Часть 1
11 февраля 2026 г., 20:05
Его зовут Эндрю Доу, и ему два года. Он живёт в приюте, немного умеет говорить и любит животных.
Его зовут Эндрю Доу, и ему пять лет. Он все еще живёт в приюте, хорошо говорит, читает про себя и все еще любит животных. Они его единственные друзья.
Его зовут Эндрю Синклер, и ему семь лет. Он живёт в доме семьи Синклер. Он рано повзрослел, и его мысли невероятно четкие. И он не понимает, не понимал, зачем его взяли. Жена мистера Синклера абсолютно безучастна к Эндрю, сам мистер Синклер смотрит на мальчика как-то странно, каждый раз у Эндрю от него мурашки по коже. На седьмой день рождения он приходил поздравлять Эндрю. Раньше ему не дарили подарки — никому из воспитанников не дарили — но если подарок на день рождения это то, что сделал с ним мистер Синклер, то Эндрю согласен никогда-никогда не праздновать. Ах да, слово «пожалуйста» теперь табу.
Его зовут Эндрю Добсон, и ему восемь лет. Мисс Добсон, милая, пухлая женщина с добрым лицом, была психологом в его школе. Классный руководитель сказал Эндрю ходить к ней, поэтому он часто прогуливал уроки, вместе с ней обсуждая книги, держа в руках горячий какао. Она пришла однажды к мистеру и миссис Синклер и говорила с ними о чем-то на повышенных тонах. А потом немногочисленные вещи Эндрю собрали, и он оказался в её просторном доме. Не сказать, что он был рад. Мистер и миссис Синклер тоже были милы, когда он жил в приюте, но он знает, чем это обернулось.
В доме Би, как женщина просила себя называть, было… интересно. Мальчику разрешалось ходить везде, и исследовать дом ему было по душе. Би разрешала ему все, но если он делал что-то плохое расстраивалась, и это было хуже любых криков. Она не обвиняла его и не молчала вместо разговоров. Её обычно улыбчивое лицо становилось грустным, и Эндрю тысячу раз проклинал себя. Поэтому его поведение было идеальным (а надо сказать, что когда он приехал, он и так боялся сказать лишнее слово, ведь в прошлой семье его наказывали ужаснейшим образом). Самым большим плюсом Эндрю считал то, что Би жила одна. У нее не было мужчины, поэтому Эндрю мог не бояться того, что происходило с ним у Синклеров. Но просто так травмы не выкинешь, поэтому он подолгу разговаривал с Би, притираясь ей.
Его имя то же, что и в восемь, но ему 9, и он впервые на природе. И впервые узнал, что подарки на дни рождения могут быть желанными. Би привезла его на природу, они остановились в небольшом домике, который стоял прямо посреди леса. Эндрю казалось, что это очень круто. Он не был слишком эмоциональным ребенком, потому что в те годы, когда маленьких людей учат правильно выражать свои чувства, он учился выживать. Но в этот день он позволил Би прикоснуться к себе и обнял её. Каких-то 5 секунд длились эти объятия, но это был огромный прогресс.
Би сказала, что он может ходить по лесу, не боясь диких животных, потому что их там нет. Несмотря на то, что лес древний, и его не касалась рука человека, звери почему-то обходят его стороной, никогда не выбирая своим домом. Эндрю принял информацию к сведению и со спокойной душой отправился гулять. Лазая по деревьям, царапая коленки об кору и любуясь новыми видами, Эндрю не замечал как темнеет. Он знал, что у него очень хорошая память и, забираясь так далеко, был уверен, что без труда найдёт дорогу обратно. Но ни тут-то было: в темноте все было одинаковым: и сосны, и пихты, и ели. Бредя наугад, мальчик наткнулся на покосившийся домик.
Он давно научился не бояться, поэтому смело потянул дверь на себя. С лёгким скрипом она отворилась, и Эндрю вошёл. Внутри царила такая же разруха, как и снаружи. Кажется, здесь никого не было довольно давно. Зато было тепло, а посредине комнаты стояла мягкая на вид кровать. Эндрю решил переночевать здесь, потому что было очевидно, что дорогу к Би он не найдёт, а гадюк никто не отменял: если звери обходили это место стороной, то нельзя сказать того же о змеях.
Эндрю не чувствовал себя неуютно, наоборот, в этом доме он ощущал такую безопасность, будто это был его дом, который он с любовью обустраивал. Устроившись на кровати, Эндрю уснул и не увидел удивленных глаз прозрачного рыжего мальчика, выглядывающего из-за печки.
Утром Эндрю проснулся от скрипа половиц. Воспоминания медленно возвращались к нему, и сначала он думал, что это Би встала пораньше. Потом мальчик похолодел. Ведь могли вернуться хозяева. Несмотря на уют, они могли оказаться маньяками! А ведь он только распробовал вкус жизни!
Тихо соскользнув с кровати, Эндрю прокрался на кухню. На ней орудовал маленький встрепанный мальчишка, лицо которого было похоже на мордочку лиса. Будто почуяв чужое присутствие, тот, кто по-видимому здесь жил, обернулся и заглянул Эндрю прямо в душу. По крайней мере Эндрю именно так показалось, потому что синие глаза мальчика были такими ясными, что хотелось рассказывать ему все, что он попросит.
— Я Натаниэль. — приветливо ухмыльнулся рыжий. — Хорошо спалось? — отвернувшись к яичнице, бросил он, совершенно не злясь за вторжение в дом.
— Я Эндрю. — осторожно ответил блондин, осматривая помещение на свету. — Кровать очень мягкая, спасибо. А… — помедлил он, — ты один здесь живёшь?
— Ну да. — пожал плечами Натаниэль. — Моя мама погибла от лесного пожара, а папу загрызли волки. Да и я немного пострадал.
Подойдя ближе, Эндрю увидел шрамы на лице и руках Натаниэля. Он хотел прикоснуться, но мальчик отпрыгнул от него. Эндрю, который и сам не позволял прикасаться незнакомцам, отругал себя самыми злыми словами, какие только знал девятилетний ребёнок.
— Прости… — попытался извиниться Эндрю, но ему не дали закончить.
— Вообще-то я люблю обнимашки. — сказал виновато рыжий. — Просто если ты меня коснешься, я исчезну. Видишь ли, я не знаю каким образом, но я отделался не только шрамами. И, если быть честным, большинство шрамов у меня не от пожара и не от волков. Меня и рядом-то с родителями не было, когда случились эти трагедии. — мальчик совершенно не выглядел грустным, он будто был тем, кто подстроил смерть. — Это все оставил отец. Я думаю, мама пробудила свое наследие, чтобы защитить меня от него. Она не была ведьмой от рождения, поэтому её заклинание сработало только благодаря сильному катализатору — её смерти. Минус в том, что она не может его снять, понятно, по какой причине. И, наверное, никто не сможет, потому что её гримуар сгорел вместе с ней, и я не знаю контрзаклятие.
— Но ты можешь держать предметы. — первое, что пришло Эндрю в голову.
— Да. Это побочный эффект. — беззаботно перевернул яичницу Натаниэль.
— Но как это заклятие защитит тебя, если достаточно коснуться, и тебя нет? — более осознанная мысль.
— Оно должно было повлиять на отца. А попала мама в меня: была уже слаба и промахнулась.
— То есть она хотела убить своего мужа?
— Знаешь, не то, чтобы он был нежен с ней…
Эндрю молча кивает. Плечи рыжего мальчика расслабляются. И это начало. Начало хрупкого чувства, которое пока можно назвать дружбой.
полицейских свиней, которым он говорил, кричал остановиться. Они не слушали. Они никого никогда не слушали!
Эндрю существовал так хм… сколько же времени прошло? Кажется, ему уже 22? Да, точно. Его близнецовая копия говорила вчера, что сегодня у них день рождения. Эндрю не удосужился пойти на вечеринку, которую устроила отвратительная Кейтлин. Но вот прогуляться? Почему бы и нет.
Эндрю идёт, бредет по улице, засунув руки в карманы и смотря ровно вперёд. Все вокруг уткнулись в телефоны и не замечают его. Это Эндрю на руку. Не хочется сейчас прерывать странный покой, который ощутил впервые после смерти Натаниэля.
Ох, кажется, тот парень похож на него. Эндрю не спеша проходит мимо и резко оборачивается. На него смотрят синие глаза. Те самые глаза, которые он полюбил. Единственные в жизни глаза, в которые он готов смотреть вечность!
— Эндрю! — радостно выдыхает Натаниэль.
— Натаниэль. — слабо усмехается тот, до сих пор не веря.
— Ты — мираж. — говорит Эндрю.
— Я вернулся. — отвечает Натаниэль.
У Эндрю много не заданных вопросов, а впереди их с лисом ждет множество приключений, но теперь они вместе. И это реально. А значит — все невзгоды им не почем.
***
Эндрю десять. Он все еще живёт с Би, она все еще его любит. И она простила его за тот случай, когда он потерялся. И теперь у него есть телефон, чтобы он всегда мог сообщить ей, где он. Эндрю никогда бы не хотел ее волновать. Он долго уговаривал её поехать в тот домик, в котором бывал ранее. И в итоге она сдалась, но купила ещё и рации. В лесу связь не ловит — таков был её довод. Да Эндрю и не возражал. Просто он хотел проверить, правда ли это, что тот мальчик, которого он встретил в домике, реален. В ту поездку, когда он только познакомился с рыжим, Эндрю и Бетси уехали довольно быстро. Он даже не успел попрощаться. Это не было наказанием: Би не была злопамятной, и она не стала бы рушить хрупкое доверие, установившееся с… сыном, пусть он все еще не мог назвать ее мамой, ради удовлетворения от наказания. Ее вызвали по работе. Пациент, которого нужно было срочно снять с таблеток, требовал её присутствия, и она не могла отказать. И Эндрю был согласен, потому что помогать людям — профессия превыше его праздника. Да и вообще, сам день рождения они отпраздновали. Они снова здесь. Снова сняли ту же «обитель». Тут также уютно как он помнит. Заходишь: небольшая прихожая, потом огромная гостиная. В глаза бросается большой кремовый диван. Он мягкий, туда можно прыгнуть с разбегу и утонуть. Развалившись, осматриваешься: арки, вместо дверей, про которые ты никогда бы не подумал, если бы посмотрел на хижину снаружи. Она действительно небольшая, но пространство внутри так распланировано, будто это комнаты дворца. Сквозняка почему-то нет. Но Эндрю не готов вспоминать дальше. Он забегает в свою комнату, бросает сумку с вещами на кровать, мимолетно любуется видом из окна: ярким пейзажем, зеленой-зеленой травой, и бежит со всех ног, чуть не забыв рацию, к домику рыжего мальчика. К домику Натаниэля. Увидев его, Эндрю замедляется. Он боится. Это могло присниться ему, ведь они с Би тогда уехали действительно не из-за наказания, а из-за её работы по спасению душ. А если они уехали не из-за наказания, то ей могло и не быть, за что его наказывать. Конечно, она его и так не наказывала: Би не считала наказания эффективной мерой, как и запреты. Но все же, все же… Мелкими, лилипутскими шагами он подходит к домику и стучит в дверь. Как и в прошлый раз, она со скрипом отворяется от прикосновения. Эндрю уже почти уверен, что все выдумал. Но он все равно заходит. Отступать на полпути — не дело, так учила его Би, так делала сама. Мальчик решительно расправил плечи, гордо поднял взгляд и вошёл. Из темноты на него смотрели яркие синие глаза. — Натаниэль! — радостно выдыхает Эндрю. — Эндрю. — слабо усмехается тот. Эта встреча похожа на ту, где они встретятся через много лет разлуки и обоюдных страданий, на которые они обрекли себя не сами. — Я думал, что выдумал тебя. — уже ровно говорит Эндрю. Би, конечно, сетовала на то, что он крайне редко проявляет эмоции для ребенка его возраста, но пока что Эндрю считал это крутым. Может быть, когда-нибудь эта способность ему поможет. Кто знает. — А я не думал, что ты вернешься. — отвечает Натаниэль блекло. Эндрю понимает, что что-то произошло, вопросительно приподнимает бровь. Натаниэль снова делится с ним ужасной историей. Домик обнаружили. Раньше на нем будто стояли защитные чары, но либо они слетели, либо это была лишь мечта Натаниэля, подкрепляемая ленивыми людьми. Но появились новые лесники и придумали, как заработать денег. Лес вокруг живописен, туристов много. Всем хочется увидеть призраков. Скоро сюда будут возить экскурсии, ведь Натаниэль был так неосторожен, что рассказал лесникам о своей проблеме. Теперь они шантажируют его, и рыжий вынужден плясать под их дудку. Запертый в этом доме, он не видит выхода. Стены действуют на него как на живого человека, он не может ходить сквозь них. А если попытаться выйти через дверь, все тело прожигает невыносимая боль. Он в клетке. — Но как ты тогда ешь? Я имею в виду, тебе же нужны продукты? Я видел в прошлом году, ты готовил яичницу. — обдумав ситуацию, задал логичный вопрос Эндрю. — Все появляется в кладовке. Магия. — не менее странный, чем само существование Натаниэля, ответ. Ах, да. Его мать же ведьма.***
Каждое лето Эндрю продолжал ездить в тот домик в лесу. Это было в то лето, когда у него появились первые отношения, которыми он очень дорожил. Тогда он расстался со своим парнем, потому что тот поставил его перед выбором. Натаниэль утешал его, говорил те самые фразы из книг по психологии, которых он и в глаза не видел, что «тот, кто ставит перед выбором не достоин твоего внимания», и тому подобное. Эндрю быстро «переболел»: ради Ната стоило пожертвовать всем. Это было в лето, когда Эндрю узнал, что у него есть брат-близнец и кузен, когда они пытались помириться и все вроде бы шло к хорошему финалу, но Эндрю поставил весь прогресс под сомнение, когда укатил к Натаниэлю. Он заставил Аарона долго обижаться, но Эндрю не мог выбрать идентичного себе человека, родную кровь, когда не так далеко ждал пусть и не родной, но гораздо более близкий «лисенок». Это было в то лето, когда Эндрю обвинили в избиении трёх амбалов, которые напали на Ники у клуба и попытались заставить его стыдиться того, кем он является. Конечно, Ники бы не стал: у него уже был иммунитет, ведь какие-то левые люди ранят гораздо меньше собственных родителей. Но Эндрю просто не мог терпеть, когда какие-то детины, наполненные стереотипами, воняющие потом и пропагандирующие традиционные идеалы, которые в их понимании означают, что женщины прислуживают им и буквально кормят с ложечки за то, что они есть (речь идет о мужланах, у которых есть только одно мнение — их собственное, они не считают нужным мыться и как-то ухаживать за собой, единственные увлечение — зал и выпивка), пытались привить это же мировоззрение (Эндрю не уверен, что они знали это слово) его милому и доброму кузену Ники, наполняют ему мир исключительно позитивом. Даже тогда, когда его настоятельно просили остаться в городе, чтобы суд мог за ним следить, он уехал в домик, стоящий посреди леса, чтобы быть с Натаниэлем. Кажется, с этого начались все проблемы. Отряд полицейских следил за ним. Они вбежали в дом Ната следом за ним и разошлись по периметру. Нат, конечно, хорошо уворачивался, но их было слишком много. От него осталась только сережка в виде крестика, которую подарил ему Эндрю. С тех пор Эндрю замкнулся. Он даже не смог заплакать. Суд выписал ему таблетки, под которыми запрещено было водить. И он стал похож на невменяемого психа. В принципе, ему было плевать. Ему на все было плевать. Натаниэля больше не было. Его жизни больше не было. И все из-за его импульсивного порыва, из-за тупых
