Zero on my wrist

Прошло несколько недель с того вечера под уличным фонарем. Минхо и Джисон нашли свой собственный ритм: тихие ужины у Минхо дома с котами, безудержные творческие споры в студии Джисона, долгие прогулки по ночному Сеулу. Джисон приносил Минхо латте в танцевальный зал, а Минхо отчитывал Джисона за беспорядок в студии. Между ними возникла та уютная, привычная близость, которая не нуждается в словах. Но одна недосказанность всё ещё висела в воздухе. Однажды Джисон, не без волнения, предложил: — Хён, пойдем со мной. Есть одно место, куда я хочу сходить. — Куда? — Минхо поднял бровь, поглаживая Дори. — На станцию «Кангнам». Минхо замер. Его взгляд стал таким же холодным, как в день их первой встречи. — Зачем? — Чтобы закрыть этот круг, — тихо ответил Джисон. — Я хочу вспомнить тот день, но не как конец, а как начало. С тобой рядом. После долгого молчания Минхо кивнул. В его глазах читалась смесь страха и решимости. Они оказались на станции «Кангнам» в относительно спокойное время, далеко не в час пик. Платформа была полупустой. Шум прибывающих и отбывающих поездов казался тише, не таким оглушительным, как в воспоминаниях. Джисон подошёл к тому месту, где, как ему казалось, он стоял год назад, и остановился. Минхо встал рядом. — Я помню, что смотрел на ту колонну, — прошептал Джисон, указывая пальцем. — А потом мой таймер начал гореть. И я искал… тебя. Я так отчаянно искал. Минхо смотрел на него, и что-то дрогнуло в его обычно непроницаемом взгляде. — А я… — начал он, и его голос был неожиданно хриплым. — Я видел тебя, Джисон. Джисон резко повернулся, его глаза расширились. — Что? — Я видел тебя, — повторил Минхо, теперь уже увереннее. — Ты стоял там, в своей желтой толстовке, крутил головой, выглядел как напуганный щенок. Твой таймер горел ярко. Мой тоже. И я… я почувствовал этот толчок. Я понял, что это ты. Джисон смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Полгода он жил с мыслью, что был невидим. — Почему… почему ты тогда не… Минхо отвёл взгляд. — Потому что я был идиотом, Джисон. Я был слишком напуган. Я думал, что если я сделаю вид, что не заметил, я смогу всё контролировать. Я думал, что любовь по расписанию — это слабость. Я был уверен, что смогу справиться один. Я… я был уверен, что это просто судьба надо мной издевается, предлагая соулмейта в самый неподходящий момент, когда я опаздывал на прослушивание. Я был злым и упрямым. И я просто шагнул в вагон, заставив себя не оглядываться. Это был мой выбор. И за этот выбор мне было стыдно весь год. По щекам Джисона покатились слезы, но это были слезы облегчения. Он не был «бракованным». Его не пропустили. Его увидели, но решили не замечать. И эта правда, как ни странно, дала ему невиданное успокоение. — Я так счастлив, что ты это сказал, хён, — выдохнул он, беря Минхо за руку. — Я так счастлив. Минхо посмотрел на их переплетенные руки, затем на свои серые нули. Он медленно достал из кармана черный перманентный маркер. Джисон вопросительно посмотрел на него. — Эти нули, — сказал Минхо, осторожно приподнимая запястье Джисона. — Они значат, что наша история с таймером закончилась. Но не наша история. С этими словами он медленно, аккуратно обвёл нули на руке Джисона, превращая их в маленький, изящный контур сердца. Затем он поставил маленькую точку в центре. Джисон удивлённо улыбнулся, глядя на новое "изображение" на своём запястье. — А что это? — Это наш новый отсчет, — ответил Минхо, и в его глазах наконец-то не было ни тени страха. — Это значит, что ты всегда будешь моим сердцем. И что наше время начинается сейчас. Джисон засиял. Он выхватил маркер из рук Минхо и, чуть дрожащей рукой, нарисовал точно такое же сердце на запястье Минхо, прямо поверх его нулей. — А это значит, что ты всегда будешь моим миром, хён. Поезд подъехал к платформе, двери открылись, но на этот раз Джисон и Минхо не спешили. Они стояли, держась за руки, глядя на свои "новые отсчеты". — Пойдем? — спросил Джисон, улыбаясь. — Пойдем, — ответил Минхо. Они шагнули в вагон, и на этот раз не было ни спешки, ни сожалений. Только предвкушение. Таймеры на их запястьях могли остановиться, но их история только начиналась. И это было куда важнее любых цифр.