День глупцов

      Проснуться утром в одной постели с голым мужиком — не то, чем Адриан планировал заниматься. Натали уже стучала в дверь, когда он обнаружил сие безобразие космических масштабов и зажевал край одеяла, чтобы не выдать помощнице весь спектр своих бурлящих эмоций. Агрест постарался быть спокойным и крикнул что-то вроде: «Да-сейчас-минуту», — только чтобы Натали, не дай бог, не открыла дверь, не вошла в комнату и не увидела на его кровати абсолютно голого совершенно точно мужчину.       Первым делом он возобновил дыхание, всё ещё пожёвывая край пододеяльника так, что обсосанный кончик уже стал вялым во рту, но вместо обычного вдох-выдох получилось так, что грудь начала бешено толкаться туда-сюда, раздуваясь, словно воздушный шар, словно это могло хоть как-то помочь. Он буравил незнакомца взглядом некоторое время, а затем вскочил, запутавшись в одеяле и собственных ногах, упал с кровати, от осознания, что всё ещё находится в постели с голым незнакомым мужчиной, уже обнаружив это.       Потом Адриан понял, что это было фатальной ошибкой, потому что выпутавшись из одеяла и наконец поднявшись с пола, Агрест нашёл на собственной кровати слишком много неопровержимых фактов того, что незнакомый мужчина был голым. Абсолютно незнакомый мужчина, абсолютно полностью точно стопроцентно голым.       Адриан дал себе пощёчину и приказал собраться. Он ведь Супер-Кот в конце концов! Герой Парижа, который видел столько акуматизированных людей — и с одеждой, и без — за всю свою карьеру, что уже давно должен был выработать иммунитет ко всем странностям в своей жизни. Но есть нормальные странности, вроде человека-банана, а есть то, с чем Агрест был не готов мириться не при каких обстоятельствах. Боже! Да если бы его только увидела в таком положении Леди! Он точно, окончательно и бесповоротно, потерял бы в её глазах всякое уважение.       (Хотя бы потому, что после бесконечных признаний в любви, обычно не просыпаются в одной постели с голыми незнакомцами своего пола.)       К слову, о незнакомцах — в пылу эмоций Адриан даже толком не рассмотрел, кто это был, а может это просто Нино каким-то совершенно нелепым, совершенно чудесным образом решил залезть к нему домой и переночевать? А ночью, вероятно, было так жарко, что он решил раздеться? Какой бы бредовой не была мысль, в неё хотелось верить, вот только получалось с трудом, хотя бы потому что на кровати Агреста точно лежал не Лейф. Тоже со слегка смуглым цветом кожи, но более высокий, судя по тому, как его ноги буквально свисали с кровати. Брюнет с почти чёрными, вьющимися, короткими волосами и отдалённо напоминающим египетские фрески лицом. Будто всех этих плоских человечков в оборотах белой ткани с фруктами и подношениями вытачивали с него. Он мирно сопел, хмуря свои тонкие чёрные брови и морща нос.       Пока Адриан пытался придумать, что вообще с этим нужно делать.       Хотелось подобрать какую-нибудь палку и ткнуть незнакомца ею в бок, хоть как-то разбудить, обратить на себя внимание, не касаясь обнажённого тела, телосложению которого, если прям сильно всматриваться, чего Агрест, конечно же, не делал, можно позавидовать. Подтянутые мышцы живота, крупные ладони и стопы, упругие плечи выдавали его хорошую физическую подготовку, вполне возможно, благодаря которой, он и забрался в комнату Адриана поздней ночью. Незнакомец перекатился на бок, подмяв под себя подушку, за что Адриан был ему безмерно благодарен.       Ну наконец-то хоть одна, весьма смущающая, часть его тела скрылась из виду.       Агрест прикрыл самого себя одеялом, всё это время подметавшим пол, и всё-таки заозирался в поисках какой-нибудь палки. Хоть он и не был полностью голым, а во вполне себе приличных пижамных штанах, находиться полуголым рядом с абсолютно голым было в высшей степени неловко. Вдруг его осенило, и шёпотом Адриан позвал:       — Плагг! — тишина комнаты нарушилась лишь несвязным мычанием незнакомца. Агрест выругался про себя. Как он мог забыть! О Плагге нужно было думать в первую очередь! Он мог трансформироваться (и не щеголять здесь полуголым, уподобляясь) и расправиться с незнакомцем на раз-два! Адриан прочистил горло и позвал квами более требовательным шёпотом, но гнетущая тишина в ответ так подействовала на нервы, что он не выдержал, выдав достаточно громкое: — ПЛАГГ!       И тут же заткнул себе рот рукой, потому что незнакомец, кажется, стал просыпаться и что-то там недовольно бурчать себе под нос. Адриан различил: «Ну и чего орать по утрам, и так голова трещит», — и был вновь безмерно возмущён. В его комнате! В его постели! В его простынях и подушках! Голым! И ещё на него же что-то там ворчать?!       Пока Адриан захлёбывался в немых возмущениях, незнакомец окончательно проснулся, поднял голову, оглядев всё сонным взглядом из-под копны растрёпанных волос, потянулся и сел, о ужас, в позе лотоса, — слава богу, прикрыв всё самое смущающее рукой. Он лениво зевнул и прошёлся по Адриану уставшим взглядом.       — И чего ты так стоишь? — Агрест слегка опешил. Возникло странное чувство, будто так всё и должно происходить, и общается он не с незнакомцем, а с кем-то очень даже близким. Захотелось сказать что-то таким же саркастическим тоном в ответ, но внезапно он осознал, что и ответить-то нечем. Если спустить по нему, криво замотанному в одеяло с обсосанным концом, лохматому и помятому после сна, взгляд, действительно возникает вполне логичный вопрос, который знакомый-незнакомец и озвучил.       Но Адриан всё равно приосанился, не собираясь выдавать всю ту гамму эмоций, что испытывал.       — А-а… А т-ты с-сам… что! — ничего более умного, чем неумело перевести стрелки, в голову не пришло. Очевидно, мастером слова он был лишь тогда, когда дело касалось каламбуров.       Парень вновь зевнул и отвёл в сторону достаточно говорящий взгляд, который и вправду сказал Агресту гораздо больше, чем, возможно, мог выдать этот немногословный — всё ещё голый — мужчина в речи. Он поднялся, и Адриан спешно посмотрел в окно, прикрыв боковое зрение рукой.       — Эй, а где мой сыр? — недовольно буркнул незнакомец, шаркая по комнате и открывая дверки всех шкафов и тумбочек на своём пути. Не сказать, что это было не возмутительно, но теперь ещё более на что-то похоже, так что Адриан только прищурился, постаравшись рассмотреть парня тщательнее.       — Плагг? — изумлённо, с подозрением в голосе решил-таки уточнить Агрест бредовую мысль, возникшую в голове.       — Что? — последовал ответ, за которым Адриан и рухнул спиной назад на прохладный пол.

ఌ

      Не то, чтобы Плагг пытался как-то объясниться, но Адриан, сидя на диване, схватившись за голову и слушая, как он продолжает поиски сыра, оставался немного не в себе и с жадностью принял бы от него любое слово, как такой необходимый сейчас глоток воды. Незнакомец — Плагг, голый мужчина в его кровати — Плагг (сколько раз он говорил квами не спать на его подушке!), человек — Плагг. Плагг — человек. Не укладывалось в голове, как так могло случиться, что его ворчливый сосед стал натуральным соседом по комнате, а не уже привычным маленьким вездесущим компаньоном.       Наконец найдя сыр, Плагг выбросил обёртку и, зажевав кругляш, плюхнулся на диван рядом с Адрианом. Агрест вновь спешно отвёл взгляд и прикрыл лицо рукой. Ничего из того, чем всё утро блистал Плагг, видеть сейчас совсем не хотелось. Под чавканье квами они молчали некоторое время.       — И долго мы будем сидеть?       — Пока ты не объяснишь, что происходит! — вскипел Адриан, подскочив на ноги и упрямо взглянув в самые глаза, наглые и полуприкрытые, Плагга. Тот вздохнул.       — Если ты о том, что я… э, очеловечился, — о, нет! Адриан хотел о погоде поговорить! Но продолжай, раз уж начал, в этом направлении! — То забей, всё нормально.       Агрест помассировал переносицу.       — Что ты имеешь в виду под «нормально»? То, что ты человек? Что ты голый, или что это произошло именно сегодня?!       Плагг вскинул брови.       — А что у нас сегодня?       — НЕ ЗНАЮ! — Адриан зашагал по комнате, вдоль панорамных окон. — Преддверие Дня всех влюблённых? Я не знаю, Плагг, ты мне объясни!       Квами вздохнул и наклонился, поставив локти на колени и свесив ладони между ног, в одной из которых сжимал сыр.       — Адриан, успокойся. Тебе просто нужно в конце концов понять, что квами — это буквально сгустки, сосредоточение энергии вселенной. Форма — всего лишь оболочка. Я не летающий кот и не человек, я — ограниченная физикой сила.       Агрест вглядывался в его большие, но устало прикрытые глаза, разглядывал зелёную радужку, искал проход дальше, глубже, но не находил. Он вздохнул, зачесав волосы и отвернувшись к окну.       — Значит, всё-таки джин.

ఌ

      — М-ма-маринетт… Маринетт, успокойся, — Тикки выставила вперёд руки и старалась не делать резких движений, но Маринетт продолжила попытки от страха свалиться со второго этажа своей собственной комнаты.       По крайней мере, на этот раз она не вопила: «ОГРОМНЫЙ ЛЕТАЮЩИЙ ЖУК!»       Фатальной ошибкой этого утра для Дюпен-Чен стало просто проснуться. Проснуться и увидеть рядом с собой голую женщину. Уж лучше бы она проспала коллеж, сеанс любований Адрианом, их свадьбу, рождение детей и покупку хомячка, — всю свою чёртову жизнь — чем проснулась и получила это.       От страха и шока она уже сотню раз позвала на помощь Тикки, но всегда верная квами на этот раз не спешила, а голая незнакомка продолжала наступать, вынуждая Маринетт прижиматься к коротким бортикам, чем выжимая её с кровати.       — Маринетт, это я, это я, Тикки, успокойся, — Тикки честно не хотела пугать хозяйку этим утром, но и предвидеть перевоплощение не могла. Она проснулась лишь на минуту позже Маринетт, и уже вышла такая катастрофа. На секунду-другую Тикки увидела просвет в её застланных испугом глазах и поспешила зацепиться за это, как за спасательный якорь. — Маринетт, вчера! Вчера, ты помнишь? Мы говорили об Адриане, о том, что можно помочь ему с заданием по литературе, а затем пригласить на свидание. Ведь помнишь?       Тикки опустила часть с детьми и хомячками, которые появлялись у Маринетт Агрест в этот же вечер, но суть, что она именно та, за кого себя выдаёт, передала ясно. Вот уж каких мыслей у Тикки не возникало, так это о том, что придётся носителю доказывать, что ты — это ты!       Дюпен-Чен моргнула, затем ещё раз и ещё, и с каждым разом смотрела на Тикки будто новыми глазами. Она опускала и поднимала взгляд: скользила по розовым покатым плечам, тонкой шее, небрежно распущенным и струящимся по плечам волосам с двумя обрамляющими лицо прядками, что так напоминало усики Тикки в первозданном виде. Взглянув же ниже, Маринетт покраснела сию же секунду, отвела взгляд и прикрыла лицо рукой. Она молчала, думала и очень сильно сомневалась во всём происходящем, но в голой незнакомке всё же находила всё больше и больше схожих со своей квами черт.       — Тикки, неужели это правда ты? — с последними искорками недоверия в голосе и взгляде спросила она, и Тикки спешно кивнула, наконец опустив ладони на колени и выпрямив спину. — Боже, — Дюпен-Чен сильнее сжала подушку, которую всё это время, словно какой-нибудь щит, обнимала, уткнулась в неё носом и что-то глухо простонала. — Боже, боже, боже, боже! — когда она наконец посмотрела на неё снова, Тикки выглядела не на шутку обеспокоенной состоянием хозяйки, и, боже, теперь это было похоже на Тикки в самой наивысший степени! Потому что только квами созидания могла смотреть, как мама. — Тебе нужно одеться.

ఌ

      — Я всё-таки думаю, что всё ещё сплю, — Маринетт усердно пыталась соображать без задержек, хотя бы потому что не хотелось позориться перед Нуаром. Но один неосторожный взгляд в сторону, и она уже вновь не могла поверить в происходящее.       Их квами стали людьми. И при встрече начали целоваться, забыв о своих владельцах, словно их никогда и не было. Стоило это просто принять и…       — Я тоже, — Маринетт облегчённо выдохнула, услышав такой же неверящий голос напарника, сидевшего на противоположной от неё стороне дымоходной трубы.       Она не сможет объяснить, почему, но стало значительно спокойнее с осознанием, что ты не один в такой ситуаци, кроме того, чтобы тупить, ни на что не способен.       Плагг хмыкнул Тикки в губы, краем уха подслушав разговор носителей. Они были даже милыми в своём незнании и только лишний раз показывали, какие всё-таки ещё дети. Его Нуар в 1500 году почти посвятил его в рыцари, когда увидел перевоплощение, а, насколько он знает, Тикки в тот период начала ходить в кимоно чуть ли не пятого века, которое ей преподнесла хозяйка в знак безмерной радости.       Но Маринетт с Адрианом не были владельцам текстильных фабрик, уличными артистами или монахами — они всего лишь подростки, которые явно не были готовы к сегодняшнему утру.       Он крепко обнял Тикки после поцелуя, уткнувшись носом в её шею. Она поглаживала его по спине, и это было так спокойно, так привычно, что ещё секунда и Плагг бы замурчал.       — Может, мы уже можем перейти к обсуждению? — слегка раздражённо спросил Адриан, и Плагг физически ощутил, как Тикки залилась краской от стеснения, что они целовались на людях, которые к тому же были их хозяевами.       Она оттолкнула его, и квами неохотно поддался, выпутавшись из кольца её рук и выпустив Тикки из своих. Однако минуту спустя, он уже вновь приобнимал её за талию, второй рукой найдя её левую ладонь и осторожно сжав пальцы.       — Можем ли мы что-то с этим сделать? Это влияние акумы? — голос Маринетт заметно осип от того, что в раздумьях она слишком долго молчала.       Тикки миловидно улыбнулась.       — Оу, не беспокойтесь, с нами всё в порядке, это естественный процесс.       Маринетт посмотрела на неё, словно мокрый котёнок из коробки, — несчастным, умоляющим о больших разъяснениях взглядом. По другую сторону дымохода, так же прислонившись к нему спиной и поджав под себя ноги, то же самое сделал Адриан. Это выглядело вдвойне интересней, хотя бы потому что Тикки и Плагг стояли сбоку и могли одновременно видеть их обоих.       — А вдруг Бражник нашлёт на Париж очередного фрика? Мы же абсолютно бессильны! — взвыла Дюпен-Чен, сжав свои хвостики и закрыв ими лицо.       — Например, какого-нибудь банана-монстра, который будет швыряться в мирных жиетелей бананами с силой, сравнимой с огнестрельным выстрелом? — послышался голос Адриана, и Плагг фыркнул.       — Что за ерунда, мальчик, у тебя всегда было плохо с фантазией!       — Но это не фантазия! — панически Адриан ткнул пальцем в сторону Эйфелевой башни, откуда доносились крики и был ясно виден человек-банан, стреляющий бананами.       Сегодня утром Адриан говорил, что это странности из категории нормальных? Так вот забудьте, он был не прав. Фатально не прав.       — Что-что-что-что там происходит?! — Маринетт боролась с желанием выскочить или хотя бы выглянуть из-за трубы, чтобы увидеть акуматизированного. Но Тикки воскликнула:       — Оставайтесь здесь! — и у Маринетт отвисла челюсть, когда квами трансформировалась.       Её костюм ещё больше был похож на божью коровку, чем её изначальная форма квами и чем трансформация Ледибаг. Свободные штаны сменились облегающим чёрным латексом, открытый топ — широкополым красным платьем со светящимися горошинами, а голову полностью покрыла массивная маска, закрывающая лицо чёрным, чуть вытянутой формы, экраном. Но больше всего очаровывали усики, вновь выросшие из её головы, только на этот раз втрое больше, и четыре наслаивающихся крыла — две жёсткие элитры и два мягких, перепончатых.       Она хотела уже бежать, как Плагг схватил её за руку.       — Ты тоже останешься! — его брови были нахмурены, а голос строгим.       Тикки подняла шлем.       — Люди могут пострадать!       — Ты тоже! — Плагг подошёл ближе, всё ещё не отпуская её из опаски, что Тикки запросто может сорваться и убежать в бой со злодеем, а тогда её уже ничто не остановит. — Тебе нужно беречься и быть осторожнее, а поле битвы — не то безопасное место, о котором я говорю.       Тикки заметно старалась унять свою дрожь от эмоций, которые будоражили всё её тело, подготавливая к сражению, и говорить спокойнее.       — Но, Плагг, всё нормально, я могу бороться.       — Да, ты можешь, Тикки. Я знаю, что ты можешь, — Плагг мягко опустил ладонь на её щёку. — Но я тебе не позволю.       Он был равнодушен к грохоту и хаосу вокруг и не открывал взгляда от её глаз, настойчиво держа за руку, но — нежно — поглаживая щёку. Тикки была готова разорваться на части от желания спасать Париж и остаться с ним рядом. Но, зная Плагга не первое тысячилетие, она могла догадаться, что выбор за неё уже сделан.       — Тикки, прошу, я справлюсь со всем один, — прошептал он в костяшки её пальцев, оставив на них лишь сырой след от поцелуя. — Останься здесь ради меня, ради нас.       Тикки прикрыла глаза и вздохнула, сняв трансформацию. Она провела рукой по его волосам, пригладив взъерошенные прядки, и осторожно обняла. Плагг наслаждался её теплом какое-то мгновение, а затем трансформировался. Его окутал яркий зелёный свет, и после того, как искры спали, Плагг спешно поцеловал Тикки и сорвался с места, направившись к акуматизированному фрику.       Его костюм многим отличался от костюма Тикки: одежда сменилась на с виду обычный мешковатый комбинезон чёрного цвета, половину лица закрывала сплошная маска, а голову — глубокий капюшон. Тикки смешили в этом всём его мохнатый хвост, которым Плагг всегда выдавал свои эмоции, и кошачьи ушки, которые в разных ситуациях то прижимались к голове, то наоборот стояли торчком, прислушиваясь. Но больше всего ей нравился его тайный кармашек для сыра — он серьёзно полагал, что Тикки до сих пор о нём не знает?       Она проводила его взглядом и понуро присела у дымохода, по обе стороны которого всё ещё находились Адриан с Маринетт.       — Тикки, всё… хорошо? — Дюпен-Чен обеспокоенно сжала пиджак на груди, говоря в пустоту, потому что не могла больше со своего места видеть квами. Что ей, что Адриану было слегка неловко с молчанием присутствовать в такие моменты, которые предназначены, будто только для этих двоих.       Тикки вздохнула и произнесла спокойно, будто это что-то такое же простое, как проспать первый урок или спуститься в пекарню за багетом:       — Да, просто Плагг переживает из-за моей беременности и не хочет, чтобы я лезла лишний раз на рожон.       — ЧТО?! — воскликнул Адриан одновременно с Маринетт, подавшись вперёд.

ఌ

      Могло ли это утро стать ещё более неловким? О, да, оно становилось таким с каждой минутой всё больше.       Агресту было неловко наблюдать за тем, как Плагг в одиночку справляется со злодеем намного лучше, чем это делает Супер-Кот. Плагг был ловким и быстрым, прыгал с крышу на крышу, наносил точные, сильные удары, использовал катаклизм и шест в чётко просчитанное время, когда злодей был загнан в угол и растерян. А ещё со всеми своими прилипшими к потному смуглому лбу кудряшками, неосторожно выскочившими из-под капюшона, сверкающими от азарта и ярости зелёными глазами и божественным телосложением со стороны он выглядел более чем презентабельно.       Маринетт было неловко оставаться в стороне. Причём она не просто не участвовала в битве — она в принципе не могла там участвовать, потому что осталась без трансформации, без квами, без своих сил и даже без тайны личности, ведь стоит сейчас сделать неосторожный шаг в сторону, и Супер-Кот сможет без особо труда раскрыть, кто она на самом деле. Не воинственная и уверенная Ледибаг, а неуклюжая мямля Маринетт.       Тикки было неловко за их реакцию на её случайное объявление о беременности. Она, конечно, ожидала, что носители будут слегка удивлены этой носвости (хотя бы опираясь на их реакцию на обращение в человеческую форму), но всё-таки не рассчитывала на полный шок, недоумение и гробовую тишину, которая продолжалась до сих пор. Она кусала губу, даже не наблюдала за ходом битвы, уйдя в свои мысли и не заметив, как Плагг уже приземлился на корточки рядом с ней, окончив со всем хаосом.       …и оставив за собой только больший.       — И что, никто не хочет поздравить меня с победой? Ударить кулачками? — саркастично выдал он.       — Пф, я делаю то же каждый день, — недовольно буркнул Адриан, насупившись, но от чуткого слуха Плагга его слова не скрылись.       — Делаешь, но только благодаря мне.       Тикки положила руку на его выпирающую коленку и подтянулась, чтобы второй достать до его кошачьего уха и почесать за ним. Плагг уставший, но довольный, очень тихо замурчал. Посмотрев за его спину, Тикки нахмурилась. Этот кот всегда оставляет за собой сущий беспорядок! Он протянул ей бабочку, зажав её крылья между мальцами, и Тикки поспешила взять её в руки и исцелить. Вместе с тем, как мотылёк стал абсолютно белоснежным, Париж вновь приобрёл свой спокойный и красивый вид, словно и не был тронут злодеем в таком убийственном тандеме один на один с квами разрушения.       Маринетт проводила упорхавшую в чистое голубое небо бабочку взглядом.       — Тикки, а… — она закусила губу, запнувшись на полуслове. — Получается, что я больше не могу быть ЛедиБаг?       Плагг встал и потянулся, когда Тикки прекратила чесать его за ухом. Он подошёл к ограждению на краю крыши и опёрся о него локтями, всмотревшись в ровные улочки, вымощенные брусчаткой.       — Это временно, — Тикки положила руку на плечо хозяйки, в попытке придать ей немного уверенности.       — Мы не можем трансформироваться, пока вы люди, так? — Плагг медленно и почти безучастно кивнул Адриану, запрыгнув на перила и свесив руки между колен. — А вы люди, пока… пока Тикки, ну…       — Не совсем так, — Тикки поднялась, пытаясь быть участливой и для Маринетт, и для Адриана. — То, что мы люди никак не связано с моей беременностью.       Она встала рядом с Плаггом, так что теперь их могли видеть оба носителя. Маринетт попыталась унять панические атаки приходящие со словом «беременна».       — То есть как, не связано? — она бы хотела сейчас обернуться через плечо и встретиться взглядом со своим напарником, который наверняка тоже боролся со смешанными чувствами этого дня.       Маринетт давно признала, что Кот оказывает ей такую коллосально огромную поддержку, что без его присутствия её грудная клетка заходилась от беспокойства, а руки сами хватались за голову. Они были больше, чем просто напарниками. И глядя сейчас на тандем квами создания и разрушения, — на то, как они нежны и бережны друг с другом, как настоящая семья, — Дюпен-Чен всё больше и больше склонялась к мысли, что тоже хотела бы сейчас быть со своим напарником и чувствовать его поддержку.       — Плагг, что ты, чёрт возьми, задумал? — строго произнёс Адриан, будто собрался отчитывать маленького ребёнка. Безусловно, квами разрушения в основном всегда был капризным и ворчливым, однако в перерыве между сном и поеданием сыра успел сделать для этого мира нового квами, так что такой тон казался более чем неуместным.       — Я что, не могу пригласить свою беременную жену на свидание в День влюблённых? — лишь пожал плечами он, завернул Тикки в объятия.       — О, да, этот «людской Всемирный День глупцов»! — посмеялась Тикки, передразнивая слова Плагга о празднике любви.       Если бы квами можно было охарактеризовать не только как «сгусток силы», то «абсолютный хаос» идеально бы подошло. Ничто не может так точно описать это непостоянство и самодурство, присуще им.       Маринетт одновременно с Адрианом прошептала под нос что-то вроде: «О, господи, они ещё и женаты», — и на лицах квами возникла усмешка. Возможно, действительно стоило предупредить их о таких мелочах, как то, что квами не обязательно всегда быть милыми и маленькими зверушками, и что перевоплатиться в людей они вполне могут в любое время по любому поводу (хотя бы ради того же «свидания»), и что беременные квами тоже бывают, хоть и не очень часто, потому что не все квами способны любить друг друга настолько сильно.       Плагг подмигнул Тикки, которая пыталась хихикать в ладонь от всей абсурдности ситуации, поднял её лицо за подбородок и мягко поцеловал.       — Так ты пойдёшь со мной на свидание завтра, сахарный кубик? — она погладила его по волосам, закусив губу.       — Конечно, глупый котёнок, — Плагг не то, чтобы засиял от счастья, но всё-таки засиял. Он осторожно коснулся её живота и погладил большим пальцем, чувствуя себя самым счастливым квами несчастий на свете.       — Эй, король моды, тебе бы тоже свою принцессу не помешало куда-нибудь сводить, — всё-таки не удержался он, кинуть в сторону глупых хранителей немного сарказма, от чего Тикки тут же дала ему по губам за такие ясные намёки. Но Плагг лишь небрежно улыбнулся в ответ.       Они слишком влюблены друг в друга и слишком глупы. Собственно, поэтому День влюблённых — это ничто иное, как Всемирный День глупцов. И доходить до них смысл сказанного будет слишком долго — возможно, даже за это время у Плагга успеет родиться ребёнок.