Гемофобия

Дорога до моего дома заняла целую вечность. Утренний холодный ветер пробирал до костей, но я упрямо шла пешком, игнорируя гудящую голову и стертые пятки. Когда я повернула ключ в замке и переступила порог, меня встретила оглушительная тишина. Мамы, как обычно, не было дома — очередная командировка или затянувшаяся смена. Гостиная была пуста. Кэролайн и Бонни уже ушли, оставив на идеально убранном стеклянном столике стакан воды, упаковку сильного обезболивающего и короткую записку с криво нарисованным сердечком: «Позвони, как проснешься. Мы с тобой. К. и Б.». Я устало прикрыла глаза, чувствуя укол благодарности к девочкам. Но сейчас мне нужно было побыть одной. Я стянула с себя кроссовки и медленно пошла в свою спальню. Подойдя к большому зеркалу на дверце шкафа, я посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, растрепанные светлые волосы и черная, слишком большая мне мужская рубашка, которая всё еще предательски пахла бурбоном, мятой и Деймоном. Этот запах резал по легким, заставляя грудную клетку болезненно сжиматься. Я сжала пальцами пуговицы и резко, почти с ненавистью, стянула с себя этот кусок ткани. Первой мыслью было швырнуть ее в мусорное ведро на кухне. Или сжечь на заднем дворе. Уничтожить любое напоминание о том, как я рассыпалась в его руках. Но, стоя перед открытым шкафом, я вдруг поняла, что у меня не поднимается рука это сделать. Я зло выдохнула, проклиная себя за эту глупую, сентиментальную слабость, скомкала рубашку и зашвырнула ее в самый темный, дальний угол на верхнюю полку, скрыв за старыми свитерами. С глаз долой. Горячий душ немного привел меня в чувства. Смыв с себя остатки вчерашней истерики и запахи чужой спальни, я оделась в свою броню: черные облегающие джинсы, простую серую майку, тяжелые ботинки и любимую кожаную куртку. Желудок скрутило от голода. Организму срочно требовалась ударная доза углеводов, жира и кофеина, чтобы окончательно убить похмелье. В «Мистик Гриль» было шумно. Пахло жареной картошкой, разлитым пивом и дешевым кофе. Я заняла угловой столик у окна, подальше от шумной компании старшеклассников, играющих в бильярд. Глядя на этих беззаботных подростков, обсуждающих оценки и вечеринки, я чувствовала себя инопланетянкой. Между нами пролегла пропасть, заполненная кровью, вампирами и древними проклятиями. Официант принес мне огромный бургер, гору картошки фри и двойной черный кофе. Я только успела сделать обжигающий глоток, как стул напротив меня со скрипом отодвинулся. Я даже не успела возмутиться. За мой столик, не спрашивая разрешения, опустилась женщина. Она была потрясающе красивой, но от нее веяло холодом. Идеально уложенные темные волосы, проницательные, хищные карие глаза, дорогая одежда, подчеркивающая ее статус. Она смотрела на меня так, словно я была интересным подопытным кроликом. Моя рука рефлекторно потянулась к вилке, лежащей на салфетке. Интуиция вопила об опасности. В этот момент я бросила взгляд на высокий стакан с ледяной водой, стоящий рядом с моей тарелкой. На запотевшем стекле, в искаженном отражении, я увидела не зал бара. Там, скрестив руки на груди, стоял Микаэль. Его губы не двигались, но глубокий, бархатный голос древнего бога эхом раздался прямо в моем разуме: «Не делай резких движений, маленькая воровка. Перед тобой Изобел Флемминг. Опасная, беспринципная пиявка с болезненной тягой к оккультным знаниям». Изобел. Биологическая мать Елены. Та самая жена Аларика, которую превратил Деймон. Пазл мгновенно сложился. Я медленно убрала руку от вилки, откинулась на спинку диванчика и смерила незваную гостью ледяным, скучающим взглядом. — Я не давала разрешения садиться за мой стол, — ровно произнесла я. — Если вам нужен автограф, вы ошиблись столиком. Изобел усмехнулась. Ее улыбка была острой, как бритва. — А ты дерзкая. Прямо как рассказывали. Лана, верно? — Для тех, кого я не приглашала, — просто девушка, которая хочет спокойно доесть свой обед. Что вам нужно? Изобел сложила руки домиком, опираясь локтями на стол, и наклонилась чуть ближе. — Я люблю исследовать разные... необычные штучки, Лана. Городские мифы, забытые предания. Мистик Фоллс всегда был рассадником сверхъестественного дерьма, но ты — это что-то совершенно уникальное. Я знаю легенды. О древнеримском колдуне, запертом в амальгаме, чья сила настолько велика, что сводит с ума. И о проклятой крови стражей, которая служит ключом к его тюрьме. Я внешне осталась абсолютно невозмутимой, хотя внутри всё напряглось. Откуда она столько знает? Микаэль в отражении стакана презрительно скривился. Я попыталась перехватить инициативу, закидывая удочку: — Раз вы так любите копаться в чужом грязном белье, может, поделитесь, зачем приехали сюда? Дядя Джон позвал на семейный ужин? Или ищете какую-то древнюю безделушку Гилбертов для своей хозяйки Кэтрин? Глаза Изобел опасно блеснули. Она не ожидала, что я знаю о ней и о Кэтрин. — Ты слишком умна для школьницы, играющей в песочнице Сальваторе, — она проигнорировала мой вопрос, плавно меняя тему. Она повела носом, почти незаметно втягивая воздух между нами. — Твой запах... он сводит с ума даже сквозь этот ужасный аромат дешевого масла в баре. Сирень и ваниль. Ты хоть понимаешь, насколько твоя кровь сильна и могущественна? Для любого существа ты — ходячий источник абсолютной энергии. Она облизала губы, и на секунду я увидела, как под ее глазами проступили темные вены. — Я искренне удивлена, что тебя еще не убили в подворотне или не похитили какие-нибудь сумасшедшие ведьмы, чтобы пустить на ритуалы, — с фальшивым сочувствием протянула она. Я не дрогнула. Мои пальцы медленно, почти небрежно потянулись к шее, нащупывая холодный металл защитного кулона, который мне отдала Бонни. Амулет, скрывающий меня от любых поисковых заклинаний и магических радаров. Я обхватила кулон пальцами и криво, саркастично улыбнулась Изобел прямо в глаза. — Знаете, я думаю, им просто не до меня, — гундосо, из-за заложенного носа, ответила я, отпивая кофе. — Может быть, современные ведьмы слишком заняты своими делами. Ну, там, сдают экзамены, строят карьеру, сидят с детьми. Не у всех есть время бегать по лесам с кинжалами и похищать подростков ради сомнительных ритуалов. Кризис жанра, понимаете? Изобел тихо рассмеялась. В этом смехе не было веселья. Она явно оценила мою наглость, но решила, что тратить на меня время больше не имеет смысла. Ей нужна была Елена и устройство. Она грациозно поднялась из-за стола, поправляя идеальный воротник своего пальто. — Береги себя, Лана, — ее тон внезапно стал абсолютно серьезным, почти пророческим. Она посмотрела на меня сверху вниз. — Ты думаешь, что братья Сальваторе или местные интриги — это предел проблем этого города. Но ты ошибаешься. Она наклонилась к моему уху, так что я почувствовала холод ее мертвой кожи. — Надвигается буря «первых». Я нахмурилась, отстраняясь. — Что это значит? Каких еще первых? Изобел выпрямилась, и на ее губах заиграла загадочная, мрачная усмешка. — И то, что они тут увидят... станет для всех двойным сюрпризом. Не сказав больше ни слова, она развернулась на высоких каблуках и направилась к выходу из бара, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. Я осталась сидеть за столом, сжимая в руках остывающую чашку кофе. — Надвигается буря первых... двойной сюрприз... — тихо пробормотала я себе под нос, анализируя ее слова. Звучало как бред сумасшедшей эзотерички. Я посмотрела на свой стакан с водой. Отражение Микаэля исчезло, оставив меня наедине с гнетущим чувством надвигающейся катастрофы. Мой аппетит окончательно испарился. Бросив на стол смятую двадцатидолларовую купюру, я подхватила куртку и вышла из «Мистик Гриль». Солнце скрылось за плотными серыми тучами, обещая дождь. Изобел явно была чокнутой стервой, работающей на Кэтрин, но ее слова эхом отдавались в моей больной голове. Что-то мне подсказывало, что наши проблемы со Стефаном-наркоманом и разбитым сердцем Деймона скоро покажутся нам детским лепетом.

***

Ветер в Мистик Фоллс усилился, пробирая сквозь тонкую кожаную куртку. Серые, тяжелые тучи окончательно заволокли небо, грозя разразиться ледяным ливнем. Я быстро шагала по тротуару, засунув руки глубоко в карманы. Мой мозг, всё еще воспаленный от похмелья и недосыпа, лихорадочно переваривал разговор в «Мистик Гриль». Изобел Флемминг. Жена Аларика, мать Елены, вампирша на побегушках у Кэтрин Пирс. И она пришла в город не просто так. «Надвигается буря первых». Эта фраза пульсировала в висках в такт моим шагам. Мне нужно было как можно скорее добраться домой. Нужно было позвонить Бонни, заставить ее перерыть все гримуары Шейлы. Если в город надвигается что-то, чего боится даже такая хищница, как Изобел, нам с девочками нужно было быть готовыми. Больше никаких игр в спасателей с братьями Сальваторе. Теперь каждый был сам за себя. Чтобы сэкономить время, я свернула с главной улицы в узкий, безлюдный переулок, пролегающий между старым кирпичным зданием автомастерской и заброшенным складом. Здесь было тише, ветер не так сильно бил в лицо, но интуиция, обостренная присутствием тьмы в моей крови, внезапно забила тревогу. Волоски на руках встали дыбом. Воздух вокруг словно сгустился, стал тяжелым, давящим. Микаэль молчал, но я кожей чувствовала, как внутри меня заворочалась его холодная, агрессивная магия, реагируя на внешнюю угрозу. Я резко остановилась, прислушиваясь. Позади меня раздался едва уловимый шорох. Не хруст гравия под подошвой человека, а тот самый неестественный, смазанный звук, с которым передвигаются вампиры. Я резко обернулась, инстинктивно вскидывая руку и мысленно обращаясь к зеркальному пространству, чтобы ударить невидимой силой, как учил меня страх. Но я была слишком измотана. Алкоголь, стресс и утренний срыв притупили мои рефлексы. Моя человеческая реакция просто не успела за вампирской скоростью. Я даже не успела разглядеть лица нападавшего. Только темный силуэт, метнувшийся из тени мусорных баков. В следующую долю секунды мир взорвался ослепительной вспышкой боли. Что-то невероятно тяжелое и твердое — бейсбольная бита или стальная труба — с тошнотворным хрустом врезалось мне прямо в затылок. Из легких выбило весь воздух. Перед глазами вспыхнули белые круги, а затем реальность резко накренилась. Мои колени подкосились, земля бросилась мне в лицо. Я даже не почувствовала удара об асфальт. Густая, всепоглощающая темнота мгновенно затянула меня на дно, отключая сознание.

***

Возвращение в реальность было похоже на попытку вынырнуть из чана с густой, ледяной смолой. Сначала вернулись запахи. Пахло сыростью, плесенью, старой пылью и ржавым металлом. Затем на меня обрушилась боль. Затылок пульсировал так яростно, словно мне в череп вбили ржавый гвоздь. Я тихо застонала, попытавшись потереть ушибленное место, но мои руки не сдвинулись с места. Я резко распахнула глаза. Зрение сфокусировалось не сразу. Я сидела на жестком деревянном стуле в центре какого-то полутемного, заброшенного помещения — судя по высоким потолкам и пыльным бетонным балкам, это был старый склад или пустующий цех. Мои руки были намертво примотаны к спинке стула толстым слоем грубого скотча. Лодыжки были так же крепко привязаны к ножкам. Я дернулась, но скотч только больно впился в кожу. Мой мозг, отравленный тупой, пульсирующей болью, лихорадочно пытался собрать картинку воедино. На меня напали. Со спины. — Наконец-то проснулась. Я уже начала думать, что мой парень перестарался с ударом. Люди такие хрупкие. Голос прозвучал из темноты угла. В круг тусклого света, падавшего из грязного окна под потолком, грациозно шагнула Изобел Флемминг. Она сняла свое дорогое пальто и теперь была в облегающей черной водолазке и кожаных штанах. В ее руке был зажат мой мобильный телефон. Я тяжело сглотнула. Башка кружилась, но злость, едкая и горячая, уже начала вытеснять панику. — Какого черта... — хрипло выдохнула я, дернув связанными руками. — Ты что, больная? Мы же только что мило поболтали за бургером. Изобел усмехнулась, подходя ближе. Она покрутила мой телефон в пальцах. — Разговор был познавательным, Лана. Но обстоятельства изменились. Мне нужно одно устройство, которое сейчас находится у Деймона Сальваторе. Я непонимающе нахмурилась. Боль в затылке мешала мыслить ясно. — И при чем здесь я? Если тебе нужно устройство Гилберта, логичнее было бы похитить кого-то из Гилбертов. Елену. Или ее мелкого братца Джереми. Деймон же на коротком поводке у твоей дочурки. Изобел рассмеялась. Звонко, искренне и очень жестоко. — О, поверь мне, я рассматривала вариант с Джереми. Это классика жанра. Но я провела небольшое исследование. Поговорила с нужными людьми... и понаблюдала. Она наклонилась ко мне, опираясь руками о подлокотники моего стула. Ее темные глаза смотрели на меня с издевательским любопытством. — Деймон Сальваторе — эгоистичный монстр. Ему плевать на Джереми Гилберта. Если бы я взяла мальчишку, Деймон бы просто пожал плечами и сказал Елене: «Извини, так вышло». Он бы не отдал устройство, которое может убить его самого, ради какого-то подростка. Я замерла. Внутри всё похолодело от предчувствия того, что она скажет дальше. Мое сердце забилось где-то в горле. — Но ты... — Изобел провела холодным пальцем по моей скуле, и я брезгливо отдернула голову. — Ты — совершенно другая история. Я видела вас. Видела, как он смотрит на тебя. Елена может быть для него призраком Кэтрин, красивой игрушкой, которую он хочет отнять у брата. Но ты — это то, что прячется у него под кожей. Я горько, сухо усмехнулась. Мои глаза обожгло непрошеными слезами обиды, но я подавила их усилием воли. Ее слова били по моим свежим, кровоточащим ранам. Она думала, что открыла мне Америку, а на самом деле просто ковыряла ножом в открытой ране. — Твое «исследование» — полное дерьмо, Изобел, — процедила я сквозь зубы. — Ты зря потратила скотч. Деймону на меня плевать. Сегодня утром я ушла из его дома и сказала ему катиться к дьяволу. Он выбрал твою дочь на паркете, на глазах у всего города. Если ты позвонишь ему и скажешь, что я у тебя... он даже не поднимет трубку. — Вот мы это сейчас и проверим, — Изобел победно улыбнулась. Она разблокировала мой телефон и нашла в контактах номер Деймона. Включила громкую связь и поднесла экран к моему лицу. Гудки эхом разносились по пустому складу. Один. Второй. Третий. Я зажмурилась. Мне хотелось раствориться в воздухе. Внутри меня боролись два абсолютно противоречивых чувства: дикий, животный страх, что он сбросит вызов, доказав, что я для него ничто, и отчаянная, эгоистичная надежда услышать его голос. На четвертом гудке трубку сняли. — Лана? — его голос прозвучал резко, напряженно. В нем не было ни утренней мягкости, ни злости. Только мгновенная, почти паническая готовность. Он ответил, несмотря на то, как мы расстались. Мое сердце болезненно сжалось. Я молчала, стиснув зубы. — Здравствуй, Деймон, — проворковала Изобел, убирая телефон чуть в сторону от меня. — Как давно я тебя не слышала. На том конце провода повисла гробовая, ледяная тишина. Я почти слышала, как Деймон перестал дышать. — Изобел... — его голос упал на октаву, превратившись в рычание взбешенного хищника. — Где она? Что ты с ней сделала? — О, она в полном порядке. Пока что. Правда, у нее немного болит голова, — Изобел издевательски погладила меня по волосам, и я глухо зарычала, дернувшись в путах. — Она прямо здесь. Связана и очень зла. Знаешь, она только что пыталась убедить меня, что тебе на нее абсолютно плевать. Представляешь? — Если ты тронешь хоть один волос на ее голове, Изобел, я вырву твое сердце и заставлю тебя его сожрать, — прошипел Деймон. В каждом его слове сквозила такая первобытная, неконтролируемая ярость, что у меня по спине пробежали мурашки. Он не играл. Он был в абсолютном бешенстве. — Оставь эти пустые угрозы для кого-нибудь другого, Сальваторе, — Изобел закатила глаза, ее тон стал деловым и жестким. Изобел не была дурой. Она не собиралась отдавать мне козыри. — Давай перейдем к делу. У тебя есть устройство Гилберта. У меня есть Лана. Я хочу устроить обмен. Но играть мы будем по моим правилам. — Устройство у Джона Гилберта. Я не знаю, о чем ты... — Не ври мне! — резко оборвала его вампирша. — Ты привезешь устройство на старый склад за железнодорожными путями. Сначала я получаю компас, а взамен — твою дорогую подругу. У тебя десять минут. Приходи один. Если попытаешься юлить, приведешь Стефана, или если у тебя не окажется устройства... я выпью ее досуха прямо на твоих глазах. И поверь мне, Деймон, запах ее крови сводит с ума. Она сбросила вызов, прежде чем он успел ответить, и небрежно бросила мой телефон на грязный стол. — Ну вот, видишь? — она склонила голову набок. — А ты говорила, что ему плевать. У него в голосе была такая паника, словно я держу в заложниках саму суть его никчемной вампирской жизни. Я сидела, тяжело дыша. Мой пульс бился где-то в висках. Я могла бы убить ее прямо сейчас. Тьма Императора уже клубилась под моей кожей, отзываясь на всплеск адреналина. Мне стоило лишь закрыть глаза, мысленно потянуться к Зазеркалью, и я бы разорвала эти путы, впечатала бы Изобел в бетонную стену и вышла бы отсюда на своих двоих. Но... что-то остановило меня. Слова Деймона. Его рычание в трубке. Его паника. «Я не верю тебе», — сказала я ему утром. В моей голове пронеслась безумная, почти мазохистская мысль. А что, если я подожду? Что, если я не буду использовать магию? Я всю жизнь строила из себя непробиваемую стену. Как я жила раньше с девизом «я всё сама»? Я закрывалась от всех, несла всё на своих плечах, не позволяя никому даже попытаться меня спасти. Может, я просто драматизировала? Может, моя независимость была лишь щитом от боли? Я посмотрела на Изобел. Хорошо. Я хочу посмотреть, что он сделает. Я хочу увидеть, пожертвует ли он своим главным оружием, своей безопасностью, ради меня. Я хочу проверить, стоят ли его слова хоть чего-то. Я сознательно заглушила в себе магию, оставляя себя абсолютно уязвимой, человеческой девчонкой. Ждать пришлось не десять минут. Прошло ровно четыре минуты, когда тяжелые металлические ворота склада со скрежетом и оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о кирпичные стены так сильно, что с потолка посыпалась штукатурка. Я резко распахнула глаза. В дверном проеме стоял Деймон. Никакой запыхавшейся паники. Только холодная, смертоносная ярость. Его куртка была распахнута, темные волосы растрепаны. Он обвел склад ледяным взглядом хищника, готового рвать глотки. Но как только его сапфировые глаза нашли меня — привязанную к стулу, бледную, жалкую, — его челюсти сжались так сильно, что побелели скулы. В его взгляде вспыхнуло то самое безумие. Не слезы, а чистый, концентрированный, маниакальный гнев, смешанный с животным страхом за мою жизнь. — Какая пунктуальность, — Изобел удовлетворенно хмыкнула. — Ты побил все рекорды, Сальваторе. Герой-любовник спешит на помощь. Компас при тебе? Деймон даже не удостоил ее взглядом. Не сводя своих горящих глаз с моего лица, он залез во внутренний карман куртки, вытащил странный металлический прибор с шестеренками и небрежно, словно это был кусок мусора, швырнул его Изобел. Он отдал его. Самое мощное оружие против вампиров. Просто скинул, даже не торгуясь. Изобел поймала устройство на лету, удовлетворенно хмыкнула и бросила на меня насмешливый взгляд. — Что ж, было приятно поболтать, Лана. Постарайтесь не поубивать друг друга. Она размылась черным пятном и исчезла. В ту же долю секунды Деймон оказался передо мной. Он действовал быстро, жестко и прагматично. С глухим рычанием он разорвал толстый скотч на моих лодыжках, а затем одним рывком порвал путы на моих запястьях. Его руки, холодные и сильные, мгновенно обхватили мое лицо, задирая подбородок. Он грубо, лихорадочно осматривал мою шею на предмет укусов. — Где она тебя трогала? — его голос был низким, опасным, вибрирующим от с трудом сдерживаемого бешенства. — У тебя кровь? Как сильно она ударила? Вся моя выстроенная стена независимости дала трещину. От его жесткой, собственнической паники меня прорвало. — Не трогай меня! — мой голос сорвался, и я резко ударила его по рукам, отталкивая от себя. Я попыталась встать со стула, но затекшие ноги подкосились. Я бы рухнула на грязный пол, если бы Деймон мгновенно не перехватил меня за талию, намертво прижимая к себе, словно тисками. — Стоять. У тебя сотрясение, — рявкнул он, не давая мне вырваться. — Пусти! — я уперлась ладонями в его твердую грудь, отталкивая его, по щекам хлынули горячие, злые слезы обиды и адреналина. — Зачем ты пришел?! Как ты вообще здесь оказался так быстро?! — Гнал на красный и распугивал пешеходов, — огрызнулся он, его глаза сверкали от злости. — Тебе повезло, что я не разнес этот склад вместе с ней. — Ты отдал ей устройство! — я в отчаянии ударила его кулаком в грудь. — Ту самую штуку, которая была вам так нужна! Зачем?! Ты просто слил единственный козырь ради девчонки, на которую тебе плевать! — Да потому что мне плевать на этот гребаный компас, на Совет и на весь этот город! — Деймон сорвался на крик, перехватывая мои запястья и сжимая их в своих руках. В его сапфировых глазах полыхал настоящий ад. — Что я должен был сделать, Лана?! Торговаться с ней, пока она пускает тебе кровь?! Если бы она оставила на тебе хоть царапину своими клыками, я бы вырезал половину штата, начиная с нее! — Тебе должно быть всё равно! — я закричала в ответ, захлестываясь истерикой. — Я сказала тебе утром: ты козел! Ты выбрал Елену на том балу! Ты должен сейчас бегать за ней! Ты не должен был мчаться сюда за четыре минуты, чтобы спасти мне жизнь, рискуя всем, мать твою! Это сводит меня с ума! Ты играешь со мной! Деймон застыл. Мои слова ударили по нему наотмашь. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня, плачущую, злую, вывернутую наизнанку. Вместо того чтобы извиняться или отступать, он сделал то, что сделал бы Деймон. Он резко дернул меня на себя, так что мы столкнулись грудью. Одна его рука намертво обхватила мою талию, а вторая жестко легла на мой затылок, прямо над кровоточащей раной, не давая мне отвернуться. — Я не играю, — прорычал он мне прямо в лицо, его дыхание обжигало мою кожу. — То, что было на балу — это мой проеб. Я облажался. И я знаю, что ты мне не веришь. Но если ты думаешь, что я позволю какой-то стерве убить тебя, пока я играю в благородство с Еленой — ты совсем меня не знаешь. Его взгляд — безумный, одержимый, сметающий любые преграды — впился в мои глаза. — Я эгоист, Лана. И я забираю то, что мне нужно. Когда Изобел позвонила, у меня перед глазами всё потемнело. Я бы отдал ей не только устройство. Я бы отдал ей что угодно, лишь бы ты продолжала дышать. Потому что мир, в котором тебя нет... мне нахрен не сдался. Мы стояли вплотную друг к другу в полумраке склада. Моя истерика разбилась о его агрессивную, собственническую честность. В его глазах не было слез — только жгучее, отчаянное пламя хищника, который чуть не потерял свое самое ценное сокровище. Я так устала быть сильной. Мой девиз «всё сама» показался мне сейчас таким глупым. Я опустила голову, мой лоб тяжело уткнулся в его грудь, и я судорожно выдохнула, прекращая бороться. Деймон закрыл глаза и с глухим выдохом уткнулся носом в мои волосы. Его хватка стала чуть мягче, но он продолжал держать меня так крепко, словно я могла исчезнуть. Мы шли к его машине в полной тишине. Холодный ветер заставлял меня ежиться, и Деймон, молча, резким движением стянул с себя куртку и набросил мне на плечи. Когда он открыл передо мной пассажирскую дверцу Камаро, я замерла. Я посмотрела на него — на вампира, который только что хладнокровно пожертвовал главным козырем в войне, лишь бы вытащить меня. Который бесился от собственного страха за меня. — Деймон, — тихо позвала я. Он обернулся. Его челюсть всё еще была напряжена, а взгляд оставался тяжелым и внимательным. Я проглотила остатки своей гордости, кутаясь в его куртку, и почти неслышно произнесла: — Спасибо... и прости меня, пожалуйста. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, усталой ухмылке. Он ничего не сказал, просто захлопнул за мной дверь.