Подарок

Утро на улице Нерелед началось тихо. Было совсем рано: солнце недавно оторвалось от горизонта, дома образцово-показательно стояли ровными рядами. Ничто не могло нарушить привычный ход вещей — почтальон рутинно опускал письма в щели дверей, по очереди подходя к каждому дому на улице. И его утро явно было бы лучше, если бы именно этого следующего дома не существовало. Он с опаской подошёл к двери. Все дома на улице стояли, являя собой само спокойствие. Но в этом, за плотно задёрнутыми шторами, творилось нечто странное. Дом был на вид явно старше своих соседей, отличался от них стилем архитектуры и степенью обветшалости. Величественный и хмурый, двухэтажный дом из красного кирпича. За шторами, в которые нерешительно пробивалось солнце, тем временем царила сущая вакханалия. Действо представляло собой двух подростков и нечто размером с большую кошку, катающееся по полу. Сделав глубокий вдох, почтальон просунул письмо в дверь. Не успел он отпустить пальцы, как письмо резко выдернули из его руки, а за дверью раздалось зловещее завывание — триумфальный крик победителя битвы. Молодой человек спешно ретировался с крыльца и стал выполнять свою работу в разы быстрее. Письмо оказалось у него в лапах — удача. Драка, затеянная ранее, и потрёпанная в ней шерсть явно оправдали себя. Но останавливаться было нельзя ни в коем случае. Он побежал по коридору, уклоняясь от летящих в него сковородок и картошки — неудавшихся драников. Лестница, резкий поворот, дальше ковёр — и, наконец, нужная дверь. Он распахнул её и вольяжно прошёл внутрь. Победа. Он на безопасной территории. — Доброе утро, если можно так сказать. В комнате, залитой рассветным солнцем, стоит взрослый мужчина. Тёмные волнистые волосы с налётом седины на висках, короткая аккуратная борода. На нём рубашка и брюки. Он взирал на нечто, похожее на помесь кошки и обезьяны, протягивающее ему помятый конверт в элегантном реверансе. — Да уж… доброе, — ответил мужчина, явно не удивлённый таким подношением. Тут из-за двери высунулись две рыжие макушки. — Дядя Барри, скажи ему, — тыкая пальцем в существо, сказал ребёнок. — Это он начал, — девочка лет тринадцати насупленно отвернулась, опасливо глядя на дядю исподлобья и ковыряя косяк двери. — Это правда, мы не виноваты. Мы всего лишь жертвы обстоятельств, — заявил мальчик, явно года на три старше, стараясь казаться ниже, чем был на самом деле. Стоит сказать, что ничего удивительного или необычного в этот момент не происходило. Эта сцена повторялась десятки раз до этого, слова звучали те же самые. В прошлый подобный забег тире побоище была уничтожена древняя ваза для праха, спасибо, что без содержимого. Барри много раз просил спокойствия хотя бы в субботнее утро. — Видимо, некоторые вещи в этом доме никогда не изменятся. Вашему рвению можно позавидовать, — он оглядел двух подростков. Те стояли в дверном проёме, тяжело дыша и упираясь руками в колени. — Никогда не изменяете своим традициям. Девочка наклонила голову набок. — Ну прости. Ты откроешь письмо? Алекса чуть подпрыгнула и с любопытством оглядела помятый конверт с массивной восковой печатью. — После завтрака. — Ну блин… Барри усмехнулся. — Я же говорил, ничего не меняется. Он прошёл между детьми, направляясь на кухню, предварительно убрав конверт в карман рубашки. Суббота была единственным днём, когда все обитатели дома были абсолютно свободны и предоставлены сами себе. В этот день завтрак они готовили вместе. Барри выложил с десяток жареных яиц на большую тарелку посреди стола, Алекса и Кир быстро расставили стаканы и собрали валяющуюся по полу картошку, после чего вся семья с удовольствием принялась за поглощение вкуснейшей яичницы. — Сегодня я собираюсь пойти на рынок в центр. Если хотите, пойдём вместе, — сказал Барри, не отрываясь от тарелки. Кир заметно оживился и стал есть быстрее. — Уф ты, как клафсно, Барри! Алекса явно хотела добавить что-то ещё, но набитый рот не позволил. — Прожуй сначала. И если вы помните, я обещал вам кое-что в честь конца года, — заговорщически улыбнулся Барри. Глаза Кира и Алексы полезли на лоб. Они вскочили из-за стола и бросились собирать грязную посуду. — Ура, ура! — Алекса прыгала на месте, и её непослушные короткие волосы подпрыгивали вместе с ней. — Спасибо, спасибо, Барри! — Интересно у вас всё получается. А мне, значит, великих даров не полагается? Между прочим, я тоже очень даже заслужил, — раздалось из шкафа. Алекса подбежала и распахнула обе створки. — А ты вообще скажи спасибо, что мы тебя кормим. Шучу. Конечно, мы тебе тоже купим подарок. Правда же, Барри? Она посмотрела на дядю, и тот кивнул. — Только если случится чудо и мы успеем дойти до рынка, прежде чем стемнеет. Дети понятливо засуетились, бросая во все стороны абсолютно ненужные заклинания. Барри взмахнул рукой возле таза с грязной посудой — тарелки опустились в мыльную воду, щётки полетели и принялись их тереть, полотенца — вытирать. После чего они ровным строем отправились в шкаф. Шум по поводу похода на рынок не утихал: брат и сестра наперебой обсуждали будущий подарок. — Барри, открой письмо, ты ведь обещал, — сказал Кир, обуваясь и шнуруя сапоги. Содержимое письма не обрадовало его, но и не удивило. Он ждал его и знал, что наступит день, когда придёт время. — Пишет мой старый сокурсник, — этого с головой хватило, чтобы утолить любопытство двух детей. Барри не привык врать детям, но сейчас чувствовал, что не имеет права портить им день и заставлять погружаться в болезненные воспоминания. Наконец входная дверь хлопнула, и дом погрузился в непривычную для него тишину.