Тайна на двоих

***

После победы над Векной прошло почти полтора года, и за это время все просто учились жить дальше, медленно собирая по частям самих себя. Многие ночи сопровождались кошмарами, будни – паническими атаками. Все медленно восстанавливались и старались проводить время вместе как можно чаще, игнорируя желание замкнуться в себе. Как только всё начало возвращаться на круги своя, у Майка и Уилла состоялся разговор, долгий, откровенный, без утаек и попыток скрыть правду друг от друга. Они пытались разобраться в своих чувствах и с удивлением осознали, что всегда выбирали друг друга, неосознанно тянулись, заботились, с самого детства. Всегда. Они решились подтвердить статус своих отношений, но пока лишь друг перед другом. И частично Робин. Она была в курсе, что между ними что-то есть, но ничего конкретного Уилл не рассказывал. Потому что хотелось сохранить эту тайну на двоих. Разумеется, Робин, которая внесла огромный вклад в фундамент их отношений, всё понимала, но лишь улыбалась, иногда подмигивая Уиллу. Сказать друзьям и родным они пока не решались, хотя некоторые сомнения о том, что Джойс и Карен о чëм-то догадывались много раньше, закрадывались. Особенно, когда те запретили им делить общую комнату, когда семейство Байерсов только переехало к Уилерам. Первое время они просто наслаждались друг другом, то держась за руки, то крепко обнимаясь. Целовались не всегда уверенно, робко, словно боялись собственных ощущений во время этих действий. Потому что те были крышесносными и заставляли чувствовать так много, что голова кружилась. Им это, конечно, очень нравилось, хотелось зайти дальше, но страх перед неизведанным немного пугал. Как и стереотипы, в которые они не верили, но те тенью шагали за ними из-за давления общества. В конце концов, что они делали плохого? Чем отличались от Макс и Лукаса, от их брата и сестры, Нэнси и Джонатана, отношения которых стали крепче после победы над Векной? От Дастина и Сьюзи, которые виделись не часто, но планировали учиться в одном городе? От Робин и Викки, история которых была схожа с их собственной? Майк и Уилл тоже искренне любили друг друга. Так чем их любовь отличалась от других?

***

День выдался солнечным. Все члены партии старались наслаждаться обществом друг друга, понимая, что вскоре они разъедутся и будут видеться гораздо реже. За разговорами ни о чëм прошлое забывалось легче и быстрее. – Надо будет сходить в кино на выходных, да? – предлагает Дастин. Все соглашаются, и разговор снова уходит в бессмысленные темы и споры. Когда Майк и Уилл, переглянувшись, уходят, чтобы помочь Карен приготовить ужин, Лукас и Макс улыбаются. – Врут? – ухмыляется Макс. – Навряд ли, Майк на прошлой неделе что-то говорил о приезде бабушки, – пожимает плечами Лукас. Джейн наблюдает за удаляющимися фигурами Майка и Уилла, которые перешëптываются и хихикают, и приподнимает брови, поджимая губы, словно не до конца уверенная в увиденном. Её социальные навыки ещё были далеки от идеальных, но улавливать некоторые моменты, особенно близких для неё людей, она умела хорошо. Более того, что-то такое она подозревала давно, но не стала говорить об этом – сами разберутся, не маленькие. Вот и разобрались. – Слушайте, а вам не кажется, что они... – начинает Джейн, решив убедиться, что ей не чудится, и думает, какие слова подобрать. Но... – Разумеется! – поспешно отвечает Макс, хлопнув в ладоши. – Само собой, – соглашается Лукас. – Уже давно, – добавляет Дастин. – Не хотели обсуждать при тебе, ну ты понимаешь. – Ну наконец-то мы можем теперь все говорить об этом вслух, – усмехается Лукас и падает на траву, в приглашающем жесте подзывая к себе Макс. – Давайте это обсудим! – подхватывает Дастин. – Мы не будем сплетничать о наших друзьях, – нехотя выдавливает Лукас, но весь его вид говорит об обратном. – Это ещё почему? – Макс смешно морщит нос, толкая Лукаса на спину, и тычет его пальцем в грудь. – Нечего скрывать такое от нас. Разве не Уилер придумал это идиотское правило «друзья не врут»? Джейн широко улыбается, ощущая облегчение. Она давно перестала заниматься самокопанием, когда они поговорили и решили расстаться, и она поняла, что её чувства к Майку имели больше платонический характер, чем романтический, но это окончательно расставило всё по своим местам. Проблема была не в ней и даже не в Майке, а в их отношениях друг с другом, которых просто не должно было быть. Едва ли маленькая девочка, проведя всё детство в лаборатории, может знать в одиннадцать лет, что такое любовь и отношения. – Эй, а я не против посплетничать! – вдруг радостно восклицает Джейн, широко улыбаясь и взлохмачивая свои кудрявые волосы. – И почему это при мне не обсуждать? – Ну вы же встречались, всё такое... – неловко улыбаясь, поясняет Лукас. – Мы расстались почти три года назад! – Вот! – подхватывает Макс. – А я им говорила, что ты и Уилер – это сбой в системе, и тебе этот чудик уж точно никогда не был нужен. А они мне: «не говори об этом, не надо». Клянусь, ещё день, и я бы не выдержала. О том, что Джейн и Макс как-то обсуждали возможную влюблённость Майка в Уилла, они не упоминают. – Какая ты грубая, – присвистывает Дастин, сдерживая смех. – А для Уилла, значит, сойдёт, да? – прижав к себе Макс, смеëтся Лукас, целуя её в щëку. – Ну, не будем же мы осуждать нашего друга за плохой вкус... – Макс! – хором восклицают Лукас и Дастин. – А что, я не права? Джейн прыскает от смеха и откидывается назад, смотря на яркое небо и вспоминая их очень давний разговор с Майком, который состоялся через месяц после возвращения из Калифорнии. – Эл... Или то есть Джейн? Да, Джейн, это же твоё имя, – неловко почесав затылок, говорил Майк. – Прости меня. Я был таким невнимательным и не замечал многие вещи, а должен был. Если не как твой парень, то как твой друг. Но я исправлюсь, хорошо? Впредь я буду поддерживать тебя и оберегать, как и должен. – Майк, – её голос был как всегда тихим, а улыбка нежной и мягкой. Пальцы коснулись предплечья Майка, несильно сжимая. – Спасибо, что сказал мне это. Я долго не понимала, почему у нас ничего не получается как у пары, но... Как у друзей точно получится. Да? – Конечно, – в его глазах появилось облегчение, и Майк крепко обнял её. И он не соврал. Первое время ощущалась неловкость в их взаимодействии, но она достаточно быстро прошла, когда оба поняли, что ничего существенного не изменилось. Теперь они не целовались, а смотрели фильмы или читали комиксы; Майк рассказывал ей о многих сюжетах, а Уилл показывал детские рисунки, которые рисовал когда-то, придумывая возможное продолжение в ожидании нового выпуска. Они словно заново знакомились и узнавали друг друга, вдруг осознав, что толком и не разговаривали эти годы. Майк искренне заботился о ней, даже как-то тайком таскал ей новые любимые конфеты, когда Джейн заболела. Ходил с ней по магазинам, помогая выбрать одежду и духи, на которые они потратили целый день. Такое Майку не слишком сильно понравилось, и он бурчал о том, что реабилитация Макс проходит слишком долго, но на самом деле был рад провести время с Джейн. – Так что? – потирает ладони Дастин. – Ваши ставки: как давно эти двое встречаются?

***

– Мне кажется, они начинают что-то подозревать. Голос Уилла тихий, когда он решает поделиться своими мыслями, заметив на этот раз не только подозрительные взгляды Лукаса, Дастина и Макс, но и Джейн. – Честно говоря, иногда я даже думаю, что они в курсе, – со смешком добавляет Уилл, нарезая морковку для рагу. Майк медленно достаëт из холодильника продукты, но его взгляд то и дело цепляется за руки Уилла, закатанные рукава рубашки, открывающие вид на напряжённые мышцы предплечий, на его длинные пальцы, которые нравится подолгу разглядывать. Он любит, когда эти пальцы касаются его лица, волос, перебирая пряди и массируя кожу. Майк слишком много и часто думает об этих пальцах. Как они забираются ему под одежду, проходятся вдоль спины или живота, следуют ниже и ниже, заставляя Майка прогибаться в спине... – Тебе так не показалось? – вырывает его голос Уилла, и Майк думает, что не так уж он и сосредоточен на реакции друзей, предпочитая заниматься разглядыванием другого человека. – Учитывая, как Макс пыталась сегодня испепелить меня взглядом, вполне возможно, – пожимает плечами он, отгоняя мысли о руках Уилла. – Но не то чтобы она так не делала раньше. Возможно, это было напрямую связано с тем, как Майк не сводил внимательного взгляда с Уилла, особенно когда Макс завела разговор о привлекательных актёрах, что быстро подхватила Джейн, а после и Уилл. Он не был идиотом, чтобы ревновать к каким-то актёрам, просто Лукас мог сказать и сказал, что он всё равно останется лучшим и единственным мужчиной в жизни Макс, а Майк сделать то же самое не мог. Внимательная Мэйфилд, очевидно, заметила хмурый взгляд и поджатые губы. Ему даже показалось, что она издевательски ухмыльнулась. Но Макс слишком часто так делала в его присутствии. – Но мы встречаемся уже пару месяцев, почему они просто не спросят, если догадываются? – Не хотят нас смущать? Не знаю. Наверное, стоит рассказать им, – закидывая нарезанные овощи в кастрюлю, рассуждает Уилл. – Не думаю, что их отношение к нам изменится. Если ты, конечно, готов... Майк подходит ближе и обнимает Уилла со спины, утыкаясь лицом в его волосы – даже их рост идеально подходит друг другу – и вдыхает знакомый запах шампуня и улицы. Карен отлучилась в магазин, чтобы купить любимое вино бабушки, а Тэд ещё не вернулся с работы, поэтому у них осталось немного времени побыть наедине, не прячась ни от кого. – Не думай, что я боюсь им рассказать, – голос у Майка всегда становится тише и нежнее, когда он говорит с Уиллом, это как-то давно подметил Дастин, но тему развивать не стал. – Это наши друзья. Подколов, конечно, нам не избежать... Особенно от Макс. Хотя мне нравится это ощущение тайны. Есть в этом что-то такое. Тайком взяться за руки под столом или сцепить пальцы под одеялом во время просмотра фильма с друзьями. Оставить быстрый поцелуй, пока они чистят зубы в ванной вместе, чтобы сэкономить время. Бросить друг другу долгий взгляд в школьном коридоре. Прошептать что-то на ухо, быстро, почти вскользь, после глупо оправдываясь, если это заметит Макс. Уилл долгое время чувствовал вину перед сестрой за чувства к Майку, хоть и осознавал, что не в состоянии это контролировать. Спустя полгода после их с Майком расставания Джейн призналась, что, похоже, никогда и не испытывала тех самых романтических чувств к нему, когда они с Уиллом смотрели фильм о красивой и настоящей любви. – Вот то, как она это описывает, – ткнув в экран, сказала Джейн. – Не было у меня такого ощущения. Честно говоря, после сближения с тобой и с Макс я начала задумываться, а чем моё отношение к вам отличается от отношения к Майку. Я рада, что теперь у нас с ним всё хорошо, мы больше не ругаемся. Уилл тоже был рад. Он думал, что им, возможно, удастся наладить свои отношения по возвращении в Хоукинс, но оказалось, что налаживать было нечего. Джейн чувствовала фальшь от признания Майка в Калифорнии и голос Уилла слышала тоже. Эта ложь так разозлила её, что она не разговаривала с Майком почти месяц, за это время заодно пытаясь разобраться и в себе тоже. Спустя ещё полгода она поделилась новой мыслью, продолжая изучать фильмы, книги и слушать рассказы других людей. – Мне кажется, вы с Майком больше похожи на пару, чем мы с ним. На меня он так никогда не смотрел, – и в её тоне не было ни капли обиды, лишь факт и любопытство, которое, впрочем, быстро испарилось, стоило ей увидеть на экране любимый момент. Уилл стушевался и покраснел. И после этих слов он действительно начал замечать за Майком неоднозначные действия. Сигналы, о которых он позже расспрашивал у Робин. И вскоре всё встало на свои места. Так, как и должно быть. Голос Майка и касание губ к виску возвращают в реальность. – Послезавтра родители поедут вместе с бабушкой к тёте, – улыбка на губах Майка слишком уж двусмысленная и лукавая. – И это значит, что на целых два дня дом в нашем распоряжении. – А ты не поедешь?.. – Уилл чувствует, как к горлу подкатывает ком, а щëки начинают гореть. – Делать мне больше нечего, – мазнув губами по щеке Уилла, говорит Майк. – Я убедил их, что мы заняты подготовкой к экзаменам. Почти не соврал. Э-э-э... У тебя всё лицо красное. Ты в порядке?.. Уилл активно кивает и тянется к кастрюле, помешивая овощи на выключенной плите. Майк скользит по руке Уилла, и Уилл невольно вздрагивает. – Плита, – усмехается Майк. – Ты забыл включить. Уилл переступает с ноги на ногу, разворачиваясь лицом, и упирается ладонями в столешницу. – Тебе необязательно оставаться со мной на эти дни... – начинает Майк с поникшим видом, но Уилл решительно перебивает его. – Нет. Я останусь у тебя. Я хочу. – Уверен? – Как никогда. Привычным жестом Уилл тянет Майка за футболку на себя, улыбаясь, и оставляет лёгкий поцелуй на его губах. И оба понимают, что речь идёт не только о совместных ночёвках бок о бок.

***

– Что рисуешь? – Майк появляется за спиной Уилла, заглядывая ему за плечо. – О. Ого. Вау. – Джейн попросила нарисовать их с Макс, – демонстрируя рисунок, улыбается Уилл. – На прошлой неделе они почти два часа мне позировали. Мне дополнительная практика, а им приятно. Джейн хочет сделать ремонт в своей комнате, повесить на стену наши общие фотографии и пару моих картин. – Это очень красиво, Уилл, – восхищённо выдыхает Майк, смотря на улыбающихся подруг на рисунке. – Нарисуешь нас с тобой тоже, а? Он кивает. Дыхание Майка касается задней части шеи Уилла, вызывая приятные мурашки. На улице начинает темнеть. Мягкий поцелуй за ухом заставляет Уилла прикрыть глаза и откинуться назад, наслаждаясь нежными прикосновениями. В комнате пахнет уютом и теплом. Тонкие пальцы Майка мягко гладят плечи Уилла, переходя на бицепсы и предплечья, сжимая через ткань свитера. Уилл шумно выдыхает, подставляясь под нежные касания губ на его подбородке. – Теперь мы в доме одни, – тихий шёпот в ухо побуждает Уилла открыть глаза и улыбнуться. Они весь день не сводили друг с друга глаз, переглядываясь украдкой, случайно и не очень касаясь коленями и локтями во время обеда и ужина, один раз поймали быстрый поцелуй, пока убирали со стола. Ждали наступления вечера, пока родители не уедут. – Иди сюда, – шелестит Уилл, поднимаясь на ноги и обнимая Майка за плечи. Губы быстро находят друг друга, соединяясь в аккуратном, трепетном и неспешном поцелуе. Мягкий свет от лампы на столе почти не освещает комнату, но его достаточно, чтобы видеть друг друга. У Майка глаза тёмные, но в них искрится желание и непомерная любовь, заставляя Уилла всматриваться в этот омут и с удовольствием тонуть в нём. – Ты очень красивый, – тихий шёпот прямо в губы призывает Уилла сжать плечи Майка сильнее, словно пытаясь устоять на ногах и не рухнуть на пол. Хотя Майк удержит его, всегда удерживает, он никогда не позволит ему упасть. Длинные пальцы обхватывают знакомое лицо, проводя подушечками по бровям, по векам, по скулам. – Уилл? – голос ещё тише, почти на выдохе. – Майк, – такой же тихий, аккуратный и заставляющий уже коленки Майка дрожать. Взгляд глаза в глаза. Долгий, очаровательный, проникающий куда-то глубоко, в само нутро, в душу, самый родной. Губы снова оказываются на губах. Майк неспешно сминает то нижнюю, то верхнюю по очереди, пока руки спускаются, позволяя большим пальцам очерчивать круги на бёдрах Уилла, пока остальные приподнимают свитер, касаясь кожи. Уилл вздрагивает и открывает рот, углубляя поцелуй, и сильнее стискивает плечи Майка, плавно поднимаясь к шее. Воздух между ними кажется наэлектризованным, физически ощутимым, дыхание одно на двоих, а внутри – пожар от переполняющих чувств. Пальцы у Майка тёплые, медленно приподнимают свитер Уилла и осторожно касаются подтянутого живота, поглаживая мягкую кожу, сжимая, стискивая, чтобы притянуть ближе к себе. Ему кажется, что он прямо сейчас, в эту же секунду, сойдёт с ума, потому что касаться Уилла так близко, кожа к коже, ощущается как дышать, и его откровенно ведёт, когда Уилл громко выдыхает ему в губы, и этот звук больше напоминает сдержанный стон. – Боже, – поражённо шепчет Майк, когда видит перед собой поплывший взгляд Уилла, щëки которого румяные, а губы красные и блестящие от поцелуя. Глаза Майка горят ещё ярче, когда Уилл с хитрой улыбкой – так вот ты какой? – поддевает кофту Майка и тянет наверх. Кто Майк такой, чтобы послушно не поднять руки, позволяя стянуть с себя верх? Майк никогда не гордился своей фигурой, будучи слишком худым и слишком ленивым, чтобы сделать с этим что-то. Но Уилл смотрит на него так, словно прекраснее в мире никого не существует, и Майк сглатывает от этого осознания. Ладони Уилла касаются обнажённых ключиц, рёбер и груди, изучая кончиками пальцев, словно запоминая. Майку Уилеру кажется, что он сейчас сойдёт с ума или потеряет сознание. А может, и умрёт от того, как бешено колотится его сердце. Тело дрожит, мурашки оказываются во всех местах. А потом Уилл кладёт руку прямо на грудь Майка, туда, где бьётся сердце, наклоняется и... Оставляет там мягкий, но долгий поцелуй. Нет, Майк Уилер определённо точно не переживёт эту судную ночь, развалится лужицей под столом, впечатав себе в сетчатку этот момент. – Ты моё сердце, Майк, – выдыхает Уилл, и Майк не понимает, откуда взялась изначально и куда, собственно говоря, делась теперь вся его уверенность, что была с ним ещё несколько минут назад или позавчера на кухне. – Всегда был и будешь. Майк обхватывает щëки Уилла и снова целует. Глубже, желаннее, передавая все слова в это действие, требовательно сминая губы, почти задыхаясь от переполняющих его эмоций. – Уилл, Уилл, Уилл, – едва разборчиво шепчет Майк между поцелуями, и его руки тут же оказываются под свитером Уилла, чтобы плавно снять его и снова прижаться к губам. Тогда он тянет его на себя, соприкасаясь с обнажённым торсом своим собственным, это ощущается так правильно и так слишком, что колени всё же против воли подкашиваются. По венам разливается восторг вперемешку с возбуждением, когда сильные руки Уилла отчаянно стискивают его лопатки, а губы утыкаются в шею, оставляя тяжёлый выдох на коже. – Ты дрожишь, – Майк едва разбирает сказанные слова, потому что голос у Уилла как сладкая патока, которая обволакивает его полностью. – Из-за тебя. – Это упрёк? – смешок в шею ощущается как лёгкий удар током. – Это факт. Этого достаточно, чтобы Уилл начал покрывать лёгкими, влажными поцелуями шею Майка, неспешно перемещаясь на кадык, который у него дрожит от неудачных попыток сглотнуть. У Майка кружится голова, а перед глазами плывёт, и всё ощущается так остро, так отчётливо, но одновременно как в замедленной съёмке, потому что он не понимает, в какой момент его руки ложатся на поясницу Уилла, а бёдра прижимаются к бёдрам, вдавливая Уилла в стол. И в какой момент его рука перемещается вперёд, Майк тоже не понимает. – Могу я?.. – сглотнуть удаётся с огромным усилием. – Что угодно, – с придыханием отвечает Уилл, откидывая со своего лба мешающуюся чëлку. – Что угодно, Майк. Вид для Майка открывается просто восхитительный, обескураживающий, невообразимо прекрасный. Губы прислоняются уже к шее Уилла, и он несдержанно кусает и втягивает кожу, оставляя яркий след. Рука щекочет низ живота Уилла, спускаясь дальше и накрывая заметную выпуклость всей ладонью. Майк точно распадётся на атомы в эту же секунду. Звук, который издаёт Уилл, навсегда сохранится у него на подкорке и будет являться в самые неудобные моменты. Тихий, но продолжительный полустон-полувыдох, сопровождаемый закрытыми глазами и вытянувшейся шеей. – Повтори, – с придыханием просит Майк и сжимает пальцы на джинсах Уилла чуть сильнее. Говорить дважды не приходится. Уилл охотно выгибается в спине, прижимаясь к груди Майка и хватаясь за его плечи, и звук получается чуть громче, въедаясь в слух Майка. Он отмахивается от мысли, что, возможно, эти звуки спасли бы его от Векны не хуже любимой песни. А может, даже быстрее и надёжнее. Без может. Майк сам вжимается в его бёдра своими и протяжно стонет прямо в ухо Уиллу, и этот звук распаляет их обоих. Уилл повторяет его действие с нажимом. Они встречаются глазами, удивлённо хлопают ресницами, молчаливо восхищаясь прозвучавшими в унисон тихими стонами. Кожа Уилла, обычно холоднее чем у Майка, сейчас быстро нагревается от прикосновений и повышенного градуса между ними. Воздух кажется горячим, терпким, дышать сложнее, особенно когда невозможно перестать сталкиваться губами в долгих и мокрых поцелуях. Уилл мягко, но настойчиво толкает Майка, взглядом указывая на кровать, и Майк сегодня точно собирается умереть, воскреснуть и снова умереть. А потом по-новой, и так до бесконечности. Они снова целуются, медленно следуя назад. Уилл придерживает Майка за талию, который слишком торопится и едва не валится на пол несколько раз. – Майк, осторожно, – усмехается Уилл, случайно прикусив ему язык. Взгляд у Майка щенячий, когда он отстраняется и явно не сожалеет о своём языке. Он почти падает на кровать, но Уилл удерживает его снова, забираясь сверху на колени, и крепкие бёдра стискивают Майка. – Не тяжело? Можем поменяться, – почти неслышный шёпот в ухо заставляет Майка вздрогнуть и вновь покрыться мурашками. – В следующий раз, – подставляясь под прикосновения, с трудом отвечает он. – И, эй, не недооценивай мою силу, я не такой слабак, каким кажусь с виду. – Ты не слабак, – мотает головой Уилл и целует куда-то в висок. – Просто я не то чтобы лёгкий и хрупкий. Давно нет. – Ага, я в курсе, – завороженно смотря на вздымающуюся грудь, соглашается Майк. – И мне это очень нравится. И прошлый вариант тоже... Мне все твои версии нравятся. Уилл никогда не походил на девочку, но раньше он действительно был довольно хрупким и худым, но сейчас он взрослый парень с мужской фигурой, от которой у Майка сотрясаются внутренности. Руки ложатся на округлые ягодицы, подтягивая ближе к себе, снова к паху, и Майк боится задохнуться от того, как его чувства и ощущения обостряются от этой близости. Ему хочется прикасаться к Уиллу везде, вдыхать его запах, целовать, обнимать, смотреть, просто быть рядом. – Мне твои тоже, – зарывшись ладонью в волосы Майка, выдыхает Уилл ему в ухо. – Длинные тоже были хороши, но и эти мне нравятся. Хотя за длинные, наверное, удобнее держаться... Майк сегодня точно задохнётся. Из него вырывается тихий кашель, а глаза смотрят удивлённо-восхищëнно на Уилла. Его тихого, скромного Уилла, каким он был когда-то. Но явно не сейчас. – О боже, я отменю стрижку на следующей неделе, – заявляет Майк и тянется к ухмыляющимся губам так спешно, что невольно толкается бёдрами слишком сильно. Они в унисон стонут, сталкиваются носами и тихо смеются, погружаясь в очередной поцелуй, сплетаясь языками и руками, не переставая трогать спины и плечи друг друга. Губы требовательно сминают чужие, врываясь языком, чтобы погрузиться в долгий и жаркий поцелуй, не контролируя тяжёлые выдохи, а потом снова смотреть глаза в глаза. Уилл скользит пальцами по груди Майка, по солнечному сплетению, неторопливо следуя ниже, щекочет кожу ниже пупка, дёргает на себя ремень. – Я могу тебя коснуться? – отстраняясь от губ, спрашивает Уилл какую-то полнейшую глупость, как будто ему не разрешено всё на свете. – Чëрт, Уилл, конечно, – тихий шёпот Майка раздаётся спустя несколько секунд, когда он предполагает, что от него требуется ответ. – Можешь ничего не спрашивать. У Уилла во взгляде тепло и нежность, но молчаливое: «не могу и буду спрашивать не раз». Ладно. Майку не сложно ответить хоть сотню, хоть тысячу раз, он и сам попросит разрешение на многие вещи, пока они не станут рутиной. О, эта мысль взбудораживает ещё сильнее. Ремень оказывается расстёгнутым, как и ширинка. Уилл смотрит на него с блеском в глазах и с довольной улыбкой. Майк жмурится и выдыхает воздух через плотно сжатые зубы, видя перед собой искрящиеся точки. Рука Уилла на голой коже, под бельём, выбивает из него невнятные звуки, похожие на попытки не задохнуться и не закашляться. Уилл двигает пальцами быстрее, обхватывая, немного вверх, немного вниз, и ловит с восторгом в глазах каждую реакцию. У Майка правый уголок губы подрагивает, морщинка меж бровей едва заметная, а грудь сотрясается от частого и глубокого дыхания. Глаза не закрыты, а направлены прямо на Уилла, изо рта вырываются сдерживаемые постанывания. – Я бы нарисовал тебя сейчас, – всё с тем же восхищением делится своими мыслями Уилл и оставляет мягкий поцелуй на вздымающейся груди. И это то же самое, что и слова Майка: «ты красивый». Ладонь Уилла протискивается ниже, неспешно ведёт по всей длине, и Майк, так и не сумев отдышаться, снова тянется к губам. Движения становятся неосторожными и беспорядочными, спешными, и Майк валится назад. – У меня как раз спина немного устала, – смеётся Уилл, и Майку хочется уложить его на эту самую спину. Что он поспешно и делает, осторожно выныривая из-под объятий. Уилл выглядит настолько сказочно, возбуждённый и растрёпанный, что у Майка не хватает словарного запаса подобрать подходящие слова. Его волосы разлетаются по подушке, взъерошенные, слегка влажные из-за проступившей на лбу испарины, румянец пятнами расходится по лицу, губы блестящие и опухшие, в глазах желание и нежность. Грудная клетка вздымается, а выпуклость в штанах, которая уже наверняка вызывает дискомфорт, выдаёт то, что отражается во взгляде. Майк не может поверить, что это всё – досталось именно ему. Если это сон, то он предпочёл бы остаться в нём до скончания веков. Он откровенно подвисает, рассматривая Уилла с такого удачного ракурса, сидя на его бёдрах, и сожалеет, что не стал художником. Несправедливо, что он не может нарисовать это. Хотя навряд ли он бы смог передать красоту Уилла Байерса на бездушную бумагу. – Ты застыл, – губы Уилла едва заметно шевелятся, и он часто дышит, касаясь талии Майка. – Наслаждаюсь открывшимся мне видом, – Майк не понимает, в какой момент его руки начинают стягивать с Уилла джинсы вместе с бельём. И не понимает, когда Уилл делает то же самое, но бёдра машинально приподнимаются, помогая. Майка так сильно ведёт от возбуждения, от этой близости, выбивающей воздух из лёгких. Он так отчаянно желает всего и сразу, но одновременно не хочет торопиться, чтобы каждый момент отложился в памяти. Он и не представлял, что близость с тем самым, своим человеком, может быть настолько чувственной. Предполагал, конечно, особенно последние пару месяцев, когда поцелуи становились слишком долгими и глубокими, и им приходилось тормозить. Уилл смотрит полуприкрытыми глазами и водит по бокам Майка кончиками пальцев, иногда сжимая сильнее, и совсем не застенчиво проталкивает колено между ног Майка. Едва осознавая происходящее, Майк трётся об него, обнажённая кожа вызывает мурашки, и он задыхается от протяжного, не слишком громкого стона. Этот звук вызывает ухмылку на лице Уилла. Они, абсолютно голые, пялятся друг на друга с минуту в неверии. Хочется рассмотреть каждый участок и оставить в памяти. Майк, завороженный, тянет пальцы к шее Уилла, касаясь яркого пятна, и ведёт ниже, очерчивая кадык, плавно – ключицы, осторожно – грудь, останавливается на напряжённом животе, скользя указательным вокруг пупка, медленно опускается вниз, чувствуя скопившуюся во рту слюну. Ладонь неторопливо очерчивает мягкую кожу, контуры, указательный и большой пальцы смыкаются в круг, собирая влагу и распределяя её по длине. Дыхание у Майка слишком громкое, волнительное, эмоции льются через край, и он не знает, за какую ухватиться. Его заметно потряхивает, как и сказал Уилл, и он не может понять, это волнение, возбуждение – или всё вместе. Его прошибает от мысли, которая сейчас самая настоящая, реальная, лежит под ним, которой он касается. Это и в самом деле происходит с ним? С ними? Он может разглядывать без одежды Уилла Байерса и трогать его везде? Может довести его до оргазма собственными руками? Или не только ими... А потом Майк поднимает взгляд на лицо Уилла и теряется окончательно. Руки сжимают простынь, нещадно комкают, по виску стекает капля пота, глаза полуприкрыты, ресницы трепещут, отбрасывая тени, губы – раскрыты, нижняя сжата зубами, а изо рта вырываются громкие выдохи. Если рай существует, то Майк Уилер попал в него вне очереди. – Майк... – почти неслышное, на вдохе, аккуратное и хриплое. И Майк рассыпается целиком и без надежды на спасение. Наклоняется, жадно впиваясь в покрасневшие губы, целует глубоко, отчаянно и требовательно, не давая никому из них отдышаться хотя бы на мгновение. Майк чувствует, как Уилл прикасается к нему тоже, сначала ко внутренней части бедра, потом выше и в бок, обхватывая его сразу всей ладонью. Перед глазами звëзды, а потом зелёные глаза, когда отстраниться всё же приходится. – Уилл... – также тихо вторит Майк, отбрасывая назад прилипающие ко лбу волосы Уилла, и прижимается ближе. – Майк, мне кажется, я сейчас с ума сойду, – голос у него становится надломленным, ещё больше охрипшим. – Я уже сошёл, и давно, – улыбка у Майка едва заметная, но искренняя и счастливая. Уилл стонет несдержанно и на удивление слишком громко, когда движение руки Майка ускоряется, направляясь ближе к основанию. Кажется, он сам поражается этому звуку. – О, – улыбка у Майка становится шире. – Значит, здесь больше нравится? – Мне нравится всё, что ты делаешь, – честно признаётся Уилл и вытягивает шею от особенно приятного сжатия. – Боже... Они не торопятся, изучают и запоминают ощущения друг друга, на будущее. Сдерживаться сложно, но они, не сговариваясь, медлят, смакуя каждое мгновение, касание, вдох и судорожный выдох. – Скажи, а как тебе больше нравится, Майк? – Уилл, ответ тот же, – уткнувшись носом в шею Уилла, тянет Майк. – В данный момент всё моё тело как сплошная чувствительная зона, что бы ты не сделал. И он не врëт. Потом они обязательно разберутся, кому, как и что больше нравится, но сейчас они раскалены до предела, любое прикосновение ощущается как лёгкий удар током. – Тогда просто продолжим, да? – голос у Уилла кажется почти севшим и звучит ниже, притягательнее. – Да. Просто да, продолжим, – говорить Майку становится труднее, звёзды перед глазами всё ярче, нутро сотрясается от переизбытка всего и сразу. Уилл тянет его за шею на себя, и они неловко заваливаются на бок. Действие сопровождается тихим смехом и желанием быть ближе. Ноги у Майка длинные, худые, он на семьдесят процентов состоит из них, и Уиллу нравится гладить острые коленки, неспешно двигаясь выше, по бедру, сминая бледную кожу пальцами. Невесомо касаться поясницы и ягодиц, царапая короткими ногтями. Ловить глубокие вдохи и шумные выдохи губами, пока рука медленно скользит между ног Майка, нежно и мягко, а потом немного сильнее и ощутимее, двигаясь в разном темпе, чтобы распылить, продлить ощущения. – Уилл... – вздох у Майка почти жалобный, отчаянный, когда он чувствует, что уже на пределе. – Я рад, что ты остался. – С тобой в доме? – спадающую на лоб чëлку Уилл убирает назад, чтобы смотреть Майку в глаза. – В моей жизни. И снова на губах Уилла эта тёплая, как мартовское солнце, улыбка, она не плавит, она согревает, приносит покой и уют. Майк немного приподнимается, чтобы вновь коснуться губ, пока рука хватается за бедро Уилла, притягивая к себе, и опускается вниз. Уилл стонет громче, его тело, разум, эмоции накалены до предела, любое касание, ускоренное и замедленное, остро ощущается каждой клеточкой. Во рту постоянно скапливается слюна, которую он едва поспевает сглатывать, сердце отстукивает оглушительный ритм, ударяясь о грудную клетку, кончики пальцев на ногах немеют. Майк смотрит ему в глаза и не может наглядеться, вторит стонам, но более сдержанно, думая, что не будет звучать так же красиво, как Уилл. Его тело тоже мелко дрожит, дыхание учащается и сбивается, и поцелуи выходят смазанными и неуклюжими. – Майк... – тонкое, как лёд весной, аккуратное и на выдохе. – Я... Я... – Уилл... У него голос чуть громче, но тело также натянуто как струна, становится невыносимо жарко, рука Уилла заметно ускоряется, желая их подвести к единой точке, к совместному оргазму. Майк не перестаёт оставлять угловатые, мажущие, но долгие поцелуи на лице Уилла, прижимаясь к губам отчаянно и быстро, ловит частые выдохи и стоны, не желая упустить этот момент. Ему самому трудно дышать, сердце колотится в бешеном ритме, низ живота стягивает сладкой истомой, и он одной лишь силой воли сдерживается, чтобы не зажмуриться и не раствориться в моменте, желая сперва сконцентрироваться на Уилле, чтобы ничего не упустить. Рука Майка двигается резче, хаотичнее, он наблюдает, как глаза Уилла слегка закатываются, как губы шевелятся в попытке что-то произнести, как пальцы цепляются за плечо Майка. Уилл находит в себе силы и дыхание, чтобы прижаться к губам Майка и выдохнуть его имя. И это действие доводит Майка окончательно. Он сдавленно и протяжно стонет, отпуская себя, утыкаясь в лоб Уилла своим. Чувство эйфории накрывает его с головой, от макушки до пят, его тело дёргается, прижимаясь ближе, наваливаясь сверху. Оргазм прошибает так, как никогда прежде, мягкой волной расходясь внизу, проникая в каждую клеточку. Уилл нагоняет его несколькими секундами позже, теряется в ощущениях, когда Майк сжимает кулак сильнее, ускоряется, после поглаживая мягкую, мокрую, чувствительную кожу. Они часто-часто дышат, не сводя глаз друг с друга. В комнате становится совсем жарко и душно, капли пота проступают на спинах и шеях, Уилл скользит липкими пальцами по груди Майка, по рёбрам, перемещаясь к ягодицам и чуть сжимая, придвигая к себе. – Не думал, что это может быть так ярко, – говорит он охрипшим голосом и ложится сверху, окутывая тело Майка собой. – Я думал, но в реальности лучше. – О? И как часто? – Уверен, что хочешь знать? Уилл перекатывается обратно и тянет за собой Майка, чтобы уложить его голову себе на плечо и зарыться в его волосы чистой рукой. – Конечно хочу. Пригодится на будущее. Майк почти смущается, несмотря на то, что между ними только что произошло, и снова думает, что приобретённая Уиллом уверенность – слишком горячее и будоражащее его явление, которое хочется как следует распробовать. Уилл притягивает его к себе, завлекая в поцелуй, сталкивается языком с языком Майка, неторопливо, почти лениво. Удивительно, как много и часто они целуются. – А ты? – М? – не отстраняясь от поцелуя, мычит Уилл в ответ, перебирая волосы Майка между пальцев. – Думал о чëм-то? И о чëм? Уилл усмехается, целуя глубже, и Майк быстро ловит его настроение. Приподнимается на локтях, сминая губы напротив требовательнее. – Хочешь, покажу? – шепчет Уилл, скользя обеими руками по спине Майка. Майк довольно улыбается тоже. Ночь будет долгой и бессонной.

***

– Так-так-так, Байерс, – в глазах у Макс мелькают искры. – А что это у тебя за ухом? – А? – Уилл неловко крутится, поднимая руку, и Макс пользуется моментом, чтобы поддеть пальцем край водолазки. – Ага! – торжествующе восклицает она, смотря на потемневшее красное пятно на шее и на менее заметные, уходящие к груди. – Что там, что там? – подхватывает Лукас, приближаясь, и сразу же присвистывает. – Ого, какой здоровенный засос, чувак. Кто-то явно перестарался. – Ну что, расскажешь, кто покорил твоё сердце, Уилл? – толкнув его в бок, подмигивает Макс. – Ставлю на то, что он красавчик. Одного роста с тобой, спортивного телосложения, голубые глаза и светлые волосы. Возможно, играет на гитаре и любит петь. Мне кажется, кто-то похожий подходит тебе. Майк сейчас задохнётся от возмущения. Его щëки краснеют, желваки шевелятся, а меж бровей появляется заметная морщинка. – Откуда такое точное описание, Макс? – интересуется Дастин, подсаживаясь поближе и тоже рассматривая яркий засос. Его губы вытягиваются в букву «о». – Выглядит больно. – Видела на днях такого парня, издалека показалось, что к нему подошёл кто-то, очень похожий на Уилла, вот я и сложила пазл. Уилл раскрывает рот, искренне удивлённый, не в силах ответить сразу. Никакого голубоглазого блондина с гитарой он никогда не видел. – Макс, я не... – Чего? – вмешивается Майк, и весь вид его кричит о недовольстве. – Какой ещё блондин с гитарой, что ты несёшь, Мэйфилд? – Майк, ты такой эгоист, – качает головой она, разворачиваясь. – Нет, чтоб порадоваться за лучшего друга, что он нашёл такого интересного, красивого парня, который будет ему играть на гитаре и петь песни... – Я его парень, и Уиллу петь буду я, если он захочет! – выпаливает Майк. На несколько секунд повисает тишина. Потом звучит громкий смех, а Макс отбивает «пять» каждому по очереди. – Ты что, развела меня? – Чувак! – вклинивается Дастин. – Помимо всего остального, твои родители буквально уехали на несколько дней, а Уилл остался у тебя! Думаешь, мы два плюс два не сложим? – Ага, вы бы лучше сразу таблички на лоб приклеили, – подхватывает Лукас. – Макс, ты буквально описала мою полную противоположность... Как низко с твоей стороны. – Пришлось действовать наверняка, раз уж вы такие тихушники, – пожимает плечами Макс, медленно вставая на ноги и разминая шею и плечи. – А я точно знаю, как взбесить тебя, Уилер. – Значит, вы в курсе? – вклинивается Уилл. – Давно? – Ну мы с Дастином примерно всю жизнь, наверное, я точно не знаю, – усмехается Лукас. – С вами, ребята, всегда творилось что-то странное. Но ты всегда нравился девочкам, а у Майка потом появилась Эл, то есть Джейн, и я просто забил. – Я не была с вами так долго, но помню, как ты крутился возле Уилла, когда я перевелась в вашу школу, – Макс задумывается, вспоминая те события. – Теперь даже и не знаю, ты бесился на меня, потому что боялся, что я займу место Джейн, или потому что Уилл был не против моей компании. – Ни то, ни то, – закатывает глаза Майк. – Это потому что ты язва, Мэйфилд. Макс посылает ему воздушный поцелуй вместо среднего пальца, и Майк качает головой, но тепло улыбается. – Значит, вы с самого начала знали об этом? У нас не было никакой тайны? Это никого даже не удивляет? – Чувак, ты смеëшься! – Дастин упирается локтями в колени, и весь его вид говорит о том, что он объясняет очевидные вещи. – Недавно меня даже Стив спросил о вас! Что-то вроде: «А Уилеры и Байерсы встречаются друг с другом через поколение или как у них всё устроено?». А ведь он вас видит не так уж и часто! Вот вам и приятное ощущение от тайны на двоих. Уилл звонко смеётся, представляя, как глупо они выглядели всё это время в глазах друзей. – Честно говоря, мы как раз на днях обсуждали, что хотим вам рассказать об этом. Простите, что тянули. – М-м-м, друзья не лгут, да, – усмехается Макс. – А почему не рассказывали-то? Вы же не думали, что мы будем к вам относиться как-то иначе? – спрашивает Лукас с ноткой разочарования в голосе. – Нет-нет, не в этом дело, – говорит Майк. – Просто... Не знаю. Было круто, что у нас есть совместная тайна. Да и как конкретно сказать об этом, мы тоже не знали, я же не думал, что у вас эти мысли появились ещё раньше, чем у нас, судя по всему. – Я думал, что ты меня убьёшь, когда я появился и заговорил с Уиллом, – посмеивается Лукас. – Никогда не видел столько гнева в глазах маленького ребёнка... – О, Уилер ревновал тебя к Уиллу уже тогда? – быстро оживляется Макс. – Сейчас я его ни к кому не ревную! – А как же накаченный блондин с гитарой? – Нет никакого блондина, Макс! – А если бы был? – Уиллу даже не нравятся блондины, Мэйфилд. – А какой у него типаж? Кудрявые брюнеты? Майк на секунду задумывается о количестве высоких кудрявых брюнетов в Хоукинсе. – Его типаж – я. Уилл поджимает губы, задумываясь тоже. Он не уверен, что знает, что такое типаж. За собой замечать интереса к другим парням ему не приходилось. Это всегда был Майк, и Уилл не думает, что это имеет хоть какое-то отношение к внешности. Майк и Макс продолжают спорить, иногда говоря чуть громче, не стесняясь в выражениях, и Уилл даже не собирается вмешиваться. Майк кидает на него умоляющий взгляд, так и говорящий: «скажи, что я – твой типаж!», но Уилл лишь пожимает плечами, улыбаясь, и отворачивается к Лукасу и Дастину. Майк давится возмущением, но спор не прекращает. – Вы говорили об этом при Джейн? – обращается он к друзьям. Дастин виновато пялится в землю. Всё же обсуждали они тогда их долго! – В первый раз четыре дня назад, когда вы ушли помогать маме Майка, – отвечает Лукас. – До этого нет. – У неё нет к вам претензий, даже не думай об этом, Уилл, – Дастин толкает его в плечо, подсаживаясь ближе. Они даже не знают, как Джейн переживала, что Майк окажется невзаимно влюблённым в Уилла. Макс не переживала, но тоже думала об этом. – Эй, Макс, – окликает её Уилл, и она быстро поворачивается. – Не обсуждай это с Джейн раньше меня, ладно? Я ей сегодня позвоню, когда приду домой. – Тебе лучше поторопиться, потому что я планирую провисеть с ней на телефоне всю ночь, обсуждая вас. Уилл усмехается. Джейн вчера уехала к Кали вместе с Джойс. Доктор Оуэнс в очередной раз помог им, нашёл родственников Кали, которые обрадовались и приютили её. Теперь у двух девочек, выросших в лаборатории, были семьи и они друг у друга. Майк снова переводит умоляющий взгляд на Уилла. Уилл хочет рассмеяться и выдерживает паузу. – Ладно-ладно, Макс, – говорит он таким тоном, словно издевается. – Майк – мой типаж. Макс поднимает руки в знак капитуляции и осторожно приземляется рядом с Лукасом, укладывая голову к нему на колени. – Ну, мог бы сказать это более радостно, – бурчит Майк и падает к Уиллу, тоже головой на колени. Он думает, что они и раньше не раз лежали в таких позах в кругу друзей. – И как ты его терпишь, Уилл?.. – снова поддевает Макс, но беззлобно, шутливо, как и всегда. – Не поверишь, я задавал такой же вопрос Лукасу. Они ещё долго смеются: и над собой, и друг над другом. Уилл смотрит в небо, зарываясь пальцами в волосы Майка, думает о том, как расскажет всё вечером сестре, и понимает, что все они наконец-то – счастливы. В их жизнях было много страшных вещей, во взрослой жизни непременно встретят трудности, но они будут к ним готовы.