Алые отметки

Город Баку, раскаленный под майским солнцем, гудел как гигантский улей. Воздух над трассой плавился от жары и рева двигателей «Формулы-1». Алиса Красавски, прижав к груди красно-синий флаг с номером 1 и надписью «Verstappen», чувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Это был конец гонки. Её кумир, Макс Ферстаппен, только что одержал очередную, почти предсказуемую победу на Гран-при Азербайджана. Радость за Макса, однако, была странно приглушённой. Алиса, стоя на самой высокой точке трибуны, смотрела, как команды начинают сворачивать паддок, а пилоты разъезжаются на гольф-карах. Она копила на эту поездку полтора года, откладывая с каждой стипендии и подработки. Она ждала этого — запаха горячего асфальта, резины, адреналина, витающего в воздухе. И вот всё закончилось. Осталась лишь пустота в душе и осознание, что завтра её ждёт обратный рейс, на пары, в серые будни. Решив продлить волшебство, она, пользуясь пропуском в паддок (ещё одна серьёзная брешь в её бюджете), медленно пошла вдоль ограждения трассы. Толпа редела. И тут, в одном из секторов с медленной скоростью, где-то между поворотом «Дворца Ширваншахов» и «Старого города», она его увидела. Он сидел на барьере, откинув шлем с оранжевым козырьком на колено. Его машина, оранжевая  «Макларен», уже была увезена. На нём был оранжево-чёрный гоночный комбинезон, расстёгнутый до пояса, а под ним — майка команды. Кудрявые тёмные волосы были мокрыми от пота, а поза выражала такое глубокое, почти детское разочарование, что у Алисы кольнуло сердце. Ландо Норрис. Он финишировал пятым. Не катастрофа, но и не подиум. Особенно после многообещающей квалификации. Алиса не была его фанаткой. Но сейчас он выглядел не как звезда с экрана, а как уставший, расстроенный парень. Что-то в этом образе задело её за живое. Не думая, почти на автомате, она подошла ближе. Он не замечал её, уставившись зелёными глазами куда-то вдаль, на пустующую теперь трассу, где всего час назад кипела битва. — В следующий раз повезёт больше, — сказала она тихо, на ломаном английском. Ландо вздрогнул и обернулся. Его взгляд скользнул по её миниатюрной фигурке, рыжим русым, собранным в небрежный хвост, и большим зелёным глазам, в которых читалось искреннее сочувствие, а не жалость. — Э-эм, спасибо, — пробормотал он, устало улыбнувшись. Улыбка не дотянула до его обычной, лучезарной, что он дарил камерам. — Просто знал, что машина сегодня могла больше. И я мог. — Но ты же финишировал. В очках. Это уже хорошо, — настаивала Анна, чувствуя себя глупо. Кто она такая, чтобы утешать гонщика «Формулы-1»? Ландо присмотрелся к ней внимательнее. — Ты не из прессы. — Нет. Я... я просто болельщица. Из России. — За «Ред Булл»? — кивнул он на флаг в её руках, и в его глазах мелькнула тень привычной спортивной досады. — Да. Но... это не значит, что я не могу сопереживать другим, — поспешно сказала Алиса. — Редкость, — он хмыкнул, спрыгнул с барьера и потянулся. — Ландо. — Алиса. — Ну что, Лиса из России, раз уж ты так любезна, что подбодрила проигравшего, не составишь мне компанию? У меня здесь есть один укромный уголок, где подают приличный чай. А то от всех этих энергетиков и газировки желудок встаёт колом. Она замерла. Это было сюрреалистично. Приглашение от Ландо Норриса. Вечером после гонки. В её голове зазвенели все тревожные звоночки, но они потонули в волне авантюризма, которая и привела её сюда, в Баку. Она кивнула. — Да. С удовольствием.                               ******* Его укромным уголком  оказался стильный,  лаундж в отеле, где остановилась команда McLaren. Чай действительно был отличным, а разговор... разговор лился удивительно легко. Он расспрашивал её про Россию, про учёбу, про программирование. Она спрашивала его про симуляторы, про физическую подготовку. Он шутил, смеялся, и его знаменитое обаяние, которое видели миллионы, сейчас было направлено только на неё, и оно оказалось в сто раз сильнее и искреннее. Они говорили обо всём, кроме гонки. И кроме его личной жизни. Вино сменило чай. Смех становился громче, взгляды - чаще и дольше. Он рассказывал про свои провальные стримы, она - про свои первые попытки написать код. Между ними исчезла пропасть в статусе, остались только он и она: два молодых человека в чужом городе, нашедших в друг друге неожиданное утешение. — Я, наверное, должен вернуться, — сказал Ландо, когда часы показали почти два ночи. В его глазах не было ни капли желания это делать. — Да. И мне тоже, — Алиса взглянула на свой телефон. Ни одного сообщения. Мир за пределами этого лаунджа перестал существовать. — Где ты остановилась? — В хостеле, в старом городе. Он поморщился. — Это далеко. И... — он запнулся. — Алиса. У меня тут есть номер. Огромный, скучный и слишком пустой. Останься. Это был не вопрос. Это была просьба, окрашенная такой же неподдельной искренностью, как и всё их общение за вечер. Алиса, которая за двадцать лет жизни ни разу не была в подобной ситуации, чьи вечера заканчивались за учебниками или сериалами с подругой, посмотрела в его зелёные глаза. И в них не было ни намёка на игру. Была усталость, одиночество и тихое, тёплое желание, чтобы этот вечер не заканчивался. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.                                 ****** Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель между шторами в номере-люкс отеля Fairmont Baku, упал прямо на лицо Алисы. Она зажмурилась, и сознание вернулось к ней волной приятной, расслабленной тяжести во всём теле и... осознанием, что она не одна в кровати. Медленно, боясь пошевелиться, она открыла глаза. Перед ней, в сантиметрах от её лица, спал Ландо Норрис. Его тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, губы были слегка приоткрыты, а одна рука лежала тяжёлой и тёплой на её талии. Его дыхание было ровным, спокойным. В голове у Алисы сначала было пусто. Потом, как лавина, обрушились воспоминания. Вечер. Разговор. Вино. Его смех. Его поцелуй в лифте - внезапный, жадный, сладкий от вина. Руки, срывающие с неё одежду в полумраке спальни. Его прикосновения - сначала неуверенные, затем всё более собственнические. Её собственная отчаянная смелость, на которую она никогда не считала себя способной. Боль, сменившаяся нарастающей волной удовольствия, о котором она читала только в романах. Его шёпот на ухо: «Всё хорошо? Ты в порядке?» Её кивок, потерянный в подушке. Боже мой. Боже. Боже. Что она наделала? Паника, холодная и тошнотворная, сжала её горло. Она переспала. Переспала с малознакомым парнем. С пилотом «Формулы-1»! У неё не было ни опыта, ни отношений. Она даже целовалась-то пару раз в жизни. И вот теперь она лежит голой в кровати у Ландо Норриса, а её чемодан стоит в дешёвом хостеле, а её самолёт вылетает сегодня вечером. Нужно было бежать. Немедленно. Пока он не проснулся. Пока не пришлось смотреть ему в глаза и пытаться объяснить что-то, говорить на своём корявом английске. Она аккуратно, миллиметр за миллиметром, начала отодвигать его руку. Его пальцы лишь сильнее сжались, притянув  её ближе к себе. Анна застыла, затаив дыхание. Но Ландо не проснулся. Через минуту она снова попыталась - на этот раз ей удалось освободиться. Она приподнялась на локте, готовая как можно тише сползти с королевского размера кровати. — Куда собралась? Его голос был низким, хриплым от сна, и прозвучал прямо у неё над ухом. Алиса взвизгнула от неожиданности и обернулась. Его зелёные глаза были открыты, и в них не было ни капли сонливости. Они были ясными, изучающими и... тёплыми. Очень тёплыми. — Я... мне надо... — начала она, чувствуя, как горит всё её лицо. — Никуда тебе не надо, — прошептал он и, не дав договорить, перевернул её на спину, накрыв собой. Его тело было тёплым, твёрдым, привычным к её формам после ночи. — Утро ещё слишком раннее. Его губы нашли её губы, и этот поцелуй был совсем другим. Не таким пьяным и стремительным, как прошлой ночью. Он был медленным, глубоким, исследовательским. Он словно пробовал её на вкус заново. Алиса попыталась было сопротивляться, оттолкнуть его, но её тело, предав её разум, мгновенно ответило на его ласки. Мурашки пробежали по коже там, где его пальцы провели по её боку. Всё внутри неё сжалось в сладком предвкушении. — Ландо... — попыталась она протестовать, но её голос звучал как стон. — Тсс, — он прервал её поцелуем, а его рука скользнула вниз по её животу. — Вчера... я, наверное, торопился. Слишком волновался. Давай исправим это. И он начал исправлять. Медленно, методично, с такой концентрацией, словно настраивал машину перед решающей гонкой. Его губы спускались по её шее, ключицам, груди. Его ладони вырисовывали на её коже узоры, которые заставляли её выгибаться и тихо стонать. Он всё время смотрел ей в глаза, словно проверяя реакцию, и каждый её вздох, каждый стон становились для него руководством к действию. Когда он снова вошёл в неё, Анна вскрикнула уже не от боли, а от переполняющего её чувства. Это было не так стремительно, но в тысячу раз более интенсивно. Каждое движение было выверенным, точным, направленным только на то, чтобы доставить ей удовольствие. Она запустила пальцы в его кудри, цепляясь за них, как за якорь в бушующем море ощущений. Мир сузился до размеров этой кровати, до звуков их прерывистого дыхания и шепота имён. На этот раз, когда волна накрыла её, она была готова и понеслась на её гребне с криком, который заглушили его губы. А через мгновение его собственное тело напряглось, и он, застонав, уткнулся лицом в её шею. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые в один мокрый от пота узел. Паника Алисы куда-то испарилась, оставив после себя лишь приятную истомy и лёгкое головокружение. — Вот так гораздо лучше, — пробормотал Ландо, целуя её висок. — Доброе утро. — Доброе, — выдохнула Алиса, не в силах сказать больше. Они помолчали. Ландо играл прядью её русых волос. — У тебя сегодня вылет? — спросил он. — Да. Вечером. — Останься ещё на день. — Что? Нет, я не могу... Пары, работа... — Одну ночь. Ещё одну. Мы можем... я не знаю, поужинать нормально. Погулять. Без вина, — он усмехнулся. — Поговорить. Алиса смотрела в потолок. Разум кричал «нет». Но то, что случилось между ними, требовало хоть какого-то завершения. Или начала. Она сама не знала. — Хорошо. Одна ночь. Её телефон, лежавший на тумбочке, завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Ландо, нахмурившись, потянулся за ним, но его остановил звонок на телефоне. Название мелькнуло на экране: «Моя тигрица❤️». С иконкой сердечка. — Мне надо ответить, — сказала Алиса, с облегчением выскользнув из-под его руки и схватив телефон. Она встала, натягивая его футболку, и вышла на балкон, закрыв за собой стеклянную дверь. — Алло? Кать? —Лисичка, ты жива?! — в трубке почти кричали. — Где ты?! Ты в курсе, что происходит?! — В курсе чего? Я... я в порядке. В отеле. Что случилось? — Зайди в свой инстаграм. СРОЧНО. И приготовься. Это уже везде. Везде, Алиса! В «Дейли Мейл», в «Мир Ф1», в тик-токах! Ты в трендах! Ледок страха, уже знакомый, пронзил Алису. Она неуверенно ткнула пальцем в экран, открыла приложение. Красная иконка уведомлений показывала «99+». Она открыла список. Десятки, сотни лайков, комментариев, репостов. На её последнюю публикацию. Сердце упало в пятки. Она не помнила, чтобы что-то выкладывала. Последний пост был с трибуны вчера днём. С дрожащими пальцами она открыла свой профиль. И увидела. Фотография. Сделана, судя по ракурсу, ею самой, сверху. Она сидит верхом на Ландо, в той же самой футболке, которая сейчас на ней. Её русые волосы растрёпаны и падают на лицо, она смеётся, смотря в камеру. А под ней — Ландо. С голым торсом. Его кудри растрёпаны о подушку. И он смотрит не в камеру, а на неё, и улыбается такой откровенно-счастливой, томной, соблазнительной улыбкой, от  которой перехватывает дыхание. Но это был не самый страшный момент. Самое страшное было на его коже. На щеке, на шее, на грудной клетке — яркие, чёткие, красные отпечатки губ. Форма её губ. Как будто кто-то поцеловал его, обмакнув губы в краску. Следы помады. Её помады. Подпись под фото, на её родном, русском языке, гласила: «Ну что, Макс, прости... Кажется, я перешла на сторону «Папаи» 😈 #Баку #F1 #Норрис #МойНовыйПилот». Она стояла, не двигаясь, смотря на экран. Время остановилось. В ушах гудело. — Лиса? — за её спиной раздался голос Ландо. Он вышел на балкон, натянув штаны. — Что случилось? Ты белая как полотно. Молча, не в силах выговорить ни слова, она протянула ему телефон. Ландо взял его, нахмурился, глядя на фотографию. Его лицо стало сначала недоуменным, потом шокированным. Он пролистал комментарии. Английские, испанские, итальянские. «WTF? Lando and a fan?», «Who is this girl?», «Margarida is over?», «OMG, she marked him! So hot!», «Русская охотница за пилотами вышла на тропу войны», «Бедная Маргарида!», «Это пиар?». Он поднял на неё глаза. В них бушевала буря. — Ты... ты это выложила? — Я не помню! — вырвалось у Алисы, и она, наконец, смогла говорить. Слёзы подступили к глазам. — Я не помню этого! Мы пили... Я, наверное... О Боже, Ландо, прости! Я сейчас всё удалю! — Удалишь? — он рассмеялся сухим, безрадостным смехом. — Алиса, это уже везде. Это уже скриншоты, репосты, обсуждения. Это скандал. Через час мой пресс-агент и менеджер McLaren будут рвать на себе волосы. Он снова посмотрел на фотографию, и вдруг выражение его лица изменилось. Гнев и шок стали уступать место чему-то более расчётливому. Он взглянул на неё, на её перепуганное, заплаканное лицо, на её фигурку в его большой футболке. — Так, — сказал он тихо, больше себе, чем ей. — Так-так-так. — Я сделаю всё, что угодно! — залепетала Алиса. — Напишу опровержение! Скажу, что это фотошоп! — Нет, — перебил он её. Его голос стал твёрдым, деловым. — Опровергать не будем. — Как? — Лиса, — он сделал шаг к ней, взял её за руки. Его пальцы были тёплыми и успокаивающими. — Послушай меня. У меня есть... была девушка. Маргарида. Наши отношения были... договорными. Для публики. Для имиджа. Мы должны были тихо «расстаться» через пару месяцев. Сейчас... сейчас у нас появился идеальный повод для громкого, страстного, скандального расставания. И идеальное начало для новых отношений. Он посмотрел на фотографию. — Ты видишь это? Люди не в ярости. Они в восторге. Это дерзко, горячо, по-молодёжному. «Пилот со страстью, присущей только гонщикам, закрутил роман с фанаткой». Это... это даже лучше, чем сочинённый пиар. Алиса смотрела на него, не понимая. — Что ты предлагаешь? — Я предлагаю тебе остаться. Не на одну ночь. На всё лето. На весь сезон. Ты будешь со мной. Публично. Моя новая девушка. Та самая русская, которая оставила следы на мне. Мы будем ходить на мероприятия, улыбаться камерам, держаться за руки. Это поможет мне... и тебе тоже. — Мне? — прошептала она. — Да. Мир «Формулы-1» откроется для тебя. Паддок, боксы, гонки. Всё, что ты хотела увидеть. Только уже не как болельщица, а как... часть команды. Ну, почти. А в свободное от шоу время... — он притянул её к себе, обнял. — Мы можем продолжить то, что начали. Узнать друг друга. По-настоящему. Без камер. Алиса прижалась лбом к его груди. Её мир перевернулся за десять минут. От позора и паники - к сумасшедшему, невозможному предложению. Жить в сказке. Притворяться. Рядом с ним. — А если... если у нас не получится? Если мы поймём, что не подходим друг другу? — Тогда мы красиво и тихо «расстанемся» в конце сезона. И у тебя останется история на всю жизнь, — он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Но, Лиса... я не думаю, что мы не подойдём друг другу. Не   после этой ночи... и этого утра. Он поцеловал её. Коротко, но убедительно. — Идёшь на авантюру? Настоящую, не хуже вчерашней? Алиса посмотрела на телефон, на их снимок, на эти красные следы, которые теперь навсегда будут ассоциироваться с ними. Она посмотрела на его лицо - открытое, честное, полное решимости и какого-то странного, юношеского азарта. Её внутренний программист, логичный и осторожный, кричал «нет». Но та часть её, что приехала в Баку за мечтой, что позволила себе вчерашний вечер, что только что пережила два самых сильных оргазма в жизни, - эта часть уже знала ответ. Она глубоко вздохнула. — Хорошо, Ландо. Идём на авантюру.