Не люблю.

Он привёз её в свой дом как жену, даже не спрашивая, хочет ли она этого. Союз заключили родители. Он им - корабли для торговли, они ему - дочь. Тихую, красивую, покорную. Свадьба проходит в храме, он ставит брачную метку магией, он доволен - вот только молодая невеста даже не улыбается. Неприятные уколы начались сразу же после свадебных клятв. Нет, он был умелым любовником, он смог её завести, и даже боли она почти не испытала, он был готов в этом поклясться. Но она не сказала ни слова после. Не стонала, не плакала. Как закаменела после произошедшего. А потом началось то, что его начало по началу смешить, потом раздражать, а потом и откровенно бесить. Она ничего не делала. Вообще. Не прикоснулась к документам, которые обязана была вести, слуги не добивались от неё приказов, она не вела дом. Его подарки и украшения не трогала, позволяя слугам складировать. Одевалась в то, что приготовят слуги, вообще никогда не проявляя ничего - ни улыбки, ни интереса. Он знал, что она любила рисовать до того, как приехала к нему и стала его женой. Но купленные им краски оставались не распечатанными, холсты и бумага пустыми. Она не закрывала перед ним двери спальни - но инициативы не было. Не целовала в ответ, не отвечала на поцелуи, и даже на скандал реагировала молчанием и пустым взглядом. Идеально красивая, но абсолютно пустая кукла. Она родила ребёнка быстро. Но никак на него не реагировала, даже не прижала к груди после рождения, хотя ей его буквально пихали. Как-то он отдал приказ, чтобы сутки никто не подходил к ребёнку, но не смотря на все крики младенца, который надрывался и краснел, она не среагировала. И молоко у неё пропало очень и очень быстро. Он водил её на балы, она красиво одевалась, но чем чаще он её водил туда, тем больше это становилось неприятным. Танцевали они механически, она не улыбалась в ответ, даже по протоколу, ни с кем не разговаривала, не пила шампанское, на все вопросы отвечала односложно и отказывала всем в танцах. Даже когда это было откровенно неприлично. Он слышал, как женщины шептались, что, возможно, он её запугал и бьёт. Это злило. Это было не справедливо! Он делал всё, чтобы она жила в комфорте, но... Однажды, он её спросил, что ей ещё надо. Зло, со скандалом, на который она, как обычно, среагировала "никак". "Мне ничего не нужно" - ровный и спокойный голос. Он злился. Он говорил ей, что она может полюбить его, если приложит хоть немного усилий. "Мне это не нужно" - всё, что он тогда услышал и взбеленился. - Я твой муж! - кричал он. - Что, я мало тебе даю? У тебя есть всё, деньги, положение, власть, твои капризы исполнялись бы по щелчку пальцев! Что ещё тебе надо?! - Мне ничего не нужно. Он злился. Он запирал её в комнате, но она реагировал как обычно. Никак. Слуги докладывали, что она могла сутками сидеть и смотреть в одну точку, вообще ни на что не реагируя. Он злился, психовал. Нашёл любовницу. Надеялся, что она выдаст хоть ревность к Китти (или Лиззи? Эту пустоголовую девицу он вообще не запомнил). Но реакция была ровно такая же, как на любые его слова. Плотное, непробиваемое равнодушие. Он пытался вызвать ревность, рассказывая ей смачно о том, что он вытворяет с любовницей в постели, но крове слов. "Вот как?" ничего не добился. И то этот вопрос был задан таким тоном, словно она произнесла хоть что-то, чтобы не молчать и показывать, что она реагирует. Он быстро бросил развлечения с любовницами. Ревности это не вызвало, а вот гадливость он начал чувствовать. И к ним, и к себе. Ужиная с ней в какой-то из дней он спросил: - Почему ты так холодна ко мне?.. Он не надеялся на ответ. Но она сказала: - Я просто вас не люблю. И не хочу пытаться любить. Наверное, это слово рядом с ним прозвучало впервые. "Хочу". До этого она вообще его не произносила. Его сыну пять, когда он прибегает к отцу весь в слезах, а узнав, в чём дело, он закатывает ей скандал. Снова тонет её безразличии. - Как ты вообще могла сказать ребёнку, что ты его не любишь и попросить больше не приходить к тебе? - бушевал он, смотря в пустые, равнодушные глаза. - Потому что это правда. Пусть не тратит силы. - Он твой ребёнок! - Мне всё равно. Он вылетел из её покоев, чудом её не ударив. Он не понимал этого. Он был готов бросить к её ногам целый мир, но все его желания, все его чувства, вся его когда-то горячая любовь вязла в её равнодушии, как в трясине. Он копается в её прошлом. Ищет хоть что-то. Любовник, интерес, друг, да кто угодно, кого можно было бы обвинить в том, что она не любит именно его - может, у неё уже есть другой интерес, но... Но всё тщетно. Нет ни подруг, ни друзей, родители воспитали дочь максимально строго и богобоязненно. В доме слуги или женщины, или мужчины в возрасте. Он ищет и ищет, и ищет, и ищет снова. Пытается понять, почему она не любит его. В начале её так удобно обвинять, ведь он делает для неё всё! Потом невольно начинает искать что-то в себе. Привычка и усталое упрямство, желание разобраться заставляет его не разводиться. И в какой-то момент он спрашивает: - Что я сделал не так? Она отворачивает голову от окна. Снова сидела и смотрела часами в него, даже не пытаясь сделать хоть что-то иное. - Ничего. Дело не во мне и не в вас. Я просто вас не люблю. Сердцу и душе не прикажешь. Она молчит пару секунд. - Я буду хорошей женой. До конца. Но любить не смогу. Никогда. Это ранит. Их сын растёт, не зная любви матери, всякий раз наталкиваясь на её равнодушный взгляд. Он пытается это компенсировать, проводит с ним много времени, но видно, что ребёнку не хватает матери. И кормилица это не компенсирует. Война приходит неожиданно. Демоны лезут на землю из разломов, он с сыном уходит на войну. Сын погибает первым, а он возвращается раненым. Она не плачет. Не высказывает даже малейшего следа того, что это её тронуло. И это последняя капля! Смотря на это равнодушное лицо, он кричит её, что она чудовище, равнодушное, тупое, пустое! - Да. Потому что мне всё равно. Его трясёт от ненависти к ней, но как и любовь раньше эта ненависть тонет в её равнодушии. Сером и безликом. И он не понимает - почему? - Почему? - почти хрипит он. - Почему тебе всё равно? Она пожимает плечами. - Вам ведь тоже было всё равно, когда вы решили, что я буду вашей женой. Меня вы не спрашивали, просто взяли, как берут вещь. А разве вещи не должно быть всё равно, что делает её хозяин? Он отшатывается от этих слов, словно получил пощёчину. Смотрит долго, пристально, а после, уходит, шатаясь, как пьяный. Впервые в жизни он надирается до отключки. Они живут дальше по привычке. Она всё так же часами смотрит в окно, пустым и невидящим взглядом. Он проходит мимо её комнат быстрым шагом, лишь иногда бросая взгляд на двери. Месяцами не разговаривают. Не то, чтобы они говорили раньше, просто раньше хотя бы были дежурные "доброе утро" и "приятного аппетита". Теперь нет и этого. Едят они раздельно. Демоны нападают на город неожиданно, никто не успевает даже организовать оборону. Она не реагирует, даже когда демоны врываются в их дом, убивают прислугу, её саму приводят смотреть на ритуал. Он надеется. Глупо и недальновидно надеется, что сейчас она, как в этих глупых дамских романчиках сделает хоть что-то, бросится к нему, скажет, что любила. - Мне всё равно. Эти последние слова убивают его раньше, чем занесённый над сердцем кинжал.