Последний набег

Свинцовое небо прижалось к изрезанным скалам, Где ветер со стоном глотает соленый прибой. Там сталь захлебнулась в огне и безумии алом, И северный край принимает свой последний бой. Варяг стоит твердо, как старый обветренный камень, В руках его — ясень и сталь, что не знает пощады. В глазах его гаснет былой человеческий пламень, Осталась лишь стужа и горечь предсмертной отрады. Снег падает в грязь, закипая от пролитой крови, Пар бьет из разверзтых, разрубленных наспех грудей. Здесь смерть не справляет поминок по чьей-либо доле, Здесь крики агонии глушат молитвы людей. Он рубит сплеча — и ломаются ребра, как ветки, Топор застревает в раздробленной чьей-то кости. Ему на ладонь приземляются красные метки — То брызги из горла, что встало на этом пути. Железо поет, высекая из панцирей искры, И холод заходит под кольца разбитых кольчуг. Движенья варяга тяжелы, но дьявольски быстры, Он чертит мечом свой последний, неистовый круг. Вот вражье копьё, словно жало голодной гадюки, Нашло свою щель между звеньями старой брони. Варяг не вскричал — лишь сильнее сомкнулись руки, И в черных зрачках заплясали хладные огни. Он вырвал древко, вместе с мясом и алой струею, И сплюнул на лед, что уже не растает вовек. Он стал этой битвой, он стал этой вечной зимою, Уже не герой, не боец, и не человек. Вокруг громоздятся тела — изувеченный мрамор, Кишки на щитах застывают сырым полотном. И ворон кружит, оглашая окрестности срамом, Слетаясь на пир, что пропитан железом и сном. Удар под колено — и воин склонился на землю, Свой ломаный щит он прижал к непокорной груди. «Я зову теней из подземий холодных внемлю, Я вижу лишь тьму и безмолвный гранит впереди». Последний замах — и клинок погружается в глотку, Чужая душа испарилась колючим теплом. Варяг затихает, свою завершая находку, Укрытый, как саваном, липким и гулким льдом. Нет песен победных, нет славы в чертогах небесных, Лишь серые скалы да запах гнилой воды. В распадках замерзших, в ущельях глухих и тесных, Метель заметает кровавые воинов следы. Он спит среди тех, кого предал безжалостной стали, С мечом, что прирос к онемевшей навки пальцам. А звезды на севере смотрят из вечной дали На мертвую землю, ставшую вечным скитальцам.