, сразу. Она не упала на меня, хотя и явно падала, что можно сказать по дрогнувшему воздуху. Вместо падения неизвестной сущности на меня раздался звук со знакомыми мотивами, пробирающий до костей. Пожалуй, уши всех других оказались бы пронзены сием звучанием.       Не открывая глаза, я поднимаюсь. Свет не пропадает. Не обжигает глаза. —Я думала, что ты общаешься только на японском. —Мхм. — Я не выпускаю меч из рук, лишь перекладываю его в левую руку. Правой рукой убираю телефон в карман джинсов. — Ещё раз здравствуйте, кстати говоря. —Здравствуйте. Такое чувство, что я не знаю, о чём говорить с этой девушкой. Но это и чудесно Я открываю глаза, и взор встречает прыгающее искажениями пространство. —Смею спросить... Вы следили за мной?       В ответ последовало краткое "хм". Её поймали с поличным, но непонятно, стыдно ли ей, горделиво ли или безразлично. —Да. На секунду отошла, а ты уже задавливаешь нашего общего друга своим холодом. — Может быть, мы оба в такт сейчас покачали головой. — Скажу: согласна с ним. Ты сильно походишь на меня. Ты гомосексуал?       Сей внеконтекстный вопрос заставил меня напрячь бровь. —Нормально так - спрашивать такое! Нет, чистокровный ароэйс. —О, ещё одно сходство.       Этот комментарий выбил из меня сухой смешок. Остроумная. —Ой, чудесно.       Я оглядываюсь на место, куда должен был упасть неведомый зверь. Там ни следа крови. Я опускаю взор на моей в моей руке и осматриваю его. Ни следа крови - может, он и не может запачкаться, так как сделан из света. Почему тогда его можно взять, почему тогда им можно убить?... —マホーだ。 — Мои мысли беспардонно прочли. —わかりました、わかりましたです。       И лишь сейчас я замечаю, что дверь опять прикрыта. Я протягиваю руку к щели в двери, чтобы отворить её. —...я извиняюсь, но можно ли я возьму с собой этот меч? Или это вовсе невозможно?       Она издала спокойное хмыканье. —Конечно, я не жадная. —Спасибо большое. — Я делаю достаточно низкий поклон, после которого прохожу через дверь. Как озадачивающе.       Меня обняла непроглядная тьма, стоило мне войти в её обитель. Обнимать мой взор она не хочет. Меч-то понятно, он же из света! - глаза же тоже освещают комнату мягким дымчато-серым светом. Зрачки словно испускают лучи, освещающие преимущественно ту зону, куда они падают.       Рука протянулась к груди и легла на сердце от удивления. Тем не менее, я просто иду вперёд, вылизывая каждый угол комнаты глазами.       Комната маленькая и в основном пустая. Из одной из стен прямо-таки вырастает цепь, словно была залита в бетон. На потолке есть лампа накаливания - прямо так и вставлена в потолок. Напротив железной двери расположен другой дверной проём, в котором стояла дверь, но теперь от неё остался лишь кусок железа. Потолок заслонён толстым слоем черноты. которая, оказывается, вытекала наружу, в коридор, стоило мне оставить дверь открытой.       Я аккуратно прохожу к дверному проёму и заглядываю в него. Совершенно пустая комната, через которую я спокойно прохожу.       ...ох, как мне не по себе от этого места. Оно ужасно жуткое. Бесконечные подвальные помещения и коридорчики.       ...о, кстати о подвалах. В третьей комнате, вдоль стен, под потолком, начали ползти трубы, точно из подвальчика моего первого дома. Из подвального помещения многоквартирного дома времён хрущёва. Этого хмыря, жмота, дебила. —Любишь ты его. — Сухо произнёс голос дамы. Он и правда почти что мой. Высокий, но мертвецки спокойный. —Как и вся страна. — Вздыхаю я, покачав головой, но при этом продолжая активно оглядывать помещения.       ...о, как вовремя мне вспомнился подвал моего дома. Слева от двери в пятое помещение объявилась деревянная дверь с железным жердем, который продет в скобу и который подкреплён амбарным замком, чтобы сдерживать дверь. На двери нарисованы красной краской три шестёрки - ой, как же это место оригинально.       Я подхожу к двери и освещаю её светом из своих глаз - можно подумать, смогу расплавить дверь. Рука дрогнула вверх - не пойму, от страха ли или благодаря девушке -, клинок приблизился к замку.       Вдохнув пыльный воздух помещения, я взмахом бью по дужке. Клинок очень остёр... разрезал металл, словно масло. Как же сильно это бьёт по моему разуму. Так или иначе, замок упал на пол с глухим ударом стали о сталь. Поддев краем меча висящую на петле часть дужки, я даю ей упасть на замок и издать капельку иной звук, за которым тотчас последовала пародия на предыдущий. И затем - вытягиваю руку, чтобы снять жердь и открыть дверь. —...х-х-х-х...!!!!       В скрываемой дверью и замком комнатке находятся деревянные полки, а на них сидят личинки с глазами, которые уставились на меня этими кругляшками, кругляшков же по пять на каждую... особь. Это меня достаточно сильно напугало: сначала иду в напряжении, готовясь к нападению монстров - и вот, десятки монстров смотрят на меня, чьи намерения я прочитать не могу. —Тебе страшно. Убьёшь их? — Спокойно спросила собеседница, чей голос ни капли не перебивается шуршанием, издаваемым тваринами.       Я делаю краткий кивок. Голова трясётся от паники. —...с удовольствием! — Визгом вышло из меня согласие. — Таких тварей - с радостью...       Не сильно дёргаясь, я приближаюсь к сущностям и ударяю по полке, аккуратно, но быстро срезав её, тем свалив её на нижний ряд. Полка выбила жизнь некоторых личинок. Твари сверху перепугались и забарахтались, от чего я ударяю и по полке сверху, свалив и другие и забрав другие жизни. Каждая смерть вызывала слабые искажения этой "энергии танато".       На второй взмах меч создал маленький белый взрыв на кончике клинка, который поломал всё в комнатке, снёс все полки. Звук звучал неестественно, словно меня защитили от повреждения слуха. Никто не успел среагировать, запищать, уползти. Треск пространства и звука заполонил место. —...красиво-то как. —Скажи, да? — Спросили меня не очень-то заинтересованным тоном. —Ещё бы... — Мой голос, впрочем, тоже не сочится энтузиазмом. Как обычно.       Твари словно рассыпались. Куски полок покрыты зелёной жидкостью - наверняка кровь личинок. По полу валяются и порванные тушки, и глаза с тушек. Словно они были приклеены к телам. Я переступаю через трупики - глазки дёрнулись и уставились на меня. —...х-х-а-а...!! — Вышел из меня маленький крик, вместе с которым я начинаю давить глаза тварей, точно виноградины. Вопль не прокомментировали       Ведь комментария достойно кое-что другое. —...ударь-ка дальний левый угол мечом и создай взрыв.       Я делаю кивок и делаю то, что она мне сказала. Удар и взрыв.       Левая и передняя стены обрушились. Благо, потолок не упал.       За стеной меня ждал другой подвал. Солнечный свет в конце коридорчика справа, попадающий в него через окно у потолка подвального помещения. Иной воздух - тоже пыльный, но смешанный со свежим воздухом, словно пробивающимся через затемнённое временем и грязью подвала окно вместе со светом. Ох... Узнаю это место. Ещё думаю - почему же ужасно знакомой была дверь с цифрами шестьсот шестьдесят шесть. Дверь скрывала такой секрет. Проход в реальный мир. —Скажи... Не напоминает ли тебе это место, в котором тебе довелось попасть... Лиминальные пространства? — Голос звучит в голове с капелькой интереса. —Да... Уровень два с малым количеством декораций. — Делаю кивок, а затем - взмах головой. — Но сейчас мне не до этого. Подумать надо. В тишине.       Мои слова явно вдохновляли девушку точно так же, как два одноклассника узнали, что оба состоят в одном "фэндоме", и начали обсуждать всякое да хихикать, но она покорно замолчала. —Поняла, молчу.       Мои ноги переступают разрушенную стену и дают мне покинуть тёмную ферму, дают вдохнуть мне запах, по которому я так скучала четверть века. Запах, которого, казалось бы, полно в моём загробном мире, но который имеет свои прикрасы, которые делают этот самый вариант запаха особенным.       Я поворачиваю налево и ещё раз налево, прохожу по лабиринту - там уж солнечным светом и не пахнет, освещается лишь светом моих глаз и меча в моей руке. По всему подвалу, под потолком, ползут трубы. Справа, у, понятно уж, потолка трубы вползают в наполовину обрушенную стену, в комнату, выделенную для одной из квартир. Меня всегда пугала эта пустота, особенно - после услышанной мной страшилки о двух детях, которые ночью играли в прятки в подвале-прачке дома; мальчик нашёл силуэт в дыре подвала, и слушающим историю уж понятно, что силуэтом являлась не его сестра, а самый обычный, заурядный, ха-ха, призрак. Я поворачиваю налево, встретившись с тупиком с двумя дверьми - прямо в тупике с цифрой тридцать и в правой стене с замазанной цифрой. Между этим концом подвала и мной лежит дверь слева от меня с цифрой двадцать девять - эта дверь относится к моей квартире.       Я встаю супротив двери и прикладываю палец к подбородку, прижав локоть к животу. В один момент я, в загробном мире, выхожу через комнату, занимающая место нашего подвала, а в другой момент - я в реальности. Это как дверь в поле: с одной стороны в дверном проёме натянут космический пузырь, дверь выведет неизвестно куда, с другой - вообще ничего, поле как поле. Так тяжело осмыслить.       Помощь, пожалуй, подоспела. Хорошо, что ты нарушила тихий уговор. —Попытаюсь прояснить ситуацию: вход в твой мир появился в загробном мире чуть подальше стены в комнате, в которой сидели личинки. Так, что лежит в коридоре, сопряжённый со стеной. Это помещение, напротив которого ты думаешь, не является частью фермы свиньи, является частью реальности. —Получается, и не разрушен подвал... И вообще, было бы нонсенсом, встреть родители сотню личинок!... — Выдыхаю с тяжестью. Мне тяжело думать под напором чувств. — А тогда почему это появился портал?... Ах! И почему именно к подвалу именно того места, в котором прошло... Так много актов моей пьесы?...       Она тихо прорычала, словно собирается объяснять дураку, почему небо голубое. Словно раздевает пояснение так, чтобы оно не сломало мои мозги. —...Моя сила, если честно, и невольно создала. — Ещё один вздох - и от меня, и от неё. — Видишь ли, моя сила кружится ещё и вокруг ломания пространства и пространств... Не составит мне труда создать маленькое "Закулисье", карманное измерение, но для конкретного мира, а не для всех миров. Или уровень в межвселенском Закулисье... Создался проход в твой мир, причём именно в том месте, которое кружилось в твоей голове на момент создания. —Межвселенское Закулисье - это?... —...То, которое, ты знаешь. С мириадами уровней... — Хм-хм-хм вышло из неё. — Оно соединяет миры. Провались в своём - вернись, скорее всего, в свой. Но можно попасть и в чужой.       Ох... Ломает мозги. Но не так сильно, как предыдущие случаи - речь хоть идёт о моей, так сказать, вере. Что Закулисье существует. —Х-ха-ха... И-интересно... Х-хаха... х-ха... — Тяжело качаю головой, Мне так тяжело что двигаться, что мыслить. Единственное, чего я хочу, - лечь в калачик, сунуть голову в колени и обнять это всё, при этом приговаривая: "Ква-ква-ква-а-а-а... ква-ква-ква-ква-ква-а-а-а..." —...Не думай об этом слишком усердно. —...Всё равно... Спасибо, что... Сказала... Сказали... Тьфу... —Всё в порядке.       Меч девушки в моих руках я пытаюсь и не направлять на замок и саму дверь. Я оборачиваюсь и иду назад, к другому концу коридора, с которого идёт яркий свет, не искажённый окном.       Также свет исходит и из дырки в стене - о, помню, что из этой дырки всегда кто-нибудь да высовывался. Какая-нибудь кошечка, какие-нибудь пугливые котята...       Я прохожу к концу и поворачиваю налево - просторное помещение. Ай, а вот от него не тянет этим запахом воспоминаний. Этот запах, конечно, тоже остался в моей памяти, но он более зловонен. По полу - грунту уж тогда! - идёт канализационная труба, из которой то и дело вытекали нечистоты. В углу расположен шкаф, под которым, неожиданно, сидят кошки. Да и вокруг шкафа они есть. В целом в этой части подвала, как и в другой, есть старая мебель, вокруг которой кошки всегда кружили. А ещё кошки сидели - да и сейчас сидят, только не те, которые я всё ещё помню - на покрытой тряпками канализационной трубе, которая, доходя до стены с окошком на улицу, начинает ползти до потолка и горизонтально проползать по середине стены, ведь на ней, полагаю, тепло.       Я прохожу направо. Там есть проход вперёд в идентичное размерами, но отличное мебелью, трубами и прочим декором помещение, чьи лабиринты тоже отличаются от тех, что в той части подвала, откуда мне довелось выйти прямо сейчас. Есть и прикрытая железная дверь слева - я нажимаю на неё, открыв её от себя. Пройдя, даю пружинам потянуть дверь обратно. Справа находятся ступеньки, ведущие к другой железной двери.       Но подняться и войти я не решаюсь. —Лучше будет вернуться... Правда? —...Как хочешь. Ты здесь призрак, так что никого не напугаешь.       Призрак... И правда отлично. Но мне страшно выходить из подвала - наверняка что-либо пойдёт не так.       Я проделываю обратный путь и вхожу в стену, из которой довелось выйти минуты назад. Хорошо, что она не разрушена. За ней же скрывается разрушенная комнатка с белыми трупиками, чей вид заставил меня тяжело вздохнуть.       И что же такое творится в моей голове?… Мне внезапно захотелось передумать. Я снова подхожу к двери на лестницу, снова её открываю, перед этим отпустив меч на землю, дав ему исчезнуть. По моей мысленной команде исчез и свет из глаз. —Ха. — Усмехнулся преспокойный голос на то, как мне быстро довелось передумать, которому я дарю такую же усмешку.       Пройдя все ступеньки, аккуратно надавливаю на дверь, чтобы проверить, закрыта ли она на замок. Она и впрямь заблокирована, однако удара замка о дверь не последовало - полагаю, дверь в подвал до сих пор не запирают, а подпирают веточками. Люди ушли на тот свет, а традиции не забрали с собой.       Я ударяюсь своим плечом в дверь, надеясь, что веточки сломаются. Через ещё две таких попытки дверь и впрямь распахнулась, открыв передо мной отчасти знакомый пейзаж. Строение двора, конечно же, никуда не делось: лишние повороты не добавились, дальний гараж не снесён. Даже, казалось бы, к этому моменту обязанная быть признанной аварийной и разделённая своим двором и двором моей многоэтажки огороженным квадратиком леса двухэтажка с двумя подъездами, а также с не относящейся к подъездам квартирке на два этажа, двухэтажка, смирно стоит.       Зато в нашем дворе есть изменения: во дворе наконец сделали парковку - Господи, не надо мне было уезжать и умирать до засвидетельствования сьего чуда! Она раскинулась на месте напротив дальнего, четвёртого, подъезда, который был огромной детской площадкой - занимала она, правда, крайне мало места на этой поляне с парой деревьев и тропой к следующей улице, да и из предметов детской площадки там были лишь покрытый беседкой лоток, называемый песочницей, двумя качелями и столбом с баскетбольным кольцом, пусть и поломанным и с порванной сеткой. Ну, ещё и сушилки для белья - за них всегда цеплялись руками детишки и висели на них… Блахоустрий!       Как бы там ни было, теперь на всю бывшую полянку раскинулась огромная парковка - относительно количеству машин соседей двадцать лет назад гигантская! Как бы там ни было, новое поколение людей таки добилось своего. Раньше они проигрывали, ведь на голосованиях за выбор направления благоустройства всегда с большим отрывом выигрывала детская площадка, в чём были виноваты бабушки, ведь им парковка была бесполезна.       Да и вообще, сравнивая то, сколько же денюжек наверняка было вложено в эту парковку, с тем, сколько реально вкладывали в те детские площадки, слёзы не могут не потечь с глаз. —…На тебя нахлынули воспоминания? — Спросила девушка. Она, как и я, забила на мою просьбу молчать. —Агась… И воспоминания нахлынули, и чувство счастья привалило. — Медленно произношу я. Голосовые связки подрагивают от радости. — Власть наконец сменилась! Следовало хоть заглянуть в родное село перед отъездом или в свободные от работы дни… —Рада за тебя и за твоё родное село. — Раздались не медленные, не саркастичные хлопки в моей голове. Может, она и правда рада за меня.       Подкосившиеся секунды назад, чего мне и не довелось заметить, ноги медленно поволокли меня, вывев на дорогу, при этом давая мне осматриваться. Оглядываю пространство я так, как столицу европейского государства - тщательно в изучении каждой трещинки в кирпичиках зданий и медленно в зарисовывании каждого мгновения в памяти. Место воистину изменилось. Палисадники более за засеяны травой и редкими цветочками в ней, а одними лишь завораживающими цветами своими цветами. Неожиданно и не совсем приятно, но красиво.       Наконец подхожу к двери подъезда, в котором находится моя квартира.       В голову сразу же ударил причудливый сон из детства: в нём я просыпаюсь в своей квартире, но знаю, что это более не моя квартира, ведь мы переехали в другую этажом ниже. Я выхожу в золотой подъезд, украшенный мириадами бриллиантово-прозрачных и позолоченных подвесок-звоночков, как в магазинах. Спускаюсь на второй этаж и стучусь в дверь. Дальше не помню…       Как бы там ни было, главное, чтобы подъезд был не таким.       Но узнаю я это только после того, как пройду сквозь дверь, примагниченную домофоном… —Удерживай символ В, после чего введи код от одного до четырёх.       С моих уст сорвался смех, который тотчас прерываю и после которого я благодарю девушку. Делаю точно так, как она сказала. После удержания кнопки Вызов на экранчике загорелась красным светом фраза Kod, после чего ввожу код и снова нажимаю на В. Домофон пропищал свою музычку, отобразил OpN. Хватаюсь за ручку и тяну на себя, и дверь открылась.       Пройдя через второй порог - вторую пластиковую дверь для задержания холода зимой -, вижу, что подъезд немного изменился. По нему пронёсся ремонт, а также две из трёх дверей на первом этаже сменены на другие двери. Я быстро прохожу все лестницы, придя на третий этаж. Дверь в квартиру 29 тоже изменилась, что натолкнуло меня на мысль - вдруг там уже живут другие люди, а не родители? Им ведь должно быть под семьдесят лет… Если не ушли на Небеса, то их могла забрать в свой дом моя сестра как только они вышли на пенсию, нет?       Моя рука самонадеянно легла на ручку двери и надавила на неё. Я беспочвенно надеюсь, что дверь окажется незапертой. Разумеется, дверь не отворилась. Я делаю шесть быстрых стуков в дверь.       По звукам из квартиры ясно, что к двери кто-то подошёл, и смотрит в глазок. Не понимаю, следует ли мне ещё раз стучать. Если я ещё раз постучу, вероятнее всего будет то, что человек за дверью перепугается. Но ведь могут и поступить иррационально, из любопытства открыв дверь?… —…Давай я тебе объясню ещё одну вещь: — Произнесла девушка, не показывая разочарования во мне. Она может ничего не чувствовать, а может и быть разочарованной во мне. Я не могу понять, что она чувствует. — Став я богом, мой разум обратился в призрака наподобие полтергейста. Лишилась тела, получила взамен сгусток слизи… Что не суть важно. — Голос словно стал капельку грустным, но грусть тотчас пропала. — Одна из моих способностей - делать людей одержимыми. И именно её я прямо сейчас использую на тебе.       …Как же это, однако, странно. Взаимодействие с Богами для меня сродни купанию в ледяной воде. Но я лишь сейчас делаю "угук", сказав без слов, что я её слушаю. —И способна давать одержимым каплю своих сил, как тебе уже должно было стать понятно. Так что… — Интрига бешеная. — …можешь стать полностью бестелесным призраком, чтобы пройти сквозь дверь, а можешь и перестать быть призраком в телесной оболочке, вернуться в физический мир, чтобы тебя увидели.       Я беру минуту у мира на то, чтобы переварить её слова, пусть там и переваривать нечего… О, человеку, который никогда не видел ни призраков, ни божеств, это не может не ломать мозг. —…спасибо большое, что сообщила. —Мгм.       Одна мысль обратила меня в полностью бестелесное создание. Ноги слегка провалились в пол, однако полностью провалиться я себе не даю.       Теперь мне приходится плыть по воздуху. Не совсем плыть, а силой мысли создавать поток, чтобы передвигать своё дрейфующее в пространстве тело в сторону места, куда мне следует продвинуться. …На это мне пришлось убить пять минуточек. Тяжело осмысливать подобное.       Подготовления наконец-то завершены. Я проплываю к двери и, зажмурившись, прохожу сквозь неё.       Меня встретило помещение со знакомой планировкой, с тем же корридором справа, с теми же поворотами в другие комнаты, но с другим содержимым. Стены… Теперь стены прихожей не покрыты картоном, однако они определённо гладкие. Ковра нет даже начиная с поворота в корридор к кухне и ванной комнате, перед которыми находилась условная зона для обуви - пол покрывает белый линолеум. Напротив входной двери, в кладовочке, стоит не холодильник, а лежат вещи.       Сердце не смогло не ёкнуть от того, как дом преобразился. Видеть, что теперь это другая квартира, в которой живут совершенно другие люди, - больно. —Тебе точно стоит продвигаться дальше? — В данный момент этот спокойный голос подобен руке, которая легла на плечо. — Я чувствую сильное напряжение, исходящее от тебя.       Ноги дёрнулись. Если бы вешалка всё ещё была слева от меня, то ноги бы в неё вошли. —…я обязуюсь идти дальше.       Я продвигаюсь по прихожей и подхожу к двери в бывшую комнату моих родителей. Картонных дверей нет, их заменили на двери, присущие минимализму, более современные, столь неприятные для меня в этой квартире.       Я прохожу в комнату, которая кардинально изменилась. Нет обоев салатовых тонов, вместо них белые стены. На месте дивана стоит большая кровать - нарушение нашей негласной традиции о том, что на этом месте должны быть только диваны. Напротив кровати нет огромного зеркала - там теперь стоят заставленные декором в виде декоративных растений и монотонными предметиками полки, на одной из которых стоит, как гриб на своей ножке, большая плазма. Кладовка, которая раньше открывалась и закрывалась передвижением зеркала, теперь закрыта дверью. На месте дряхлого стола, на котором стоял аквариум, теперь стоит серый шкаф, справа же, на месте компьютерного стола, чуть ли не лежит очень странное кресло, у которого стоит большое растение с пурпурными красками вдоль листьев - монстера.