Амарис

Прошло много времени с того звонка, когда мы расстались, и с того страшного дня, когда он начал встречаться с другим всего через четыре дня. Я пытался жить дальше, пытался забыть, пытался заглушить боль, но сердце не слушалось разума. Я всё ещё любил Фрайяна. Всё ещё хотел быть с ним, несмотря на прошлое, на пустоту, на разрыв. Но рядом был Люцифер. Мой парень. Человек, который давал понять, что я принадлежу только ему. Его ревность, его внимание, его притяжение — всё это держало меня на месте, ограничивало мои действия и мысли. Я не мог открыто быть с Фрайяном, хотя каждое желание внутри кричало, что я хочу его. И вот однажды, из скуки или, скорее, из тайной надежды, я написал Фрайяну. Просто сообщение. —Привет… как ты? Он ответил быстро. И внутри что-то дрогнуло: радость, страх, желание, смешанные вместе. —Привет, Эрос… давно не общались. Всё нормально. А ты? Мы начали писать друг другу. Сначала осторожно, потом всё более откровенно. Я узнал, что он расстался с тем, с кем был после нас. И внутри меня что-то ёкнуло: облегчение, смешанное с болью и сладкой ностальгией. Я понимал, что мы оба не отпустили друг друга. Но тут появился Люцифер. Он всегда давал знать, что я принадлежу только ему. Малейший взгляд на Фрайяна, малейшее сообщение — и внутри меня возникало чувство запрета, чувство, что нельзя. Но сердце моё кричало: я хочу Фрайяна. Я решил быть осторожным, не нарушать границ, но при этом быть честным с самим собой. Я не скрывал, что он всё ещё важен для меня. —Ты знаешь… — написал я однажды, держа пальцы на телефоне слишком долго, чтобы набрать это сообщение, — я всё ещё думаю о тебе. Он промолчал несколько секунд, а потом написал: —Эрос… я тоже. Я не могу сказать, что забыл тебя. Моя грудь сжалась. Каждое слово было как взрыв эмоций. Я хотел быть рядом, держать его, говорить ему всё, что чувствую, но Люцифер напоминал о себе, о том, что я уже «его». —Я хочу быть с тобой, — написал я, едва набирая слова. — Но… Люцифер… он… —Я понимаю, — ответил Фрайян. Его слова были мягкими, почти шепотом через текст. — Я вижу, что есть кто-то ещё, кто важен для тебя. И я не хочу разрушать это. Я чувствовал противоречие: сердце кричало «будь с ним!», разум говорил «останься верен Люциферу», эмоции смешивались с болью, ревностью, тревогой. —Я… — начал я, — я не могу быть с тобой сейчас открыто. Но это не значит, что я перестал любить тебя. Он промолчал. А я видел в этом молчании всё: его боль, его желание, его понимание того, что мы оба в сложной ситуации. Я попытался быть добрым, мудрым, заботливым. Пытался свести его с Ниллом, другом, который давно ему нравился. Хотел дать ему шанс на счастье, даже если я не могу быть рядом. —Фрайян, — написал я, — ты знаешь Нилла? Думаю, вы могли бы хорошо провести время вместе. Он промолчал, а потом тихо написал: —Ты специально сводишь нас? —Нет, — ответил я. — Просто хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если это не со мной. Он снова молчал. Я видел: внутри него растёт ревность, но не к Люциферу, а к факту, что я могу быть счастлив, и при этом не могу быть с ним. Это было странно, болезненно, но одновременно сладко — я видел, что он всё ещё любит. Я продолжал: —Ты видишь, я с Люцифером. Но это не значит, что я забыл тебя. Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Может, с Ниллом, а может, с кем-то другим. —Эрос… — написал он, — я не могу понять, почему ревную. Ты сказал, что отпустил меня… а теперь я чувствую это. —Это не ревность ко мне, — ответил я. — Это твои чувства. Ты всё ещё любишь, и это нормально. Внутри меня всё кипело: желание быть с ним, страх перед последствиями, ревность к самому факту, что он рядом, боль от невозможности открыто быть вместе. Но я понимал: любовь — это не только обладание, иногда это и забота, и отпускание. —Ты сможешь быть счастлив, — написал я. — Я верю в тебя. Он молчал. Я закрыла глаза, чувствуя всю сложность ситуации: любовь, ревность, запрет, желание быть вместе. Но это было честно. Честно с собой и с ним. Мы оба не отпустили друг друга, но теперь знали, что быть вместе прямо сейчас невозможно. Мы учились любить на расстоянии, уважать чужие границы, заботиться и отпускать. Даже если сердце разрывается, даже если ревность и боль смешаны с любовью, иногда любовь — это ждать, наблюдать и поддерживать, не разрушая того, что осталось. И хотя я всё ещё любил его, и хотя каждое прикосновение мыслей было только между нами через слова, я знал: мы оба ещё не отпустили друг друга. И, возможно, когда-нибудь, всё вернётся в другой форме, в другое время, но пока мы учились жить, любя и отпуская одновременно.