Особенный день

      Время было позднее. Зимний вечер был слишком темен. Снег на дорогах уже в некоторых местах растаял в лужи, на которые то и дело натыкались прохожие. Весна безуспешно пыталась пробиться сквозь плотный противный холодный воздух, от которого за ночь вновь замерзали труды надвигающегося потепления.       Кроули задумчиво смотрел в окно и слегка нервно постукивал пальцами по обивке черного кожаного дивана. Он отправил Азирафелю сообщение с предложением пойти в «Ритц» уже 15 минут назад, а ответа все еще не было. Он первый раз позвал того в ресторан после празднования неАрмагеддона и не случившейся казни. Демон допускал несколько вариантов событий. Первый: его друг, не поспевающий за ходом времени, опять запутался в смартфоне, подаренным ему Кроули в надежде, что ангел начнет разбираться в новых технологиях. Надежды не особо оправдывались, но переписываться тот научился, и Кроули был очень этому рад. Был и вариант, заключающийся в том, что достопочтенный букинист мог быть занят в своей лавке. Откуда взялись посетители в часы, когда лавке бы уже закрыться? Или виноваты внезапные дела? О других вариантах причин отсутствия ответа думать не хотелось, но неприятные навязчивые мысли продолжали забираться в его демонический мозг и никак не хотели выбираться оттуда. Кроули начал предполагать, что Азирафель не хотел идти с ним. Возникало немереное количество вопросов «почему?», и один ответ удручал больше другого. Демон поддавался унынию и даже не пытался с собой ничего поделать.       Он испытывал трудности в понимании происходящего с ним, происходящего у него с Азирафелем. Не мог разобраться в том, куда двигаться дальше, когда ни Ад, ни Рай не являются для них указом. Границы добра и зла размылись, а будущее пугало своей неизвестностью. Он до сих пор не знал, куда сместить вектор хода своей жизни. И то, что все всегда сводилось к одному ангелу, никак не помогало выбраться из сложившейся ситуации. Стоило снова о нем подумать, как на телефон пришло заветное уведомление.       

«Дорогой Кроули,

Очень рад получить от тебя приглашение. Давненько мы там не были. Конечно же, я согласен. Извини, что так долго отвечал: в последние несколько дней моя лавка пользуется особенной популярностью,

Азирафель»

      На лице Кроули невольно расползлась улыбка, которую он тут же поспешил убрать.        «Я же тебе говорил, это просто СМС, здесь совершенно не нужно представляться и писать, как в позапрошлом веке»       

«Да-да, ты говорил, однако мне все еще непривычно писать тебе без обращения. Ты заедешь за мной?

Азирафель»

«Заеду, в 18. До встречи, ангел»       

«Буду очень ждать!

Азирафель»

      Проторчав у своего гардероба непозволительно долго, Кроули наконец был готов к выходу. Облачившись в классические черные брюки, стрелками от которых, казалось, можно порезаться, и в темно-зеленую рубашку, обтягивающую его худое тело так, что заметно было несколько выступающих позвонков, он быстрым шагом вышел из своей квартиры, находу застегивая в цвет брюк пальто.       Азирафель вышел из лавки как раз в тот момент, как Бентли подъехала ко входу и подмигнула своими ярко-желтыми фарами. Он и сам не знал почему, но все его тело излучало нетерпение перед сегодняшним вечером. Ангел нервно поправил молочного цвета свитер и закутался в меховой шарф в шотландскую клетку.       Он открыл дверцу машины, зашел в салон, где играла «You’re My Best Friend» от излюбленных Кроули “Queen”, сел, и внутри у обоих потеплело.       — Ну привет, ангел. Скучал? — Кроули наклонил голову так, что очки спали на кончик носа, и он уставился пронзительным взглядом в глаза ангела.       — С таким обилием клиентов особо не соскучишься, — сказал Азирафель, немного лукавя, потому что тот действительно скучал.       — О нет, не верю, что ты можешь продержаться без моих невероятно остроумных комментариев хотя бы минуту и в самом деле не проводишь все свое время в мыслях о том, как бы скорее я составил тебе компанию, — самодовольно изрек Кроули и выехал на главную улицу, набирая скорость, до явно превышающей норму.       — Вот по твоей манере вождения я точно не соскучился, любезный. Ты хочешь, чтобы нас развоплотило? С нынешними обстоятельствами мы будем вечность ждать новые тела, — закатывая глаза, проворчал ангел.       — Ха! Если нам их вообще выдадут после всего, что мы натворили, — усмехнулся тот.       — Вот именно. А я действительно не готов буду ждать столько времени, чтобы услышать кое-чьи «невероятно остроумные комментарии», — многозначительно произнес Азирафель, уставившись в лобовое окно.       На лице Кроули заиграла непроизвольная улыбка:       — Не переживай, ангел, я планирую еще не одно тысячелетие надоедать тебе своим существованием.       — Постараюсь не слишком опечалиться этим фактом, — теперь уже Азирафель во всю улыбался.       Оставшееся время поездки до «Ритц» они провели в молчании, погруженные в свои мысли. Каждая из мыслей приводила их друг к другу, но те и не сопротивлялись нахлынувшим фантазиям.       Сквозь шторы ресторана «Ритц» пробивался еле-еле заметный свет, что не могло не насторожить спешащих на торжественный ужин Кроули и Азирафэля, пришедших сюда в очередной раз для наслаждения прекрасными блюдами. Почему торжественный? Проведение времени в подобном месте не могло не быть торжественным!       «Ритц» всегда пленял своими бронзовыми подсвечниками и канделябрами, старинными картинами, панелями с золотыми листьями и антикварной мебелью. Это место было пропитано Викторианской эпохой, а некоторые элементы отсылали в те времена, знания о которых дошли до современности уже в искаженном виде.       Однако, сегодня, в особенный день, владельцы ресторана решились отказаться от обыденного интерьера, внеся кардинальные изменения: привычные золотые шторы сменились на бордовые, такого же оттенка были и скатерти, которые до этого десяток лет неизменно оставались белыми. Свет от люстр был приглушен, и весь зал был залит теплыми огоньками горящих свечей.       Сей момент оказал сильное воздействие в виде чуть ли не шока, а затем стал причиной потаенных блаженных мыслей, сразу неочевидных для ангела и демона.       Увидев завсегдатаев, ошарашенных прелестной атмосферой, царящей в ресторане, натянуто широко улыбающийся хостес направился размеренным широким шагом в их сторону; встал за свою стойку:       — Здравствуйте! Мы рады Вас приветствовать! Мы знали, что вы не оставите без внимания наш ресторан в сегодняшний праздничный день, и ждали Вас с нетерпением в виду чего подготовили один маленький подарок, – подмигнул.       Кроули поднял одну бровь, как это было в его стиле; Азирафэль отвел взгляд в противоположную от спутника сторону, по истечении нескольких секунд снова обратил взор на хостеса. Пусть они уже давно – непозволительно давно – жили на Земле, помнить все людские праздники им не удавалось. Записывать даты торжеств не представлялось необходимым.       — Праздник какой? – с наклоном, приспустив очки, задался вопросом демон.       — Как какой? Вам ничего не напоминает атмосфера нашего заведения? – на лице возникло нескрываемое удивление.       — Напоминает комнату женщины среднего возраста в активном поиске, одержимой магией, – его ответ был полон явного нежелание развивать обсуждаемую тему.       — Здесь и правда царит магия. Она сопутствует трапезе в нашем заведении особенно в этот день.       Пока Кроули пробовал на деле свой остроконечный язык, Азирафэль изучал обстановку в зале, пытаясь вспомнить праздник, ради которого сам «Ритц» будет так заморачиваться.       Вскоре хостес не выдержал промедления со стороны уважаемых гостей:       — Сегодня День Всех Влюблённых! Как Вы могли не знать? Это же буквально Ваш праздник! Вы такая... Гармоничная пара!       — Пара? – в один голос уточнили, явно опешили. Хотя в душе каждому хотелось, чтобы это слово напрямую относилось к ним.       — Нет-нет-нет, – воспротивился Азирафэль, пока его руки двигались в отказывающем жесте. – Нам просто нравится находиться в компании друг друга. Тем более в таком замечательном ресторане с не менее великолепной кухней, – почтительно улыбнулся, однако глаза выдавали его напряженное состояние и готовность продолжать идти в отказ.       — Все же мы обязаны предложить Вам зарезервированное место, где Вы сможете должным образом насладиться не только ужином, – доброжелательная ухмылка украсила его лицемерно-вежливое лицо. – Пройдемте за мной.       Кроули закатил глаза от чувства безысходности: этот работник умел деликатно настаивать на своем. Им не оставалось выбора, нежели следовать мягким по форме, жестким по смыслу, указаниям хостеса. Вдобавок, что сопротивляться, если сегодня праздник, и все остальные места, очевидно, заняты? Без толку. Для них есть только одно место – зарезервированное, так что выхода не остается – не зря же они сюда приехали. Тем более, есть хотелось.       Хостес довел их до внушительной дверцы, открыл ее. За ней был коридор, сворачивающий налево. На темно-алых стенах висели известные только ценителям картины, коим Азирафэль и являлся. У него захватило дух от восхищения. Пройдя за угол, взору предстала бордовая плотная упирающаяся в потолок, пол, стены штора. Работник медленно, сохраняя интригу, перебирая пальцами по направлению вниз, наконец отодвинул перегородку.       Удивлению не было предела!       — Что за чертовщина? – выдал обескураженный Кроули. – Вы настолько упоролись? – несмотря на старания сохранить строгость лица, в области носа проглянул румянец.       Азирафэль молча пытался прийти в себя. Он активно искал плюсы данной обстановки. И нашел.       Комнатка была в форме невысокого и в диаметре не больше 3х метров цилиндра. Посреди нее стоял круглый стол из темного дерева, накрытый красной скатертью с вензелями. На нем расположился начищенный до блеска золотой подсвечник с, безусловно, красными кручеными свечами. Половину комнаты занимал диван без подлокотников, сделанный из ткани в тон помещения. Освещением был нежный пастельный красный свет, исходивший от светодиодной ленты по окружности потолка.       — Чтобы сделать заказ, нажмите на красную кнопку под Вашим столом, – додельный хостес многозначительно и не пряча радости переводил взгляд с одного гостя на другого.       — Ооох, идите прочь, будьте так любезны!       — Дверь закрывается на замок, – подмигнул, убираясь за штору, – Продуктивного времяпровождения!       Потребовалось около 5 секунд, прежде чем раздался хлопок дверью. Полыхающий напряжением и раздражением демон упал на диван, запрокинул руки на его спинку:       — Это невыносимо! Я на это не подписывался! Только не говори, что ты согласен с таким решением!       — Знаешь, это восхитительно, – заговорил Азирафэль. – Что они решили так позаботиться о дорогих им клиентах. Пускай их догадки оказались ошибочными... Но они сделали многое для нашего комфорта.       — И тебе здесь комфортно? – испытующий взгляд грозил прожечь стекла очков, через которые просвечивали разозленные, оттого яркие, радужки глаз.       Ангелу хотелось сказать иное, более личное, но он остановился на следующем:       — Честно признаться, я принимаю их предложение. В конце концов, здесь нешумно, и нет снующих официантов, которые так и норовят задеть твой стул.       — А музыка? Тебя она не настораживает?       После недолгого вслушивания в мотивы мелодии последовал ответ:       — Если думать так, как думали владельцы этого «Ритц», то вполне подходящая.       С протяжным полным негодования шипением Кроули откинул голову на спинку дивана.       — Что же ты за благодать на мою голову! – собрался, положил руки на стол. – У тебя есть свое мнение? Ты можешь не искать хорошее там, где его и подавно нет?       — Мне кажется пора отужинать, – улыбнулся своей привлекательной, располагающей к ее обладателю улыбкой. – А то ты что-то разворчался на голодный желудок.       — Пожалуй, ты прав. Но мы еще вернемся к этому разговору!       Кроули выдохнул, взял меню и попытался сосредоточиться на еде, а не на уж слишком интимной обстановке. Но спустя пару мгновений он вновь стал возмущаться:       — Они переделали всё меню, здесь извращенные названия и всё в виде сердечек. Это ужасно!       — А по-моему, очень даже мило. Прекрати, Кроули, названия и форма еды никак не повлияют на её вкус. Уверен, она будет, как и всегда, безупречна, – Азирафель выражал такое спокойствие, будто бы вовсе не они сидели в месте, где буквально всё так и кричало вместо положенного «приятного аппетита» – «приятного совокупления».       Кроули усмехнулся своим мыслям, вызвав заинтересованный взгляд ангела, и продолжил исследовать меню, пытаясь игнорировать совсем абсурдные наименования: «Куриное ложе любви», «Страстный поцелуй трески», «Морское сердце»…       Спустя несколько минут, определившись с выбором, они вызвали официанта с помощью кнопки. Через мгновение перед ними оказался парень, и Кроули мысленно поблагодарил и ад, и небеса за то, что им больше не придётся лицезреть надоедливого хостеса.       — Добрый вечер! Меня зовут Алекс, и на сегодня я – ваш официант. Что будете заказывать? – вежливо произнёс тот.       — Здравствуйте, Алекс! Мне, пожалуйста, «Влюбленных мидий» и «Салат от Купидона», – сразу же выпалил Азирафель.       — Отличный выбор! – услужливо ответил официант.       — Мне позиции номер 6 и 19, – не желая произносить глупые названия, сказал Кроули.       — Замечательно! Блюда будут готовы в течение 20 минут.       Когда они вновь остались наедине, Азирафель продолжал озадаченно смотреть в меню.       — Ты сейчас просверлишь его своим взглядом. Что ты там увидел? – с любопытством спросил Кроули.       — Они действительно назвали коктейль «Гордость и возбуждение» или мне это мерещится? – Азирафель выглядел так, словно случилось второе пришествие.       Кроули взял барное меню и нашел коктейль, название которого так впечатлило его друга. Надпись действительно гласила: «Гордость и возбуждение», и Кроули рассмеялся:       — Представляешь, ведь кто-то сидел, придумывал, как бы назвать коктейль с текилой, и выдал этот перл!       — Бедная Джейн, надеюсь её душа никогда об не узнает…       — Ну, зная Остин, она вполне могла бы и одобрить подобное, – всё ещё смеясь, произнес демон.       — В любом случае меня пугает, насколько современный мир извращает классику. Нет, смена поколений, переоценка былых ценностей происходила испокон веков, это вполне закономерный процесс, но из-за всеобщей доступности ко всем источникам информации люди обезумели, – задумчиво проговорил Азирафель.       — Не хочу тебя пугать ещё больше, ангел, но ты ведь в курсе, что есть несколько экранизаций твоей излюбленной книги?       — Конечно, я даже смотрел ту, что вышла в 1940 и более современную версию 2005 года. И был приятно удивлен обеими!       — Ты бы ещё очень удивился, если бы глянул версию 2015 года.       — Кажется, она прошла мимо меня.       — Очень жаль, потому что эта версия с зомби. И называется она «Гордость и предубеждение и зомби», – Кроули закончил предложение под раскрытый от шока рот ангела.       — Зомби – это те полумертвые существа, которые питаются мозгами?       — Именно!       — И их вплели в шедевр Остин? Ты не шутишь?       — Нет, ангел. Боюсь, такого бы выдумать я не смог. Тебе включить на досуге? – подмигнул демон.       — Пожалуй, откажусь, – тут же ответил Азирафель.       Кроули вновь рассмеялся из-за вида сбитого с толку ангела, и в этот момент к ним зашёл официант, запуская в их комнату запахи еды, от которой так и хотелось отдаться во власть чревоугодию, чем они и планировали заняться.       — В честь праздника вам гостинец от нашего заведения: два бокала красного сухого Домен де ля Романе-Конти.       — Ох, какой приятный сюрприз! Благодарим вас! – с горящими глазами начал восторгаться Азирафель.       Официант поставил бокалы, разложил заказанные блюда и, пожелав «приятного аппетита», вновь оставил их наедине. Они не торопясь смаковали свои блюда, запивая терпким вином, которое разливалось внутри томительным теплом. Атмосфера вокруг уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим, поэтому ангел и демон просто наслаждались моментом.       — Что ты думаешь об этой картине? – внезапно спросил Азирафель.       Кроули проследил взглядом, куда указывал ангел. Оказалось, его внимание привлекла «Любовь небесная и Любовь земная» Тициана. Демон хмыкнул:       — Думаю, что любовь земная гораздо увлекательнее небесной.       — Наверное, я с тобой не могу не согласиться, – ответил Азирафель с ноткой несогласия в голосе, — Я думаю, Тициан здесь пытался донести мысль о том, что нужен баланс, понимаешь? Небесная любовь отражает стремление к прекрасному, к возвышенному, непостижимому. Земная же в свою очередь говорит нам о том, что любовь можно познать через чувства.       — А может он нас заставляет принять сторону, а не сохранить баланс? Не зря же купидон находится ближе к «Небесной»? Может, он наоборот имеет в виду отказаться от чувств?       — Нет, присмотрись же. Женщина справа, хоть и обнажена, но держит горящую лампаду, что символизирует божественный свет. Значит и чувственная часть имеет в себе возвышенную подоплеку. А «небесная» любовь не сможет продержаться этой самой чувственной части. Это восхитительно! – глаза горели, будто он понял для себя что-то очень важное.       — Может ты и прав, люди всегда любят обставить свои пороки покрасивше. И Тициан не исключение, – не разделял восторга ангела Кроули.       — Любовь – не порок, – возразил Азирафель.       — Зато похоть – смертный грех, а как ты сам сказал, одно без другого не существует, – ухмыльнулся демон.       — Ты извратил мои слова. И похоть подразумевает эгоистичное и неумеренное желание эротических удовольствий. Здесь же мы говорим о страсти, о необъяснимой внутренней тяге к другому, о желании быть вместе, – Азирафель смотрел прямо в глаза. Сердца обоих сбились с привычного ритма. Разговор навлек на них гораздо более глубокие мысли, это не была простая беседа о картине, это был разговор о них самих.       — Что ж. Вынужден признать, что Тициан был гениальным художником. И я, – Кроули запнулся, понимая, что следующие слова будут его признанием в том, что давно уже беспокоит его сердце, – Я согласен с тем, как ты это видишь.       Они смотрели прямиком душа в душу. Очки давно покоились на столе ровно в таком положении, чтобы свет от лампы падал аккурат на их переносицы и глаза. Глянув на стену, у Азирафэля возникла чудесная идея, но вида он не подал.       — Правда, невыносимо смотреть на то, как прерывается нечто связующее двух человек?       Кроули сощурился, наклонив голову немного вперед. Как раз это и было нужно смекалистому божественному созданию.       Ангел крепко взялся за ближнее бедро падшего. Как и было рассчитано, это парализовало собеседника, после чего можно было действовать дальше. Закрыв глаза, опираясь на чувства и ощущения, Азирафэль подался вперед, угодив губками прямиком в приоткрытый от очередного поразительного явления рот демона, отчего зрачки того сузились до толщины нити. Ему потребовалась минута, для него прошедшая непомерно быстро, чтобы осознать происходящее, пока над его губами совершался акт ласки: их мяли, нежно прикусывали, легонько облизывали. Бедро тоже не оставалось без внимания: первоначальная хватка ослабла, следом сменилась на воздушные поглаживания.       Кроули преисполнился смелости, запустил цепкую руку в белые короткие будто шелковые кудряшки. Схватившись за бок ангела, потянул его на себя, вынудив того издать звук, похожий на тихое мурлыканье. Наклонил свою и ангельскую головы в противоположные стороны, чтобы углубить поцелуй, на что получит охотный ответ.       Тем временем линия света соединилась на их лицах, но не отвлекла новоиспеченных любовников.       Жмурив глазки, Азирафэль продолжал напирать; прижался к телу давнего знакомого, руку с ноги переместил на его шею. Почувствовав себя еще более комфортно и отдавшись процессу, демон томно опустил веки.       Конца этому все не было. По истечении неизвестно большого количества времени с причмокивающим звуком они прервали одурманивающее занятие, распахнули глаза. Не отпуская, с блаженством глядели друг на друга.       Азирафэль мягко переводит взгляд с прелестного лица того, кто в Начале вызывал чувства отторжения, некого презрения, на собственную кисть с колечком, покоящуюся на шее демона. Невесомо проведя по грубой коже Кроули кончиками пальцев, задержал руку перед собой, камнем к сменившему статус близкого приятеля на куда более подходящий в связи с последними событиями, как бы демонстрируя ювелирное изделие. Приковал пристальный взгляд исподлобья к глазам компаньона. Медленно, со сладостной томностью, не прерывая зрительного контакта, стал стягивать кольцо с мизинца. Демон же насторожился; не понимал сути действий ангела. Тем временем золотой аксессуар переместился на безымянный палец той же руки Азирафэля. Ангел хитренько улыбнулся.       — И что это значит? – осведомился падший.       — Ты не догадываешься? – на лице его продолжила сверкать скромная улыбка.       — Слишком много за сегодня неожиданных поворотов! Я уже начинаю чувствовать себя недалеким.       — Брось, – легонько чмокнул в нос глядящего с укоризной. – Этот жест оповещает окружающих, что отныне я занят.       Губы Кроули дрогнули.       — А... Вот оно как, – смутился. – Что ж, ещё полюбуемся картиной или обсудим творчество Тициана в более привычной обстановке? – намекнул на их излюбленные посиделки в книжном.       — Думаю, второй вариант меня устраивает больше, – улыбнулся ангел, взглянув на шедевр Тициана, и направился к выходу, утягивая за собой демона.       Открыть тяжелые двери «Ритц» оказалось сложным после энергетической разрядки. Преодолев это препятствие, они направились на парковку.       С ранее несвойственной вежливостью Кроули распахнул дверь Бентли со стороны пассажирского сидения.       — Прошу, – приглашающим жестом указал на открывшееся взору кресло.       — Благодарю, – шагнул в машину ангел.       Аккуратно закрыв дверь, демон обошел машину, забрался со своей стороны. Взялся за руль, выдохнул. Резким движением завел машину.       — Милый, все в порядке?       Тот улыбнулся через силу, смотря в сторону вопрошающего: мысли были заняты другим.       — Что ж. В лавку? – бодро осведомился Кроули.       — Ага, – сложил руки накрест на коленях.       Машина двинулась рывком, хотя педаль была нажата плавно. Азирафэль насторожился, зная о связи Бентли с ее хозяином.       Создавая впечатление спокойного расположения духа, после парочки незамысловатых убеждений демону удалось утихомирить свою Крошку, и далее они ехали без особого дискомфорта, разве что чувствуя сладкое раздражение в груди.       Поначалу машина двигалась резво, но по мере отдаления от ресторана начинала вести себя все страннее: подтормаживать, везти из стороны в сторону, глушиться, пока вовсе не заглохла перед очередным поворотом. Фары, помигав, выключились и отказывались загораться снова. Света не было и на улице, только из окон домов лилось тусклое сияние. Кроули, держа себя в руках, плавно, неспеша нажал кнопку на внутренней части панели крыши, относящуюся к подсветке салона спереди. Посмотрел на ангела.       — Приехали, – выдал с грустью в голосе.       — Выходить? – потянулся к ручке.       — Не-ет, я сейчас попробую что-нибудь сделать.       Его потуги не увенчались успехом.       — Не выходит. Есть предложения?       — М… – задумался на пару секунд; повертел головой из стороны в сторону.       — У меня тоже… А впрочем… Да, точно! – чуть ли не подпрыгнул на месте.       Недоумевающий Азирафэль ощутил слабую тревогу, невесть откуда взявшуюся.       Следующие движения демона ангелу предугадать было трудно. Да вообще невозможно! Демон развернулся всем телом к спутнику. На волне полного доверия хозяину машины, идентично поступил и последний. Кроули демонстративно облизнулся, описав языком окружность, тем самым смутил божественное создание. Он стремительно приблизил голову к голове Азирафэля, обхватил его затылок правой рукой. Слегка подтолкнул другой в районе солнечного сплетения, немного наклонив ангела от себя. Коснулся губами тонкой кожи, опустил веки. Проник языком в заветные уста. Напряжение во всем теле Азирафэля чувствовалось отчетливо, но прильнувшая к щеке ладонь смогла исправить положение. Он проявил инициативу, слепо обняв демона чуть ниже плеч; постарался отдаться моменту, невзирая на изначальный испуг.       Рты были плотно прижаты, не желая расцепляться. Расслабленные языки изучали новую для них территорию. Ангел потянулся к кнопке, выключил свет, вернул руку на граненую спину Кроули. Тихие стоны с чувством высекались с каждым ударом сердец.       Постепенно компаньоны приблизились к позе лежа. Тогда рука, ранее находившаяся на затылке, стала опорой.       Вышедшая из-за облаков луна солнечным светом залила упивающихся поцелуем. Он был таким ярким, что заставил Азирафэля открыть один глаз, чтобы поинтересоваться, кто смел помешать им. Слишком занятого демона пришлось интенсивно погладить по спине, дабы отвлечь от приятных манипуляций над податливым благодетелем.       — Что, ангел? – в его словах не было раздражения или зла.       — Нас могут заметить, – негромко произнес.       — Ты стыдишься нашей любви? – нежно улыбнулся.       — Просто… Я хочу быть с тобой наедине, а не под взглядом любого другого.       Отлипнув от Азирафэля, поднялся, уселся на водительское место.       — Речь идет о твоем комфорте, я правильно предполагаю? Дело, надеюсь, не в том, что тебе важно мнение посторонних людей?       — Твое предположение верно, – встал, поправил шарф и свитер.       — В таком случае, едем к тебе, – многозначительно изрек демон.       Кивок.       Без каких-либо действий Бентли завелась, включила фонари, тронулась, стремглав полетев в направлении книжной лавки.       За короткий промежуток времени они домчали до пункта назначения. Покинули машину, пошли друг за другом к дверям. Отворили их, зашли. По щелчку пальцев ангела зажегся свет, двери закрылись на замок. Кроули скинул верхнюю одежду. Азирафэль обернулся к демону, сложил руки в мольбенном жесте:       — Чем займемся? – жизнерадостно задался вопросом.       — Что ты думаешь о нашем привычном занятии? – ухмыльнулся.       — Кажется, я не понимаю, на что ты намекаешь.       — На нашу дурную, с людской точки зрения, привычку. Я говорю об испитии алкоголя!       — Ах! С тобой – только в удовольствие!       — Но сегодня предлагаю отказаться от вина и заменить его шампанским. У тебя найдется бутылочка?       — Да, должно быть. На белый день храню, – улыбка не спадала с его лица.       — Тогда доставай и неси бокалы, – подмигнул.       — Бегу-бегу, – удалился куда-то вглубь меж шкафов.       В ожидании напитка, Кроули направился к столу хозяина лавки. Оперся на него, после решил не стесняться и, расчистив место, приземлился на столешницу.       Возвратившийся ангел ужаснулся, увидев эту картину:       — Как ты посмел?! – с напускной злостью чуть ли не прокричал.       — Тебя побесить хотел, – показал язык. – Шучу. Просто возжелал к тебе поближе быть. Ты ведь сядешь в свое любимое кресло?       — Проявляешь свою демоническую натуру во всей красе! – кратко рассмеялся. – Да, я присяду сюда.       — Отлично. Давай шампунь.       Азирафэль отдал бутылку, спешно снял с себя шарф, повесил его на спинку кресла. Пока Кроули самозабвенно расправлялся с пробкой, а ангел за этим наблюдал, время перевалило за 2 часа ночи, однако, спать им совсем не хотелось.       Наконец откупорив элексир, демон стал разливать его по бокалам, заботливо поднесенным обретенным партнером. Поставил бутылку рядом с собой, забрал из рук того один, наполненный практически доверху. Азирафэль опустился, как облачко, на не менее мягкую обивку.       Ангел поднял свой бокал и торжественно произнес:       — Я предлагаю тост!       — Какой же? — ухмыльнулся демон, — Ты пытаешься найти оправдание, чтобы мы с тобой открыли еще бутылку после этого?       — Нет, дорогой! Я хочу выпить за нас и за этот чудный праздник! Разве не прекрасно, что люди посвятили день любви, чтобы вновь сказать друг другу о своих чувствах?       — Или найти предлог, чтобы затащить кого-нибудь в посте…       — Кроули!       — Что? И где я не прав?       — Во-первых, вечно ты везде ищешь пороки…       — Конечно, это моя работа!       — Ты теперь безработный вообще-то. А во-вторых, необязательно отделять одно от другого, — Азирафель улыбнулся, — Можно и совместить…       — Ангел! От тебя ли я это слышу? Кажется, я и прям оказываю на тебя негативное влияние, — рассмеялся.       — Оказывай и дальше, дорогой.       — С удовольствием!       — За нас! — Азирафель поднес свой бокал к бокалу Кроули и тепло посмотрел на демона.       — За нас, ангел.       — И за 14 февраля, этот особенный день!       — За особенный день.