Какого черта?

      Тэхен, на самом деле — ходячий «green flag». С ним хоть в огонь, хоть в воду, хоть на пересдачу к старому хрычу Паку, который ведет химию и по ощущениям, ненавидит студентов. Ким тот самый человек, который в три часа ночи приедет забрать пьяную компашку из клуба, потому что его любимая тойота всегда заправлена, а сам он к алкоголю равнодушен. И подругу выручит, таская её тяжеленные коробки, пока она в благодарность пихает в него сэндвичи между парами. И мелочь стрельнет, и бабулю через дорогу переведет, и первокурсникам пива купит. Ну золото, а не парень. Вот только стоит на горизонте появиться этому ебаному Чон Чонгуку с архитектурного, как у Тэхена начинает дергаться глаз. Это какая-то кармическая херня. Чонгук бесит просто фактом своего существования. То он ржет как конь на весь коридор, то несется сломя голову и обязательно — обязательно, блять — задевает Тэхена плечом так, что искры из глаз. А случай с соком? Тэхен ту белоснежную футболку потом три раза отстирывал, пока не выкинул к чертям. Чонгук тогда лишь буркнул какое-то невнятное «сорян», но в глазах у него плясали черти. Заебал. Конкретно так заебал. И ладно бы просто физическая неприязнь, но там личное. Глубокое. Тэхен полгода вокруг той девушки плясал: и цветы ей самые свежие, и шоколад дорогой, и задания за нее писал ночами, пока сам не высыпался. Добивался, ухаживал, пылинки сдувал. И вот, когда она наконец согласилась на свидание — идеальное, которое Тэхен спланировал до мелочей, — всё рухнуло. «Я не могу, Тэ, я обещала Чонгуку помочь с макетом», — сказала она тогда. Тэхен даже не понял, с каким именно макетом и на кой хер ей сдался этот архитектор. Он просто запомнил это чувство: как будто в душу плюнули. А через неделю увидел их в университетском парке. Идут, за ручки держатся, воркуют. У Тэхена тогда внутри что-то оборвалось и превратилось в злость. С тех пор Чонгук для него враг номер один. Без права на амнистию. Похрен, что на ту самую девушку Тэхену стало насрать ровно через две недели. Страдания оказались не такими уж и вечными, да и имя её сейчас вспомнить может с трудом. И абсолютно не важно, что Чонгук с ней давно разбежался, не срослось у них там, великая любовь, ага, как же. Дело-то не в ней уже, а в принципе. Этот мудак просто бесить не перестал. Тэхен, если честно, не идиот. Он прекрасно понимает, что в этом бесконечном махаче виноват сам. Это он тогда, на первом курсе, с катушек слетел. Не сдержался и прилюдно Чонгука унизил. Жестко так, чтобы задело, чтобы тот запомнил. Чонгук просто молчать не стал — у него тоже зубы есть. Но, блять, заслуженно же! Нехер было лезть, куда не просят, и чужие свидания руинить. И вот тянется эта херня уже четвертый год. Они уже не зеленые перваши, а без пяти минут выпускники, четвертый курс, взрослые люди, казалось бы. Но кого это волнует? Ситуация законсервировалась. Чонгук всё так же не унимается: сам лезет, сам провоцирует, будто у него цель жизни вывести Кима из себя. А Тэхен просто отвечает. Он не терпила, чтобы молча сглатывать. Прилетает подача — получай ответку. И так по кругу, каждый божий день. Друзей это все, честно говоря, задолбало вусмерть. Чимин — дай бог ему здоровья, святой человек — Тэхена обожает, но даже его ангельское терпение трещит по швам, когда начинается очередной виток этой войны. Намджун, который раньше включал режим «мудрого лидера» и пытался вправить Тэхену мозги логикой и фактами, давно махнул рукой. Бесполезно. А Соён вообще не церемонится: только видит Чонгука на горизонте — закатывает глаза так, что зрачков не видно, и молча сваливает в закат. Тэхен иногда на них дуется, считает чуть ли не предателями. Потому что те, видите ли, совершенно нормально контачат со свитой Чонгука — Хосоком и Юнги. А где эта парочка, там хвостом тащится и сам этот клоун. С рукавом этим татуированным на всю руку, с пирсингом в губе и брови, с зубами кроличьими. И ведь не скажешь сразу, что опасный, мордашка смазливая, милая даже, железо в лице ему идет, не портит. Но бьет, сука, больно и метко. Список травм у Тэхена внушительный: и нос его идеальный Чонгук ломал, и руку выворачивал до хруста, и губы разбивал регулярно. Один раз вообще до перелома пальца дошло. Чонгук натуральный шкаф. Его так на потоке и называют за глаза: боятся, шарахаются, но втайне восхищаются. Только Киму глубоко похуй на эти габариты. Он и сам хорош: плечи широкие, спина загляденье, руки рельефные, рост высокий. Взгляд хищный, лицо красивое, ровное, улыбка эта квадратная, фирменная, от которой девушки в лужи растекаются. Он, может, и не такая гора мышц, как Чон, но силы не занимать, зал три раза в неделю по расписанию, пропусков не бывает. Так что стоять и терпеть он не собирается.       Даже сейчас. Чонгук просто шел, неся в руках свой тубус с чертежами, в столовую. Тэхен шел оттуда с друзьями, уже поели. И для чего этот архитектор его задел? Ким уверен, что специально. — Какого черта, блять? — он повернулся, смотря на Чона, а тот сделал тоже самое. Намджун тут же вздохнул, пока Соен закатила глаза и достала телефон, делая вид, что ее этот цирк не интересует. — Принцессе больно? — Чонгук раздражает этой своей ухмылкой. — Прости, просто тубус большой. — Чон показательно теребит свою вещь. Тэхен скрипнул зубами. Этот тон. Это ебучее прозвище. Чонгук прекрасно знает, как вывести его из себя одной фразой. «Принцесса». Будто Тэхен хрустальный, а не тот, кто на прошлой неделе в зале выжал от груди сотку. — Тубус у тебя большой, а мозгов, видимо, как у улитки, раз ты не можешь пройти в проходе шириной в три метра, не задев меня, — выплюнул Тэхен, делая резкий шаг навстречу. Он специально нарушил личное пространство, почти упираясь грудью в грудь Чона. От архитектора пахло чем-то резким, мужским и, кажется, грифелем. Намджун рядом устало потер переносицу, явно жалея, что вообще пошел с ним на обед. — Парни, может, не здесь? Мы проход загораживаем. Но Тэхен его не слушает. Сверлит взглядом эту наглую рожу напротив, отмечая, как блеснуло кольцо в брови Чонгука, когда тот склонил голову набок, с интересом наблюдая за реакцией. Чонгук даже не дернулся, только перехватил свой драгоценный тубус поудобнее, будто это бита. — А может, я просто хотел быть к тебе поближе? — Чонгук понизил голос, но ухмылка стала только шире. В его глазах плясали бесячие огоньки превосходства. — Ты сегодня особенно нервный, Ким. Не выспался? Или подушка была слишком жесткой для твоего нежного личика? Тэхен лишь презрительно скривился и демонстративно окинул взглядом помятую толстовку архитектора, синяки под глазами, которые тот даже не пытался скрыть. Вид у Чонгука был, мягко говоря, помятым. — За своим сном следи, Чон, — выплюнул Тэхен, делая еще полшага вперед, так, что их разделяли жалкие пара сантиметров. Намджун рядом издал звук умирающего кита, но никто не обратил внимания. — А то выглядишь так, будто сдох неделю назад, но забыл лечь в гроб. Что, наконец-то вынырнул из своей норы? Решил почтить нас, смертных, своим присутствием, или просто рамен в твоем подземелье закончился? Чонгук даже бровью не повел. Наоборот, его ухмылка стала только шире, будто Тэхен ему комплимент сделал, а не дерьмом полил. Он лениво перекатил тубус из одной руки в другую, демонстративно зевнул, не прикрывая рта, и внаглую сократил дистанцию. — Завидуешь, Ким? — прохрипел он, глядя на Тэхена сверху вниз с этим своим невыносимым превосходством. — В моей норе хотя бы шедевры рождаются, а не только сплетни и самолюбование. Он шагнул еще ближе, и Тэхен почувствовал жар, исходящий от его тела. Чонгук наклонился к самому уху, понизив голос до издевательского шепота, от которого у Кима кулаки сами собой сжались: — И да, рамен закончился. Решил выйти, посмотреть, не сдохла ли моя любимая принцесса от тоски без моего внимания. А ты, я смотрю, цветешь и пахнешь. Специально для меня наряжался? Соен, не отрываясь от экрана, громко фыркнула, а Намджун, поняв, что дело пахнет керосином, наконец решился вмешаться, схватив Тэхена за локоть. — Тэ, пойдем, — процедил он, пытаясь оттащить друга. — У нас пара через пять минут, Пак шкуру спустит, если опоздаем. Но Тэхен стоит как вкопанный, сверля Чонгука бешеным взглядом. — А ты любуешься мной, замечая каждую деталь? — Тэхен выдавил из себя улыбку, кривую правда, больше похожую на предупреждение. Он сделал шаг назад. Соён тут же отложила телефон, понимая, что буря миновала, а Джун шумно выдохнул, словно только что разминировал бомбу. — Сдаешься? Так быстро? — Чон приподнял брови и перехватил свой тубус, всем видом показывая разочарование. — Морду твою наглую видеть так близко не выношу, — Ким подмигнул и резко развернулся на пятках, чтобы уйти. Парень ему ничего не ответил. И, наверное, к лучшему. Бог знает, что было бы, не промолчи он в спину. Тэхен хоть старика Пака на дух не переносит и его химию в гробу видел, но ради шанса разбить мордашку этого клоуна — с удовольствием бы остался и опоздал. Потому что бесит. Нереально бесит. Намджун, не дожидаясь второго акта, схватил его за рукав и потащил в сторону аудитории. Они не шли, они летели по коридору. В кабинет ворвались буквально за секунду до появления самого преподавателя. Едва успели плюхнуться на свободные места в третьем ряду и выложить ручки с видом самых прилежных учеников, как в дверях показался Пак, окидывая аудиторию сканирующим взглядом. Пронесло. Но кулаки у Тэхена всё ещё чесались.       Лекция, на удивление, шла так гладко, что становилось даже как-то не по себе. Старик Пак, обычно готовый испепелить взглядом любого, кто дышит слишком громко, сегодня пребывал в каком-то блаженном трансе. Он ни разу не рявкнул, никого не выгнал и даже не придрался к шепоту на задних рядах. Вся группа сидела, боясь пошевелиться, ожидая подвоха, но Пак просто расписывал на доске цепочки реакций, захлебываясь восторгом от синтеза каких-то там суперважных молекул. Тэхен честно пытался слушать, но мозг отключился где-то на пятой минуте. Он просто тупил в тетрадь, механически перерисовывая формулы и думая о том, как бы побыстрее свалить домой. Про молекулы он прослушал всё начисто. Но расслабились они зря. Под самый конец, когда все уже начали с облегчением собирать сумки, Пак вдруг замолчал, отложил мел и окинул аудиторию тем самым взглядом, от которого обычно начинаются проблемы. — А теперь, — проскрипел он, довольно потирая руки, — новость, которая вас всех безусловно порадует. Деканат решил, что вы слишком засиделись в своих колбах и пробирках. У Соен, сидевшей рядом, нервно дернулся глаз. — Выпускной курс должен быть сплоченным. Поэтому утвержден масштабный межфакультетский проект, — торжественно объявил Пак. Вот только прозвучало это как приговор. — Биологи, физики, дизайнеры, архитекторы и художники. Все вместе. Цель — дать вам возможность ощутить на себе специфику чужой специальности. Аудитория загудела, Соен схватилась за сердце, бледнея на глазах. — Тишина! — гаркнул Пак. — Мы разбиваем вас на смешанные группы. В каждой будет строго по два представителя от каждого факультета. Ваша задача разработать полную проекцию жилого дома. От фундамента и дизайна до экологичности материалов и физических расчетов устойчивости. У каждой команды свое уникальное техзадание и сроки. Списки групп вывесят через час. Тэхен замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Архитекторы. В одной группе. Блять. Лекция закончилась, студенты повалили к выходу, обсуждая новость, а Тэхен так и не сдвинулся с места. Аудитория пустела, гул голосов затихал в коридоре, но Ким этого даже не замечал. В его голове сейчас происходил экстренный торг с высшими силами. Он, вообще-то, атеист, но прямо сейчас готов был поверить хоть в Бога, хоть в Будду, хоть в макаронного монстра. Он готов был пройти исповедь, вымолить прощение за все свои грехи — даже за ту украденную в пятом классе жвачку — лишь бы, блять, не оказаться в одной группе с Чоном. Только не это. Только не с ним. Соен, уже собравшая сумку, посмотрела на застывшего друга и сочувственно вздохнула. Намджун, закинув рюкзак на плечо, лишь пожал плечами, глядя на остекленевший взгляд Тэхена. — У Кима системный еррор, — констатировал он беззлобно. — Перезагрузка требуется. Тэхен наконец моргнул, медленно перевел взгляд на друзей и возмущенно выпалил: — На кой хер в проекции здания нужны биологи? Причем тут мы вообще? Мы что, цветы в горшках расставлять будем? Или плесень в подвале выращивать? Намджун хмыкнул, поправляя лямку рюкзака. Его лицо стало серьезным, в глазах мелькнула озабоченность. — Это полбеды, Тэ. Меня больше напрягает математика, — он многозначительно посмотрел на Кима, а потом на Соен. — В каждой группе по два человека от факультета. А нас трое. Тэхен замер, переваривая информацию. — Это значит… — начал он. — Это значит, что мы втроем в одной группе точно не будем, — закончил за него Намджун. — Кого-то отсеют. Соен тут же надулась, скрестив руки на груди, как обиженный ребенок. — Я вообще участвовать не хочу, — буркнула она, пиная ножку стола. — Бред какой-то. Я на биолога шла, а не на прораба. Тэхен тяжело вздохнул, подхватил рюкзак и наконец встал. Втроем они вышли из душной аудитории и направились на задний двор университета. Там обычно было потише, и сейчас, когда у них образовалось окно, это было идеальное место, чтобы переварить новости и просто выдохнуть. Они выбрали свободную лавочку с деревянным столиком. Соен тут же деловито порылась в сумке, выуживая наушники. — Преподавательница Ли точно меня спросит на паре, я задницей чувствую, — заявила она. — Так что я читать. Не трогайте меня, я в домике. Она заткнула уши наушниками, достала потрепанную тетрадь с конспектами и тут же уткнулась в неё, беззвучно шевеля губами. Намджун, глядя на этот приступ трудоголизма, только устало вздохнул и потянулся в карман. Он достал телефон, и Тэхен последовал его примеру, тоже вытаскивая свой смартфон. Разговоры не клеились, настроение было паршивое, да и обсуждать пока было нечего. Оставалось только ждать списки.

Тэхен:

Миннииииии

Меня хотят убить

Спаси

Минни-Булка-Пак: Что случилось?

Тэхен:

Проект

С архитекторами

Совместный

Минни-Булка-Пак: Чего? Каким образом биологи и архитекторы будут делать совместный проект? Джун-Зануда-Ким: Там не только архитекторы, просто Тэхена только один волнует))))

Тэхен:

Я тебе сейчас врежу

Джун-Зануда-Ким: Боюсь боюсь Минни-Булка-Пак: Так что за проект?

Тэхен:

Сказали, что для сплочения выпускников

Физики, дизайнеры, художники, мы, архитекторы

Дом будем делать

Минни-Булка-Пак: Все еще не понимаю каким боком тут биологи Джун-Зануда-Ким: Типо биологические материалы нужны, плюсом дворик нужно сделать из реальной земли и растений Что-то такое Нам объяснят я так понял

Тэхен:

Я ТОЖЕ НЕ ПОНИМАЮ НАХУЯ ТАМ БИОЛОГИ

ЗА ЧТО

Минни-Булка-Пак: Ну…это, вообще, неплохой вариант наладить контакты…

Тэхен:

ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ЕСТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ............

Минни-Булка-Пак: Да Я понимаю Но не думаю, что судьба так тебя не любит (       Судьба Тэхена не просто ненавидела. Она, похоже, решила сыграть с ним в русскую рулетку и сразу зарядила весь барабан. Он стоял перед доской объявлений, где минуту назад прилепили список групп, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Вокруг шумели студенты, кто-то радовался, кто-то матерился, кто-то искал своих друзей, но для Тэхена мир сузился до одной строчки. До одного имени.

Группа 3:

Физико-математический факультет — Чон Мина и Чхве Субин;

Художественный факультет — Кан Дахен и Пак Нарин;

Факультет дизайна — Ли Сонхван и Хан Суджин;

Факультет биологии и химии — Ким Тэхен и Ли Харин;

Факультет архитектуры — Чон Чонгук и Юн Хивон.

Чон Чонгук. Тэхен моргнул раз, другой, надеясь, что буквы перестроятся, что это галлюцинация от недосыпа. Но имя никуда не делось. Оно смотрело на него с белого листа бумаги, как приговор. — Блять… — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё обрывается. За какие грехи? За какие, сука, заслуги перед отечеством? Что он сделал такого в этой жизни или в прошлой? Не перевел бабушку через дорогу? Украл конфету в детском саду? Наступил коту на хвост? Мало того, что он в одной упряжке с этим самовлюбленным мудаком, с этим клоуном всея университета, с этим ходячим бедствием по имени Чон Чонгук. Так судьба решила добить его окончательно. Он был один. Ни Намджуна, ни Соен. Глаза лихорадочно бегали по списку, выискивая знакомые имена. Намджун оказался в пятой группе, с какими-то незнакомыми ребятами. Соен — во второй. Их разбросали, как котят, растащили по разным углам, лишив Тэхена единственной поддержки и защиты. Он остался один на один с врагом. В замкнутом пространстве проекта, который, судя по всему, затянется надолго. С Ли Харин, которую он едва знал, тихая девочка с потока, с которой они перекинулись от силы парой фраз за все года. Это был конец. Тэхен прислонился лбом к доске объявлений и просто закрыл глаза. Ему хотелось выть. Тут, вдруг, прямо за спиной Тэхена кто-то хмыкнул. Звук такой… короткий, насмешливый, пропитанный ядом. Сначала он попытался это проигнорировать — мало ли придурков вокруг списки читают. Но потом затылком ощутил этот взгляд. Тяжелый, пристальный, знакомый до зуда под кожей. Тэхен резко развернулся, уже зная, кого увидит. Ошибки быть не могло. Интуиция вопила сиреной. И да. Бинго. Чон Чонгук. Стоит, руки в карманы, и смотрит так, будто это он этот список составлял лично, чтобы поржать. Всё в той же помятой черной толстовке, которая выглядела так, словно он в ней и спал (если вообще спал), и макеты клеил, и мир спасал. Всё с теми же синяками под глазами. И всё с той же, сука, смазливой мордашкой. Даже усталость его не портила, а только добавляла какой-то раздражающей привлекательности. — Ну что, принцесса, — протянул Чонгук, даже не пытаясь скрыть, как его забавляет перекошенное от ужаса лицо Кима. — Похоже, небеса услышали твои молитвы. Мы теперь неразлучны. Он шагнул ближе, игнорируя тот факт, что Тэхен уже сжал кулаки так, что костяшки побелели. Взгляд Чона скользнул по списку за спиной Тэхена, а потом вернулся к его глазам. В них плескалось откровенное злорадство. — Я сейчас пойду в деканат, — процедил Тэхен, чувствуя, как дергается вена на виске. — Я напишу отказ. Переведусь. Да хоть отчислюсь к чертям собачьим. Но работать с тобой я не буду. Чонгук лишь хмыкнул, склонив голову набок. — Брось, Ким. Списки уже утверждены проректором. Ты же знаешь эти правила: «Никаких поблажек, никаких переносов», — он процитировал это мерзким, скрипучим голосом, пародируя декана, а потом снова переключился на свой обычный, издевательский тон. — Так что расслабься и получай удовольствие. Нам предстоит долгий семестр. Будем строить наш… — он сделал паузу, смакуя слово, — общий дом. От этой фразы у Тэхена к горлу подкатил ком. «Общий дом» в исполнении Чонгука звучало как угроза, а не как учебная задача. — Мечтай, — выплюнул Тэхен. — Я сделаю всё, чтобы мы пересекались как можно реже. Буду общаться с Харин, а ты бери на себя свою Юн Хивон и не отсвечивай. — Ой, да ладно тебе, — Чонгук лениво потянулся, хрустнув шеей. — Не притворяйся, что не рад. Наконец-то сможешь рассмотреть меня поближе, не прячась за спинами своих друзей. Он подмигнул и, развернувшись на пятках, пошел прочь по коридору, насвистывая какую-то мелодию. Тэхен остался стоять у доски, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он готов был убивать.

Тэхен:

Я НЕНАВИЖУ ЭТО ГОВНО

Минни-Булка-Пак: Что снова?

Тэхен:

СУКА

КАК ЖЕ ЖИЗНЬ МЕНЯ НЕНАВИДИТ

Минни-Булка-Пак: ?????????????????????

Тэхен:

Я В ГРУППЕ С МУДАКОМ

Джун-Зануда-Ким: Его Чонгук зовут, кстати Жена: АЪАХАХАХАХАХАХАХАХА

Тэхен:

ЕГО ЗОВУТ МУДАК

Минни-Булка-Пак: Боже, чего ты трагедию такую делаешь, Тэхен-и?

Тэхен:

Потому что это проблема

Блять

Я лучше нахуй убьюсь

Не знаю

Ложку говна съем

Стану шлюхой

Джун-Зануда-Ким: Хосоку отсосешь за сто баксов?

Тэхен:

У меня нет таких денег

Тэхен:

Фу, Намджун

Ты мерзкий

Жена: Но ты согласился)))))))

Тэхен:

Вы кстати в разных группах тоже

Минни-Булка-Пак: Спасибо, господи, что наш факультет в этом не учавствует…

Тэхен:

Везучая сучка

Джун-Зануда-Ким: Блять Я надеялся что хотя бы с Соен буду Жена: Я тоже надеялась, не судьба

Тэхен:

А на меня всем похуй?

Жена: А ты занят уже

Тэхен:

???????????????

Минни-Булка-Пак: :) Тэхен раздраженно заблокировал экран и сунул телефон в карман пальто. Он был уже почти у своего дома, когда желудок предательски заурчал, напоминая, что на одной ненависти к Чонгуку долго не протянешь. В холодильнике, как назло, повесилась мышь. Пришлось сделать крюк и зайти в супермаркет. Бродя между стеллажами с чипсами и раменом, Тэхен ловил свое отражение в стеклянных дверцах холодильников. Вообще-то, Тэхен адекватный. Серьезно. Он не то чтобы какая-то истеричка или гиперэмоциональный псих. Он просто… искренний. Живой. Не совсем спокойный, да, но это скорее плюс. Обычно именно он в их компании зажигалка: зовет всех на тусовки, вытаскивает из депрессий и не дает вечерам превратиться в унылые посиделки. Не то что Чимин. Пак вообще сама безмятежность. Ну, пока в него не попадет пара шотов, конечно, тогда держите семеро. Он учится на педагога младших классов, и Тэхен искренне считает, что эта профессия создана для него боженькой. Чимин милый, мягкий, детей обожает до дрожи и объясняет всё так, что даже камень поймет. Идеальная «нянька» для их компании. А Намджун… Намджун это вообще отдельная лига. Он спокойный всегда. Перманентно. Какой-то пугающе умный, рассудительный. Им всем по двадцать два года, но ощущение такое, что Джуну уже стукнуло все сорок, и он давно познал дзен этой жизни. Тот мудрый, на самом деле. Как старый дед в теле студента. И Тэхен ему безумно благодарен за это. Если бы не холодная голова Кима-старшего и его умение вовремя вправить мозги, Тэхена бы, наверное, давно вышвырнули из университета с волчьим билетом за бесконечные стычки с этим архитектором. Намджун был тем самым тормозом, который не давал Тэхену окончательно слететь с катушек. Но сейчас даже мудрость Намджуна вряд ли поможет. Тэхен схватил с полки пачку любимых острых чипсов, представляя, что хрустит костями Чонгука. Соен в их компании это волк в овечьей шкуре. С виду, может, и приличная девушка, но внутри пороховая бочка. Она больше всего на самого Тэхена похожа: такая же взрывная, вспыльчивая, заводится с пол-оборота и готова кинуться в бой, не глядя на последствия. Тэхен до сих пор с восхищением вспоминает тот случай, когда она буквально выдрала клок волос одной девице с их потока. Та, видите ли, решила поцеловать её парня. Ну, уже бывшего, конечно. Ему тогда тоже прилетело знатно — четко по яйцам, без разговоров и прелюдий. Соен пленных не берет. Но при всём этом бешенстве она всё же мягче, чем кажется. У неё есть эта материнская потребность о ком-то заботиться. Вот она и нянчится с ними, сублимируя свою энергию в опеку над этой странной компанией. Тэхен кинул продукты на ленту, расплатился на кассе и вышел в прохладный вечер. До дома идти всего ничего — минут десять неспешным шагом, пиная редкие камешки. Знакомый подъезд, привычное гудение лифта, кнопка восьмого этажа. Квартира девяносто шесть. Как только ключ повернулся в замке и дверь открылась, его окутал родной запах дома. Тэхен выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Он всегда будет благодарен родителям за этот угол. Они подарили ему эту квартиру, обеспечив всем необходимым, чтобы он мог жить, а не выживать. Их не стало два года назад, когда Тэхен учился на втором курсе. Это был удар, от которого он долго не мог оправиться. Они оставили ему не только эту уютную двушку и немалую сумму на счетах, позволяющую не думать о куске хлеба, но и две машины. Одну из них Ким, правда, продал почти сразу, зачем ему две? А вот тойоту оставил. Это память и свобода. Родителей Тэхен любил всем сердцем. Искренне, до дрожи. Всегда старался быть для них поводом для гордости, радовать успехами и никогда не разочаровывать. Они были уже в возрасте, он поздний, долгожданный ребенок, но ушли всё равно непозволительно рано. Чертова авиакатастрофа. Тэхен тогда просто исчез с радаров. На две недели выпал из реальности: телефон отключил, дверь не открывал, друзей игнорировал, а родственников с их фальшивым сочувствием слал лесом. Ему нужно было пережить это одному, в тишине. Будь у него хоть малейшая возможность, он бы не задумываясь отдал всё, что имеет. Квартиру, счета, тачку — плевать. Лишь бы еще раз уткнуться носом в мамино плечо, вдохнуть самый родной запах, съесть её фирменных блинов с утра и послушать бесконечные рассказы отца с работы, которые раньше казались скучными, а теперь он отдал бы жизнь за одно его слово. Он скучает. Безумно. Каждый раз, проходя мимо гостиной, где на столике стоят их фотографии в рамках, он замедляет шаг. Тэхен бережно, с каким-то священным трепетом протирает с них пыль раз в неделю, и каждый раз выдыхает тяжело. Два года — это ничто. Смешной срок. Для него рана всё еще свежая, и он до сих пор фантомно ищет их тепла, хочет снова ощутить родительские объятия. Тэхен тряхнул головой, прогоняя наваждение, и продолжил раскладывать продукты. Холодильник заполнился, на столешнице осталась лишь одна яркая упаковка бульдака. Готовить что-то крышесносное нет ни сил, ни, честно говоря, желания. Острой лапши будет более чем достаточно, чтобы выжечь остатки паршивого настроения. Он щелкнул кнопкой чайника и, опершись бедром о столешницу, снова достал телефон. Джун-Зануда-Ким: Я, оказывается, в группе с Хосоком Жена: А у меня из знакомых только Дахен из нашей группы Джун-Зануда-Ким: О, нормальная девчонка

Тэхен:

Плакать буду только я

Минни-Булочка-Пак: Ребят Мой знакомый пригласил меня на вечеринку Сказал брать друзей Не хотите пойти? Завтра суббота как раз, потом еще день на отход

Тэхен:

Я иду

Джун-Зануда-Ким: А во сколько хоть? Жена: Я иду Минни-Булочка-Пак: Завтра в час собраться хотят Я где-то к двум смогу, можем вместе пойти У Чонсока дом свой, большой, хочет что-то грандиозное устроить Джун-Зануда-Ким: Ааааа, это тот, с юридического? Жена: Тот богатенький, да Джун-Зануда-Ким: Ну я за Минни-Булочка-Пак: Тогда отлично Я скажу, что вы согласны Потом напишу адрес Тэхен отложил телефон, чувствуя, как внутри разгорается крохотная искра надежды. Вечеринка. У Чонсока. Это именно то, что доктор прописал. Намджуну, конечно, повезло. Хосок, хоть и дружит с Чонгуком, парень в целом безобидный, веселый, с ним можно договориться. Соен тоже в шоколаде. А Тэхен… Тэхену просто нужно напиться. В хлам. До потери памяти, чтобы забыть слово «архитектура» и имя «Чонгук» хотя бы на пару дней.

***

      Тэхен потянулся, чувствуя себя на удивление бодрым. У него есть миссия на сегодня: выглядеть сногсшибательно и уничтожить запасы алкоголя Чонсока. Похуй, что он пьет мало и ему хватит пары стаканов с чем-то сорокаградусным, потому что организм не привык к алкоголю. Похуй. К двум часам он был уже готов. Выглядел, как всегда, с иголочки. Широкие брюки, идеально сидящая белая футболка, которая обтягивает его спину и плечи, укладка «я только проснулся, но уже великолепен». Тэхен посмотрел в зеркало, подмигнул своему отражению и вышел. Они встретились с ребятами на остановке. Чимин уже был там, сиял, предвкушая веселье. Он выбрал для вечера шелковую рубашку синего цвета и черные скинни, подчеркивающие его ноги. На пальцах блестела куча серебряных колец, а в ушах позвякивали длинные серьги. Выглядел он мягко, но Тэхен знал: как только в Пака попадет алкоголь, этот ангел превратится в демона танцпола. Соен выглядела воинственно-прекрасно. На ней было короткое черное платье-комбинация, поверх которого она накинула косуху, а на ногах красовались армейские ботинки на платформе. Идеально, чтобы топтать чьи-то разбитые сердца или лица, если придется. Губы накрашены темно-бордовым, взгляд острый. Намджун — как всегда, расслабленно-стильно, в своей кепке, надвинутой на лоб. На нем широкие штаны карго цвета хаки и простая черная майка без рукавов, открывающая вид на бицепсы, которые он обычно прятал под худи. На шее болтались массивные наушники, которые он спустил, завидев друзей. — Ну что, смертники, — усмехнулся Тэхен, подходя к ним и окидывая компанию довольным взглядом. — Готовы прожигать жизнь? — Я готова забыть эту неделю как страшный сон, — отозвалась Соен, поправляя лямку платья. — Мне нужно стереть из памяти лицо Пака и этот чертов список групп.       Чонсок жил в частном секторе, в доме, который больше напоминал дворец, чем студенческое жилье. Высокий забор, ухоженный газон, который сейчас топтали десятки ног, и огромные панорамные окна, вибрирующие от басов. Музыка уже долбила так, что слышно было с улицы, а во дворе толпился народ с красными стаканчиками в руках. Тэхен вдохнул полной грудью. Свобода. Никаких проектов. Никаких чертежей. И, самое главное, никаких Чонгуков. Здесь только свои, только алкоголь и только веселье. Он уверен, что этот вечер станет лучшим за последнее время. Все сразу направились к огромному бассейну. Возле него, как алтарь веселья, стоял длинный стол. Чего там только не было: и элитный алкоголь, и крафтовое пиво, и какие-то кислотные коктейли. Каждый, не сговариваясь, схватил по красному стаканчику и осушил залпом колу с виски. Даже Тэхен, который обычно не пьет, выпил, не поморщившись. Жидкость обожгла горло, но сразу же разлилась приятным теплом по телу. Намджун тут же удовлетворенно выдохнул, глядя на безоблачное небо. — Этот день уже хорош, — констатировал он, поправляя кепку. Погода и правда радовала. Обычно в конце сентября уже вовсю была осень: дожди, холодный ветер и серое небо. Но в этом году природа решила сжалиться. Солнце все еще грело, словно летом, дождей не было и в помине, а ветер, если и появлялся, то лишь легкий и теплый. Было хорошо. Спокойно. Соен вдруг оживилась, заметив в толпе у барбекю знакомые лица. — О, там ребята с дизайна! — воскликнула она, поправляя косуху. — Я ненадолго оставлю вас, мальчики. Не скучайте. Она подмигнула и растворилась в толпе, а Тэхен остался с парнями и лениво оглядел двор. Людей было много. Он мимоходом насчитал человек тридцать — кто-то танцевал, кто-то говорил, кто-то купался — и забил. Какая разница, сколько их, главное, что среди них нет одной конкретной рожи. Он потянулся к столу и, вопреки своему обычному правилу «один бокал за вечер», уверенно взял в руки второй стакан. Сегодня можно. Сегодня нужно. Чимин, разглядывая дно своего уже пустого стакана, вдруг вспомнил о наболевшем: — Кстати, ребят, а что там конкретно по этому проекту? Вам же, вроде, только общую тему сказали? Намджун пожал плечами: — Да хрен его знает. Сказали только в понедельник подробности вывалят. Техзадание, сроки, бюджеты, всё это дерьмо. — Нам даже пары некоторые убрали из расписания ради этой херни, — добавил Тэхен, разглядывая пузырьки в своем стакане. — Видимо, хотят, чтобы мы там жили и ночевали с этими архитекторами. В этот момент к их небольшой компании подошёл сам хозяин вечеринки, Чонсок. Высокий, улыбчивый парень с юридического, в белой рубашке нараспашку, уже явно навеселе. — О, какие люди! — он широко развел руки, приветствуя их. — Ким, Намджун, Пак! Рад видеть, что вы выбрались из своих нор. Как жизнь, как учеба? Не сдохли ещё? Отвечать взялся Намджун, завязав с ним светскую беседу о мраке студенческой жизни, пока Тэхен, не теряя времени, потянулся к столу и схватил третий стакан. Да. Он сегодня настроен серьезно. Он хочет в хлам. В мясо. В дрова. Чтобы завтра голова трещала так, что он забудет свое имя, не говоря уж о Чонгуке. Специально оставил любимую тойоту дома, на парковке, чтобы не было даже соблазна сесть за руль или переживать за неё. Сегодня он пешеход, и его единственная цель — дойти до кондиции. Тэхен выдохнул, чувствуя, как алкоголь начинает приятно шуметь в голове, и вклинился в разговор: — Слушай, Чонсок, а повод-то какой? Не просто же так ты пол-универа собрал. Чонсок расплылся в довольной улыбке: — А, это! Наконец-то, мужики! Я сдал на права! С пятого раза, прикиньте! Чем не повод закатить тусовку века? Тэхен усмехнулся и салютовал ему стаканом: — За это надо выпить. Поздравляю. Надеюсь, дороги это переживут.       День незаметно скатился к вечеру, на часах было около семи. Тэхен уже давно потерял счет выпитому, да и кто в здравом уме здесь считал? Организм работал на чистом энтузиазме и градусах. Небо над головой расцвело каким-то невероятным, ядовито-розовым закатом, обещая, что ночь будет жаркой, даже если температура упадет. Было охеренно. Музыка качала, басы вибрировали в грудной клетке. Народу стало раза в два больше, дом и двор кишили людьми. Тэхен успел перетереть с кучей знакомых, продуть и выиграть в пинг-понг на выпивку, и теперь его абсолютно счастливое пьяное тело приземлилось на газон. Их спонтанно образовавшаяся компания из семи человек рубилась в карты. На раздевание, естественно. Азарт смешивался с алкоголем, и тормоза у всех отказали еще полчаса назад. Все уже были пьяными, щеки горели, а смех не смолкал ни на секунду. Тэхен, вальяжно откинувшись назад и опираясь на локти, громко рассмеялся, глядя на Намджуна. Тот сидел уже без майки, сверкая своим подкачанным торсом, и напряженно пялился в свои карты, пытаясь сфокусировать взгляд. — Джун, — протянул Тэхен, смахивая выступившую от смеха слезу. — Если ты сейчас снова проебешь, то останешься в одних трусах. Серьезно, брат, у тебя кроме штанов снимать больше нечего. Подумай о своей репутации. Компания взорвалась хохотом. Намджун лишь обреченно вздохнул, понимая, что карта у него — дрянь, и риск остаться в боксерах перед половиной университета стремительно растет. И вот, момент истины. Намджун, с горестным вздохом признавая поражение перед Минсоком — кажется, так звали того парня с юридического, — медленно поднимается с травы. Вокруг свист, улюлюканье. Он обреченно тянется к ширинке своих штанов, готовясь остаться в одних боксерах на потеху публике. Чимин, мелкий дьявол, тут же выхватывает телефон. Камера включена, зум настроен, компромат пишется в режиме реального времени. Вся компания заливается хохотом, предвкушая зрелище. Только вот Тэхен не смеется. И не смотрит на позор друга. И даже на экран телефона Чимина не косится. Его взгляд устремлен в другую сторону. Сквозь толпу, сквозь дым и веселье, прямо туда, к бассейну. Там стоит он. Татуированная обезьяна. Чонгук. В белой майке-алкоголичке, которая открывает вид на забитые рукава и ключицы. Через плечо небрежно перекинута кожаная куртка, на ногах широченные джинсы. Стоит, вальяжно опираясь бедром о бортик, и болтает с Юнги и еще каким-то парнем, лицо которого Тэхен в упор не помнит. И ржет. Закинул голову назад, демонстрируя свою идеальную челюсть и кадык, и смеется над чем-то, что сказал Юнги. Выглядит, сука, до отвращения довольным жизнью. Как будто не испортил Тэхену неделю одним своим существованием в списке группы. Тэхен резко отворачивается. Не сегодня. Хрен этому Чонгуку, а не его внимание. Тэхен не собирается тратить драгоценные минуты этого вечера, чтобы снова вариться в своей ненависти. Вечер слишком хорош, закат слишком красив, а алкоголь в крови слишком приятно шумит, чтобы портить всё это кислой миной из-за какой-то татуированной обезьяны у бассейна. Он моргает, фокусируясь обратно на круге своих друзей, и вовремя: шоу только начинается. Намджун, героически пошатываясь и пыхтя, наконец расправляется с пуговицей и молнией. Одно резкое движение и его джинсы, описав красивую дугу в воздухе, приземляются где-то в кустах гортензии. Толпа взрывается свистом и улюлюканьем, а Тэхен начинает хлопать так яростно, что ладони мгновенно начинают гореть. — Давай, детка, покажи нам всё! — орет кто-то из круга. Намджун остается в одних боксерах, и, надо признать, зрелище достойное. Его накачанные бедра, которые он обычно скрывает под мешковатыми карго, сейчас сияют во всей красе. Он выглядит нелепо и величественно одновременно. — МОЯ СЕКСУАЛЬНАЯ ГОРИЛЛА! — вопит Тэхен во всю глотку, перекрикивая музыку, и чуть не давится смехом. — ЖГИ! Почувствовав поддержку публики, Джун входит в кураж. Он, пошатываясь, принимает позу античного атлета, или, скорее, пародию на бодибилдера с обложки журнала девяностых. Он напрягает бицепсы, играет грудными мышцами, делает «губки бантиком» и пытается повернуться к зрителям «рабочей стороной». — Смотрите и завидуйте! — кричит он, поднимая руки вверх, изображая победу. Но гравитация — бессердечная сучка, особенно когда в тебе плещется литр виски с колой. В самый пиковый момент триумфа, когда Намджун попытался встать на одну ногу для большей эффектности, его вестибулярный аппарат сказал «до свидания». Координация рухнула, и «сексуальная горилла», нелепо взмахнув руками, повалилась на мягкую траву. Компания просто легла. Тэхен согнулся пополам, хватаясь за живот, потому что смех раздирал его изнутри. Слезы брызнули из глаз. Это было лучшее, что он видел за последние месяцы. Намджун, лежащий звездочкой на газоне и глупо хихикающий в небо, выглядел абсолютно счастливым. Вот только веселье, которое казалось бесконечным, вдруг споткнулось, когда тень накрыла их компанию. К ним подошла «святая троица». Хосок, сияя своей фирменной улыбкой на все тридцать два, тут же начал со всеми здороваться, громко комментируя «стриптиз» Намджуна и раздавая пятюни направо и налево. Атмосфера вокруг него искрилась дружелюбием, и даже лежащий в одних трусах Джун приветственно помахал ему рукой с травы. Юнги, молчаливый и спокойный, без лишних церемоний опустился на траву прямо рядом с Чимином. Будто так и было задумано. Тэхен, все ещё вытирая слезы и пытаясь отдышаться, заметил неладное не сразу. Подсказку дал именно Юнги. Мин что-то негромко сказал Чимину, кивнув на телефон в его руках. Пак тут же расплылся в улыбке — такой, какой Тэхен у него давно не видел, — и поспешно открыл галерею, явно собираясь показать то самое видео с падением «гориллы». И только тогда Тэхен почувствовал этот взгляд. Тяжелый, физически ощутимый. Он с неохотой поднял голову. И уперся взглядом в Чонгука. Тот стоял прямо над ним, смотрел сверху вниз, засунув руки в карманы своих джинсов. И выглядел он, черт бы его побрал, просто возмутительно идеально. Весь с иголочки. Никакой усталости, никаких помятостей. Белая майка сидела как влитая, кожанка блестела, а этот чертов пирсинг в губе и брови ловил блики, притягивая внимание. Взгляд нечитаемый. Не то насмешка, не то презрение, не то… интерес? Тэхена как током ударило. Весь алкоголь моментально выветрился, сменившись неприятным чувством вторжения. Он тут же, рефлекторно, отшатнулся. Буквально отполз задом по траве, увеличивая дистанцию, и придвинулся к Чимину, ища защиты у лучшего друга. Плечом вжался в его плечо, надеясь, что Пак сейчас повернется, закатит глаза и скажет Чонгуку валить отсюда. Но Чимин даже не шелохнулся. Он был полностью поглощен Юнги и тем, как тот комментирует видео на экране. Тэхен толкнул друга локтем, но тот вообще не обратил на него внимания, словно Тэхен стал невидимкой. Предатель. Тэхен остался один на один с этим нависающим над ним кошмаром. Чонгук не ушел. Он лишь ухмыльнулся, заметив этот жалкий маневр с отступлением, и сделал ровно то, чего Тэхен боялся больше всего. Он опустился на траву. Не где-то там, с краю, а нагло плюхнулся прямо рядом с Кимом. Так близко, что их колени почти соприкоснулись, и Тэхен мгновенно ощутил исходящий от него жар. От Чонгука пахло чем-то терпким, смесью табака, тяжелого парфюма и виски. Этот запах забил ноздри, перекрывая свежий воздух и аромат барбекю, и Тэхен почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Булькать, как острый соус в кастрюле. Чонгук вальяжно вытянул ноги, едва не задев ими Намджуна, который все ещё пытался найти свои штаны в кустах, и сделал медленный глоток из своего красного стаканчика. — Чего так дернулся, м? — голос Чонгука прозвучал низко, с издевательской хрипотцой, которая действовала на нервы. — Неужели испугался, что я украду твоего драгоценного Чимина? Или просто боишься находиться рядом с будущим напарником без группы поддержки? Он повернул голову, и Тэхен увидел, как в его темных глазах пляшут дьявольские огоньки. Чонгук склонился чуть ближе, снова нарушая все мыслимые границы личного пространства, и понизил голос до интимного шепота: — Привыкай, Тэ. Нам теперь долго вместе куковать. Можешь даже считать это репетицией нашей «семейной жизни». У Тэхена от этой наглости перехватило дыхание. Кровь мгновенно прилила к лицу, а кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Какая, к черту, семейная жизнь? Какая репетиция? Этот ублюдок специально. Он наслаждается каждым моментом, каждой секундой его бешенства, как энергетический вампир. — Пошел ты, — выплюнул Тэхен, резко поворачиваясь к нему всем корпусом. Алкоголь, который еще минуту назад дарил эйфорию, теперь работал как чистое топливо для ярости. — Сядь подальше. От тебя воняет эгоизмом. — Ммм, — Чонгук даже не моргнул. Он лишь медленно облизнул пирсинг на нижней губе, глядя прямо в глаза Тэхену с каким-то пугающим спокойствием. — А мне кажется, тебе нравится. Ты же так любишь страдать и строить из себя жертву. Расслабься, принцесса. Я сегодня добрый. Даже, может быть, позволю тебе угостить меня выпивкой. У Тэхена в глазах потемнело. — Угостить тебя? — прошипел Тэхен, и его голос сорвался. — Я скорее крысиным ядом тебя угощу, ублюдок. В следующую секунду он дернулся. Резко, импульсивно, намереваясь выплеснуть остатки своего виски с колой прямо в эту самодовольную физиономию. Ему хотелось стереть эту ухмылку, увидеть, как липкая жижа стекает по идеальной белой майке, как Чонгук теряет свою уверенность. Но Тэхен не учел две вещи: свою пьяную нескоординированность и быструю реакцию Чонгука. Архитектор перехватил его руку в полете. Пальцы Чона сомкнулись на запястье Тэхена, стакан дернулся, и жидкость выплеснулась, но не на Чонгука, а на траву между ними, лишь парой капель задев джинсы и кроссовки. — Осторожнее, принцесса, — голос Чонгука раздражал и был пропитан угрозой. — Испортишь мне аутфит — будешь отрабатывать натурой. Он не отпустил. Наоборот — потянул на себя. Резко, с силой, Кима мотнуло вперед, он потерял равновесие и буквально рухнул грудью на Чонгука, чудом успев выставить свободную руку и упереться ладонью в плечо. Дистанция исчезла. Теперь Тэхен не просто чувствовал его запах — он в нем тонул. Кожа, табак, парфюм и жар. Лицо Чонгука оказалось в опасной близости, так близко, что Тэхен мог пересчитать каждую ресничку, рассмотреть крошечный шрамик на щеке и увидеть свое собственное отражение в черных зрачках. Сердце у Тэхена пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Пусти, — выдохнул он, пытаясь вырвать руку, но хватка на запястье была железной. — А если нет? — Чонгук чуть наклонил голову, и его губы скривились в усмешке, но глаза… глаза не смеялись. Они скользнули по лицу Тэхена, задержались на приоткрытых губах, а потом вернулись к глазам. — Ты такой дерзкий, когда пьяный, Ким. Аж трясешься весь. От злости? Или от…чего-то другого? Он чуть сжал пальцы на запястье, большим пальцем поглаживая нежную кожу с внутренней стороны, там, где билась жилка. Вокруг гремела музыка, кто-то орал, Намджун искал штаны, Чимин смеялся с Юнги, но для Тэхена все звуки словно выключили. Был только этот стук пульса в ушах и горячее дыхание на лице. Круто, конечно. Вот только Чонгук ахуел. Тэхен ему кто? Пусси? Испуганная лань, которую можно зажать на газоне и задавить авторитетом? Он Ким Тэхен. И если Чонгук думал, что эта сцена закончится дрожащими коленками и мольбой о пощаде, то он фатально ошибся в расчетах. Тэхен перестал вырываться, на секунду замерев, отчего Чонгук, ожидавший сопротивления, слегка ослабил хватку, решив, что победил. Этого мгновения хватило. — Трясусь? — Тэхен медленно растянул губы в широкой, совершенно безумной ухмылке. В его глазах — концентрированное бешенство. — Единственное, от чего я трясусь, Чон, так это от желания врезать тебе так, чтобы ты свой пирсинг проглотил. Резкий рывок. Тэхен вложил в него всю свою злость и остатки сил. Рука выскользнула из захвата, обжигая кожу трением, но свобода того стоила. Чонгук от неожиданности даже не успел среагировать, лишь удивленно приподнял бровь. Но шоу только начиналось. В пьяную голову Тэхена пришла просто гениальная — нет, на самом деле ужасная, но кому какое дело — идея. Взгляд упал на траву, где валялся тот самый красный пластиковый стаканчик, который Чонгук выронил, когда схватил его. Пустой, но Тэхен, не разрывая зрительного контакта и продолжая держать на лице ухмылку, молниеносно наклонился, схватил этот несчастный кусок пластика и со всей дури швырнул его. Прямо в лицо Чонгуку. Не больно, конечно. Это же пластик. Но сам факт. Стаканчик ударился о высокий лоб архитектора, отскочил от переносицы и упал ему на колени. Чонгук замер. Он даже моргать перестал, словно система дала сбой. На его идеальном лице застыло выражение тотального ахуя. Такого поворота романтической сцены он явно не ожидал. — Подавись своим эго, мудак, — пропел Тэхен, наслаждаясь эффектом. Он поднялся с травы, слегка пошатнувшись, отряхнул колени от невидимой пыли и, гордо вскинув подбородок, развернулся. Чимин, который всё это время пялился в телефон с Юнги, наконец поднял голову, но увидел только спину друга. Тэхен уходил. Уходил красиво, виляя бедрами — случайно, из-за алкоголя, но выглядело эффектно — растворяясь в толпе танцующих тел, подальше от бассейна, от Чонгука и от этой идиотской ситуации. Победа была за ним. По крайней мере, он так думал. Юнги, до этого лениво наблюдавший за сценой, лишь коротко хохотнул и похлопал Чонгука по плечу. — Поздравляю, Чон, тебя только что унизил пустой стаканчик. Остынь, — бросил он с привычным безразличием, возвращаясь к разговору. Чимин же метался взглядом между Юнги и Тэхеном, явно не зная, то ли спасать друга, то ли делать вид, что он не с ним. Но Чонгук… о нет. Он не из тех, кто обтекает после такого. В его глазах сейчас горел не просто азарт, а чистое желание поставить этого наглого принца на колени. В переносном смысле, конечно. Ну или как пойдет. Тэхен тем временем уже пробрался к бару внутри дома. Ему нужно было смыть вкус поражения — и победы заодно - чем-то покрепче. Он как раз схватил со стойки шот с самбукой и каким-то приторно-сладким сиропом, закинул голову, чтобы выпить его залпом… И в этот момент чья-то железная хватка впилась в его плечо и дернула назад с такой силой, что Тэхен едва не подавился, закашлявшись. — Да какого… — Ким обернулся, вытирая рот тыльной стороной ладони, и тут же наткнулся на Чонгука. Архитектор выглядел опасно. Весь образ крутого парня слетел, осталась только агрессия. Глаза потемнели, челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Он буквально дышал Тэхену в лицо, загоняя его в угол между барной стойкой и стеной. Тэхен, несмотря на бешеный стук сердца, не растерялся. Он лишь дерзко ухмыльнулся, глядя прямо в разъяренные глаза напротив, и демонстративно отбросил пустой шот в сторону. — Что, Чонни, — выдохнул он, чувствуя, как самбука приятно обжигает внутренности и добавляет храбрости. — Пришел вернуть стаканчик? Или тебе так понравилось мое внимание, что ты прибежал за добавкой? Чонгук шагнул еще ближе, практически вжимая Тэхена в край стойки. — Ты заигрался, Ким, — процедил он. — Думаешь, кинул в меня пластик и стал героем? Я тебе сейчас объясню, как работают правила в моей «норе». — Ну так объясняй, — Тэхен подался вперед, почти касаясь кончиком носа носа Чонгука. — Чего стоишь? Или только за руки хватать горазд, шкаф ты недоебаный? Тэхен не стал дожидаться, пока Чонгук закончит свою пафосную тираду. В голове, затуманенной алкоголем, пульсировала только одна мысль: «Заткнись». И тело сработало быстрее, чем здравый смысл успел подать голос. Ким резко вырвал плечо из захвата, и в то же мгновение кулаком, сжатым до белых костяшек, влетел точно в цель. Удар пришелся Чонгуку прямо в скулу. Тэхен ощутил этот момент ярко, как кость встретилась с костью, как по руке прошла отдача. И, боже, какой же это был кайф. Настоящий, чистый электрический разряд, который прошил его от макушки до пят, выбивая из легких остатки кислорода. Видеть, как голова Чонгука дернулась в сторону от удара, было приятнее, чем любой алкоголь. Чонгук на секунду замер. Он медленно повернул голову обратно, слизнул выступившую на губе каплю крови — видимо, задел зубами изнутри — и посмотрел на Тэхена так, будто тот только что подписал себе смертный приговор, причем в самой извращенной форме. — Ого, — выдохнул Чонгук, и в его голосе не было боли, только какой-то пугающий, азартный восторг. — Принцесса кусается? Чонгук рванул вперед, наваливаясь на Тэхена всем весом и впечатывая его лопатками в барную стойку так, что у Кима из легких вышибло весь воздух. Бутылки за спиной жалобно зазвенели, рискуя посыпаться на пол, а Чонгук перехватил обе руки Тэхена, задирая их выше головы и прижимая к столешнице. Он навис сверху, блокируя любое движение своими бедрами, и теперь его лицо было так близко, что Тэхен чувствовал слишком сильное напряжение. — Твой ход был неплох, Ким, — прорычал Чонгук, и его дыхание обжигало губы Тэхена. — Но ты забыл одну деталь. Когда нападаешь на зверя, убедись, что сможешь его добить. А ты… Тэхен тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, касаясь груди Чонгука. Гнев и адреналин смешались в такой ядовитый коктейль, что внизу живота предательски потянуло. От ярости, от близости, от осознания, насколько он сейчас беспомощен в этой хватке. — Пусти, — выплюнул Тэхен, пытаясь дернуться, но Чонгук только сильнее вжался в него, не давая ни единого шанса. — Нет, — отрезал Чонгук. — Теперь играть будем по моим правилам. Ты же так хотел внимания, Ким? Ты его получишь по полной программе. Его взгляд опустился к губам Тэхена, и на мгновение показалось, что он сейчас просто сорвется. В баре стало невыносимо тесно и душно, музыка превратилась в неразборчивый гул. — Ну давай, — прошептал Тэхен, из последних сил удерживая на лице маску безразличия, хотя голос предательски дрогнул. — Покажи, на что ты способен, кроме как пугать студентов в коридорах. Чонгук сузил глаза. — Поверь, Тэхен-и, — его голос стал совсем тихим, почти нежным, отчего по спине Кима пробежал табун мурашек. — Тебе это не понравится. Или наоборот… понравится слишком сильно. Ким по правилам Чонгука играть не собирался, в его мире правил не существовало, когда дело касалось этого подонка. В тот момент, когда Чонгук решил, что полностью контролирует ситуацию, Тэхен резко подался вперед. Игнорируя близость их лиц, он со всей дури впечатал колено в колено Чонгука. Расчет был верным. Чонгук шикнул от неожиданности и боли, хватка на запястьях ослабла, и Тэхен, почувствовав свободу, резко толкнул его в грудь, вырываясь из ловушки у барной стойки. Но Чонгука это взбесило. Он не стал церемониться: кулаком в считанные секунды впечатал Тэхену прямо в челюсть. Голову Кима мотнуло, в ушах зазвенело, а во рту мгновенно разлился металлический привкус крови. Тэхен не стал терпеть, бросился в ответ, нанося удар за ударом. Как они оказались на улице не помнил ни один из них. Смазанные кадры: чьи-то руки, пытающиеся их разнять, крики, звон разбитого стекла, а потом свежий ночной воздух. Здесь, на заднем дворе, никто не спешил их разнимать. Собралась толпа. Студенты, почувствовав запах зрелища, окружили их кольцом. Тэхен получил жесткий удар по губе, почувствовал, как она мгновенно распухает. Сквозь шум крови в ушах он услышал чей-то восторженный возглас из толпы: «Ебаааать, опять они!» Это взвинтило его еще больше. Тэхен сделал ложный выпад и со всей силы, вкладывая весь вес своего тела, ударил Чонгука по лицу. Костяшки врезались в область над глазом. Раздался неприятный звук, и Тэхен увидел, как бровь Чонгука рассекается напрочь. Кровь тут же залила глаз архитектора, делая его похожим на какого-то бешеного пса. — Сука… — прорычал Чонгук, утирая лицо рукавом кожанки. Он не дал Тэхену времени насладиться моментом. Чонгук нырнул под руку Кима и нанес мощный удар снизу вверх прямо в челюсть. Мир перед глазами Тэхена на мгновение погас. Ноги подкосились, и он рухнул на траву. Больно, сука. Челюсть словно взорвалась изнутри, а в голове завыла сирена. Он пытался опереться на руки, чтобы встать, но земля плыла, а перед глазами расцветали яркие пятна. Чонгук стоял над ним, тяжело дыша. — Ну что, принцесса, — прохрипел он, сплевывая кровь на газон. — Еще разок? Чимин подлетел к Тэхену, пытаясь ухватить его за плечи, заглянуть в лицо, но Ким, ослепленный яростью и адреналином, грубо отпихнул друга. В ушах звенело, челюсть ныла так, будто ее переехали грузовиком, но он заставил себя подняться. Колени подкашивались, но он выпрямился, стирая рукавом белой футболки кровь с подбородка. — Чон, хорош! Ты его убьешь, тормози! — орал Хосок, но Чонгук его не слышал. Он резким движением сбросил с себя кожанку, швырнув её прямо в траву. Под ней осталась только белая майка, которая теперь безнадежно была испорчена кровавыми пятнами из рассеченной брови. Плечи тяжело вздымались, мышцы на руках перекатывались от напряжения. Он выглядел как разъяренный зверь, которого наконец спустили с цепи. Тэхен сплюнул кровь на газон и, едва разлепляя опухшие губы, прохрипел: — Какого черта… ты до меня доебался, Чон? Что тебе, блять, от меня надо?! Чонгук на мгновение замер, его лицо исказилось в омерзительной ухмылке. Кровь продолжала стекать по его щеке, делая взгляд еще более безумным. — Ты раздражаешь меня, Ким. Каждой деталью своей смазливой рожи, — выплюнул он, делая шаг вперед, несмотря на протесты друзей. — Знаешь, я уверен, что твои родители были разочарованы, когда увидели тебя впервые. Родить такое недоразумение… Мир вокруг Тэхена схлопнулся. Время замерло. Упоминание родителей, которых он боготворил и по которым тосковал каждую секунду своей жизни, стало детонатором. Его накрыло такой волной ярости, что боль от ударов просто исчезла. Осталось только желание уничтожить. Он сорвался с места прежде, чем Чонгук успел договорить. Удар в челюсть был такой силы, что рука Тэхена отозвалась резкой болью, но ему было плевать. Он бил не за проект, не за оскорбления в баре, он бил за каждое слово о своей семье. Чонгук, не ожидавший такого от «принцессы», пошатнулся, но тут же ответил тяжелым ударом в живот. Тэхен лишь на секунду шикнул, согнувшись, но тут же разогнулся и снова набросился на Чона. Друзья вокруг матерились последними словами. Юнги пытался пробиться к ним, но эти двое превратились в один клубок из кулаков и ярости. Остановить этих «шкафов» мог либо Намджун, который сейчас мирно пускал слюни на траве в одних трусах, либо сам декан с нарядом полиции. Остальные просто стояли, затаив дыхание, такое шоу в университете будут обсуждать еще год. В какой-то момент они оба потеряли равновесие. Тэхен рухнул спиной на траву, выбив из легких остатки воздуха, и прежде чем он успел перевернуться, Чонгук уже навалился сверху. Он оказался на бедрах Тэхена, придавливая его всем своим весом к земле. Чонгук перехватил запястья Тэхена, с силой вжимая их по обе стороны от его головы. — Теперь ты меня послушаешь, — прохрипел Чонгук прямо ему в губы. Его рассеченная бровь продолжала кровоточить, и капля крови сорвалась вниз, упав прямо на щеку Тэхена. Тэхен замер, тяжело дыша, и посмотрел в почти черные глаза Чонгука, в которых сейчас горел какой-то ненормальный огонь. Чонгука резко подхватывают под мышки. Хосок и еще один крепкий парень с юрфака буквально стаскивают его с Тэхена, удерживая за плечи. Чон дергается, пытается вырваться, а в глазах все еще стоит кровавая пелена. Юнги встает прямо перед ним, преграждая путь, и что-то быстро шепчет ему в лицо, пытаясь достучаться сквозь пелену адреналина. К Тэхену тут же подлетает Соен. Она падает на колени рядом с ним, ее взгляд, полный ярости и тревоги, встречается со взглядом Чонгука. — Какого хуя, Чон?! — вскрикивает она. — Успокойся и свали отсюда нахрен! Тэхен поднимается медленно. Каждый сантиметр его тела протестует, челюсть горит огнем, а в животе пульсирует тупая боль. Он пошатывается, но находит в себе силы стоять ровно. Чимин подхватывает его под локоть, поддерживая. Тэхен медленно поднимает руку, вытирая тыльной стороной ладони свежую кровь, размазывая ее по щеке. Он не отводит взгляда. Он смотрит прямо в зрачки Чонгука, холодно так, пусто. Так смотрят на что-то сломанное. — Я считал тебя ублюдком, — голос Тэхена звучит надтреснуто, но в нем столько яда, что толпа вокруг невольно замолкает. — Просто ублюдком. Очередным заносчивым придурком с архитектуры. Но ты настолько опустился, что теперь я тебе обещаю… Он делает паузу, и пальцами впивается в плечо Чимина так сильно, что тот морщится. — Хоть раз подойдешь ко мне ближе, чем на метр, и я тебя собственными руками задушу, ебаное ты дерьмо, Чон Чонгук. Мне плевать на проект, плевать на отчисление. Просто не подходи, иначе я просто убью тебя нахуй. Тэхен разворачивается, едва не падая, но Соен и Чимин тут же обхватывают его с двух сторон, становясь опорой. Втроем они медленно уходят прочь, в сторону выхода с участка, оставляя за собой тишину. Чонгук замирает. Хосока перестает его крепко держать, видя, что драка закончена, но Чон не шевелится. Он смотрит вслед уходящему Киму, и внутри него шевелится какое-то странное, незнакомое чувство. Он не понимает. Для Чонгука это был просто очередной раунд. Обычная грязная словесная перепалка, чтобы побольнее задеть, чтобы вывести из себя. Он не знал. Не знал про недели тишины и про то, как Тэхен каждую неделю протирает рамки с фотографиями. Он просто ударил по самому больному, даже не осознав, что перешел черту, за которой «игры» заканчиваются и начинается настоящая ненависть. — Чон, ты дебил, — тихо говорит Юнги, глядя туда, где скрылся Тэхен. — Ты хоть понял, что ты сейчас ляпнул? Чонгук молчит, слизывая кровь с разбитой губы. В его голове все еще звучит этот надтреснутый голос: «Я тебя собственными руками задушу». Чонгук стоит неподвижно, глядя на Юнги совершенно непонимающим взглядом. Юнги тяжело вздохнул, глядя на тоскливое и одновременно яростное выражение лица друга. Он отвел взгляд в сторону и снова выдохнул, будто сбрасывая с себя груз чужой тайны. — Его родители погибли два года назад, — негромко произнес Юнги. Голос его звучал сухо, в нем чувствовалось осуждение. — Мне Чимин рассказывал, когда тот только вернулся в универ. Тэхен их всем сердцем любил. Это была авиакатастрофа, Чон. Юнги наконец поднял глаза на Чонгука, и в его взгляде не было ни капли сочувствия. — Это был перебор даже для ваших этих брачных игр. Чонгук замер. Слова Юнги долетали до него словно сквозь слой ваты. Родители погибли? Два года назад? Мозг, перегруженный адреналином и спиртным, отказывался обрабатывать эту информацию. Да, он ляпнул. Да, он хотел задеть, хотел вывести Кима из равновесия, чтобы тот снова набросился на него, чтобы ощутить этот драйв. Но он не знал. Откуда ему было знать? Внутри что-то неприятно кольнуло, но Чонгук тут же задавил это чувство. Вина? Еще чего. Тэхен сам его спровоцировал, сам лез. — Да похуй, — огрызнулся Чонгук, сплевывая на газон кровь, перемешанную со слюной. — Не я это начал. Он не хотел об этом думать. Не хотел представлять лицо Тэхена в тот момент, когда произнес те слова. Он резко развернулся, едва не задев плечом Хосока, и быстрым шагом направился внутрь дома. Ему нужно было смыть этот вечер, этот привкус крови и слова Юнги чем-то максимально крепким. Напиться к чертям. До беспамятства. Чтобы завтра проснуться с пустой головой и не вспоминать об этой «обиженке» Тэхене.       Тэхен сидел на заднем сиденье такси, зажатый между Чимином и Соен. Его голова покоилась на плече Пака, а глаза были закрыты. Его не трясло. Он просто чувствовал себя абсолютно пустым. Внутри, там, где раньше жила память о тепле родительских объятий, сейчас была пустота. Слова Чонгука крутились в голове на репите. — Тэ… — тихо позвал Чимин, поглаживая его по здоровому плечу. — Мы сейчас приедем, я обработаю раны, поспишь… Тэхен только сильнее сжал зубы, чувствуя, как челюсть отзывается резкой болью. Это было даже приятно. Боль в теле помогала хоть на секунду отвлечься от обиды. Когда машина затормозила у его подъезда, Тэхен открыл глаза, посмотрел на свои окна на восьмом этаже. Там было темно. Родители больше не ждали его с включенным светом. И сегодня это осознание ударило по нему с новой силой. — К черту, — шикнул Ким, неловко выбираясь из машины вслед за Соен. Заебался. Это было единственное слово, способное описать тот хаос, что творился в голове. Они поднялись на восьмой этаж в полном молчании. В квартире Тэхен, даже не глядя на друзей, на автомате скинул обувь и сразу направился в ванную. Ему нужно было смыть с себя этот вечер, запах Чонгука и липкую кровь, которая уже начала стягивать кожу. Чимин и Соен прошли на кухню. Здесь всё было пропитано уютом, который Тэхен так старательно поддерживал в память о родителях. Соен молча наполнила чайник, достала из холодильника лимон и принялась нарезать его тонкими ломтиками. Она заварила чай и расставила три кружки на столе. Сев на стул, тяжело вздохнула, упираясь взглядом в темное окно. — Их игры зашли слишком далеко, — голос ее прозвучал надломленно. — Чонгук зашел слишком далеко. Чимин кивнул, обхватив свою кружку ладонями, словно пытаясь отогреться. Его обычно веселое лицо сейчас выглядело осунувшимся. — Он ведь не знал… — тихо пробормотал Пак, глядя на пар, поднимающийся над чаем. — Чимин! — Соен резко повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул гнев. — Они что, в пятом классе? Зачем он вообще рот открыл про родителей? Есть вещи, которые не трогают, какой бы сильной ни была взаимная неприязнь. Это дно. — Я не знаю, Соен! Не знаю! — Чимин вскинул руки. — Я не знаю, что на него нашло. Чонгук придурок, но он никогда не был жестоким просто ради жестокости. — Теперь это неважно, — отрезала Соен, помешивая сахар. — Тэхен теперь не подпустит его к себе. Даже близко. А ведь мы… — она замолчала на полуслове, поджимая губы. — Мы ведь помогали им как могли, надеялись, что этот проект их хоть немного примирит. Чимин лишь вздохнул. В этот момент в кухню вошел Тэхен. На нем были чистые домашние штаны и безразмерное худи, скрывающее дрожь в руках. Волосы были влажными, а лицо бледным, если не считать наливающихся синяков на скуле и челюсти. Он молча прошел к столу, отодвинул стул и сел напротив друзей, уставившись в свою кружку с лимоном. — Тэхен… — мягко начал Чимин, подаваясь вперед. В его голосе было столько невысказанной жалости, что Кима передернуло. — Не надо, Чим, — отрезал Тэхен, даже не поднимая взгляда от кружки. — Не надо этого тона. И лица этого «бедный-несчастный-сиротка» тоже не надо. Он сделал большой глоток горячего чая. Лимонная кислота и жар жидкости обожгли разбитую губу, но эта резкая боль была правильной. Она возвращала его в реальность, вытесняя ту пустоту, что оставил после себя Чонгук. — Я серьезно. Мне плевать на него, — Тэхен поднял глаза на друзей, и те невольно замолчали. — Для меня его больше не существует. В понедельник я пойду к декану. Если они не переведут меня в другую группу — я просто заберу документы или оформлю академ. Плевать на проект. Я не буду дышать с этим существом одним воздухом. Соен и Чимин переглянулись. Они знали Тэхена — если он включал такой режим «холодного отрицания», переубедить его было практически невозможно. — Тэ, ты столько пахал ради этого диплома, — осторожно заметила Соен, накрывая его ладонь своей. — Неужели ты позволишь какому-то придурку разрушить твое будущее? Тэхен горько усмехнулся. — Мое будущее разрушилось два года назад в небе над океаном, Соен. А диплом… это просто бумага. Я не позволю ему топтаться по памяти моих родителей ради оценки в зачетке. Он допил чай одним махом и встал, давая понять, что разговор окончен. — Оставайтесь здесь, если хотите, постелите себе в гостиной. Я иду спать. Мне нужно… просто выключиться. Он вышел из кухни, оставив друзей сидеть в тишине. Чимин посмотрел на Соен и одними губами произнес: «Пиздец».

***

      Воскресенье тянулось бесконечно долго. Тэхен практически не вставал с кровати, проваливаясь в рваный сон и снова возвращаясь в реальность, где его ждала ноющая боль. Тело болело так, будто по нему проехался поезд, а потом вернулся, чтобы убедиться, что живого места не осталось. Каждый вдох отдавался болью в ребрах, лицо горело, челюсть распухла, и Тэхен с трудом мог жевать, а разбитая губа при каждой попытке попить воды напоминала о себе. Но хуже всего были руки. Костяшки пальцев превратились в сплошное кровавое месиво, кожа на них лопнула, и теперь они ныли. Он смотрел на свои руки и пытался вспомнить, когда они в последний раз заходили так далеко. Да, стычки были их привычным ритуалом. Обмен ядом в коридорах, толчки плечом, пара ударов в раздевалке — это было их нормой. Но в этот раз… в этот раз они словно пытались убить друг друга. Вчера в нем кипел алкоголь, обида и ярость. Сегодня же наступило странное равнодушие. Тэхен лежал, уставившись в потолок, и лениво прокручивал в голове слова Чонгука. «Мудак», — подумал он без лишних эмоций. Раньше бы он строил планы мести, но сейчас пришло осознание: Чонгук просто тупой. Тэхен искренне пришел к выводу, что у этого человека вместо эмоционального интеллекта кусок бетона. Что взять с того, кто не понимает элементарных границ? Обижаться на Чонгука было всё равно что обижаться на бешеного пса. Тот просто не ведает, что творит, потому что его мир ограничен чертежами и собственным непомерным эго. — И стоило оно того? — прошептал он. Ему было все равно на проект. Все равно на то, что скажут в университете. Он просто хотел, чтобы эта физическая боль утихла, а образ Чонгука, нависшего над ним на траве, окончательно стерся из памяти. В голове, как назло, всплывали именно те моменты, которые хотелось забыть. Тот хаос, который творился между ударами. Вот Чонгук в баре вдавливает его в стойку так, что дышать нечем. Тэхен до сих пор помнит это чувство, как его руки прижаты, как он чувствует каждое движение этого придурка. А потом трава. Чонгук сидит на его бедрах, держит за запястья, и в его глазах не только ярость, там что-то еще, от чего у Тэхена сейчас по спине пробежал холодок. «Это вообще что было?» — пронеслось в мыслях. Он зажмурился, пытаясь отогнать воспоминание о том, как Чонгук наклонился к самому его лицу, обжигая дыханием, и прошипел это свое: «Теперь ты меня послушаешь». В тот момент Тэхену казалось, что его сейчас либо добьют, либо… Он даже думать не хотел, чем могло быть это «либо». Какого черта? Это же Чонгук. Мудак, который превратил его жизнь в бесконечную борьбу. Но то, как он сидел на нем, как смотрел… В этом было слишком много чего-то личного и интимного, и от этого Тэхена начинало тошнить. Он потер лицо ладонями, зашипев, когда задел опухшую скулу. Пальцы всё еще дрожали, то ли от боли, то ли от этого странного послевкусия субботней ночи. Тэхен посмотрел на свои разбитые руки. — Придурок, — вслух произнес он, обращаясь то ли к себе, то ли к Чонгуку. — Недоделанный архитектор. Он пытался убедить себя, что это просто драка, просто очередной раунд. Но тело помнило вес Чонгука слишком отчетливо. И это раздражало больше всего. Он не хотел помнить его запах, не хотел помнить, как ощущались его руки на запястьях. Тэхен резко сел на кровати, едва не вскрикнув от того, как сильно прострелило челюсть и ребра при движении. Он уставился вниз, на свои колени, и почувствовал, как к лицу приливает жар, который никак не был связан с температурой или воспалением от ударов. Какого. Хуя. У него. Стояк. Он замер, боясь даже пошевелиться, будто это могло сделать реальность еще более абсурдной. В голове стучала одна и та же мысль: этого не может быть. Это же Чонгук. Тот самый Чонгук, которого он еще вчера хотел стереть с лица земли. Тот самый, который буквально топтался по его самому больному месту. Тэхен зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли искры, но память подсовывала именно те кадры, которые он пытался развидеть. Тяжелое тело Чонгука, прижимающее его к земле. Жар, исходящий от него. То, как он перехватил руки Тэхена, как его бедра плотно давили на бедра Кима, не давая пошевелиться. Вспомнил, как Чонгук наклонился, почти касаясь его губ, и этот низкий, хриплый голос, от которого тогда по спине побежали мурашки. Тэхен-то думал, что это от страха или ярости. — Ты серьезно, Тэхен? — прошептал он, хватаясь за голову. — Ты совсем ебнулся? Организм выдал самую неподходящую реакцию на насилие и агрессию. Это было унизительно. Это было неправильно. Тэхен почувствовал себя предателем собственного тела. Он ненавидел Чонгука каждой клеткой, но эта самая клетка сейчас предательски пульсировала от воспоминания о чужой силе и близости. Он снова посмотрел вниз, испытывая дикое желание просто исчезнуть. Это не была реакция на «красивого парня». Это был какой-то больной отклик на ту дикую энергию, которая искрила между ними в драке. На то, как Чонгук доминировал над ним там, на траве, удерживая его запястья мертвой хваткой. — Это просто адреналин, — попытался убедить себя Тэхен, тяжело дыша. — Просто сбой в системе. Но картинка, где Чонгук с рассеченной бровью и злым взглядом нависает над ним, отказывалась уходить. Тэхен с силой ударил кулаком по матрасу, тут же шикнув от боли в разбитых костяшках. Больно. Глупо. И совершенно необъяснимо. Он встал, пошатываясь, и направился в ванную, надеясь, что ледяная вода поможет не только унять боль в мышцах, но и привести в порядок его совершенно обезумевшие инстинкты. Ему нужно было смыть с себя этот вечер окончательно, вместе со всеми его странными последствиями.

***

      Тэхен кое-как дотелепался до университета. Машину решил не брать, ну его нафиг, в таком состоянии за руль садиться. Голова гудела, спал он от силы пару часов, да и те были забиты какими-то вспышками из субботы. Тело ныло при каждом шаге, напоминая о каждой подаче Чонгука, а впереди еще маячил этот конченный проект, который сейчас хотелось просто сжечь вместе со всем архитектурным факультетом. Он натянул капюшон пониже, надеясь быть незамеченым, но возле самых ворот увидел Намджуна. Тот стоял, озираясь, видимо, тоже еще не до конца отошел от тусовки, хотя по сравнению с Кимом выглядел просто как модель из журнала. Тэхен подошел к нему, стараясь не сильно светить лицом, но когда Намджун повернулся и увидел друга поближе, он просто ахуел. — Твою мать, Тэхен… — Намджун даже отступил на шаг, оглядывая его «боевой раскрас». — Ты что, в мясорубку залез? Он протянул руку, явно желая потрогать опухшую челюсть Тэхена, но тот вовремя уклонился, болезненно поморщившись. — Не трогай, — прохрипел Тэхен. — Это Чонгук. Вернее, мы… ну, ты видел начало. — Видеть-то я видел, но я думал, вас Хосок с Юнги разняли еще в зародыше, — Джун потер переносицу, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Ты выглядишь так, будто тебя реально пытались убить. У тебя губа в два раза больше обычной, а скула вообще фиолетовая. Ким, ты в зеркало сегодня смотрел? Тэхен лишь криво ухмыльнулся, отчего губу снова неприятно дернуло. — Смотрел. Шикарный вид, знаю. Пошли уже, а то декан за опоздание еще и морально добьет. — Ты с таким лицом реально собрался на пары? — Намджун всё еще не мог прийти в себя. — Тебя же заставят объяснительную писать, а Чонгука твоего вообще на куски порвут, если он выглядит так же. — Поверь, он выглядит не лучше, — бросил Тэхен, вспоминая рассеченную бровь архитектора. — И мне на него глубоко поебать, пошли. Они столкнулись прямо в главном коридоре. Чонгук действительно выглядел не лучше. Если Тэхен считал, что он похож на жертву мясорубки, то Чон был официальным лицом этой мясорубки. Лицо опухшее, бровь заклеена пластырями, из-под которых виднелась багровая корка, а под глазом расцветал огромный, сочный фингал всех оттенков синего и фиолетового. Его руки тоже были сбиты в кровь, костяшки выглядели так, будто он ими стекло забивал. Тэхен остановился на секунду, в упор разглядывая этот шедевр архитектурной мысли. Внутри шевельнулось что-то похожее на удовлетворение. Он медленно, насколько позволяла разбитая губа, довольно улыбнулся, глядя Чонгуку прямо в глаза, и просто прошел мимо, даже не замедлив шага. Никаких колкостей, никаких средних пальцев. Просто полный игнор, как будто мимо пролетела назойливая муха. Намджун, который ожидал как минимум второй раунд драки или хотя бы словесного поноса, аж споткнулся от неожиданности. Он догнал Тэхена уже у дверей аудитории. — Стой, Ким! — Джун схватил его за плечо. — И это всё? Ты даже ничего не скажешь? Никакого «сдохни, мразь»? Ничего? Тэхен болезненно засмеялся, придерживая рукой ноющее ребро. — Намджун, тебе нужно поменьше пить, — выдавил он, косясь на друга. — Ты всё самое интересное проспал в тех кустах. Я ему уже всё сказал в субботу, лимит слов на этого дебила исчерпан. Они зашли в аудиторию, и Намджун, всё еще не в силах переварить это странное спокойствие Тэхена, не выдержал. — Да что между вами, блять, произошло?! — выпалил он на весь кабинет. Голос Намджуна прозвучал слишком громко. Десятки голов тут же повернулись в их сторону. Студенты замерли. — Заткнись, придурок, — шикнул Тэхен, чувствуя, как взгляды буквально прожигают в нем дыру. — Че уставились, блять? — громко прилетело следом, и он быстро прошел к их привычному третьему ряду, стараясь сесть так, чтобы меньше светить побитой стороной лица. Но по аудитории уже пополз шепоток, а спустя минуту в дверях показался Чонгук со своей свитой, и градус напряжения в комнате подскочил до максимума. Тэхен достал тетрадь, стараясь не смотреть на вход, но пальцы всё равно предательски дрогнули, когда он услышал, как Чонгук со стуком бросил свою сумку где-то на задних рядах.       В аудиторию зашел декан, седой мужик с таким лицом, будто он лично присутствовал при сотворении мира и остался недоволен результатом. Он обвел взглядом аудиторию и на пару секунд дольше задержался на физиономии Тэхена, а потом перевел взгляд на задние ряды, где сидел Чонгук. — Итак, — декан бросил папку на стол. — Межфакультетский проект. Это ваша общая оценка, и мне плевать, если вы друг друга ненавидите. Он начал зачитывать списки, а Тэхен сидел, вцепившись пальцами в край стола, и чувствовал, как костяшки снова начинают ныть. — И группа три! — голос декана, усиленный микрофоном, эхом разлетался по огромному залу, перекрывая шепот студентов. — Физики: Чон Мина и Чхве Субин. Художники: Кан Дахен и Пак Нарин. Дизайнеры: Ли Сонхван и Хан Суджин. Биологи: Ким Тэхен и Ли Харин. Архитекторы: Чон Чонгук и Юн Хивон. Тэхен почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом забилось в самом горле, отдавая пульсацией в разбитую челюсть. Десять человек. Огромная команда. И среди них — Чонгук. И ладно бы просто Чонгук, но им вместе проектировать дом, целое жилое пространство, где биология должна сплетаться с архитектурой и физикой. — Ваша задача — создать концепт автономного жилого дома, — продолжал декан, перелистывая слайд презентации. — Биологи отвечают за системы жизнеобеспечения и эко-баланс, архитекторы — за конструктив. Физики помогают архитекторам, дизайнеры и художники работают тесно, работая над визуалом. Биологи должны присутствовать на всех этапах, материалы должны быть настоящими. Взаимодействие должно быть полным. В четверг — первая общая встреча групп для распределения ролей. Тэхен сжал пальцами край парты. Намджун сочувственно положил руку ему на плечо, но Тэхен даже не шелохнулся. Он смотрел в спины студентов. Когда лекция закончилась и толпа ломанулась к выходам, Тэхен старался собраться как можно быстрее, чтобы не пересечься с Чоном в дверях. Но Чонгук, видимо, имел другие планы. Он вынырнул из толпы прямо у третьего ряда. На фоне яркого света из высоких окон его побитое лицо выглядело особенно жутко: пластырь на брови, потемневший фингал и эта его вечная ухмылка. Рядом стояла Юн Хивон, вторая из их архитектурного десанта, и Ли Харин, напарница Тэхена по факультету. — Ким, — бросил Чонгук, останавливаясь так близко, что Тэхен снова почувствовал тот самый запах табака и парфюма. — Теперь мы официально в одной упряжке. Харин и Хивон переглянулись, они явно уже были в курсе субботнего махача, потому что смотрели на обоих парней с плохо скрываемым ахуем. — Видел, — коротко бросил Тэхен, закидывая сумку на здоровое плечо и стараясь не морщиться от боли. — Радует только то, что в группе еще восемь адекватных людей, Чон. Может, они вытянут проект, пока ты будешь строить из себя короля. Чонгук усмехнулся, и его взгляд намеренно опустился на распухшую губу Тэхена. — Острый язык, принцесса. Надеюсь, в биологии ты так же хорош, как в пустой болтовне. Нам нужно собраться всей десяткой завтра после пар. В коворкинге. Чонгук сделал шаг вперед, нарушая те самые «метровые» границы, которые Тэхен установил в субботу. — Будь там, — почти шепнул он, глядя Тэхену прямо в глаза. — И не забудь свои записи по эко-системам. Нам с Хивон нужно понимать, куда впихивать твои кусты в нашем проекте. Тэхен почувствовал, как ярость снова вскипает в груди, мешаясь с тем самым странным чувством, которое он так отчаянно пытался подавить всё воскресенье. — Я приду ради проекта и ради Харин, — Тэхен кивнул своей напарнице, игнорируя Чонгука. — А ты, Чон, постарайся к завтрашнему дню хотя бы не выглядеть как отбитый зэк. Хотя, боюсь, пластырь тут не поможет. Чонгук лишь хмыкнул, провожая Тэхена взглядом, пока тот быстро уходил к выходу вместе с Намджуном.

Тэхен:

Почему тебя не было, Соен?

Жена: Я проспала, решила хуй забить Джун-Зануда-Ким: Безответственная

***

      На следующий день в коворкинге было душно. Огромное пространство с панорамными окнами обычно располагало к творчеству, но сегодня здесь можно было топор вешать от напряжения, которое исходило от стола номер три. Вся десятка была в сборе. Мина и Субин, физики, уже разложили какие-то схемы энергопотребления и о чем-то тихо спорили, тыча пальцами в калькулятор. Художницы Дахен и Нарин выбирали цветовую палитру фасадов, а дизайнеры Сонхван и Суджин спорили о текстурах. Тэхен сидел рядом с Харин, стараясь сфокусироваться на своих записях по замкнутым экосистемам, но челюсть ныла, а костяшки пальцев, скрытые под длинными рукавами кофты, противно зудели. Напротив сидели архитекторы. Хивон что-то увлеченно чертила, а Чонгук… Чонгук просто сидел, откинувшись на спинку стула и вертя в пальцах карандаш. Пластырь на его брови сегодня выглядел еще более вызывающе, а фингал под глазом приобрел живописный желтоватый оттенок. — Итак, — начал Сонхван, переводя взгляд с Тэхена на Чонгука и обратно. — Нам нужно решить, как мы интегрируем жилые модули в ту систему теплиц, которую предложили биологи. Тэхен, что там по вертикальному озеленению? Тэхен откашлялся, чувствуя, как на него уставились все девять пар глаз. — Мы с Харин подготовили список растений, которые могут поддерживать микроклимат и очищать воду. Но нам нужно, чтобы архитекторы дали точные замеры инсоляции. Без света это всё просто сгниет через неделю. — Инсоляцию он захотел, — подал голос Чонгук, и карандаш в его руках замер. — Ким, ты вообще видел наши предварительные наброски? Мы планируем панорамное остекление по всему южному контуру. Света твоим кустам хватит, если ты, конечно, не решишь посадить там папоротники из самой глубокой задницы джунглей. — Если ты, Чон, соизволишь посмотреть на мои расчеты влажности, — Тэхен поднял голову, встречаясь со взглядом Чонгука, — то поймешь, что твое «панорамное остекление» превратит дом в парник, где люди просто сварятся. Нам нужны автоматические системы затенения, а не просто голые стекла. — О, принцесса теперь еще и в инженерии разбирается? — Чонгук подался вперед, опираясь локтями о стол. Дистанция между ними снова сократилась, и Тэхен почувствовал, как воздух в легких становится тяжелым. — Может, ты еще и расчеты нагрузок за Мину сделаешь? — Хватит! — прикрикнула Мина, хлопая ладонью по столу. — Вы задолбали. Весь универ обсуждает вашу драку, но здесь мы проект делаем. Чонгук, Тэхен прав — без учета влажности проект завернут. Ким, дай ему свои записи, пусть посмотрит. Тэхен нехотя пододвинул папку с черновиками по центру стола. Чонгук не сводил с него глаз, а потом медленно, специально задевая пальцы Тэхена своими, забрал папку. Это мимолетное касание сбитых костяшек отозвалось током по всему телу. — Посмотрю, — бросил Чонгук, открывая папку и вчитываясь в аккуратный почерк Тэхена. — Но если тут такая же муть, как и в твоих словах вечера субботы, то мы всё переделаем. Тэхен сжал зубы так, что челюсть снова прострелило болью. Остальные участники группы сидели в гробовой тишине, не зная, то ли им разнимать этих двоих прямо сейчас, то ли продолжать обсуждать фундамент. — Продолжим, — сухо сказала Хивон, пытаясь разрядить обстановку. — Тэхен, Харин, нам нужно обсудить размещение гидропонных установок в жилых зонах. Вечер обещал быть долгим.       Атмосфера накалилась до предела. Мина и Субин пытались втиснуть в план дополнительные аккумуляторы, художницы настаивали на сложной отделке фасада, а Тэхен с Харин продолжали гнуть линию с огромными резервуарами для очистки воды. Чонгук долго молчал, нервно постукивая карандашом по столу и глядя на то, как их общий чертеж обрастает миллионом правок от каждого факультета. В какой-то момент он просто швырнул карандаш в стену, а тот отскочил и улетел куда-то под соседний диван. — Да вы ахуели? — рявкнул Чонгук, резко выпрямляясь. Голос прозвучал так громко, что пара студентов за соседними столиками испуганно обернулись. — Вы…хоть один, блять, из вас думает, как я должен уместить все ваши гениальные идеи в миниатюру дома? Вы накидываете сюда тонны дерьма: фильтры, солнечные панели, сраные кусты под потолком, физические установки… Вы понимаете, что это должен быть жилой дом, а не склад металлолома и гербария? Чонгук обвел группу яростным взглядом, и на его лице, из-за пластыря и желтого фингала, это выглядело по-настоящему пугающе. — Хивон, скажи им, — он кивнул на напарницу, но та лишь поджала губы, не зная, как унять его гнев. — Мы архитекторы, а не волшебники. Стены не резиновые. Вы только и делаете, что требуете места, но никто из вас не думает о конструктиве. Тэхен, который всё это время сверлил взглядом свои записи, медленно поднял голову. Его лицо было бледным, но глаза горели тем же недобрым огнем, что и в субботу. — Знаешь, Чонгук, — Тэхен произнес это вкрадчиво, почти шепотом, но его услышали все. — Мне кажется, что «не думает» тут только один человек. И это ты. Чонгук резко повернулся к нему, впиваясь взглядом. — Что ты сказал, Ким? — Что слышал, — Тэхен смело подался вперед, сокращая расстояние над столом. — Вместо того чтобы орать на всех и строить из себя жертву обстоятельств, ты мог бы сесть и продумать эргономику. Но тебе проще назвать наши идеи «дерьмом», потому что твоих мозгов не хватает, чтобы интегрировать их в проект. Ты просто ленивый мудак, который привык, что всё делается по его указке. Группа замерла. Харин испуганно схватила Тэхена за рукав, пытаясь усадить обратно, но тот даже не шелохнулся. — Ты думаешь, мне в кайф впихивать свои установки в твои кривые стены? — продолжал Тэхен, и его голос начал дрожать от едва сдерживаемой ярости. — Но я сижу и считаю. А ты только психуешь и карандаши кидаешь, архитектор хренов. Чонгук медленно поднялся со стула, нависая над Тэхеном. Его кулаки сжались так, что сбитые костяшки побелели. — Ты сейчас договоришься, Ким. Я тебе повторяю, не беси меня. — Ой, испугался, — Тэхен тоже встал, игнорируя протестующий стон в ребрах. — Что сделаешь? Снова ударишь? Давай. Прямо здесь, при всех. Покажи, какой ты «профессионал». Остальные участники группы сидели в полном шоке. Субин тихо прошептал: «Бля, началось», а Ли Сонхван попытался встать между ними, но Чонгук просто отпихнул его локтем, не отрывая взгляда от Тэхена. — Проект не сдвинется с места, пока ты не признаешь, что твои расчеты — это мусор, — процедил Чонгук сквозь зубы. — Скорее я признаю, что ты зря занимаешь место на своем факультете, — ответил Тэхен. Чонгук так сильно стиснул зубы, что на его челюсти отчетливо проступили желваки. Он смотрел на Тэхена сверху вниз, а тот лишь дерзко ухмыльнулся, чувствуя вкус маленькой победы. Попал. Тэхен видел, как в глазах Чона на секунду мелькнуло что-то, похожее на обиду, скрытую за тонной агрессии. Ким был уверен, он задел его за живое, ударил прямо по его профессиональному эго. Тишину, в которой, казалось, вот-вот полетят искры, нарушил резкий скрип стула. — Знаете что? Пошли вы нахер, — Сонхван, дизайнер, резко встал и начал сгребать свои планшеты в сумку. — Я не собираюсь тратить время и работать с этими двумя утырками. У нас проект горит, а они тут письками меряются, кто больше ударов в субботу получил. — Согласна, — подала голос Мина, физик, поправляя очки. — Ребят, это детский сад. Если вы не можете находиться в одной комнате, не вцепляясь друг другу в глотки, то толку от этой десятки ноль. Я ухожу. Остальные участники группы, обмениваясь раздраженными взглядами и перешептываниями в духе «из-за них нас всех отчислят», начали расходиться. Коворкинг быстро пустел. Ли Харин, напарница Тэхена, задержалась на секунду. Она сочувственно посмотрела на Кима, осторожно положила ладонь ему на плечо и тихо, чтобы не провоцировать Чонгука, прошептала: — Тэ, остынь. Я скину тебе все записи и правки вечером в мессенджер, посмотришь дома в спокойной обстановке. Ладно? Тэхен кивнул, не сводя взгляда с Чона. Хивон, вторая из архитекторов, лишь тяжело вздохнула, глядя на своего напарника, и коротко похлопала Чонгука по спине, мол: «Ну ты и придурок, Чон», после чего тоже направилась к выходу. Дверь захлопнулась. Они остались вдвоем. В огромном зале стало непривычно тихо, только гудел кондиционер и где-то вдалеке слышался смех других студентов. Чонгук продолжал стоять напротив, нависая над столом, заваленным чертежами и схемами. Его дыхание всё еще было тяжелым, а взгляд нечитаемым. Тэхен медленно опустился обратно на стул, демонстративно игнорируя присутствие парня, и потянулся к своей кружке с остывшим кофе. — Ну и? — бросил он, не глядя на Чонгука. — Все ушли. Можешь продолжать орать, теперь тебя никто не услышит. Чонгук выдохнул, пытаясь подавить желание перевернуть этот чертов стол. Он с шумом отодвинул стул и сел обратно, прямо напротив Тэхена. Взгляд его был все еще тяжелым, злым, но напор ярости сменился какой-то усталостью. — Ладно, — процедил Чонгук, буравя Кима взглядом. — Давай без свидетелей. Ким, ты реально думаешь, что я здесь просто так сижу и карандаши ломаю? Твои чертовы установки занимают место, которое нужно под несущие конструкции. Если я их туда впихну, дом сложится как карточный домик при первом же ветре. Это физика, а не твои фантазии про «зеленую планету». Тэхен раздраженно отставил кружку, даже не отпив. — А я тебе еще раз повторяю: если ты не сделаешь нормальную систему вентиляции и не оставишь место под резервуары, этот дом будет непригоден для жизни через месяц. Мне плевать на твои стены, если в них нельзя дышать. Чонгук скривился, потирая переносицу рядом с пластырем на брови. — Боже, Ким… Хули ты такая обиженка? Из-за каждого слова встаешь в позу, как будто я тебе в душу плюнул. Мы проект делаем, а ты ведешь себя так, будто я лично у тебя кусок хлеба отобрал. Тэхен усмехнулся, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, хотя ребра тут же отозвались ноющей болью. — Обиженка? Серьезно, Чон? Мне на тебя вообще похуй. Ты для меня — просто досадная помеха в дипломе. Но проблема в том, что ты сам вечно, блять, провоцируешь. Ты не можешь просто обсуждать чертежи, тебе обязательно нужно вставить какую-то херню про мой вид, мои мозги или… — Тэхен запнулся, вспоминая субботу, но быстро взял себя в руки. — Ты сам лезешь, всегда. Чонгук фыркнул, складывая руки на столе. — Ты сейчас серьезно? Напомнить, кто начал этот марафон? Кто на первом курсе решил, что самый умный и вылил на мой макет кофе, потому что я «занял его место» в библиотеке? Это ты тогда начал, Ким. Не строй из себя святого. Тэхен подался вперед и сузил глаза. — Да, я начал тогда один раз. Был придурком, признаю. Но знаешь в чем разница? Я про это забыл через неделю. А ты, Чонгук, продолжаешь это дерьмо четвертый год. Ты превратил одну глупую стычку в дело всей своей жизни. Тебе так скучно живется, что тебе обязательно нужен враг, на которого можно орать? Чонгук замолчал, глядя на Тэхена. Между ними снова повисла эта странная тишина. Кровь в жилах все еще кипела, но теперь это было не только от злости. Чонгук смотрел на разбитую губу Тэхена, на его бледное лицо, и в голове снова всплыли кадры с травы. — Четвертый год, — негромко повторил Чонгук, и его голос стал на тон ниже. — Может, мне просто нравится смотреть, как ты бесишься, Ким. Ты в такие моменты хотя бы на человека похож, а не на заносчивого ботаника. Тэхен замер. «Нравится смотреть, как ты бесишься». Внутри все переворачивается. — Значит, это твое хобби? — Тэхен посмотрел прямо в глаза Чонгуку. — Тратить четыре года жизни на то, чтобы доводить меня до белого каления? Знаешь, Чон, это звучит не круто. Это звучит как одержимость. У тебя что, реально настолько пустая жизнь, что тебе жизненно необходимо видеть, как я задыхаюсь от злости? Он на мгновение замолчал, рассматривая пластырь на брови Чонгука. — Ты сказал, что я в такие моменты похож на человека. Так вот, новость для тебя: я человек всегда. И когда у меня родители погибли, я тоже был человеком. А ты в субботу решил, что это отличная тема для шутки, так что не надо мне тут втирать про «искренность» или что тебе там нравится. Тебе нравится власть, Чонгук. Тебе нравится доминировать и унижать, потому что по-другому ты, видимо, не умеешь взаимодействовать с людьми. Тэхен начал собирать свои бумаги, стараясь, чтобы руки не дрожали. — Если ты хочешь сдать этот проект, научись видеть во мне напарника, а не грушу для битья. Мне плевать на твои симпатии к моим приступам ярости. Завтра принесу исправленные расчеты по влажности. Сделаешь под них ниши — хорошо. Не сделаешь — я сам пойду к декану и скажу, что архитектор в группе три профнепригоден, потому что не может вписать жизнь в свои бетонные коробки. Он встал, закидывая сумку на плечо. — И не смей больше подходить ко мне в коридоре с этими своими тупыми ухмылками. Мы работаем и на этом всё. Тэхен развернулся и пошел к выходу, чувствуя спиной жгучий взгляд Чонгука. Внизу живота снова предательски потянуло, напоминая о том самом позорном моменте в воскресенье, и Ким почти побежал к дверям, лишь бы не обернуться.

Chase Atlantic — The Walls

Ким практически дошел до ворот. В голове творился полнейший хаос, мысли путались, а в груди клокотала такая ярость, что, казалось, ее можно было потрогать руками. Он был зол. Нет, он был в ярости. Чонгук конченый мудак. Вместо того чтобы нормально сесть и обговорить чертежи, от него так и перли одни подъебы и эти его раздраженные взгляды. Чего он к нему пристал? Сил уже никаких не было терпеть этот цирк. Тэхен шумно вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и поправил лямку рюкзака, которая неприятно давила на побитое плечо. Он на секунду поднял взгляд на небо: оно окрасилось в сочный оранжевый, плавно переходящий в глубокий фиолетовый. Красиво. Но даже это, сука, не помогало. И тут его резко хватают за руку. — Блять! — вырвалось у Тэхена скорее от неожиданности, чем от боли. Чонгук с силой развернул его к себе, заставляя остановиться. Он стоял вплотную, тяжело дыша, и смотрел прямо в глаза. Его лицо с этим дурацким пластырем и синяками в свете заката выглядело еще более зловещим. — Какого черта, блять? — прорычал Чонгук, не выпуская его руку. Тэхен почувствовал, как внутри всё окончательно вспыхнуло. Боль во всем теле, которая еще минуту назад казалась невыносимой, вдруг ушла на второй план, и теперь расцветал адреналин. Он смотрел в эти темные глаза напротив и понимал: сейчас он ему врежет. Прямо здесь, плевать на последствия и на то, что костяшки снова превратятся в кашу. — Руки убрал, — процедил Тэхен сквозь зубы, сжимая свободную руку в кулак. — Я предупреждал тебя еще в субботу, Чон. Не подходи ко мне. Чонгук только сильнее сжал его запястье. — Ты думаешь, я тебя просто так отпущу после того, что ты наговорил там, при всех? Ты решил, что можешь выставить меня идиотом и просто уйти в закат? — Ты сам себя выставил идиотом, уебок! — Тэхен рванулся, пытаясь освободиться, но Чон не давал. — Пусти, пока я тебе вторую бровь не вскрыл! Тэхен дернулся, замахиваясь для удара, но Чонгук среагировал быстрее и буквально навалился всем телом, перехватывая кулак Тэхена и впечатывая его руку в железную решетку забора над головой. Второй рукой он намертво заблокировал другое запястье. Ким приземлился лопатками в жесткие прутья, воздух из легких выбило не столько от толчка, сколько от того, как плотно Чонгук прижался к нему. Между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства. — Опять? — прохрипел Чонгук, нависая сверху. Его лицо было в паре сантиметров, и Тэхен видел, как расширены его зрачки, превращая глаза в две черные бездны. — Думаешь, я дам тебе ударить себя снова? — Пусти, сука, — выплюнул Тэхен, пытаясь дернуться, но хватка Чонгука была слишком сильной. — Тебе мало было субботы? Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь придушил? — Ты только обещаешь, Ким, — Чонгук наклонился еще ближе, обжигая дыханием губы. — Ты такой смелый, когда за спиной твои друзья или Харин. А сейчас? Что ты сделаешь сейчас, когда я могу просто… Он замолчал, и его взгляд намеренно медленно опустился к разбитым, припухшим губам Тэхена, которые сейчас мелко дрожали то ли от ярости, то ли от того самого гребаного адреналина. Тэхен замер. Сердце колотилось о ребра, внизу живота снова все стянуло. Стоять в ловушке между забором и этим пахнущим сигаретами телом было пыткой. — Ты… ты просто больной, — прошептал Тэхен, и его голос против воли сорвался на хрип. — Тебе лечиться надо, Чонгук. — Может и надо, — выдохнул Чон, и его взгляд снова метнулся к глазам Тэхена. — Но сначала мы доделаем этот проект. И ты будешь делать то, что я скажу. Понял меня? Тэхен замер лишь на долю секунды, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Что скажет? Еще чего. Ему было плевать, что Чонгук выше, шире и сейчас буквально вжимает его в этот чертов забор. Его трясло от ярости. Если этот индюк думает, что он доминант и бэдбой, до сих пор, Тэхен докажет обратное. — Ты думаешь, если ты прижал меня к забору, то стал главным? — Ким выдавил из себя максимально мерзкую усмешку, глядя прямо в расширенные зрачки Чона. — Чонгук, ты выглядишь жалко. Со всеми этими своими «приходами» и попытками доминировать. Тебе так не хватает внимания, что ты готов выбивать его силой из парня, которого якобы ненавидишь? Это диагноз. Ты просто закомплексованный кусок дерьма, который не умеет общаться с людьми, если не держит их за горло. Чонгук на мгновение ослабил хватку от неожиданности, а Тэхен резко вывернул кисти, полоснув ногтями по запястьям Чонгука, и с силой толкнул его в грудь. — Иди нахуй, Чон. Доделывай проект со своими фантазиями, а ко мне не смей прикасаться. Тэхен развернулся и пошел прочь, не оборачиваясь. Он шел быстро, почти переходя на бег, и его сердце фигачило по ребрам так, будто решило выпрыгнуть и сбежать куда-нибудь в другой город. Адреналин зашкаливал, лицо горело, а в голове пульсировало только одно: «Придурок, конченый придурок». Но стоило ему отойти на безопасное расстояние, как реальность ударила еще сильнее, чем кулак Чонгука в субботу. Какого. Хуя. Вновь. Стояк. — Блять! — прошипел Тэхен, почти срываясь на бег. — Да за что мне это?! Это был полный пиздец. Его собственный организм, кажется, окончательно сошел с ума. Вместо того чтобы выдать стандартный страх или просто чистую ненависть, тело выдало это. Организм словно жил отдельной жизнью: пока мозг Тэхена поливал Чонгука грязью и желал ему провалиться под землю, физиология предательски отреагировала на ту дикую близость у забора, на этот захват рук и тяжелое дыхание прямо в губы. Ему хотелось выть. Это было ненормально, это было противно, это было… необъяснимо. «Это просто реакция на стресс. Просто гормоны. Просто этот мудак слишком сильно давил», — пытался убедить себя Ким, забегая в первый попавшийся автобус. Он прижался лбом к холодному стеклу, чувствуя, как его все еще бьет мелкая дрожь. Ему нужно было срочно домой. В душ. Ледяной. И забыть, навсегда забыть то, как Чонгук смотрел на его губы секунду назад.

***

The Neighbourhood — Daddy Issues

Юнги-Арх: Какого черта, Ким? Тэхен не понял. В смысле какого черта? В смысле Юнги ему пишет? Он взял в руки телефон и открыл сообщение, тупо не зная, что ответить. Что это за прикол такой?

Тэхен:

?????????

Ничего умнее придумать не получилось. Потому что, во-первых, Тэхен не понимает, что от него хотят, а во-вторых — во-первых. Юнги-Арх: Ты че Чонгуку наговорил

Тэхен:

???????????????????????????

Юнги-Арх: Ты тупой?

Тэхен:

Блять

Это ты тупой

Я гребу что ты имеешь в виду и с хера ли вообще пишешь мне

Юнги-Арх: Не агрессируй, Ким Спрашиваю почему Чонгук такой разбитый Юнги-Арх: Ходит мямлит Не рассказывает ничего

Тэхен:

А я тут причем

У него мозгов нет, вот и мямлит

Юнги-Арх: Он не извинился?

Тэхен:

АХАХАХАХАХХАХААХХАХАХАХАХА

АХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХХА

Тэхен:

Нет подожди

Тэхен:

АХХХХХХХХХАХХАХАХАХААХАХХАХАХАХХАХ

Юнги-Арх: Ты закончил?

Тэхен:

Нет

АЪХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ

Теперь да

Юнги-Арх: Так вот Вы вновь посрались?

Тэхен:

Мы никогда и не мирились

Юнги-Арх: Ну да В общем Он должен был извиниться, но видимо что-то пошло не так

Тэхен:

Юнги, можно ближе к сути?

Мне его извинения от жопы до пизды

Юнги-Арх: Тэхен, ну твою мать Ты же умный, нет? Почему ты не видишь очевидного ВСЕ уже поняли Юнги-Арх: Хватит вам собачиться

Тэхен:

Во первых

Я не понимаю о чем ты

Во вторых

Я этого мудака первым не трогаю

Юнги-Арх: Ты огрызаешься постоянно Юнги-Арх: А он не знает как по-другому заговорить

Тэхен:

????????????????

Юнги-Арх: Ладно Может когда-то до тебя дойдет

Тэхен:

Что дойдет?

Тэхен:

Юнги

Ало

Отвечай

Тэхен:

Юнги

Ты игноришь меня?

Тэхен:

Блять

Такой же мудак

Тэхен тупо втыкал в экран телефона. Переписка с Юнги оставила послевкусие какой-то несусветной лажи. Сначала «какого черта», потом этот бред про извинения, а под конец — «до тебя дойдет». — Загадочный, блять, философ нашелся, — пробормотал Тэхен, переименовывая контакт в «Юнги-мудак». Абсолютно заслуженно. Завалиться в личку, накидать туманных намеков, выставить Чонгука какой-то «разбитой» жертвой обстоятельств и свалить в закат, игноря сообщения — это был уровень Чонгука, не меньше. Видимо, архитектурная среда реально пагубно влияет на мозг. С момента их стычки у забора прошло два дня. Тэхен официально объявил себе забастовку. Он просто не мог заставить себя встать, одеться и снова тащиться в это здание, где на каждом углу можно встретить Чона. Тело ныло, ребра при каждом глубоком вдохе напоминали о субботе, а костяшки пальцев заживали медленно, стягиваясь сухими корками, которые чесались и лопались. Он решил забить на всё до конца недели. Да, проект. Да, декан обещал кару небесную. Но сейчас Тэхену было важнее просто собрать себя по кускам. Ему нужен был отдых, моральный и физический. В голове крутились слова Юнги: «Он не знает, как по-другому заговорить». — Серьезно? — Тэхен горько усмехнулся, глядя в потолок. — Поэтому он прижимает меня к забору и хватает за руки? Оригинальный способ коммуникации, ничего не скажешь. Он не понимал, что «все уже поняли». Что там можно было понять? Что два взрослых парня ведут себя как дебилы? Ну, это не открытие года. Тэхен шумно выдохнул и отбросил телефон на другой конец дивана. Ему не хотелось думать ни про Чонгука, ни про его «разбитое» состояние, ни про этот конченный проект. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но внутри всё равно продолжало зудеть. То ли от обиды, то ли от того, что Юнги так бесцеремонно влез в его и без того расшатанное состояние. «Ходит мямлит». Тэхен представил Чонгука, который «мямлит», и не смог сдержать очередного смешка. Чонгук и «мямлит» — это из разряда фантастики. Этот индюк скорее сгорит со стыда, чем признает, что он где-то не прав. Вдруг в дверь кто-то настойчиво позвонил. Тэхен сначала даже не шелохнулся. Он надеялся, что если замереть и прикинуться частью дивана, то незваный гость решит, что дома никого нет, и свалит. Но звонок повторился, настойчиво, длинно, а следом раздался знакомый ритмичный стук в дверь. — Тэ! Я знаю, что ты там! Открывай, или я начну звонить в полицию и скажу, что ты умер от передозировки биомусом! — приглушенный дверью голос Чимина звучал одновременно ворчливо и обеспокоенно. Тэхен простонал, зарываясь лицом в подушку. Чимин. Единственный человек, которого не остановить игнором в мессенджерах. Если Пак решил, что друга надо спасать, он вынесет дверь вместе с петлями. Ким нехотя поднялся, шикнув от того, как затекло тело. На нем были растянутые домашние штаны и старая футболка, волосы стояли дыбом, а на лице красовался «финальный этап» синяка, самый противный в мире желто-зеленый цвет. Шикарный вид для приема гостей. Он доплелся до коридора и повернул замок, а Чимин влетел в квартиру раньше, чем дверь открылась полностью. В руках у него был огромный пакет из супермаркета, который подозрительно звякал стеклом. — Ну и ну, — Чимин остановился в прихожей, оглядывая Тэхена с ног до головы. — Выглядишь как главный герой фильма про зомби-апокалипсис. Ты ел вообще? Или решил питаться исключительно своей обидой на мир? — Чимин, уйди, — буркнул Тэхен, закрывая дверь и потирая глаза. — Я в завязке. Социопатия мой новый лучший друг. — Хрен тебе, а не социопатия, — Пак прошел на кухню, выгружая содержимое пакета на стол. — Намджун сказал, что ты забил на пары до конца недели. Декан рвет и мечет, Харин не знает, что отвечать остальным из группы, а я… а я принес пиво и чипсы. Будем лечить твою раненую душу и тело. Чимин обернулся, его взгляд на секунду стал серьезным. Он подошел к Тэхену и осторожно, почти невесомо коснулся пальцами его скулы. — Болит? — тихо спросил он. — Жить буду, — Тэхен отвел голову, усаживаясь на стул. — Больше бесит, что все вокруг ведут себя так, будто я центр какого-то дурдома. Юнги вот писал… Тэхен запнулся. Рассказывать про «Юнги-мудака» и его странные намеки не хотелось. Это бы только добавило масла в огонь Чимина, который и так обожал строить теории заговора. — И что этот угрюмый кот хотел? — Чимин прищурился, открывая две бутылки пива и одну протягивая Тэхену. — Неужели Чонгук через него решил передать весточку? Тэхен взял бутылку. — Сказал, что я тупой и чего-то не вижу. Что Чонгук там «разбитый» ходит. Бред сивой кобылы в лунную ночь. Чимин замер с открытым ртом, а потом медленно сел напротив, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Значит, до тебя реально еще не дошло? — Пак выдал это таким тоном, будто Тэхен только что признался, что земля плоская. Тэхен поставил бутылку на стол с таким стуком, что пиво внутри вспенилось. Глаза округлились, а в груди снова закипело то самое, от чего он два дня пытался сбежать под одеяло. — Чимин, — голос Тэхена стал пугающе низким. — Ты сейчас серьезно? Ты туда же? Он резко встал со стула, игнорируя боль в ребрах, и начал мерить шагами маленькую кухню. — Вы что, блять, в одну секту записались? — Тэхен сорвался на крик, активно жестикулируя. — Сначала Юнги со своими загадками уровня «Мастера Шифу», теперь ты сидишь с таким лицом, будто я формулу бессмертия не могу разгадать! Что до меня должно дойти? Что?! Он остановился напротив Чимина, упираясь руками в стол и нависая над другом. — Что Чонгук — не мудак? Что он внезапно стал святым после того, как втоптал в грязь память моих родителей? Или, может, до меня должно дойти, что его привычка вжимать меня в заборы и хватать за руки — это такой особый вид вежливости на архитектурном? К лицу приливает жар. Воспоминание о том самом «последствии» их стычки у ворот снова кольнуло где-то внизу, заставляя его разозлиться еще сильнее — на себя, на свою физиологию и на этот гребаный мир. — Он четвертый год пьет мою кровь, Чим! Четвертый! — Тэхен сорвался на хрип. — И теперь, когда я решил его окончательно вычеркнуть, вы все выползаете из щелей и начинаете мне втирать про «очевидное». Очевидно только одно: он — еблан, у него — фингал, а у меня — проект в пизде и всё тело ломит. Чимин молча наблюдал за этой истерикой, даже не моргая. Он спокойно отхлебнул пива, подождал, пока Тэхен выдохнется, уткнется глазами в пол, и только тогда негромко произнес: — Тэ… а ты не задумывался, почему он именно твою кровь пьет? Четыре года. Не Хосоку, не Намджуну, не мне. Только тебе. Чимин поставил бутылку и сложил руки на груди, глядя на друга с нескрываемой жалостью. — Юнги прав в одном: Чонгук — тормоз в плане эмоций. Он как тот тупой пес, который хочет поиграть, но умеет только кусать за пятки. — Поиграть? — Тэхен поднял голову, и в его глазах стояло чистое недоумение. — Чимин, мы не в детском саду, где дергают за косички тех, кто нравится. Мы взрослые лбы. Он меня ударил. В челюсть. — А ты ему бровь вскрыл, — ответил Чимин. — Но ты видел, как он на тебя смотрит, когда ты не орешь на него? Когда ты просто стоишь и читаешь свои записи? Тэ, там во взгляде не ненависть. Там такой голод, что даже мне неловко становится. Тэхен замер. Голод? Он медленно, словно во сне, дотянулся до бутылки пива, обхватил пальцами и тяжело опустился на стул. Голод? Чонгук? «Это бред. Чистый, нефильтрованный бред», — пульсировало в голове. Он сделал глоток, надеясь, что горечь пива перебьет ту горечь, которая поднялась к горлу, но мысли, которые он так старательно запихивал в самые дальние углы сознания, вдруг полезли наружу, как тараканы на свет. Он не знал, что ответить Чимину. И это молчание пугало его больше всего на свете. Потому что стоило Чимину произнести это чертово слово, как память подкинула картинки. Взгляд Чонгука два дня назад у забора, темный такой, сфокусированный только на нем. Взгляд на вечеринке, когда Чонгук нависал над ним на траве, тяжело дыша прямо в губы. У бара, когда его прижали к стенке так сильно, что кости затрещали. Тэхен вдруг осознал страшную вещь: Чонгук ведь действительно за эти четыре года всегда стремился к физическому контакту. Постоянно. Если это была ссора — то лицо к лицу. Если стычка — то обязательно прижать к стене, к кабинке туалета, к парте, к чертовому забору. Он всегда пытался сократить дистанцию до нуля, вломиться в личное пространство. И самое ужасное… Тэхен почувствовал, как по телу прошла предательская волна жара. Узел внизу живота начал завязываться снова. Какого хуя. Тэхен вдруг сделал еще один жадный глоток и понял, почему у него встает. Его тело не было «сломанным» или «неправильным». Оно просто реагировало на ту нездоровую энергию, которую Чонгук выплескивал на него годами. Вся эта агрессия, весь этот напор… это ведь тоже была страсть, просто вывернутая наизнанку, искаженная ненавистью и обидами. Чонгук кусал его, потому что не умел целовать. Он бил его, потому что не знал, как коснуться по-другому. Тэхен уставился в одну точку на столе, чувствуя, как его собственные штаны становятся тесными. Это было унизительно. Это было осознание, которое хотелось развидеть и забыть. — Тэ? — Чимин осторожно позвал его, заметив, как друг побледнел, а потом резко залился краской. — Ты чего завис? Тэхен сделал еще один большой глоток пива, едва не поперхнувшись. — Это просто гормоны, Чим, — выдавил он хрипло, не поднимая глаз. — У нас с ним просто… избыток адреналина. Мы перегрелись от этой вражды, никакого голода там нет. Он просто псих, и я, видимо, тоже заразился. Но внутри всё кричало об обратном. Если всё, что сказали Юнги и Чимин — правда, то их проект превращался в прогулку по минному полю. Чимин замолчал, внимательно вглядываясь в лицо друга. Пак всегда был чертовски проницательным, это была его суперсила и одновременно проклятие для всех его друзей. Он медленно опустил взгляд ниже уровня стола, на мгновение задержался там, а потом снова посмотрел Тэхену прямо в глаза. Тэхен в этот момент поднял голову, пытаясь изобразить на лице хоть какое-то подобие равнодушия. — Ничего не происходит, Чим, — выдавил он, но голос прозвучал слишком натянуто. — Просто голова разболелась. Чимин нахмурился и подался вперед, и его лицо стало непривычно серьезным, почти суровым. — Тэ, — отрывисто бросил он. — Ты знал, что Чонгук — гей? Тэхен почувствовал, как мир вокруг на секунду замедлился, а потом с грохотом рухнул. Бутылка пива едва не выскользнула из рук, ударившись о край стола. В ушах зазвенело. Он ожидал чего угодно: лекций о проекте, подколов про фингал, даже советов помириться, но не этого. — Ты… нахуя… — Тэхен запнулся, чувствуя, как язык стал неповоротливым. — Нахуя ты говоришь мне это сейчас? Какое мне дело до его ориентации? Чимин резко выдохнул, и в этом выдохе было столько раздражения, что Тэхена обдало холодом. — Нравишься ты ему, блять! — выпалил Чимин. Маты от Чимина всегда были чем-то из разряда сверхъестественного. Обычно мягкий, вежливый и тактичный Пак прибегал к ним только в тех случаях, когда ситуация достигала критической точки и цензурных слов просто не хватало, чтобы пробить стену чужого идиотизма. И Тэхен замер, не в силах даже моргнуть. Это «нравишься ты ему» ударило по мозгам сильнее, чем стояк в штанах — по самолюбию. — Что ты несешь… — прошептал Тэхен, чувствуя, как жар от лица приливает к шее. — Он меня ненавидит. Он родителей моих… он меня бил. Какое «нравишься»? Люди не бьют тех, кто им нравится, Чимин! — Люди — нет, — Чимин раздраженно хлопнул ладонью по столу. — А Чонгук — да! Юнги сказал, что он еще с первого курса не знал, как к тебе подкатить. Ты был весь такой «недосягаемый отличник-биолог», а он борзый архитектор с кучей комплексов. Он выбрал тактику нападения, Тэ. Тупую, агрессивную тактику. А потом это просто покатилось как снежный ком. Он заигрался в ненависть, потому что это единственный способ быть к тебе близко и не получить отказ. Чимин снова посмотрел на Тэхена, в надежде, что тот наконец поймет. — Все эти прижимания к стенкам, эти захваты рук… Тэхен, посмотри на себя. Ты сейчас сидишь здесь со стояком просто от того, что я произнес его имя. Твое тело поняло всё гораздо раньше твоего мозга. Тэхен посмотрел на Чимина. В голове всё еще стучало это «нравишься ты ему», перемешиваясь с образом разъяренного Чонгука у забора. — Но я не гей, — выговорил Тэхен. Чимин запрокинул голову и почти по-доброму засмеялся, а потом тяжело вздохнул, вытирая невидимую слезинку. — Тэхееен… — протянул он с такой интонацией, какой обычно разговаривают с очень милыми, но очень тупыми котятами. — Ты когда последний раз с девушкой встречался? Ну, по-настоящему. Чтобы искры, чтобы коленки дрожали, чтобы в голове только она? Тэхен нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Это тут при чем? — огрызнулся он, сильнее сжимая бутылку пива. — Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Я учусь, у меня проекты, мне некогда заниматься этой херней. — При том, — Чимин перестал смеяться и снова посмотрел на него в упор. — У тебя коленки дрожат и искры летят только тогда, когда тебя Чонгук за горло берет. Ты четыре года живешь в режиме «бей или беги», и твой организм так плотно связал адреналин от драк с этим мудаком с сексуальным возбуждением, что ты уже сам не понимаешь, где заканчивается ненависть и начинается… что-то другое. Тэхен хотел возразить, хотел сказать, что это физиология, что это просто стресс, но Чимин не дал ему вставить и слова. — Ты не гей? Окей. Но почему тогда на Соен, которая перед тобой в одной футболке ходила, у тебя ничего не дрогнуло, а от одного упоминания Чонгука ты сейчас пытаешься худи прикрыться? У Тэхена закончились аргументы. Соен действительно была красоткой, и она действительно крутилась рядом, но Тэхен воспринимал ее как… мебель? Как сестру? Как просто человека. Никаких «узлов» в животе. Никакого желания прижать к стене. — Это другое, — пробормотал Тэхен, хотя сам уже в это не верил. — Он просто… он слишком сильно давит. Это инстинкты. — Инстинкты — это когда ты хочешь убежать или ударить, — мягко сказал Чимин. — А когда ты хочешь, чтобы тебя продолжали держать, даже если тебе больно — это уже совсем другая история. Тэ, ты можешь врать мне, можешь врать Юнги, но себе-то не ври. Ты его хочешь. И, судя по всему, это взаимно. Просто вы оба два дебила, которые выбрали самый сложный путь из всех возможных. Ким медленно поставил бутылку на стол. Он не смотрел на Чимина, просто не мог сейчас выдержать этот понимающий взгляд. Внутри всё горело, и это был не только адреналин, но и невыносимый стыд. — Уходи, — тихо сказал Тэхен. — Тэ, послушай… — начал было Чимин, примирительно выставив ладони. — Уходи, Чимин! — Тэхен резко поднял голову, и в его глазах блеснула такая смесь отчаяния и ярости, что Пак осекся. — Забирай свое пиво, свои теории и уходи. Мне нужно… мне нужно побыть одному. — Тэхен наконец посмотрел другу в глаза, а после сжал губы и добавил тише: — Пожалуйста… Чимин вздохнул. Не стал спорить, ведь знал, что в такие моменты Тэхена лучше не трогать, иначе он окончательно закроется в своей «раковине» на месяцы. Он молча поднялся, оставив недопитую бутылку на столе, и направился к выходу. — Я ухожу. Но ты подумай, — бросил он уже в дверях. — Проект сам себя не сделает, а Чонгук… он не исчезнет, Тэхен. Дверь негромко хлопнула. Тэхен сидел неподвижно еще минут пять, слушая, как бешено пульсирует кровь в ушах. Каждое слово Чимина, каждый его довод крутился в голове, как зацикленная пленка. «Ты его хочешь». «Чонгук — гей». «Нравишься ты ему, блять». Тэхен замычал от бессилия и смахнул со стола недопитую бутылку Чимина. Она не разбилась, лишь с глухим стуком покатилась по линолеуму, заливая пол жидкостью. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как горят щеки. Перед глазами снова всплыло лицо Чонгука, эти тени под глазами, эти упрямо сжатые губы и тот самый взгляд у забора. Взгляд, который Чимин назвал «голодом». Тэхен сполз со стула на пол, обхватив колени руками. Он ненавидел Чонгука за то, что тот сделал с его жизнью. За то, что превратил его — нормального, стабильного Тэхена — в дерганого психа с неконтролируемыми реакциями. — Ненавижу тебя, — прошептал он в пустоту, чувствуя, как предательский узел внизу живота так и не рассосался. — Ненавижу. Он просидел так до самой темноты, пока комната не погрузилась во мрак. Ему нужно было принять решение. Либо он в понедельник идет в университет и ведет себя так, будто этого разговора не было, либо он действительно всё бросает. Либо… Да что за хуйня. Что ему пытаются навязать? Да пусть Чонгук его трижды хочет — ему плевать. Он не гей. Может, би, но точно не гей. И точно на Чонгука никогда не посмотрит с другой стороны. Плевать, что уже посмотрел.

***

      Тэхен провел остаток недели в каком-то отчании. Он практически не выходил из квартиры, перемещаясь по маршруту «кровать — холодильник — диван». Тело постепенно заживало: синяки на скуле и челюсти перешли в стадию «грязного золота», когда их уже можно было скрыть обычным консилером, а ребра ныли только при резких движениях. Но если физическая боль уходила, то ментальная только крепла. Он пытался отвлечься. Честно пытался. Листал тикток до слез в глазах, забивая мозг бессмысленными рецептами, танцами и мемами, но алгоритмы будто издевались: то и дело выпадали видео про «врагов, которые на самом деле одержимы друг другом» или какие-то эдиты с драматичными взглядами, и Тэхен со злостью пролистывал их, отшвыривая телефон на подушку. — Да что за хуйня, — шептал он в потолок, когда мысли о Чонгуке в очередной раз накатывали. Ему казалось, что его пытаются насильно впихнуть в какой-то дурацкий сценарий. «Нравишься ты ему». «Все уже поняли». Тэхену хотелось орать от этой навязчивой опеки друзей. Даже если допустить, что Чонгук — гей, а от этой мысли до сих пор бросало в жар, даже если он там «голодает» по Тэхену — это ничего не меняло. Тэхен не собирался становиться частью этой больной фантазии. Он убеждал себя, что он не гей. Ну, может, би, он никогда особо не ограничивал свои мысли рамками, но Чонгук? Чонгук был последним человеком на планете, с которым он бы захотел проверить свою ориентацию. Он никогда не посмотрит на Чона по-другому. Плевать, что он теперь в деталях помнил, как расширялись зрачки Чона у забора. Плевать, что его собственное тело выдало позорную реакцию на агрессию. Это просто… сбой. Биологическая ошибка.       К воскресенью Тэхена это всё заебало окончательно. Бесконечная рефлексия выжала из него все соки. Он чувствовал себя пустым и злым. — В понедельник я просто пойду и буду делать этот проект, — твердо решил он, заталкивая в рот остатки остывшей пиццы. — Без драк, без взглядов, без этой всей херни. Просто. Чертов. Проект. Он заблокировал телефон, на экране которого висело непрочитанное сообщение от Харин с какими-то правками. Тэхену нужно было вернуть себе контроль. Над своей жизнью, над своими мыслями и, в первую очередь, над тем, как он реагирует на присутствие Чон Чонгука.

***

      Тэхен зашел в аудиторию, стараясь сохранять лицо кирпичом. Внутри все еще немного потряхивало, но он надеялся, что слой консилера надежно спрятал остатки боевой славы прошлой недели. Он не смотрел по сторонам, целенаправленно двигаясь к группе номер три. Они расположились в центре зала. Сдвинули сразу несколько парт, соорудив подобие огромного стола, заваленного макетами, чертежами и какими-то распечатками. Чонгук сидел в самом центре, что-то активно доказывая Хивон. Он выглядел… нормально. Почти. Пластырь с брови исчез, оставив тонкий розовый шрам, а фингал почти сошел. Тэхен заметил свободный стул рядом с Ли Харин. Он молча подошел, не здороваясь и не глядя на Чонгука, который мгновенно замолчал на полуслове, как только Тэхен оказался в радиусе двух метров, с грохотом скинул портфель на пол и сел, чувствуя, как по аудитории поползла тишина. Все десять человек — физики, художники, дизайнеры — замерли и уставились на него, как на воскресшее привидение. — Что? — Тэхен поднял взгляд, обводя группу раздраженным взглядом. — Ты… в порядке? — осторожно спросила Харин, внимательно вглядываясь в его лицо. — Лучше всех, — отрезал Тэхен, даже не моргнув. — О чем вы там говорили? Продолжайте. Я не памятник, чтобы на меня пялиться. Он выдохнул, достал тетрадь и открыл страницу, где за последние два дня набросал упрощенный вариант эко-системы. Упрощенные предложения, над которыми он ломал голову, пытаясь угодить архитектурным капризам и при этом не превратить дом в бетонный гроб. — Я пересмотрел объем резервуаров и систему вертикального озеленения, — начал он деловым тоном, всё еще игнорируя присутствие Чонгука, который сидел напротив. — Если мы используем тонкослойные модули, нагрузка на несущие стены уменьшится на сорок процентов. Чонгук, твои чертежи «поплыть» не должны. Тэхен наконец поднял глаза и столкнулся с взглядом Чона. Тот выглядел… озадаченным? Он смотрел на Тэхена так, будто пытался найти в нем какую-то поломку, про которую говорили Юнги и Чимин. В этом взгляде было слишком много внимания. — Сорок процентов? — Чонгук наконец подал голос. И звучал он непривычно ровно, без холода. — Показывай. Если ты реально урезал габариты, мы сможем расширить жилую зону на втором ярусе. Он потянулся через стол, чтобы взять тетрадь Тэхена, рука на мгновение замерла в воздухе, словно он сомневался, стоит ли нарушать эту дистанцию, но потом все же забрал записи. Группа все еще сидела в напряжении, переводя взгляд с Тэхена на Чонгука. То, что они начали обсуждать расчеты без матов и бросания канцелярии, казалось присутствующим каким-то сбоем в матрице. Эту тишину решил «разрядить» Чхве Субин, один из физиков. Он откинулся на стуле, закинув руки за голову, и выдал максимально дебильную ухмылку. — Слушайте, — начал он, переводя взгляд с одного побитого лица на другое. — Раз вы оба всю прошлую неделю где-то пропадали… Может, вы просто взяли тайм-аут, чтобы договориться, кто сверху, а кто снизу в этом проекте? А то фингалы у вас на удивление симметрично заживают. По аудитории пронесся сдавленный смешок от художниц. Нарин прыснула в кулак, а Хивон закатила глаза, хотя уголок ее губ тоже дернулся. А Тэхен замер. После слов Чимина эта шутка про «сверху и снизу» ударила прямо под дых. Он почувствовал, как жар моментально взлетел от шеи к самым кончикам ушей, ему казалось, что у него на лбу сейчас высветится бегущая строка со всеми его позорными мыслями последних дней. Он медленно поднял голову, глядя на Субина. — Субин, если ты хочешь обсудить положение тел в пространстве, — процедил Тэхен, — сходи на кафедру теоретической механики. А здесь мы обсуждаем, как сделать так, чтобы твой вклад в проект не ограничивался тупыми анекдотами. Чонгук, который до этого внимательно листал записи Тэхена, даже не поднял головы, но его голос прозвучал на удивление жестко: — Завали, Субин. Мы и так неделю просрали. Еще одна шутка не по делу — и ты будешь сам рассчитывать сопротивление материалов для всего сектора. В аудитории снова стало тихо, но теперь это была другая тишина — неловкая. Все поняли, что тема их «отсутствия» это не то, над чем можно стебаться. Тэхен украдкой глянул на Чонгука. Тот все еще изучал его тетрадь, но Тэхен заметил, как напряглась его спина. Чонгук не стал язвить в ответ на шутку Субина, он просто… отрезал ее. И это было странно. — Тут в расчетах по вертикальному озеленению, — Чонгук вдруг ткнул пальцем в тетрадь и повернул ее к Тэхену, — ты предлагаешь модульную систему на алюминиевом каркасе. А если мы заменим его на полимер? Это еще минус десять процентов веса. Он пододвинулся ближе, указывая на чертеж, и Тэхену пришлось наклониться к нему, чтобы увидеть, о чем речь. Расстояние между ними сократилось до опасного. Тэхен почувствовал и его запах, и дыхание, и даже, блять, видел мелкие ворсинки на его черной толстовке. И с ума, кажется, начал сходить, потому что почему он замечает эти детали? — Полимер может не выдержать давление воды в системе полива, — тихо ответил Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал профессионально, а не так, будто у него внутри сейчас всё сжимается. — А если сделать ребра жесткости? — Чонгук поднял на него глаза. Их взгляды встретились. На таком расстоянии Тэхен четко видел тот самый «голод», про который говорил Чимин. Или ему просто так казалось из-за самовнушения? Но Чонгук смотрел слишком долго. Слишком пристально. Прямо в глаза.       Группа действительно потихоньку втянулась в процесс. Напряжение никуда не исчезло, оно просто трансформировалось в рабочий гул. В какой-то момент столы стали напоминать поле боя: горы чертежей, споры о текстуре фасада, которые вели дизайнеры с художниками, и бесконечный стук клавиш ноутбуков физиков. Тэхен сидел, откинувшись на спинку стула, и сверлил взглядом потолок аудитории. Рядом Харин лениво перелистывала какой-то справочник, явно занимаясь этим просто для вида. После того как они с Чонгуком утвердили, удивительно мирно, новую схему модулей, биологам здесь делать было нечего. Свою часть работы они на данном этапе выполнили — вписали жизнь в архитектурные рамки. «И зачем я здесь торчу?» — подумал Тэхен, переводя взгляд на художниц, которые до хрипоты спорили, должен ли фасад быть «пыльно-зеленым» или «цвета увядшей хвои». Его внимание невольно переключилось на Чонгука, он был поглощен чертежами. Что-то быстро рисовал, то и дело потирая затылок, и периодически огрызался на Субина, который пытался пропихнуть в расчеты какие-то свои инновационные датчики. В какой-то момент Чонгук замер, и его рука с карандашом на секунду дрогнула. — Тэхен, — позвал Чонгук, всё еще глядя в монитор своего ноутбука. — Раз уж ты всё равно считаешь мух на потолке, посмотри здесь. Он развернул к Киму экран, на котором была 3D-модель внутренней части дома. — Если мы сделаем этот переходный шлюз прозрачным, твои растения не пересохнут от прямого света? — голос Чона был деловым, но Тэхен уловил в нем интонацию из коворкинга когда они остались вдвоем. Без лишней желчи. Тэхен нехотя придвинулся ближе, заглядывая в монитор. — Зависит от напыления на стекле, — бросил он, стараясь не смотреть на профиль Чонгука, который оказался опасно близко. — Если поставите обычное, то сгорят. Если с УФ-фильтром будет ок. — Харин, ты как думаешь? — спросил Чонгук. — Согласна с Тэ, — отозвалась та, даже не отрываясь от справочника. — Но это увеличит смету, дизайнеры взвоют. Тэхен снова уставился в потолок. Его раздражало, что он до сих пор сидит здесь. Его раздражало, что Чонгук постоянно втягивает его в микро-обсуждения, хотя мог бы просто написать об этом в общий чат. Но больше всего его бесило то, что он подсознательно ждал каждого этого обращения. Ждал, когда Чонгук снова назовет его по имени или коснется его локтя, «случайно» передавая мышку. «Чимин — придурок. Юнги — мудак. А я — просто устал», — говорил Тэхен про себя.

***

Artic Mokeys — 505

      Неделя пролетела на удивление ровно, даже как-то слишком спокойно. Ни одной драки, ни одной разбитой губы, ни единого громкого «Ким, ты ахуел?» на весь коридор. Это было странно. Тэхен просто плыл по течению. Он исправно ходил на пары, стараясь не отсвечивать, заглядывал в спортзал, чтобы выплеснуть остатки необъяснимой энергии на груше, и по вечерам зависал над заказами с фриланса. В проекте кипели страсти: художники чуть ли не за волосы друг друга таскали из-за оттенков стен, физики спорили с архитекторами до хрипоты, но Тэхена это всё не касалось. Свою часть он сделал, а в чужие разборки не лез. Он просто сидел на общих сборах, втыкал в телефон или тетрадь, и изредка отвечал на технические вопросы. Чонгук тоже притих. Он вел себя профессионально. Никаких прижиманий к стенкам, никаких ядовитых комментариев. Только сухие вопросы по делу: «Тэхен, здесь какой зазор оставить?», «Ким, проверь влажность в этом секторе». И вот тут Тэхена накрыло самым дебильным осознанием в его жизни. Ему было скучно. До зуда под кожей, до тошноты не хватало этого каждодневного адреналинового всплеска. Без их перепалок, без искр в глазах Чонгука, без этого вечного ожидания удара или подкола жизнь превратилась в пресную овсянку на воде. — Какого хуя? — прошептал он однажды вечером, сидя в спортзале на скамье и тупо глядя в пространство. — Неужели я настолько привык к этому дерьму? Намджун и Соен были по уши в своих проектах. Чимин вообще куда-то испарился, отписываясь короткими «я занят, потом всё расскажу, не скучай», что само по себе было подозрительно. Тэхен чувствовал себя одиноким и ловил себя на том, что в коридорах универа неосознанно ищет в толпе черную макушку Чонгука. Или когда они сидели группой, он специально медлил с ответом, надеясь, что Чон не выдержит и съязвит, как раньше. Но Чонгук молчал. Он просто смотрел. Долго, тяжело, иногда даже раздраженно, но молчал. Эта тишина давила на уши сильнее, чем любой ор. Тэхен ненавидел это чувство неопределенности. Словно они оба стояли на краю обрыва и ждали, кто первый сорвется в эту пропасть, которую Чимин так неосторожно назвал «чувствами». В понедельник вечером, когда аудитория почти опустела после очередного долгого обсуждения, Тэхен медленно собирал рюкзак. Все уже ушли, даже Харин убежала на свидание. В зале остался только Чонгук, который всё еще что-то дорисовывал в планшете. Тэхен застегнул молнию рюкзака даже дошел до двери и положил руку на ручку, но так и не нажал на неё. Внутри всё зудело от этой вежливой дистанции, которую они выстроили за неделю. Это было так неестественно, так не в их стиле, что Тэхена едва не подташнивало. Он медленно развернулся, прислонившись спиной к двери, и скрестил руки на груди, глядя на Чонгука, который всё еще был прикован взглядом к монитору. — И долго ты собираешься играть в эту херню, Чон? — голос Тэхена прозвучал низко и с явным вызовом. Чонгук не шелохнулся, только пальцы на мышке замерли. — О чем ты, Ким? — отозвался он, не поднимая головы, но Тэхен заметил, как напряглись его плечи. — О твоем внезапном приступе адекватности, — Тэхен усмехнулся, и в этой усмешке было больше раздражения, чем веселья. — Ты целую неделю ходишь тише воды, ниже травы. Строишь из себя образцового студента, вежливо спрашиваешь про влажность и освещение… Куда делся тот мудак, который вжимал меня в стены и орал, что я «принцесса»? Тебе самому не тошно от этой комедии? Чонгук наконец медленно поднял взгляд и отложил стилус, полностью разворачиваясь к Тэхену на стуле. — Я думал, это именно то, чего ты хотел, — спокойно сказал Чонгук. — Ты же сам орал, чтобы я к тебе не приближался и не открывал рот. Я выполняю твою просьбу, Тэхен. Разве не в этом было дело? — О, — Тэхен сделал пару шагов вперед, заходя в пространство между партами. — Так ты у нас теперь такой послушный? Сказали «фу» и ты сразу на место сел? Не смеши меня, Чон. Ты просто не знаешь, что сказать. Тэхен остановился в паре метров от него, чувствуя, как адреналин, которого ему так не хватало всю неделю, наконец-то начинает привычно бить по венам. — Тебе скучно, — вдруг негромко произнес Чонгук, смотря в глаза. — Ты приебался ко мне сейчас просто потому, что тебе не хватает этой грызни. Я прав? Тэхен замер на долю секунды, чувствуя, как внутри всё предательски холодеет от того, насколько точно этот индюк попал в цель. Но признать это? Сдохнуть проще. — Вообще больной? — Тэхен вскинул подбородок, глядя на Чонгука с максимально возможным презрением. — Придумал себе что-то… Ты реально возомнил себя центром моей вселенной? Мне просто нужно, чтобы проект двигался, а не стоял на месте из-за твоих странных пауз. Но Чонгук вместо того, чтобы разозлиться, вдруг начал улыбаться. Медленно, как дебил, обнажая зубы в этой своей бесячей ухмылке. Он встал из-за стола, отталкивая стул, который с противным скрипом проехался по линолеуму, начал подходить. Медленно так, не сводя взгляда с Тэхена. А Ким, сам того не замечая, начал отступать. Шаг, еще один, пока лопатки не встретились со стеной. Чонгук подошел вплотную, нависая над ним и упираясь ладонью в стену рядом с головой Тэхена. Он насмешливо приподнял бровь: — Скучаешь, принцесса? Тэхену показалось, что внезапно выключили кислород. Ебаный Чимин. Это всё из-за его слов. Мысли путались, наслаивались одна на другую, и отношение к этому парню против воли начинало меняться, окрашиваясь в какие-то пугающие тона. Тэхен ненавидел себя за то, что сейчас, находясь в этой ловушке, он невольно вдыхал запах Чонгука. От него пахло знакомым парфюмом, чем-то терпким и древесным, слегка сигаретами и… боже, чистым кондиционером для белья. Тэхен буквально охренел от того, что он вообще об этом думает и попытался собрать в кулак остатки своей ярости, чтобы не выглядеть жалко. — Я тебе сейчас вмажу, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя сердце в груди выстукивало сумасшедший ритм. Чонгук поджал губы, крутя языком колечко в нижней губе. Привычка, которая раньше бесила, а сейчас заставляла Тэхена смотреть туда слишком долго. Чонгук театрально удивился: — Серьееееозно? Опять драться лезешь? Ким, ты же знаешь, чем это заканчивается. Тэхен нахмурился, чувствуя, как его окончательно накрывает. Он резко уперся руками в грудь Чонгука и с силой оттолкнул его от себя. — Отвали от меня, Чон! Иди лечись! — крикнул он, пытаясь проскочить мимо него к выходу, пока стояк или румянец не выдали его окончательно. Тэхен успел сделать всего один шаг, и Чонгук мертвой хваткой вцепился в лямку рюкзака, с силой дергая на себя, буквально впечатывая Тэхена обратно в стену. Удар лопатками о бетон выбил остатки воздуха, но то, что произошло через секунду, выбило из него саму жизнь. Чонгук просто накрыл губы Тэхена своими. Резко, грубо, с какой-то накопленной за четыре года жадностью. А Ким замер. Какого черта? Что происходит? Губы Чонгука были горячими, солеными и отдавали горьким кофе, который он пил весь день. Колечко на его губе задело кожу, и этот контраст стал последней каплей. Тэхен должен был ударить. Должен был оттолкнуть, вызвать полицию, облить это место кислотой. Желательно плавиковой, чтобы подчистую и с телами. Но вместо этого руками, которые он секунду назад сжимал в кулаки, вдруг вцепился в толстовку Чонгука, сминая ткань. ПОЧЕМУ ОН ОТВЕЧАЕТ? Тэхен не понимал, почему приоткрыл рот навстречу, почему подался вперед, вжимаясь в Чонгука. Весь тот адреналин, вся та ненависть и «скука» последней недели трансформировались в один-единственный безумный порыв. Он отвечал так же агрессивно, как Чонгук нападал, с надрывом, кусая его губы в ответ, выплескивая всё то, что не мог сказать словами. Чонгук замычал прямо в поцелуй, запуская пальцы в волосы Тэхена и фиксируя его голову, не давая ни единого шанса отстраниться. Это не было похоже на романтическую сцену из дорам. Это была драка, перешедшая в иную плоскость. Грязная, отчаянная и абсолютно неправильная. Кажется, как чей-то планшет соскользнул с парты на пол, но Тэхен лишь чувствовал, как кружится голова. Чимин был прав. Юнги был прав. Всё это время они не сражались, они флиртовали через насилие, и сейчас это стало понятнее некуда. Чонгук на секунду отстранился, упираясь лбом в лоб Тэхена. — Ну и? — прохрипел Чонгук, не выпуская его из захвата. — Всё еще хочешь мне вмазать, Ким? — Да, — выдохнул Тэхен, и этот ответ прозвучал скорее как вызов, чем как угроза. В глазах всё еще плясали искры ярости, но губы горели от недавнего контакта, выдавая его с потрохами. Чонгук даже не стал дожидаться продолжения и снова накрыл рот Тэхена поцелуем, но на этот раз еще более глубоким и собственническим. И Тэхен вновь ответил. Вцепился в плечи Чонгука, притягивая его к себе так сильно, что между ними не осталось воздуха. Весь тот «голод», про который говорил Чимин, теперь ощущался физически. Это было безумие: Тэхен ненавидел этого парня, он презирал его методы, но его тело, казалось, обрело собственный разум. Каждое движение губ, каждое прикосновение рук Чонгука на своей талии вызывало внутри такой мощный отклик, что сопротивляться было равносильно попытке остановить цунами ладонями. Они целовались, обхватывая губы, сминая, переплетаясь языками. Чонгук прикусил нижнюю губу Тэхена, а тот начал посасывать язык, слыша в ответ тихий стон. В какой-то момент Тэхен почувствовал, что его ноги окончательно слабеют, и просто повис на Чонгуке, позволяя тому вжимать себя в стену еще сильнее. Все те мысли «я не гей», «он мудак», «это ошибка», просто вылетели из головы. Осталась только стена за спиной, тяжелое тело напротив и вкус горького кофе на губах человека, который в эту секунду казался единственным во всем мире. Чонгук на мгновение прервался, чтобы глотнуть воздуха, и носом провел от щеки к уху. — Сука, — прошептал он, и в этом слове было больше признания, чем во всех извинениях мира. — Как же ты меня бесишь. Тэхен только закинул голову, подставляя шею под его горячее дыхание. Чонгук начал вести губами по шее Тэхена, оставляя влажные следы, и тот почувствовал, как колени окончательно превращаются в вату. Желание было настолько диким, тягучим и неправильным, что в какой-то момент Тэхен почти сдался. Но остатки здравого смысла всё же пробились сквозь туман. — Стой, мудак, — резко выдохнул Тэхен, собрав последние силы. Он слегка толкнул Чонгука в грудь, и тот не сразу, но отстранился, рвано дыша и тяжело сглатывая. Его глаза были почти черными, а губы припухшими от их поцелуев. В аудитории снова стояла такая тишина, что было слышно, как оба пытаются восстановить сердечный ритм. — Чонгук, это неправильно, — Тэхен поправил воротник толстовки, стараясь не смотреть на Чона, потому что знал: посмотрит — и снова пропадёт. — Да блять, Тэхен, заебал! — Чонгук хлопнул ладонью по парте. — Ну что не так? Вечно ты включаешь эту свою правильность. Мы только что чуть не съели друг друга, какое «неправильно»? — А тебя ничего не напрягает? — Тэхен вскинул брови. — Мы ненавидим друг друга четыре года. Мы напарники. Ты бил меня, я — тебя. — Меня сейчас напрягает только дикое желание тебя трахнуть, — отрезал Чонгук, глядя прямо и честно, без грамма иронии. Тэхен на секунду замер от такой прямолинейности, а потом вдруг нервно засмеялся. — Это я тебя трахну, — бросил Тэхен, даже не подумав. В ту же секунду он понял, что ляпнул. Пауза затянулась. На лице Чонгука медленно расплылась самая торжествующая и опасная ухмылка из всех, что Тэхен видел за эти годы. — Блять! В фантазиях твоих имею в виду! — быстро добавил Тэхен, чувствуя, как лицо заливает краска. — Слышишь? Только там! Чонгук уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь победную колкость, но его прервала резкая вибрация. Он достал телефон из кармана, бросил взгляд на экран и тяжело вздохнул, явно раздосадованный тем, что его прервали на самом интересном месте. — Да, — бросил он в трубку, отворачиваясь. Тэхен понял: это его шанс. Пока Чонгук слушал собеседника, хмурясь и что-то коротко отвечая, Ким схватил свой рюкзак, который валялся на полу, и буквально вылетел из аудитории. Пронесло. Тэхен выскочил из корпуса и почти побежал к остановке, перепрыгивая через лужи. Мысли путались. С одной стороны — дикий стыд за ту фразу про «я тебя трахну», с другой — губы до сих пор покалывало, и это было чертовски сложно игнорировать. Тэхен запрыгнул в автобус, забился в самый угол у окна и наконец достал телефон. Чонгук-Арх: В фантазиях, значит? Ну-ну. Посмотрим, Ким. Чонгук-Арх: Завтра в 10 у меня дома. Чонгук-Арх: И не вздумай слиться, Харин я уже написал, что мы работаем у меня. Тэхен уставился в экран, чувствуя, как сердце снова начинает выбивать чечетку. «У него дома». Это уже не пустая аудитория, где в любой момент может зайти уборщица. Это его территория.

Тэхен:

Пошел нахер.

Я приду только ради проекта.

Чонгук-Мудак: Конечно 😉 До завтра, «не-гей». Тэхен со стоном заблокировал телефон и прижался лбом к холодному стеклу автобуса. Весь этот октябрь катился в какую-то бездонную яму, и, судя по всему, завтрашний день должен был стать либо финалом его мучений, либо началом чего-то неуправляемого. «Трахну». Господи, Ким Тэхен, ну и идиот. Теперь этот индюк точно жизни не даст.

***

      Утро началось для Тэхена с желания просто не существовать. Он лежит, уставившись в потолок, а в голове, как зацикленный ролик, прокручиваются вчерашние кадры: спина, впечатанная в стену, горячие губы Чонгука и этот позорный, вылетевший на автомате бред про «я тебя трахну». — Дебил, — простонал Тэхен, закрывая лицо подушкой. — Конченый дебил. Внутренний голос орал, что идти к Чонгуку домой — это как добровольно зайти в клетку к голодному тигру, предварительно обмазавшись стейком. Тэхен всегда доверял своему нутру, а сейчас оно просто выло: «Подвох! Ловушка! Сваливай!» Но с другой стороны — гордость. Если он не придет, Чонгук решит, что Тэхен испугался. Что он слился после того поцелуя. А Тэхен, блять, не из пугливых. — Это всё Юнги и Чимин, — прошипел он, выбираясь из постели. — Если бы они не лезли со своими теориями про геев и «голодные взгляды», я бы вчера просто врезал ему, и всё было бы как обычно. Разговаривать с собой — отличное занятие. Помогает. Тэхен уверен: его мозг просто поддался внушению. Ему внушили, что Чонгук его хочет, и его организм, как послушная собачонка, выдал ответную реакцию. Виноваты все, кроме самого Тэхена. Чистый психологический перенос. Он собирается долго и мучительно. Выбирает одежду так, будто это была броня: максимально закрытое худи, джинсы поплотнее. Никаких намеков. Он идет работать. Только проект. Тетради, ноутбук, зарядка — всё упаковано с такой аккуратностью, будто он собирался на аудиторскую проверку, а не к парню, с которым вчера сосался в пустой аудитории. По дороге к дому Чонгука Тэхен трижды захотел развернуться. Его мутило от неопределенности. Он попытался вызвать в себе ненависть, но вместо нее в груди заколыхалось что-то вязкое и тревожное. И вот он здесь. Элитный жилой комплекс, тихий лифт, дверь с номером. Тэхен замер перед ней, чувствуя, как вспотели ладони. Он поправил лямку рюкзака и, прежде чем мозг успел скомандовать «беги», решительно нажал на звонок. За дверью послышались шаги. Дверь открылась, и Тэхен замер. На пороге стоял Чонгук в одних только серых спортивках, низко сидящих на бедрах, и с мокрыми волосами, с которых капала вода на голые плечи. В руках он держал полотенце, которым вытирал затылок. — Пришел всё-таки, — Чонгук окинул Тэхена взглядом с головы до ног, и его губы медленно поползли вверх. — А я уж думал, ты в монастырь подался после вчерашнего. Проходи, «завоеватель». Тэхен почувствовал, как его решимость рассыпается в прах при виде этого рельефного пресса и капель воды, стекающих по татуировкам на руке. Он проскочил мимо Чонгука в прихожую, стараясь смотреть куда угодно — на минималистичную вешалку, на свои кроссовки, на чертов коврик — только не на этот безупречный торс. А пялиться там действительно есть на что: капли воды медленно прочерчивали дорожки по прессу, исчезая под резинкой спортивных штанов. — Где Харин? Когда остальные придут? — выпалил Тэхен, даже не снимая рюкзак, готовый сорваться с места в любую секунду. Чонгук закрыл дверь, развернулся и снова улыбнулся — на этот раз как-то слишком довольно. — У других дела, Тэхен-а, — произнес он, перекидывая полотенце через плечо. Тэхен резко развернулся, и его брови сошлись на переносице. Внутри всё похолодело. — В смысле «дела»? Ты же писал, что мы работаем группой. Чонгук, если это какой-то твой очередной тупой план, чтобы запереть меня здесь и прибить по-тихому, то это дохлый номер. Я Чимину геолокацию скинул. Чонгук не выдержал и негромко рассмеялся, отчего его плечи затряслись. — Расслабься, параноик. Я действительно хочу показать тебе правки по проекту и кое-какие аспекты, которые потянут на 3D-визуализацию. Нам нужно выбрать материалы для фасада, чтобы твои кусты не сдохли от перегрева. Моя напарница укатила к родителям, а Соджун — физик, который — застрял на пересдаче. Остальные мне просто не нравятся, они бесполезные. Тэхен замер. Слова Чонгука — «остальные мне не нравятся» — эхом отозвались в голове, мешаясь с недавними бреднями Чимина про «ты ему нравишься». Тэхен резко вскинул голову, глядя Чонгуку прямо в глаза. — А я, значит, нравлюсь? — вырвалось у него раньше, чем он успел включить фильтр. Чонгук, который всегда находил, что ответить, внезапно впал в ступор. Улыбка сползла с его лица, рука замерла. Он просто смотрел на Тэхена, и в этом взгляде на секунду проскочило что-то настолько неприкрытое и растерянное, что Ким сам испугался своего вопроса. Чонгук открыл рот, закрыл, а потом медленно сглотнул. — Ты… — начал он хрипло, но тут же откашлялся. — Ты задаешь слишком много вопросов для человека, который обещал меня трахнуть в своих фантазиях. Тэхен демонстративно закатил глаза, показывая, что его не пронять этим дешевым ступором и тем более ответными подколами. Он развернулся и, не дожидаясь приглашения, прошел вглубь квартиры. — Красиво живешь, Чон, — бросил он через плечо, оглядывая гостиную. Квартира была под стать хозяину: просторная, вылизанная, в серых и древесных тонах. Минимум лишнего хлама, всё функционально, и — Тэхен невольно притормозил — даже пара живых растений. Правда, выглядели они немного замученными, явно требуя руки профессионала, но сам факт их наличия у такого «терминатора», как Чонгук, удивлял. Внимание Тэхена тут же переключилось на рабочий хаос у дивана. Стол был буквально погребен под слоями макетов из пенопласта, рулонов кальки и чертежей. Рядом гудел ноутбук с открытой программой для рендеринга, а вокруг, в беспорядке, валялись десятки карандашей разной мягкости, линеек и изографов. — Жесть. Ты тут вообще спишь или только углы вычерчиваешь? — пробормотал Тэхен, скидывая рюкзак на пол и усаживаясь на край дивана, подальше от ноутбука. Чонгук тем временем скрылся в комнате. Через минуту он вернулся уже в свободной черной футболке, которая, впрочем, всё равно не скрывала разворота плеч. Он заглянул на кухню, и вскоре появился в гостиной с двумя жестяными банками холодной колы. Он протянул одну Тэхену — пальцы снова едва заметно соприкоснулись, и Тэхен почувствовал, как по руке пробежал знакомый разряд — и бесцеремонно сел рядом на диван. Слишком близко. Слишком, потому что Тэхен ощущал его запах. Чистота, свежесть, чуть мята, чуть парфюм… — Сплю иногда, — хмыкнул Чонгук, открывая свою банку. — Но проект сам себя не защитит. Смотри, вот здесь я застрял. Он притянул ноутбук ближе к ним обоим, ставя его на колени так, чтобы Тэхену пришлось наклониться в его сторону. На экране крутилась сложная 3D-схема фундамента и нижнего яруса. — Если мы пустим корневую систему через эти шахты, — Чонгук ткнул пальцем в экран, почти касаясь плеча Тэхена своим, — то нагрузка на перекрытия будет неравномерной. Ты говорил про модули, но как мне их закрепить здесь, чтобы не испортить фасад? Тэхен уставился в монитор, стараясь сосредоточиться на пикселях, а не на том, как пахнет футболка Чонгука.       Проект затянул на удивление быстро. Стоило им обоим включиться в работу, как весь тот сексуальный подтекст и взаимные обиды отошли на второй план, вытесненные чистым азартом. Они просидели над макетами и рендерами около двух часов, почти не замечая времени. Атмосфера была странной, но продуктивной. Чонгук увлеченно объяснял, какие материалы хочет использовать для облицовки, а Тэхен тут же приземлял его фантазии, подбирая экологичную альтернативу. — Чон, если ты бахнешь здесь этот полимер, через три года твои «зеленые легкие» превратятся в гербарий, — ворчал Тэхен, вглядываясь в цифры. Чонгук не огрызался в ответ, а внимательно слушал, иногда потирая затылок и перечерчивая узлы прямо на ходу. Они отвлекались только на то, чтобы сделать глоток уже изрядно нагревшейся колы, и снова ныряли в чертежи. Когда спины начали затекать, а в глазах поплыли линии, Тэхен наконец выдохнул. Он быстро набрал в общем чате группы огромный пост со всеми их идеями, правками и вариантами материалов, прикрепив пару фото чертежей. Нажал «отправить» и с облегчением отшвырнул телефон на другой конец дивана. — Всё, на сегодня мой мозг официально отключен, — пробормотал он, откидываясь на спинку дивана и уставляясь в потолок. Чонгук закрыл крышку ноутбука, отставил его на журнальный столик и повторил движение Тэхена. Теперь они оба сидели, закинув головы назад, тяжело дыша. Дистанция между ними на диване за эти два часа незаметно сократилась до минимума. Плечо Тэхена почти касалось плеча Чонгука, и в этой тишине, когда рабочий шум стих, всё то, что они так старательно игнорировали, нахлынуло с новой силой. Адреналин от работы начал спадать, уступая место другому, более тягучему и опасному чувству. — Неплохо поработали, — негромко произнес Чонгук, не поворачивая головы. Его голос прозвучал непривычно мягко. Тэхен чувствовал, как его собственное сердце снова начинает разгоняться. Потолок у Чонгука был идеально белым, но перед глазами Тэхена всё еще стояли тени из вчерашней аудитории. — Ага, — выдавил он, чувствуя, как во рту пересохло. — Харин и остальные офигеют от объема правок. Скажут, что мы тут не проект делали, а революцию. Чонгук наконец повернул голову к Тэхену. Тот, почувствовав на себе взгляд, тоже медленно повернулся. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Глаза Чонгука снова казались неестественно темными, а ухмылка исчезла, уступив место тому самому «голодному» выражению, от которого у Тэхена холодели пальцы. Чонгук продолжал смотреть на него в упор. Тишина в квартире стала невыносимой. — Прости, Тэхен, — негромко произнес он. Тэхен замер, а потом медленно поднял брови, не веря собственным ушам. Чонгук? Извиняется? Это слово в его лексиконе вообще существовало? Чонгук едва заметно улыбнулся, без тени привычного превосходства, как-то горько и честно. — Прости за ту девушку. Ну, на первом курсе. Это было… тупо. Даже по моим меркам. И за родителей прости, это было…мерзко. Тэхен на мгновение лишился дара речи. Он нервно засмеялся и снова отвернулся, уставившись в потолок. Он не знал, что на это отвечать. В памяти всплыло то лицо первокурсницы, из-за которой когда-то разгорелся один из их первых крупных скандалов, но сейчас это казалось чем-то из прошлой жизни. — Ты серьезно сейчас? — пробормотал Тэхен. — Решил покаяться за всё сразу? Это было за гранью его понимания. Весь мир Тэхена, выстроенный на четких координатах «враг-друг», «черное-белое», сейчас окончательно поплыл. Странные изменения в Чонгуке, странные, пугающие чувства в собственном животе и груди, чертовы пророчества Чимина… Что вообще происходит? Это ведь не норма, да? Вот так сидеть на одном диване с парнем, с которым ты бился до хрипа, до крови, до выбитых зубов. Которого ненавидел так сильно, что сводило челюсти. А теперь он извиняется за ситуацию, которую Тэхен уже почти стер из памяти, и делает это так, будто ему действительно важно получить прощение. И родители… — Это странно, Чон, — честно признался Тэхен, не глядя на него. — Вся эта ситуация один большой, гребаный сюрреализм. Еще неделю назад мы готовы были поубивать друг друга, а сейчас… я пью твою колу и слушаю извинения. Что изменилось? Чонгук тяжело вздохнул и сменил позу, из-за чего их бедра на секунду соприкоснулись. — Изменилось то, что мне надоело, — тихо ответил он. — Надоело делать вид, что я тебя ненавижу, когда на самом деле я просто… Он осекся, и Тэхен почувствовал, как воздух в комнате схлопнулся. Чонгук не договорил, но Тэхен и так понял, к чему всё идет. — Заткнись, — бросил Тэхен, резко обрывая его на полуслове.

So Far So Fake — Pierse The Veil

Он не мог это дослушать. Не сейчас, когда в голове и так всё плыло. Тэхен быстро вскочил с дивана. Ему нужно было движение, нужно было занять руки чем-то привычным, чем-то, что возвращало его в роль «биолога», а не «того самого парня, который вчера отвечал на поцелуй». Он промаршировал на кухню, чувствуя на своей спине недоуменный взгляд Чонгука. Не спрашивая разрешения, Тэхен начал греметь посудой, пока не нашел небольшую кастрюлю. Он придирчиво осмотрел ее на свете — чистая ли? — и подставил под кран. Звук воды немного успокоил нервы. Вернувшись в гостиную с полной кастрюлей, Тэхен даже не глянул на Чонгука, который замер на диване, не понимая, то ли ему злиться, то ли смеяться над этим внезапным приступом. Тэхен подошел к самому замученному вазону в углу. — Господи, Чон, ты его пытал, что ли? — пробормотал он, аккуратно подливая воду под корень. — Земля как камень. Он перешел к подоконнику, поливая цветы, а затем направился к вазону возле телевизора. Чонгук продолжал молчать, но его взгляд следовал за каждым движением Тэхена. В этой тишине было что-то домашнее, почти уютное, и от этого становилось еще более не по себе. — Переставь этот вазон в более освещенное помещение, — скомандовал Тэхен, указывая пальцем на растение из угла. — Вон на кухню хотя бы. Этому виду нужно гораздо больше света, чем ты ему даешь в этом склепе. Иначе через неделю он просто сбросит листья и сдохнет тебе назло. Тэхен наконец обернулся к Чонгуку, держа пустую кастрюлю как щит. — Ты вообще чем думал, когда их заводил? Архитектура — это расчеты, а тут живой организм. Тут нельзя просто «забыть» на неделю. Чонгук медленно поднялся с дивана. На его лице снова начала проступать мягкая улыбка, и в глазах светилось что-то такое… теплое, что Тэхену захотелось немедленно спрятаться за штору. — Я завел их, потому что они напоминали мне о тебе, — тихо сказал Чонгук, делая шаг в сторону Тэхена. — Такие же капризные и требуют дохера внимания. Я, видимо, хреновый садовод, Тэхен. Поможешь мне не дать им сдохнуть? Тэхен со стуком поставил кастрюлю на тумбу, едва не расплескав остатки воды на подставку телевизора. Его трясло. От этой тишины, от признаний про цветы, от того, как Чонгук на него смотрел. В голове набатом стучало: «Да к черту всё». К черту Чимина с его аналитикой, к черту Юнги, к черту логику и четыре года ненависти. Он резко сократил расстояние между ними, почти врезаясь в Чонгука. Без своих массивных кроссовок, в одних носках, Чон оказался на одном уровне с ним. Глаза в глаза. Ким вдруг понял, что так ему нравится гораздо больше — нет нужды задирать голову, можно смотреть в упор. Тэхен протянул руку вперед, резко схватил Чонгука за шею, надавливая ладонью на затылок, и рванул его на себя. Зубы стукнулись, стало больно, но Тэхен обхватил его губы. Это не было похоже на вчерашнее — в этом было больше осознанности. Тэхен впился в его губы, кусая, сминая, буквально заставляя Чонгука захлебнуться этим напором, и Чонгук на секунду опешил от такой инициативы, но уже через мгновение застонал в губы Тэхена, руками обхватывая талию, подтягивая его вплотную, чтобы между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Тэхен чувствовал пальцами пульс на шее Чонгука, от него пахло гелем для душа и чем-то неуловимо домашним. Тэхен сильнее сжал пальцы в его волосах, оттягивая их назад, заставляя Чонгука издать еще один стон, который окончательно снес Киму крышу. Всё, что было «неправильным» пять минут назад, сейчас казалось единственно верным. Если это катастрофа, то Тэхен хотел быть в самом её эпицентре. Чонгук, не прерывая поцелуя, начал медленно пятиться, таща Тэхена за собой в сторону дивана, на котором они только что обсуждали чертежи. — Ты… — выдохнул Чонгук, на секунду отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, лбом упираясь в лоб Тэхена. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь, Ким? Остановиться я уже не дам. Тэхен вместо ответа просто толкнул его в грудь, не разрывая зрительного контакта. Чонгук повалился на диван, потянув Тэхена за собой, и Ким тут же навис сверху, упираясь коленями в обивку по бокам от бедер Чонгука. В комнате стало невыносимо жарко. Все те чертежи, макеты и ноутбуки, которые еще десять минут назад казались центром жизни, теперь были просто мусором на фоне того, как бешено колотилось сердце. Тэхен снова впился в его губы, но теперь уже медленнее, властно, словно заявляя свои права на каждый сантиметр. Пальцами скользнул под край футболки Чонгука, ощущая под ладонями горячую кожу и рельеф мышц. Чонгук в ответ выгнулся навстречу, руками проводя по спине Тэхена, сминая худи, прижимая к себе так сильно, будто он боялся, что тот передумает и исчезнет. — Тэхен… — выдохнул Чонгук в поцелуй, и в этом шепоте слышалась только чистая потребность. Ким отстранился буквально на пару сантиметров, глядя на то, как у Чонгука расширены зрачки и как сбито его дыхание. — Заткнись, Чон, — прошептал он. — Слишком много слов для архитектора. Просто не двигайся. Чонгук смотрел на него восхищенно. Тэхен почувствовал себя самым сложным и прекрасным проектом, который Чонгук когда-либо видел в своей жизни. Не из-за завышеной самооценки, нет. Чонгук действительно так смотрел, и от этого щемило сердце. Тэхен наклонился ниже, касаясь губами челюсти Чонгука, а затем перешел к шее, именно туда, где пульсировала вена. Чонгук вздрогнул под ним, и это ощущение власти над «главным задирой университета» опьяняло сильнее любого алкоголя. Тэхен прижался губами к вене на шее Чонгука, сначала просто коснулся, потом провел языком по солоноватой коже, чувствуя, как под ним проходит легкая дрожь. У Тэхена закружилась голова, потому что запах Чонгука, руки Чонгука, его тело, взгляд, вид, все слишком. Чонгук тихо выдохнул, сжал пальцами кожу на спине до боли и сглотнул. — Блять… — сорвалось с губ Чонгука низко. Тэхен усмехнулся прямо в его кожу, чувствуя, как собственное сердце колотится где-то в горле. — Что, уже сдаешься? — прошептал он, не отрываясь, и для подчеркивания слов слегка прикусил кожу зубами, чтобы оставить легкий красный след, как метку. Чонгук выгнулся под ним, запрокинул голову назад, обнажая горло полностью, и Тэхен не удержался: прошелся языком по всей длине шеи, от ямки между ключицами до мочки уха, а потом укусил мочку с легким рывком, заставляя Чонгука издать низкий стон. Чонгук дернулся всем телом, бедра инстинктивно толкнулись вверх, и Тэхен почувствовал через джинсы, как твердый член Чонгука прижался к его собственному. Оба застонали почти синхронно: коротко, рвано, как будто воздух вырвали из легких. Тэхен отстранился ровно настолько, чтобы стянуть с Чонгука футболку, рывком стягивая её через голову и отбрасывая в сторону. Теперь он был голым по пояс, и Тэхен не смог удержаться, провел ладонями по прессу, обвел пальцами ключицы, вернулся к тату и чуть сжал кожу. Слишком красиво. — Ты всегда так смотрел, — вдруг хрипло произнес Чонгук, глядя на него снизу вверх. — В раздевалке. Думал, я не замечаю? Тэхен замер на секунду, чувствуя, как щеки горят. Это был удар под дых, признание, что их «вражда» всегда была пронизана этим подтекстом, который он сам отрицал. Вместо ответа он наклонился и поцеловал его, языком скользня внутрь. Чонгук ответил сразу, жадно, руками забрался под худи Тэхена, проходясь ладонями по голой спине, сжимая, притягивая ближе. Тэхен отстранился, прошептав прямо в губы: — Заткнись. Я ещё не закончил. Он спустился ниже: губами по груди, по ребрам, языком обвел сосок, потом зубами слегка сжал, и Чонгук выгнулся, пальцами вцепляясь в волосы Тэхена, чтобы удержать на месте, прижать сильнее. Тэхен улыбнулся в кожу и продолжил ниже, по линии пресса, оставляя влажные дорожки, целуя каждую мышцу, чувствуя, как Чонгук дышит всё тяжелее, прерывистее. Наконец, уткнулся носом в резинку спортивных штанов, и собственный член болезненно напрягся. — Снимай, — тихо сказал Тэхен дрожащим от нетерпения голосом. Чонгук тут же приподнял бедра, стянул спортивки одним движением до колен, а после слегка оттянул край боксеров, обнажая мокрый на головке член. Тэхен непроизвольно облизнул губы, и Чонгук тихо застонал от одного этого вида. Но Тэхен лишь поднялся, быстро стянул с себя худи, ткань полетела в сторону, на пол, и Чонгук потянулся, ладонями скользя по торсу Тэхена, от груди вниз, по животу, сжимая, исследуя, как будто это был его чертеж, который он хотел выучить наизусть. — Черт, ты… — начал Чонгук, но Тэхен оборвал его поцелуем, одновременно стягивая свои джинсы, спуская их до бедер. Теперь оба были почти голыми, только в трусах, которые едва скрывали возбуждение. Тэхен прижался всем телом, скользя кожей по коже, членом по члену через тонкую ткань, размазывая влагу. Оба выдохнули одновременно от трения, потому что уже сводило зубы, тело горело. — Нужно… — прохрипел Чонгук в перерыве между поцелуями. — Презик. В комнате. Логично. Ким кивнул, неохотно отстраняясь, но Чонгук уже начал вставать. Он подтянул трусы выше, но Тэхен не смог отвести взгляд, отстраняясь. Чонгук ухмыльнулся краем рта, заметив это, и молча направился в сторону спальни. Дверь в комнату была приоткрыта, и Тэхен остался на диване всего на секунду, внутри всё кипело и о терпении не могло идти речи. «К черту, блять, все», — пронеслось в голове. Он вскочил, тоже подтянул трусы и пошел следом. В спальне Чонгук уже рылся в тумбочке у кровати — просторной, с темным покрывалом, в той же минималистичной стилистике, что и вся квартира. Запах здесь был сильнее: его одеколон, свежие простыни. Тэхен вошел тихо, но Чонгук сразу повернулся, сжимая в руках тюбик лубриканта и пачку презервативов. — Не выдержал? — спросил он тихо. Тэхен сократил расстояние, схватил Чонгука за талию и толкнул на кровать. Чонгук упал на спину, откинувшись на подушки, и Тэхен навис сверху, упираясь коленями в матрас. Теперь, в этой интимной обстановке, всё казалось ещё реальнее: они вдвоем, в спальне, почти голые. Тэхен наклонился, поцеловал его, а руками стянул трусы Чонгука одним рывком полностью, отбрасывая их на пол. Чонгук дернулся, выдохнул в поцелуй, но не сопротивлялся, лишь приподнял бедра. Затем Тэхен стянул свои, глядя Чонгуку в глаза, и наклонился, вновь обхватывая губы. Член Тэхена скользнул по бедру Чонгука, оставляя влажный след, и оба тихо застонали от этого контакта. Тэхен чувствовал каждый миллиметр: гладкую кожу, напряженные мышцы, биение пульса. Чонгук потянулся, взял презервативы, но Тэхен вырвал пачку и тюбик из рук Чонгука, швырнул их на покрывало рядом, а потом схватил его за запястья и прижал к матрасу над головой. Чонгук только выдохнул резко, и в этом звуке было всё: удивление, возбуждение, сдача. Их взгляды столкнулись — глаза в глаза, зрачки чёрные, как бездна. Четыре года ненависти, подколов, ударов, синяков, взглядов исподтишка — всё это сейчас горело в одном месте, внизу живота, в каждом ударе сердца. Тэхен наклонился и впился в губы. Поцелуй вышел жестким, злым, с зубами, губы Чонгука тут же распухли, на нижней появилась капля крови, но он только застонал в рот Тэхена, выгибаясь навстречу, толкаясь бедрами вверх. Тэхен чувствовал его член, как он прижимается к его собственному, как скользит по коже живота, оставляя влажные дорожки. От этого ощущения у Тэхена потемнело в глазах. Он оторвался от губ, только чтобы прошипеть прямо в лицо: — Ты столько лет меня доводил. Теперь я тебя доведу. До края. И за край. Чонгук только улыбнулся. — Попробуй, Ким. Это было как красная тряпка. Тэхен отпустил его запястья, но только чтобы перевернуть Чонгука на живот одним резким движением. Тот уткнулся лицом в подушку, выгнул спину инстинктивно, подставляя себя. Тэхен медленно провел ладонью по всей длине позвоночника, от затылка до копчика, чувствуя, как под пальцами дрожат мышцы. Потом схватил за бедра, дернул вверх, заставляя Чонгука встать на колени. Поза получилась унизительной и одновременно чертовски возбуждающей: Чонгук на четвереньках, спина прогнута, задница приподнята, ноги раздвинуты. Тэхен наклонился, прижался грудью к его спине, членом скользнул между ягодиц, а Чонгук выдохнул сдавленно и толкнулся назад. — Не торопись, — прошептал Тэхен в ухо, кусая мочку. — Я хочу, чтобы ты запомнил все до миллиметра. Он потянулся за тюбиком, выдавил лубрикант на пальцы. Один палец вошел легко, почти без сопротивления, Чонгук был уже расслаблен от адреналина и желания. Тэхен добавил второй сразу, резко, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг. Чонгук замычал в подушку и протянул: — Блять… глубже… Тэхен добавил третий палец и сразу начал быстро двигать ими. Чонгук застонал, выгнулся, начал толкаться назад навстречу пальцам. Тэхен другой рукой обхватил его член и сжал у основания. — От пальцев? Ну уж нет, — промычал он. Чонгук только выматерился в подушку, а Тэхен вытащил пальцы, схватил презерватив, разорвал упаковку зубами. Надел дрожащими руками, потому что сам на пределе и член болел от напряжения. Выдавил ещё лубриканта, потом схватил Чонгука за волосы, рванул голову назад, заставляя выгнуть шею. — Смотри на меня, — сказал он. Чонгук повернул голову, а глаза стеклянные, губы искусаны, щеки мокрые от пота. Тэхен резко вошел одним толчком до конца, и Чонгук закричал от переполняющего ощущения. Внутри было горячо, тесно, пульсирующе. Тэхен замер на секунду, чувствуя, как Чонгук сжимается вокруг него, как пытается привыкнуть. Потом начал двигаться, сразу быстро, хватая Чонгука за бедро одной рукой. Бедра бились об задницу, Тэхен стонал и ускорялся, насколько мог, каждый раз попадая по простате, от чего каждый толчок выбивал из Чонгука новый звук: стоны, ругательства, его имя. Тэхен держал его за волосы одной рукой, другой за бедро, впиваясь пальцами, а Чонгук толкался назад, встречая каждый толчок, прося ещё, ещё, глубже. — Тэхен… блять… сильнее… Тэхен наклонился, прижался грудью к его спине, кусая плечо до красного следа. Потом перехватил его член рукой, начал дрочить в такт толчкам, быстро, грубо, сжимая у головки. — Кончай, — протянул он в ухо. — Кончай сейчас, пока я в тебе. Чонгук сорвался почти мгновенно, выгнулся дугой, закричал хрипло, кончая на простыню, на руку Тэхена, пульсируя внутри так сильно, что Тэхен не выдержал. Сделал еще несколько толчков и кончил следом, вжимаясь до самого конца, задыхаясь, шепча имя Чонгука в его шею, как проклятие и молитву одновременно. Они рухнули на кровать, Чонгук на живот, Тэхен сверху, всё ещё внутри, тяжело дыша. Пот, сперма, лубрикант, всё смешалось. Тэхен медленно вышел, стянул презерватив, бросил куда-то в сторону, а потом просто лег рядом, прижимаясь лбом к его плечу. Тишина. Только тяжелое дыхание и стук двух сердец. Чонгук повернул голову, нашел его губы, поцеловал медленно, устало, нежно. Без слов. Просто губы к губам. И Тэхен ответил, как-то робко. Четыре года войны закончились вот так — в поту, в сперме, в объятиях на смятой простыне. Тэхен лежал, уставившись в стену, и слушал, как постепенно выравнивается дыхание Чонгука. В комнате пахло сексом, потом и чем-то еще, кажется, тем самым кондиционером для белья, который теперь навсегда будет ассоциироваться у Тэхена с этим гребаным обрушением его мира. Что. Это. Нахуй. Было? Единственная мысль, которая билась в голове. Это не вписывалось ни в одну теорию. Это не было «снятием стресса», это не было «просто перепихом по дружбе», потому что они, блять, никогда не были друзьями. Это было чем-то запредельным. Четыре года он выстраивал баррикады, придумывал колкости, тренировал удары, чтобы в итоге… что? Чтобы в итоге позволить Чонгуку выкрикивать его имя в подушку, пока сам Тэхен вбивался в него? Тэхен чувствовал, как по коже пробегает холодок, когда пот начинает остывать. Ему хотелось встать, найти свои вещи, сбежать и никогда больше не заходить в этот жилой комплекс. Но тело было тяжелым, а плечо Чонгука под его лбом — слишком теплым и реальным. Он вспомнил лицо Чимина. Тот точно будет ржать. До икоты, до слез. «Я же говорил, Тэ». От этой воображаемой фразы Тэхену захотелось завыть. Получается, всё это время он был тем самым тупым персонажем из мелодрам, который не видит очевидного? Все эти драки, все эти искры — они действительно были прелюдией? Тэхен зажмурился. Он теперь гей? Или это просто Чонгук? Почему с ним все по-другому? Почему не противно, а…хочется еще? Не с парнем. С Чонгуком, блять, хочется. И это пугало больше всего. Его не тошнило от самого себя. Наоборот, внутри разливалось какое-то странное спокойствие, которого он не чувствовал годами. Словно пазл, который он пытался собрать молотком, наконец-то встал на место сам собой. Чонгук шевельнулся, прерывая его внутренний монолог, и притянул Тэхена ближе, закидывая на него руку. — Эй, — хрипло позвал Чонгук, утыкаясь носом в висок Тэхена. — Ты там живой? Или уже придумываешь, как завтра будешь меня игнорировать? Тэхен открыл глаза и покосился на него. Чонгук выглядел… умиротворенным. Таким его не видел никто в университете. Без оскала, без этого взгляда убийственного…просто парень, который только что получил то, чего хотел слишком долго. — Я думаю о том, что ты всё равно мудак, Чон, — выдохнул Тэхен с усталостью. — И о том, что растения твои я всё-таки заберу к себе. Ты их точно погубишь. Чонгук негромко рассмеялся, и от этого Тэхен захотел спрятаться, потому что… Какого черта сердце так громко бьется? — Забирай, — согласился Чонгук. — Забирай всё, Ким, я не против. Тэхен медленно приподнялся на локтях, а затем сел, чувствуя, как простыня неприятно липнет к коже. Он долго и пристально смотрел на Чонгука, пытаясь найти в его лице хоть каплю прежней издевки, но Чонгук просто лежал, растрепанный и непривычно мягкий в тусклом свете, и смотрел в ответ беззащитно. — Или научу тебя за ними ухаживать, — наконец тихо произнес Тэхен, нарушая тишину. Чонгук слабо улыбнулся. — А за мной поухаживаешь? — хрипло спросил он, не сводя с Тэхена взгляда. — Я тоже живой организм, Ким. И, кажется, у меня сейчас критический недостаток твоего внимания. Тэхен снова замолчал. Посмотрел на Чонгука, на его татуировки, на то, как тяжело вздымается его грудь, и попытался осознать, что этот человек — тот самый «индюк», с которым он еще вчера готов был разойтись на ножах. Чонгук вопросительно приподнял брови, ожидая хоть какой-то реакции. — Что дальше? — спросил Тэхен, и его голос чуть дрогнул. — Это… странно, не думаешь? Весь этот сценарий. Мы не можем просто прийти в понедельник в универ и сделать вид, что мы теперь… кто? Парочка? Друзья с привилегиями? Это бред. Чонгук тяжело вздохнул и сел напротив, скрестив ноги. Он по привычке потянулся к лицу и начал медленно крутить пальцами серебряное кольцо в нижней губе. Этот жест всегда означал, что он нервничает или думает. Да почему Тэхен это вообще знает? — Да, это странно, — наконец признал Чонгук, глядя на свои руки. — И это ни черта не норма. Но давай честно: а когда у нас с тобой было нормально? Мы четыре года ломали друг другу ребра и жизни. Ты правда думал, что у нас всё закончится вежливым рукопожатием на выпуске? Он поднял глаза на Тэхена. — Я не знаю, что будет в понедельник, Ким. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты сейчас оделся и ушел. Мы можем… просто не воевать хотя бы до завтра? Без планов на жизнь, будущее и бла-бла-бла. Просто… побудь здесь. Тэхен посмотрел на дверь, за которой остались его рюкзак, тетради и весь его логичный, понятный мир, а потом снова на Чонгука. Он вдруг нервно рассмеялся и бессильно повалился обратно на подушки, чувствуя, как из него выходит весь воздух. Чонгук, словно отражение, сделал то же самое. — Жесть, — прошептал Тэхен в потолок. — Просто жесть. Тэхен перекатился на бок, закидывая руку и ногу на Чонгука, притягивая его к себе, уткнулся носом в макушку Чона, вдыхая запах волос и того самого шампуня, который теперь казался самым правильным запахом в мире, а Чонгук отреагировал мгновенно, прижался в ответ, обхватывая Тэхена крепко и спрятал лицо в изгибе его шеи. Это был бред. Самый настоящий, концентрированный бред. Это было дико, это шло вразрез со всем, что Тэхен знал о себе и об их отношениях. Это было абсолютно ненормально — лежать в обнимку с человеком, который еще неделю назад был его персональным кошмаром. Но Тэхену, к его собственному ужасу, это чертовски нравилось. Ему нравилось ощущать тяжесть тела Чонгука, нравилось то, как тот дышит ему в ключицу. И самое странное — ярость, которая питала Тэхена последние четыре года, куда-то испарилась. Ему больше не хотелось сорваться на крик, не хотелось замахнуться или выдать едкую шутку. Морду набить ему, вроде как, больше не хотелось. По крайней мере, не в ближайшие несколько часов. — Спи, принцесса, — пробормотал Чонгук куда-то в кожу Тэхена, и его голос был таким сонным и хриплым, что по спине Кима пробежали мурашки. — В понедельник разберемся, кто мы друг другу. А сейчас просто… спи. Тэхен закрыл глаза, чувствуя, как сон накрывает его тяжелой волной.

***

      Тэхен проснулся первым, но долго не открывал глаза, пытаясь осознать, почему его правая рука затекла, а в груди так непривычно тепло. Солнце слепило, голова слегка гудела, а под ухом…сопел Чонгук. — Блять, — одними губами прошептал Тэхен, глядя на руку Чона, которая покоилась на его талии. Он аккуратно высвободился и сел, потирая лицо. Вчерашнее казалось то ли сном, то ли галлюцинацией. Но нет — вот разбросанная одежда, вот смятые чертежи в гостиной, а вот Чонгук, который без своей вечной ухмылки и черного худи выглядел почти… трогательно? Тэхен встал, натянул свои боксеры и футболку — кажется, это была футболка Чонгука, но какая уже к черту разница — и побрел на кухню. Ему жизненно необходим был кофе, чтобы не сойти с ума от тишины. Через десять минут, когда аромат начал заполнять квартиру, в дверях кухни появился Чонгук. Сонный, с копной растрепанных волос, в одних спортивках и с таким видом, будто он сам еще не решил, стоит ли ему здороваться или сразу лезть в драку. — Ты… — Чонгук запнулся, прислонившись плечом к косяку. — Ты не ушел. — Кофе будешь? — Тэхен кивнул на турку, игнорируя очевидный подтекст. — И не надейся, я остался только чтобы проконтролировать, как ты переставишь вазоны. Чонгук хмыкнул, а после подошел ближе, медленно, прощупывая почву. Тэхен напрягся, ожидая какого-нибудь подкола, но Чон просто встал рядом, смотря на то, как закипает вода. — Про кухню ты был прав, — вдруг сказал он, кивнув на окно. — Там правда светлее. Переставим после завтрака? Тэхен посмотрел на него. Это было так странно. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, обсуждали гребаные цветы и кофе, и никто никого не пытался оскорбить. — Переставим, — согласился Тэхен, разливая кофе по чашкам. — Но сначала поешь. Ты вчера столько энергии потратил на свои архитектурные истерики, что у тебя, небось, сахар в крови упал. — На «истерики»? — Чонгук вскинул бровь, принимая чашку. — Ким, ты же понимаешь, что сейчас сам нарываешься? — А ты что, опять в стену меня впечатаешь? — Тэхен вскинул подбородок. В глазах плясали искры, вот только они не были злыми. Скорее, Ким сейчас ощутил азарт. Может быть...желание. Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и Тэхен почувствовал спиной край столешницы, но Чон лишь поставил чашку на стол позади Кима, заключая его в кольцо своих рук. — Могу и впечатать, — прошептал он, склоняясь к самому уху. — Но сегодня мне больше нравится идея мирных переговоров. Например, через яичницу. Умеешь готовить, или ты только в биологии силен? По шее у Тэхена побежали мурашки. Он легонько толкнул Чонгука в грудь. — Яичница — это тоже химия, Чон. Сядь и не мешайся под ногами, пока я не передумал быть добрым.       Завтрак проходил в какой-то почти сюрреалистичной тишине, которую нарушал только стук вилок о тарелки. Тэхен сосредоточенно ковырял свою порцию яичницы, стараясь не смотреть на Чонгука, который сидел напротив и выглядел на редкость озадаченным собственной яичницей. Они ведь… действительно не умели так. Их привычный способ коммуникации за четыре года превратился в отточенный механизм: подкол — удар — ответная грубость — драка. Это была их зона комфорта. А сидеть вот так, в тишине утра, без фингалов под глазами (почти) и без желания выплеснуть горячий кофе в лицо собеседнику — это было сродни высадке на другую планету. — Соли маловато, — наконец выдавил Чонгук, просто чтобы хоть что-то сказать. — В следующий раз сам готовь, — на автомате огрызнулся Тэхен, но тут же осекся. «В следующий раз». Чонгук поднял глаза, и на секунду в них промелькнуло что-то похожее на надежду, смешанную с паникой. — Ким, — Чонгук отставил тарелку и почесал затылок, явно подбирая слова. — Это… максимально странно. Я не знаю, как с тобой разговаривать, когда я не хочу тебя ударить. Тэхен горько усмехнулся и наконец поднял взгляд на него. — Аналогично. Мозг по привычке генерирует оскорбления, но они почему-то застревают в горле. Мы как будто заново учимся ходить, только вместо ног у нас — языки... Чонгук кивнул, соглашаясь. Он потянулся к своей чашке с кофе, и Тэхен заметил, как слегка подрагивают его пальцы. Этот уверенный в себе, наглый архитектор сейчас выглядел так же потерянно, как и сам Тэхен. — Значит, план такой, — Тэхен отодвинул пустую тарелку. — Мы сейчас переставляем твои несчастные сорняки на свет. Потом я собираю вещи и ухожу. Нам обоим нужно… — он замялся, подбирая слово, — перезагрузиться. До завтра. — До завтра, — повторил Чонгук, и в его голосе послышалось явное облегчение. Четкий план — это было то, что им обоим сейчас требовалось, чтобы не сойти с ума от этой неловкости. — Но вазоны мы переставим вместе. Я понятия не имею, куда ты там хотел их воткнуть. Физический труд и споры о том, «не сгорит ли фикус на прямом солнце», заменяли им необходимость обсуждать то, что произошло в спальне. Они действовали слаженно, иногда сталкиваясь плечами и тут же отстраняясь. Когда последний горшок был водружен на кухонный подоконник, Тэхен вытер руки о джинсы и направился в прихожую за рюкзаком. — Я пойду, — сказал он, уже стоя у двери. Чонгук подошел к нему, останавливаясь на безопасном расстоянии. Никаких прижиманий к стенке. Просто взгляд — долгий и тяжелый. — Ким, — позвал он, когда Тэхен уже взялся за ручку. — В понедельник… в университете. Мы не будем делать вид, что ничего не было. Это был не вопрос, а утверждение. Тэхен замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Не будем, — выдохнул он и, не оглядываясь, вышел из квартиры.

***

      Понедельник ощущался как начало конца. Тэхен поправлял лямку рюкзака каждые пять минут, чувствуя странную, почти физическую тяжесть в груди. Было стойкое ощущение, что мир вокруг медленно, но верно катится к какому-то персональному апокалипсису, и точка невозврата уже пройдена. У ворот университета он привычно столкнулся с Намджуном. Тот выглядел так, будто не спал пару суток, но при виде Тэхена в его глазах блеснуло искреннее недоумение. — О, объявился! — Намджун хлопнул его по плечу, заставляя Тэхена вздрогнуть. — Ты почему нас игноришь, Тэ? С субботы на связь не выходишь, с радаров пропал. Мы уже думали, тебя похитили. Тэхен на секунду замялся, чувствуя, как лицо обдает жаром, но быстро восстановил самообладание и бросил в ответ: — Вообще-то, — он постарался, чтобы голос звучал ровно, — вы с Соен тоже в последнее время пропали. У всех свои дела, Намджун. Намджун на мгновение задумался, потер затылок и криво усмехнулся: — Блять, и не поспоришь. Ладно, пошли, Соен уже в библиотеке рвет и мечет. Они зашли в корпус и сразу направились в сторону читального зала. В библиотеке стояла привычная тишина, разбавляемая только шорохом страниц и шепотом студентов. Соен уже ждала их за самым дальним столом, заваленным распечатками и старыми справочниками. Выглядела она так, будто готова была кого-нибудь придушить прямо здесь, между стеллажами. — Наконец-то, — вместо приветствия прошипела она, когда парни сели напротив. — Тэхен, ты где шлялся? Она не стала дожидаться ответа и сразу переключилась на наболевшее: — У меня в группе какие-то конченые дебилы, клянусь. Мы до сих пор не пришли к согласию ни по одному пункту проекта. Они спорят о цвете кнопок в интерфейсе, пока я пытаюсь объяснить им, как работает эко-баланс! Сессия через четыре недели, а у нас пусто в черновиках. Я их всех ненавижу. Соен устало откинулась на спинку стула и посмотрела на Тэхена. — Ну, а у тебя что? — спросила она, внимательно разглядывая его бледное лицо. — Ты какой-то… пришибленный сегодня. Удалось хоть что-то сдвинуть с мертвой точки в твоей группе? Тэхен открыл ноутбук, чувствуя, как пальцы едва заметно подрагивают. Он смотрел в пустой документ Word, а перед глазами всё еще стояла суббота. — Сдвинули, — коротко ответил он. — Мы… договорились по основным аспектам. Революция в проекте прошла успешно. Соен и Намджун переглянулись, явно чувствуя, что Тэхен чего-то не договаривает, но развивать тему не стали — нависшая сессия пугала их больше, чем странное настроение друга. Тэхен настолько глубоко ушел в отчет по микробиологии, что окружающий мир для него превратился в белый шум. Злые вздохи Соен, которая долбила по клавишам, и ленивое клацанье телефона Намджуна создавали привычный фон. До пары оставалось сорок минут, время, когда мозг еще пытается казаться продуктивным. Тишину нарушил легкий стук пластикового стакана о деревянную поверхность стола. Прямо перед ноутбуком Тэхена возник холодный американо. Ким замер. Откуда Чонгук знал, что он любит именно его? Тэхен медленно поднял голову. Над ним стоял Чонгук в своем неизменном черном, с легкой полуулыбкой, которая предназначалась только одному человеку. Намджун и Соен синхронно застыли, их челюсти медленно, но верно стремились к полу. В воздухе повис густой «ахуй». — Спасибо, — тихо сказал Тэхен, принимая напиток. В этот момент в библиотеке, кажется, даже книги на полках перестали шуршать. Соен перестала печатать. Намджун перестал дышать. Чонгук, ни капли не смутившись, перевел взгляд на ошарашенных друзей Тэхена и просто приподнял руку в приветственном жесте: — Привет. — Не хочешь сесть с нами? — Тэхен сам не понял, как это вылетело из его рта, но назад пути не было. — Какого хуя? — вслух озвучил общую мысль Намджун, чьи глаза стали размером с кофейные блюдца. Юнги, который всё это время незаметно маячил за широкой спиной Чонгука, вдруг громко и коротко рассмеялся. Он бесцеремонно отодвинул стул рядом с Намджуном и буквально рухнул на него, вываливая на стол свою папку с чертежами. — Расслабься, Джун, — Юнги оскалился в своей привычной манере. — У нас тут проектный прорыв. Я придумал, как скрестить ваши биологические сопли с конструкциями Хосока так, чтобы здание не рухнуло через неделю. Он бросил быстрый взгляд на Тэхена, потом на Чонгука и едва заметно подмигнул. Юнги явно был в курсе «проектного прорыва» совсем другого рода. Соен медленно перевела взгляд с Чонгука на Тэхена, потом на стакан кофе. Она была маркетологом по натуре, и сейчас в её голове лихорадочно выстраивалась цепочка событий, которая никак не сходилась с четырьмя годами войны. — Тэхен, — начала она, — ты хочешь сказать, что за выходные Чонгук не только не убил тебя, но и узнал твои вкусовые предпочтения в кофе? Тэхен сделал максимально невозмутимый глоток американо, чувствуя, как ледяная горечь приятно бодрит. — Понятия не имею, как он угадал, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Наверное, шпионил за мной в кофейнях все эти четыре года. Чонгук наконец отодвинул стул и сел рядом с Тэхеном. В нем была та же уверенность, что и всегда, но в движениях появилось что-то...собственническое. Он просто пожал плечами, небрежно откидываясь на спинку стула: — Я всегда знал, Ким. Просто раньше у меня не было повода тебе его покупать. Юнги тем временем решил, что лучшая защита — это нападение. Он повернулся к Намджуну, который всё еще выглядел так, будто у него случился системный сбой. — Джун, выдыхай, — Юнги постучал костяшками пальцев по столу. — Вам нужно со своей группой чертежи обговорить, сроки горят. Ты же биолог, должен понимать: если вы сейчас не состыкуете фундамент с твоими оранжереями, проекту пиздец. — Какого хуя, Юнги? — Намджун наконец обрел голос, хотя тот и сорвался на октаву выше. — Какой проект? Что вообще происходит?! Чонгук сидит за нашим столом и поит Тэхена кофе! Это параллельная вселенная? Нас засыпало в той теплице с пары и мы в коме? Соен вообще перестала дышать. Она испепеляла Тэхена взглядом, пытаясь прожечь в нем дыру и достать правду. Ким чувствовал это давление, но внутри у него всё пузырилось от смеха. Ситуация была настолько абсурдной, что сдерживать улыбку становилось физически больно, и чтобы не выдать себя, он уткнулся в ноутбук, делая вид, что безумно увлечен правкой текста. — А где Хосок потерялся? — спросил Тэхен, поворачиваясь к Чонгуку. — Он же вроде собирался… Но Чонгуку ответить не дали. Соен, чей лимит терпения официально исчерпался, резко встала, так, что стул с грохотом отлетел назад. Она с силой хлопнула ладонями по столу, облокотилась на него, нависая над всей компанией, и прошипела: — Так, а теперь объясните, что происходит, блять! Живо! Ким Тэхен, если ты сейчас же не расскажешь, как «заклятый враг» превратился в заботливую домохозяйку с кофе, я вылью этот американо тебе за шиворот! Чонгук поднял взгляд на Соен, а потом перевел его на Тэхена. В его глазах читался немой вопрос: «Ну что, принцесса, колемся или продолжаем цирк?» Тэхен сделал еще один неспешный глоток, наслаждаясь моментом. Холодный кофе приятно обжигал горло, а выражение лица Соен было лучшим десертом, который он когда-либо пробовал. Он медленно выдохнул и поднял на нее глаза. — Мы… решили наши разногласия, — произнес он максимально нейтрально, хотя уголок губ предательски дернулся вверх. Соен не просто нахмурилась — она выглядела так, будто у нее сейчас из ушей пойдет пар. Она подалась еще ближе, так что их лица разделяло меньше полуметра. — Тэхен, если ты сейчас же не вывалишь всё как есть, я не знаю, что сделаю, но мое терпение официально сдохло, — прошипела она. — Какое «решили разногласия»? Вы четыре года пытались аннигилировать друг друга при каждой встрече! Чонгук, который до этого с интересом наблюдал за реакцией Соен, вдруг негромко засмеялся. Он расслабленно откинулся на спинку стула, закидывая одну руку на спинку сиденья Тэхена — жест, который выглядел слишком естественным и интимным. — Я признал свою ошибку на первом курсе, и Тэхен меня простил, — выдал Чонгук с такой честной миной, что Тэхен чуть не поперхнулся кофе. — ДА ЧЕ ВЫ НАМ ЛАПШУ НА УШИ ВЕШАЕТЕ?! — рявкнул Намджун на всю библиотеку. Звук его голоса эхом отразился от высоких потолков, и в зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Десятки студентов и строгая библиотекарь за стойкой синхронно обернулись в их сторону. Юнги, который всё это время давил лыбу, сочувственно похлопал Намджуна по плечу, но тот лишь яростно шикнул на окружающих: — Че уставились? Занимайтесь своими делами! — после чего резко вернул взгляд на Тэхена. А Тэхен… Тэхен просто не мог больше притворяться. Он сидел, откровенно давя лыбу и глядя в свой стакан с кофе. Ситуация достигла апогея абсурда. — Тэ, — голос Намджуна упал до угрожающего шепота. — Ты сейчас сидишь под рукой Чон Чонгука, пьешь его кофе и улыбаешься так, будто выиграл джекпот. Рассказывай. Прямо. Сейчас. Тэхен наконец поднял голову. Он посмотрел на Чонгука, тот подмигнул ему, явно забавляясь тем, какой хаос они устроили, Ким снова повернулся к друзьям и, перестав сдерживать улыбку, сказал: — Намджун, Соен… Ну, мы просто… углубили сотрудничество по проекту. Очень глубоко. Юнги заржал в голос, привлекая еще больше внимания, а Чонгук просто накрыл ладонью руку Тэхена, лежащую на столе, прямо на глазах у онемевшей публики. Хосок ввалился в это напряженное молчание как стихийное бедствие. Он тяжело дышал, поправлял лямку сумки и выглядел так, будто только что пробежал марафон. — Пацаны, сорян, пиздец! — Хосок с грохотом отодвинул стул и буквально рухнул рядом с Юнги. — Автобус уехал прямо перед моим носом, а следующий ждал вечность. Клянусь, без машины в этом городе — это просто выживание в дикой природе. Вы не поверите, какой там треш на остановке был… Намджун медленно повернул голову к Хосоку. Его взгляд был тяжелым, а лицо — белым от когнитивного диссонанса. — Тебя, блять, ничего не напрягает? — перебил он его на полуслове, указывая дрожащим пальцем на Тэхена и Чонгука. Хосок прервал свой поток жалоб и на секунду замер. Он медленно перевел взгляд на Тэхена, потом на Чонгука, который всё еще не убрал руку с ладони Кима, и его лицо мгновенно озарилось широчайшей, понимающей улыбкой. — Наконец-то! — Хосок хлопнул в ладоши. — Два петуха! Слава богу, вы закончили этот цирк. Тэхен почувствовал, как у него вспыхнули уши, а Чонгук же только хмыкнул, выглядя максимально довольным собой. — Так вот… — как ни в чем не бывало продолжил Хосок, поворачиваясь к Юнги. — Юн, я там по чертежам посмотрел, надо фундамент пересчитывать, потому что наши накидали туда столько зелени, что всё поплывет. Юнги уже не скрывался. Он закрыл рот ладонью, согнувшись пополам, и тихо ржал, пока его плечи мелко подрагивали. — Вы что… — Соен медленно перевела взгляд с Хосока на Юнги. — Вы двое… ВЫ ВСЁ ЗНАЛИ?! — Знали что? — Хосок невинно захлопал ресницами, хотя в глазах плясали чертики. — Что они друг на друга с первого курса пускают слюни, но вместо свиданий предпочитают бить друг другу морды? Это все знали, Соен. Кроме этих двоих и вас с Намджуном. Намджун просто закрыл лицо руками и издал страдальческий стон. А Тэхен, вопреки всему, почувствовал невероятное облегчение. Тайное стало явным, и теперь можно было просто пить свой американо, чувствуя тепло руки Чонгука на своей. — Я убью вас всех, — беззлобно пробормотал Тэхен, отпивая кофе. — Сначала проект сдай, принцесса, — вставил Чонгук, чуть сильнее сжимая его пальцы. Соен и Намджун синхронно подались вперед, как два следователя на допросе особо опасного преступника. Соен уже набрала в грудь воздуха, чтобы выдать первую порцию вопросов — от «когда это началось» до «кто из вас первый сдался», — а Намджун явно готовил длинную лекцию о том, почему скрывать такие вещи от лучших друзей — это предательство высшей категории. Но Тэхен не собирался становиться жертвой их любопытства прямо здесь, под бдительным взором библиотекарши. — Позже, — резко пресек он их атаку, выставляя ладонь вперед. — Всё позже. Цыц! У нас пара через пять минут, а нам еще нужно дойти до другого корпуса. Тэхен действовал молниеносно: захлопнул ноутбук так громко, что Соен вздрогнула, подхватил свой портфель и почти в один прыжок оказался у края стола. Он понимал, что если задержится еще на секунду — его привяжут к стулу и начнут задавать вопросы, на которые он сам еще не до конца знал ответы. — Тэхен, ты куда, сука? — вполголоса, но максимально яростно прошипел Намджун. — Мы не закончили! — Ким Тэхен, ты гондон! Вернись! — Соен уже не скрывала возмущения, игнорируя шиканье со стороны читальных рядов. Тэхен уже почти бежал к выходу, чувствуя, как на губах сама собой расплывается широкая, почти дебильная улыбка. Ему было чертовски весело. — Люблю вас! — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Он вылетел из библиотеки, чувствуя, как адреналин после этой «публичной исповеди» бьет в голову, но на лестнице его догнал Чонгук. — Красиво ушел, — хмыкнул Чон, пристраиваясь рядом и даже не запыхавшись. — Но ты же понимаешь, что в столовой они нас всё равно зажмут в угол? Тэхен на секунду притормозил на лестничном пролете, глядя на Чонгука, который сейчас выглядел слишком довольным всем происходящим. — К тому времени я придумаю легенду, — выдохнул Тэхен, поправляя рюкзак. — Или просто свалю всё на тебя. Скажу, что ты меня опоил этим своим американо. Чонгук засмеялся, перехватывая руку Тэхена прямо на ходу, в пустом коридоре между аудиториями. — Вали, принцесса. Мне не привыкать быть злодеем в твоей истории. Главное, что теперь все знают, чей ты. Тэхен замер на лестничном пролете, и его «вредность» на секунду дала сбой. Он вскинул подбородок, глядя на Чонгука с тем самым привычным вызовом. Только...без привычного льда. — А чей я? — переспросил он, почти шепотом. — Я свой, Чон, не обольщайся. Чонгук резко сократил расстояние, хватая Тэхена за локоть и притягивая к себе почти вплотную. Его взгляд стал пугающе серьезным, лишенным всякой шелухи и позерства. — А я хочу, чтобы ты был моим, — выдохнул он прямо в лицо Киму. Тэхен смотрел ему в глаза, пытаясь найти там подвох, но видел только отражение собственного шока. Чонгук тяжело выдохнул, прикрыв на мгновение глаза, словно решался на прыжок с обрыва. — Ким Тэхен, это ненормально, — пробормотал он хрипло. — Мои способы, чувства, всё, что я творил эти четыре года… Это пиздец. Но, Тэхен… вот такие вот мы придурки. Пожалуйста, давай попробуем быть вместе? Тэхен просто охерел. Мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этой лестничной клетки. Чон Чонгук. Выдает ТАКУЮ речь? Без сарказма? Без кулаков? В какой момент всё пошло настолько не так, что главный агрессор университета превратился в парня, который просит о шансе? В голове Тэхена пронеслось миллион «нет», «невозможно» и «это ошибка». Но его тело, кажется, окончательно отсоединилось от мозга. Вместо того чтобы выдать очередную колкость, Тэхен схватил Чонгука за воротник футболки и резко притянул к себе, вжимаясь в его губы прямо там, на виду у всех, кто мог проходить мимо. «Ким Тэхен, ты идиот? Ты что творишь?!» — орал внутренний голос, но Тэхену было плевать. Он кусал губы Чонгука, чувствуя, как тот мгновенно отвечает, обхватывая его за талию так сильно, что кости хрустнули. Тэхен отстранился буквально на миллиметр, тяжело дыша и глядя в потемневшие глаза Чона. — Давай попробуем, мудак, — выдохнул он, чувствуя, как на душе становится странно легко. Чонгук расплылся в такой широкой и искренней улыбке, какую Тэхен не видел за все четыре года их войны. Он не выдержал и снова клюнул Кима в губы, прежде чем отпустить.

***

      В открытое окно кухни залетал аромат цветущих каштанов и шум машин, но Тэхен был слишком увлечен своим утренним кофе, чтобы обращать внимание на идиллию за стеклом. Весна — прекрасное время года. Всю эстетику ломала только защита диплома, которая была через пару дней. — Тэхен, какого черта? Голос Чонгука, донесшийся из коридора, был пропитан праведным гневом и легким недоумением. Через секунду виновник шума явился на кухню и стоял в дверном проеме, всё еще влажный после душа, с каплями воды на широких плечах и… в полотенце. Ярко-розовом, почти неоновом полотенце, которое катастрофически не вписывалось в его образ сурового татуированного архитектора. Тэхен медленно отпил кофе, даже не повернув головы. — Что? — невинно спросил он, рассматривая дно чашки. — Почему мое полотенце розовое? — Чонгук подошел ближе, указывая на ткань, которая теперь была цвета взбесившейся фуксии. — Оно было серым, Тэхен. Грозным, мужским, серым полотенцем! Тэхен наконец соизволил поднять на него взгляд. На фоне этой розовой катастрофы татуировки на руках Чона выглядели особенно контрастно, и Ким подавил смешок, стараясь сохранить максимально серьезное лицо. — Возможно, я постирал его с красными носками… — протянул он, пожимая плечами. — Или это был твой новый свитшот. Кто же знал, что он так линяет? Чонгук завис на секунду, переводя взгляд с полотенца на Тэхена, который выглядел подозрительно спокойным. — С красными носками? — переспросил Чон, делая шаг к нему и опираясь руками о столешницу, заключая Тэхена в кольцо. — Ким, ты биолог. Ты знаешь всё о пигментах, клетках и выживании видов. Ты хочешь сказать, что не знал, как работает стиральная машина на шестидесяти градусах? Тэхен почувствовал знакомый жар, исходящий от тела Чонгука, и запах его геля для душа — того самого, к которому за эти полгода он привык больше, чем к собственному парфюму. — Я просто решил, что тебе пойдет этот цвет, — Тэхен наконец не выдержал и мелко заулыбался, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Подчеркивает твою… нежную натуру. Чонгук опасно прищурился, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонек, который за эти месяцы не угас, а просто сменил вектор с «хочу его прибить» на «хочу его прямо здесь». — Нежную натуру, значит? — прохрипел Чон, наклоняясь к самому уху Тэхена. — Хочешь проверить, насколько она нежная, когда я злой? Тэхен заливисто рассмеялся, быстро чмокнул Чонгука в кончик носа и ловко выскользнул из-под его рук, пока тот не успел перехватить его за талию. — Опоздаешь на пары, крольчонок! — бросил он через плечо, направляясь в гостиную. — Ну Тэхен, блин! Я трахнуть тебя хочу! — донесся с кухни возмущенный и максимально честный вопль Чонгука. Розовое полотенце, кажется, больше его не заботило — приоритеты сменились за доли секунды. Тэхен уже закидывал в рюкзак последние распечатки, стараясь не обращать внимания на то, как предательски дрогнул голос от смеха. Он крикнул в ответ: — Я дам тебе свой зад только после защиты диплома! В коридоре послышались быстрые шаги, и через мгновение Чонгук, всё еще в этом нелепом полотенце, но с абсолютно сияющим лицом, буквально влетел в комнату. Он обхватил Тэхена со спины, утыкаясь подбородком в его плечо и довольно щурясь: — Правда дашь себя трахнуть? Тэхен обернулся в его руках, поправляя на себе воротник футболки Чона, которую он, разумеется, опять прихватил себе. — Только если пять получишь, — Тэхен хитро прищурился. — А за четверку… ну, может, разрешу поцеловать коленку. Чонгук громко расхохотался, и этот звук заполнил всю их общую квартиру. Он впился в губы Тэхена коротким, но собственническим поцелуем, после чего звонко шлепнул его по ягодице, заставив Кима подскочить на месте. — Берегитесь, сучки! — провозгласил Чонгук, картинно вскидывая руку вверх. — Через пару дней вы познакомитесь с Чоном-младшим! Тэхен скривился, издав звук, средний между смешком и стоном отчаяния, и слегка ударил его в плечо. — Боже, Чонгук, ты мерзкий. Просто невыносимый. Чонгук притянул его обратно, укладывая ладони на поясницу и глядя с такой нежностью, что у Тэхена на мгновение перехватило дыхание. — Зато любимый. Тэхен замер, глядя в эти бездонные глаза, где больше не было ни капли той старой вражды. Он сократил расстояние до минимума, ощущая горячее дыхание Чона на своей коже. — Зато любимый, — прошептал он в самые губы, после чего накрыл их своими в нежном, тягучем поцелуе, в котором было всё: и их четыре года войны, и полгода безумного счастья, и их общее, уже не пугающее «завтра».       Чонгук действительно защитился на пять. Он влетел в квартиру, пропахший типографской краской от свежеотпечатанного диплома и дешевым шампанским, которым их облили на выходе, но на пороге замер. В воздухе плыл густой аромат домашнего ужина — того самого «шикарного», который Тэхен пообещал в порыве азарта. Весь вечер прошел в удивительном спокойствии. Они все еще учились разговаривать, нащупывая слова, как нащупывают путь в темноте. Оказывается, за четыре года они в совершенстве овладели искусством войны, но в искусстве мира были сущими младенцами. Иногда их разговоры обходились без колкостей, и в эти минуты между ними воцарялась такая нежность, от которой у Тэхена щемило в груди. Они все еще иногда хотели набить друг другу морды — старые привычки умирали неохотно. Но теперь вся эта ярость, всё накопленное за годы напряжение находило выход в тесноте простыней. Перепалки перетекали в жадные поцелуи, а борьба за лидерство заканчивалась тем, что они задыхались в объятиях друг друга, не в силах разомкнуть руки. Тэхен сказал это первым. Сказал в полумраке спальни, когда за окном уже начинали петь первые птицы. Сказал почти шепотом, пряча лицо в изгибе шеи Чонгука: «Я люблю тебя, мудак». Это прозвучало как шутка, как защитная реакция, чтобы не было так страшно открываться до конца. Но Чонгук всё понял по тому, как дрогнули пальцы Тэхена на его плече. Потом они научились. Через недели, через месяцы эти слова стали их новой нормой. Они вплетались в утреннюю суету, в споры о немытой посуде и в тихие вечера на балконе. Четыре года ненависти стали фундаментом для любви, которая не нуждалась в доказательствах, кроме теплого взгляда и привычки засыпать, соприкасаясь коленями. Война закончилась. Наступила долгая, бесконечная жизнь, наполненная счастьем. И подколами друзей, но это другая история.