рука, которая держит

После очередных тяжёлых испытаний Брялок сидела в уединении под раскидистым деревом, подальше от всех. Тени листвы мягко ложились на страницы её дневника, пока она перелистывала их одну за другой. Воспоминания накатывали волнами — то тёплыми и радостными, то острыми и болезненными. Она снова попыталась написать хоть что‑то, но мысли словно испарились, оставив после себя лишь гнетущую пустоту. — Что со мной… — прошептала она, чувствуя, как внутри разрастается непривычная тяжесть. — Никогда не было такого… Отложив дневник, Брялок прилегла у ствола, прижав колени к груди. Глубокий, дрожащий вдох разорвал тишину. Перед глазами проносились сцены минувших дней: ожесточённые споры, необдуманные слова, горькие поражения. Стыд обжигающей волной накрывал её с головой. — Какая же я… — еле слышно произнесла она, уткнувшись лицом в колени. Вдруг тишину нарушил знакомый голос: — О, Брялочек! Ты здесь! — Бутылыч, её лучший друг, появился из‑за деревьев, слегка запыхавшись. — Я долго тебя искал… — Он замер на полуслове, внимательно вглядываясь в её лицо. — Что‑то случилось? Брялок подняла на него усталый взгляд: — Ох, Бутылыч… Что тебе нужно? — Ничего, просто… просто потерял тебя, — он осторожно присел рядом, интуитивно чувствуя: что‑то не так. — Ты в порядке? — спросил он серьёзно, глядя ей в глаза. — Да, в полном, — ответила она слишком быстро, отводя взгляд. — Я же вижу, что это не так, — мягко настаивал Бутылыч. Брялок замолчала, собираясь с мыслями. Наконец, глубоко вздохнув, призналась: — Нет, я не в порядке. Я… ничего не чувствую, но мне плохо. Не знаю, как объяснить. Это так непохоже на меня, и это пугает. Я никогда такой не была. Бутылыч молча подвинулся ближе, осторожно положив руку на её плечо. — В последнее время я вспоминаю слишком много того, что произошло в прошлом, — продолжила Брялок, голос её дрогнул. — Это так… тяжело. — Тяжело что? — тихо уточнил он. — Мне стыдно за всё: за проигрыши в испытаниях, за свою злость… — она отвернулась, пряча слёзы. — За слова, которые говорила тебе, Кнайфу, остальным. Так ужасно осознавать, что тебя считают злой. Хотя, наверное, это правда. Бутылыч помолчал мгновение, затем мягко произнёс: — А твой дневник? Он не помогает? — Не знаю… Я не замечала этого, — призналась она. — А я замечал, — тепло улыбнулся он. — Ты стала меньше злиться, реже обижаешь других. И в испытаниях мы почти не проигрывали. Ты — умный лидер, Брялочек. Ты — замечательная. Брялок слегка смутилась, робко улыбнувшись: — Правда?.. — Конечно! — уверенно подтвердил Бутылыч. — Для меня ты всегда была самой лучшей. Он обнял её, притянув к себе. Брялок почувствовала, как внутри неё, словно цветок после дождя, распускается тепло. Пустота, терзавшая её, постепенно заполнялась светом — светом дружбы, понимания и… любви. Любви к этому доброму, преданному другу, который всегда был рядом. Но это уже совсем другая история.