Лагерь "Мечта"

Утро… вчера бы Эрон сказал, что это самое худшее, что могло случиться вообще в его жизни. А сейчас он лежит спокойно на кровати и в груди тревога какая-то, но он не понимает, какая… после вчерашнего танца будто мысли выключились, оставив лишь легкий осадок в голове.  Мальчик поднял голову от подушки и огляделся. Кровать Риффа была аккуратно заправлена, а под ней не было выпирающей сумки. Стоп… — О, доброе утро. Хорошо, что ты рано встал. — Трек собирал свою сумку, аккуратно складывая вещи. И тут у Эрона будто рубильник щелкнул в мозгу. Он проспал?! Айкор уехал?!  — А.. Айк-кор… — Ветряный смотрел в душу друга. Трек замер. Из глаза Эрона упала слеза прям на пол, не задерживаясь на щеке.  Каменный сразу подошел к нему и крепко обнял, поглаживая мальчика по спине и затылку.  — Ну не плачь.. Айкор перед уходом заходил к нам, гладил тебя по волосам. — И тут Эрон оттолкнул Трека, сжав кулаки. — Ты чего?.. — Ты не спал?! Почему меня не разбудил?!  — Я хоте.. — Если хотел, то почему не пошатал?! Тре-е-ек! — Эрон прям в пижаме убежал из комнаты.  Каменному стало даже стыдно… он просто хотел сказать, что это Айкор попросил не будить его..  *** Эрон убежал на улицу и сел на ступеньки возле двери, начиная громко рыдать. У него будто что-то нужное вырвали из тела. А на деле не вырвали, а забрали, оторвали от сердца… вот он безумно счастлив, что Рифф уехал, вообще не против, но Айкор…  — Т-ты.. б-бр-рос-сил.. — Он не мог говорить, слова терялись в этой истерике, а руки уже были по локоть мокрыми от слез, который тот так сильно утирал. — Брос-сил!.. А-а-а!..  Дверь сзади открылась, но Эрону было всё равно, кто там пришел. Тот хоть и громко плакал, но это была даже не вожатая. Трек сел рядом с Эроном, положа руки на колени. Ветряный мельком посмотрел на него, успокоившийся на несколько секунд, и его глаза зацепили бумажку в руках друга.  — Ч-что.. — Держи. Это Айкор просил тебе передать, когда проснешься. — Трек протянул ему бумажку, но когда увидел как Эрон пытается совладать с тремором рук, то положил ее на колени Эрона и встал со ступеньки. — Это не я не хотел тебя будить, а Айкор сказал. — И просто ушел с улицы. Эрон хлопнул носом и взял с коленей эту свернутую бумажку небольшого размера. Что там? Записка?  Мальчик зачем-то огляделся, будто не хотел, чтобы чьи-то глаза читали это. Ну или смотрели, если там рисунок.  Развернув письмо, Эрон глубоко вдохнул с дрожью в горле, когда после долгой истерики икаешь и не можешь воздуха вдохнуть нормально, а потом увидел красивый почерк в этой бумажке. Ровный, каллиграфический даже, хотя там не было строчек, чтобы ровно писать, контролируя, куда уплывает почерк. Нет, у Айкора всё ровно.  Эрон утер свои щеки и сжал письмо, начиная его читать. Мысли путались, поэтому первое короткое предложение он читал аж 6 раз…  "Эрон, доброе утро. Я знаю, что ты уже проснулся, если читаешь это письмо. Прости, не могу обнять тебя, ведь я уехал… да, не разбудил, потому что вчера после концерта ты уснул в комнате, раз убежал так быстро.  В общем, хотел сказать вот что: спасибо тебе за эти дни. Это были самые лучшие моменты, прожитые мной.  Иногда я бывал слишком к тебе холодным, но потом ты буквально растопил мое сердечко, показал настоящую дружбу, трепетную любовь. Все это я не ощущал ни разу. Хах, я даже вспомнил сейчас как ты назвал меня "мальчик острый подбородок", от чего я сразу подумал, что ты тот еще ребенок. Но знаешь, я ведь потом минут 5 смотрелся в зеркало, дабы понять, почему именно так. Наверное, у меня и правда острый подбородок :)…" Эрон тоже это вспомнил — вспомнил, как сходу придумал погоняло новому другу, как стеснялся, как звал его на вальс. Мальчик посмотрел куда-то вдаль, а по щекам снова покатились слезы грусти. Лишь сейчас немного успокаивало то, что он держит письмо от того, кого очень сильно любит. И Эрон видел, что там есть продолжение: "… Я буду безумно скучать о тебе, буду каждый день вспоминать наши классные дни и то, как мы проводили время вместе. Я помню наш первый поцелуй. Он был необычный, неумелый, но пожалуй, он — самый прекрасный. Можешь гордиться собой, ты забрал мой первый поцелуй, малыш…" "…На моем запястье все еще твой браслет, который ты мне подарил. И знаешь, я ведь его никогда не сниму. Если ты вырастешь и захочешь встретиться, ищи меня среди похожих ледяных по браслету. Конечно, это невозможно, потому что у нас холодно… да и вряд ли ты меня найдешь по огромному королевству. Зато через расстояния нас связывают эти парные браслеты-талисманы. Разве это не повод для радости, малыш?…" Ветряный нервно усмехнулся. Пожалуй, Айкор, по его памяти, никогда не упоминал о том, что он забрал его первый поцелуй. Либо он не слышал такой информации. Эрон опустил голову на свою руку и заметил тот самый браслетик.. На губах появилась даже легкая улыбка, но она вмиг исчезла, уступая месту кому, который поселился в горле, и новой порции слез.. "Надеюсь, читая это, ты не плачешь. Хотя знаешь, ты милый, когда льешь слезы. Жаль, что сейчас через письмо я не могу потянуть руку и утереть твои мягкие щеки. Не могу вживую сказать, чтобы ты не плакал. Я могу зато сказать всего несколько слов, и это будет как окончанием этого письма, потому что пишу это перед отбоем, ведь завтра утром не будет времени… Я люблю тебя. Люблю всем сердцем. И не найду тебе замены никогда. С любовью,  Твой мальчик острый подбородок"  Эрон знал, что если нет точки в конце, то значит писатель ждет ответа на это письмо. А что ему ответить?… Мальчик резко прижал письмо к груди и завизжал от боли. От душевной боли. Он никогда не знал, что такая есть, но мальчишка помнит как нечаянно застал дедушку в плачущем состоянии и на вопрос "что случилось?" он ответил, что у него болит душа. Если душа болит так, как сейчас, то это очень больно…  Ветряный представить не мог, что с ним будет там, в царстве… дедушка будет волноваться за него, расспрашивать. Вряд ли ему понравится померкший ни с того ни с чего внук, да и вдруг подумает, что это лагерь так повлиял. И больше не отпустит…  — А-айкор… — Эрон оторвал от груди листик и посмотрел на несколько строчек, которые очень резали душу.  "…но потом ты буквально растопил мое сердечко…" "…Я помню наш первый поцелуй. Он был необычный, неумелый, но пожалуй, он — самый прекрасный…" "…На моем запястье все еще твой браслет, который ты мне подарил. И знаешь, я ведь его никогда не сниму…" "…Жаль, что сейчас через письмо я не могу потянуть руку и утереть твои мягкие щеки…" Эрон медленно поднес ладошку к щеке и погладил сам себя, стирая уже холодные слезы с кожи. Он пытался включить воображение и представить Айкора. Его ручку… но у мальчика не очень с воображением, поэтому ничего не получилось.  — Я.. я обязательно к тебе приду.. даже если ты меня потом не вспомнишь, я все равно найду тебя и крепко обниму, — Эрон встал на ноги и свернул бумажку, сунув ее себе в карман штанов пижамных. — Я пройду много путей, я замерзну до судорог в ногах, но я найду тебя, мой ледяной принц.  *** Позже Эрон все же нашел в себе силы пойти собираться в дорогу до дома. Они, ветряные, уезжают по домам в 13 дня, а каменные вместе с ними, потому что их королевства находятся недалеко друг от друга.  Складывая вещи, у Эрона бегали в голове разные картинки, от которых он иногда плакал, но от счастья. Ему посчастливилось побыть в этом лагере, найти замечательных друзей, найти первого человека, при виде которого сердце застывает, а от его голоса мурашки бегают по спине.  Складывая штаны, из кармана выпали несколько фотографий, сделаные на тот самый полароид. Эрон взял эти карточки в руки и шмыгнул носом… Там была одна их совместная фотография, где Айкор целует Эрона в щеку, затем просто картинка Айкора возле дерева, ну и напоследок — та самая, которая получилась тогда неожиданно на лестнице.  — Я, может, и клоун, — Эрон положил фотографии обратно в карман и убрал штаны в портфель так, чтобы картинки не помялись. — Но ты очень красивый друг клоуна. Это редкость даже.  Пришло время застегивать портфель. Еле-как это получилось, но все же он смог. Ему помогли закрыть молнию пришедшие Трек и Сирен, которые держались за руки.  — Ну что, как ваши успехи? Собрались? Как настрой? — Эрон сел на кровать, смотря на каменных. Его вроде немного отпустило.  — Грустно уезжать от сюда, конечно. Но я рада, что мы с Треком из одного королевства, так что сможем продолжать дружить.  — Да-а, у нас ситуация не как у Риффа и у тебя. Там такая истерика была.  — У… кого? Риффа? — Эрон нервно усмехнулся, ведь у него тоже была истерика, пока он читал письмо.  — У него самого. Он лежал на кровати и ревел так истошно, что я подумал, что он разбудит тебя. Так что вывел его в умывальную и там начал успокаивать. Не думал, что огненные способны на такое. Но плакал он, потому что с той девочкой расстается, а она уже уехала… и Рифф не успел с ней попрощаться как следует. Вот… — Выпалил Трек на одном дыхании, а ветряный лишь округлил глаза. Никогда бы не подумал, что Рифф умеет плакать.  В комнату заглянула Энни. Выглядела она не очень весело.  — Мальчишки и Сирен, привет. Вам… пора..  Дети переглянулись и встали с кроватей. Хоть им и было грустно, а в основном Эрону, тем не менее ребята подошли к вожатой и крепко ее обняли и поблагодарили за эти 10 дней.  А потом Энни повела их к детскому автобусу, возле которого многие плакали.  *** Эрон успел занять место у окошка и начал махать всем детям, которые потихоньку грузились в автобус. Кто-то махал в ответ, а кто-то стеснялся и просто отводил глаза. Мальчик не собирался на это обижаться. Он даже будто забыл, что плакал час назад. Сейчас он просто выдохнул от осознания того, что едет домой к своему дедушке, по которому успел очень-очень соскучиться.  Когда автобус тронулся с места, Эрон снова выдохнул. Конец. Конец смены, конец лагеря.  Оглядевшийся назад, мальчик посмотрел на большую вывеску, которая когда-то встретила дедушку и Эрона.  Мечта.  — Мечта. Лагерь, где я нашел свою мечту. И мечтаю о том, чтобы снова встретить его. — Эрон прислонился к стеклу руками и щекой, смотря, как отдаляются ворота лагеря, теряясь в зеленой листве.