Порог двенадцати часов

Где скалы грызёт ледяная волна, Где в небе танцует седая луна, Там пал конунг Эйрик в кровавом снегу, Не сдав свою честь и топор — врагу. Но вместо валькирий в сиянье брони, Увидел он странные, злые огни. Не запах чертога и мёда прилив — Лишь шёпот песков, монотонный мотив. Угас Хьяльмар-фьорд, смолк ворон и волк, И Один, отец, над бойцом не умолк. Великий Иггдрасиль качнулся во мгле, И корни его в чужеродной золе Сплелись с камышами застойной реки, Где тени бесплотны, а боги — горьки. Пред ним, разрывая полночный узор, Вставали Врата, застилая обзор. То были не доски из дуба и льда, А чёрный гранит, что не точит вода. Врата в дивный Дуат — обитель судей, Где солнце сгорает в ладонях ночей. Там золото змеем в прожилках блестит, И страж с головою шакала стоит. Анубис, чей взор — как холодный свинец, Сказал: «Ты пришёл в свой полночный венец». «Я — севера сын! — крикнул воин в ответ, — Мне Рагнарёк снился и утренний свет! Зачем я в песках, где безмолвствует высь, Где руны мои в иероглиф сплелись?» Но Страж промолчал, лишь коснулся дверей, И скрипнули петли в тени алтарей. За ними — двенадцать тяжёлых часов, Двенадцать проклятий, двенадцать весов. Там змей Апофис, как чудовищный Ёрмунганд, Сжимает в кольцо этот выжженный ланд. Но вместо Тор-молота — солнечный диск, И в каждой секунде — губительный риск. Там папирус правды, как северный лёд, Сердца исчисляет и души гнетёт. И Эйрик ступил на горячий порог, Где ждал его строгий и древний чертог. В Палате Двух Истин, где веет Маат, Где каждый поступок — стократ звучит в лад, На чашу весов, где перо лишь лежит, Он сердце своё положил — и дрожит. Не сталью он мерил свой жизненный путь, А тем, не пытался ль он правду согнуть. И тени богов, что как птицы сидят, Сквозь маски звериные в душу глядят. «Я жёг города, — молвил викинг в тиши, — Но вдов я не трогал в полночной глуши. Я клятвы давал — и их твердо держал, Я труса в лицо никогда не нагнал». И дрогнули стрелки на чёрных весах, Застыл на мгновенье в глазницах их страх. Перо не взлетело, и чаша — вровень, Омыла гранит благородная кровь. Тогда расступились туман и песок, И Ра в своей барке — велик и высок — Проплыл по небесной реке сквозь врата, Где звёздная пенится в искрах черта. И Эйрик увидел: за гранью судов Есть мир, что не знает оков и льдов, Где Ирий и поле Аару — одно, Где в чаши бессмертья налито вино. Врата в дивный Дуат закрылись за ним, Оставив земле лишь молитвы и дым. Смешались легенды, скрестились пути: Из холода в пламя — сумевший пройти. Теперь он не викинг, не гость, не изгой, Он — свет, обретший предвечный покой. И в рунах на камне, что дома стоит, Шакалья тень тайну вовек сохранит.