Амарис

После отказа Фрайяна я чувствовал себя сломанным окончательно. Это было не просто разочарование — это было ощущение, будто из меня вырвали что‑то жизненно важное и оставили пустоту, которую невозможно заполнить. Боль не кричала, она давила изнутри, тихо, постоянно, не давая ни на секунду забыть, что я снова остался невыбранным. Я злился. На себя — за то, что снова поверил. На него — за то, что не сказал раньше. На мир — за то, что всё снова сложилось слишком поздно. И именно из этой злости, из этой боли, из отчаянного желания хоть как‑то выжить я вернулся к Люциферу. Не потому что разлюбил Фрайяна — наоборот, потому что любил слишком сильно и не знал, куда деть это чувство. Люцифер был рядом. Его присутствие давало иллюзию устойчивости, ощущение, что я не один, что кто‑то держит меня, пока я рассыпаюсь. Он видел меня настоящим — растерянным, опустошённым, злым. И однажды он сказал то, чего я не ожидал: что подождёт меня. Не будет требовать любви сразу, не будет давить, не будет притворяться, что всё в порядке. Он сказал, что останется рядом, пока я не смогу полюбить его по-настоящему. Эти слова одновременно спасали и ранили. Спасали — потому что в них было понимание. Ранили — потому что я знал: моё сердце всё ещё принадлежит другому. После того, как я немного пришёл в себя, я написал Фрайяну. Не для того, чтобы вернуть что-то, а просто чтобы закрыть тему, поговорить как взрослые люди. —Привет, Фрайян… — начал я осторожно. — Мне нужно было с тобой поговорить. Он ответил быстро, и я почувствовал знакомое напряжение: —Привет, Эрос… что случилось? —Я… я хотел сказать, что понимаю твой выбор и уважаю его, — написал я. — И чтобы не было недосказанности между нами. Всё, что было — это ценно, но сейчас всё по-другому. —Да… я понимаю, — ответил он. — Я тоже многое обдумал. Мне тяжело… но я рад, что мы можем говорить спокойно. Мы продолжили писать. Я рассказал, что теперь я с Люцифером, что сделал свой выбор, и что больше не могу возвращаться к прошлому. Фрайян выслушал. Он не пытался спорить, не просил меня остаться. Мы просто говорили, как взрослые, признавая, что любовь, которая была между нами, осталась частью нашего прошлого, но не может быть настоящим. —Я немного злился на тебя, когда ты начал встречаться с Люцифером, — написал он честно. — Это чувство ревности и непонимания… Но теперь я понимаю. Мы уже другие люди. Я кивнул, даже если он не видел меня. Его слова давали облегчение. —Да… — ответил я. — Я тоже понимаю. И ценю, что мы можем говорить честно, без обид. Мы закончили разговор на этом. Тишина была спокойной, зрелой, без сожалений и обвинений. Фрайян остался частью моего прошлого, частью сердца, но теперь это было воспоминание, а не надежда. Люцифер был рядом, держал меня за руку. Я чувствовал его терпение и понимание. Он знал, что моё сердце всё ещё помнит Фрайяна, но он был готов ждать. И в этот момент я понял: иногда любовь — это не быть вместе. Иногда любовь — это остановиться, принять реальность и жить дальше. Мы оба сделали выбор: он — идти своей дорогой, я — идти своей. И это стало моим первым настоящим шагом к тому, чтобы жить дальше, честно с собой и с другими.