Рождение богов

В те дни, когда время еще не текло, В разломе, где стыло великое Зло, Где пламя Муспелля вгрызалось во льды, Не ведал сей мир ни добра, ни беды. Там Имир дремал, первозданный гигант, Чья плоть — это хаос, чей дух — фолиант, И лизала корова соленый гранит, Пока не явился тот, кто будет велик. I. Окутанный тайной: Рождение Всеотца Из камня восстал Бури, статный и строгий, Так в чреве зимы зародились чертоги. Но Бёр породил трех сынов во тьме лет — И Вили, и Ве, и того, кто есть Свет, Того, чье лишь имя внушает испуг, Кто вскинул копье, замыкая свой круг. То Один был юный, с мечтою в глазах, Он видел весь мир не в костях, а в слезах. Они порешили гиганта в тиши, И кровью его затопили глуши. Из мяса — земля, из костей его — горы, Из черепа — небо, где звездные взоры. Но Один не спал, он искал глубины, В корнях Иггдрасиля, у вечной стены. Он выколол глаз за глоток из ключа, Где мудрость горька и остра, как свеча. Он вешал себя на ветвях девять дней, Чтоб руны шептали в сплетенье теней. Так стал он вождем, мертвецов королем, С душой, обожженной священным огнем. Но Асгард стоял на костях и в крови, Не зная пощады и чистой любви. II. Громовержец: Сын Земли и Стали Когда же земля улеглась под пятой, И Один взошел на свой трон золотой, От чрева богини, что звали мы Йорд, Родился наследник — неистов и горд. То Тор, рыжебородый, как пламя лесов, Чей голос гремел средь небесных весов. Он в люльке ломал позвоночники львам, Он путь пробивал по гигантским телам. Ему не нужны были свитки и лесть, Лишь молот Мьёльнир да суровая месть. Он стал как заслон меж огнем и людьми, Его заклинали: «Спаси и пойми!» Но в сердце его — лишь раскаты и медь, Он первый, кто должен за мир умереть. Где молния бьет, там рука его тверда, Но в небе за ним догорает звезда. III. Тень в чертогах: Лукавый Локи Но что за Асгард без предательских дум? Где свет слишком ярок — там прячется шум. Из Йотунхейма, из пепла и льда, Пришел тот, чье слово — как в горле вода. То Локи, сын Фарбаути, пламя и тень, Он в сумерки разом превратил ясный день. Не бог по рожденью, но сводный по крови, Он Одину клялся на сломанной брови. Он был и насмешкой, и острым клинком, Он строил мосты, чтоб разрушить их днем. В нем бездна смеялась, в нем яд клокотал, Он богу коварства свой лик завещал. Он породил волка, и змея, и смерть, Чтоб в клочья порвать поднебесную твердь. Он шел за богами, как шепот за криком, В своем многоликом и страшном обличье. IV. Однорукий судья: Жертва Тюра Средь асов был тот, кто не знал мятежа, Чья совесть была как лезвие ножа. То Тюр, бог сражений, чей взор не мигал, Когда Фенрир-волк над мирами вставал. Когда все дрожали, завидев тот зев, Тюр вышел один, подавляя свой гнев. Он в пасть положил свою правую кисть, Чтоб цепь Глейпнир смогла заплестись. Хрустнули кости, и брызнула кровь, Так Тюр доказал, что превыше — не бровь, А верность присяге и горький закон: За мир нужно вырвать себя из икон. Он ходит с обрубком, молчалив и суров, Единственный правый средь жадных богов. V. Ванадис: Золото и Сейд Но мир содрогнулся, когда из лесов Пришла та, чья магия выше оков. То Фрейя из Ванов, в плаще из перо́в, Она принесла в Асгард запах грехов. За золото мира, за блеск ожерелья, Она продавала свое зелье и пенье. Сестра Фрейра, дева войны и полей, Она забирает в свой замок царей. Ее научил Сейд — кошмары и сны, В которых боги не видят вины. Она — как весна, что вгрызается в снег, В ней нега богини и яростный бег. Она разделила с Всеотцом павших воинов, И стала хозяйкой пиров беспокойных. Эпилог: Тень Рагнарёка Теперь они вместе — на тронах из льда, Над миром сияет их злая звезда. Один на Хлидскьяльве, Тор с молотом в поле, А Локи в тени варит горькое горе. Тюр точит мечи, Фрейя плачет навзрыд, И каждый из них древней тайной убит. Они не святые из детских баллад, Их путь — это пепел, их дом — это ад. Они — те, кто вырвал порядок из тьмы, Но сами в той тьме навсегда рождены. И слышится шепот в кореньях миров: «Настанет тот час, когда рухнет покров, И боги, что кровью вписали свой век, Падут, как в костер прошлогодний лоскут...» Но прежде — пируйте! Пока Вальхалла полна, Пока не испита вся чаша до дна. В тени Иггдрасиля, под гнетом времен, Рождались боги — и каждый клеймен.