Жажда

1. Маюзуми всегда пьет из своего личного шейкера, оберегает его как зеницу ока. Никогда не покупает воду и изотоники в торговом автомате или супермаркете. Порой у Акаши возникает странное чувство, что у него там по меньшей мере Оборотное зелье и на самом деле этот парень и не Маюзуми вовсе, а некая неизвестная сущность в его облике. И для того, чтобы сохранять форму старшеклассника Старшей Ракузан, эта сущность и пьет неизвестно что. Есть и другие странности. В частности, незаметность Маюзуми — не такая, как у Куроко в его лучшие годы, а иная, почти сверхъестественная. Никто, кроме Акаши, не замечает, но Маюзуми как будто бы скрывается в тенях по-настоящему. И то, как он держится особняком, ни с кем не контактирует вне баскетбольной площадки, да и там бы не контактировал по возможности. Все его взаимодействие с одноклассниками сведено к минимуму. Это, конечно, можно легко объяснить особенностями характера, но можно и приплюсовать к предыдущим пунктам. И то, как долго пришлось его уговаривать играть в основном составе. Кто из игроков спортивного школьного клуба отказался бы от такой возможности? А он равнодушен, словно древняя душа, заключенная в юном теле, уже всего достигшая давным-давно. Акаши находит Маюзуми весьма занятным. *** Однажды Акаши как будто по ошибке берет шейкер Маюзуми, собирается отпить — все равно, какой там особенный коктейль, да хоть зелье, а может, просто вода? Ему действительно интересно, чем Маюзуми так дорожит. Он не успевает сделать и глотка, жидкость даже не касается его языка, как Маюзуми, только что находившийся в другом конце спортзала, стремительно забирает свое сокровище. В баскетболе он никогда не был таким проворным, хотя в среднем его показатели весьма хороши. Отбирает свой и протягивает Акаши его шейкер. — Ты перепутал, — поясняет Маюзуми, после чего жадно пьет. Впрочем, не настолько жадно, чтобы хотя бы капля драгоценной жидкости просочилась наружу. — Прошу прощения, — вежливо произносит Акаши. — Думал, там тоже вода. Маюзуми на мгновение останавливается и смотрит поверх бутылки на Акаши, взгляд у него такой же тусклый, как обычно, но, кажется, можно разглядеть некий всплеск интереса. — Да, просто вода. А ты думал что? Акаши уже понимает, что нет, не вода там, и никогда воды не было. — Лекарство от анемии. Выглядишь бледным. — Выгляжу не более бледным, чем ты, — вяло парирует Маюзуми. — И я не страдаю от анемии. А если бы страдал, то пил бы железо. Никакое это не лекарство от анемии, апатии или равнодушия к баскетболу. А вот что именно — Акаши скоро узнает. — Неужели кровь? — поднимает бровь Акаши. — Ага, конечно, — фыркает Маюзуми. Действительно, смешно. Маюзуми не очень-то похож на вампира. Вампиры вроде бы не переносят солнечного света? А он постоянно торчит на крыше, следовательно, может свободно находиться на солнце. А еще он отлично умеет скрываться в тенях. — Ты как капитан команды интересуешься моим здоровьем или как президент студенческого совета? — спрашивает Маюзуми с видом как обычно безразличным ко всему. — Как твой кохай, конечно же, — слегка улыбается Акаши. Маюзуми заходится в коротком приступе кашля: к счастью, он уже допил свое зелье и не может подавиться. — Недурная шутка. А говорят, ты шутить не умеешь. Акаши и не шутит: он, первогодка, ведь и в самом деле кохай для третьегодки. Просто, несмотря на то, что по возрасту он младше Маюзуми, тот никогда не воспринимал его как младшего товарища, и немудрено: именно Акаши его тренирует все это время. У Акаши вдруг возникает гениальная идея. — Знаешь что? Поедем сейчас ко мне, потренируемся вместе. Потом тебя отвезут домой. Маюзуми сначала согласно кивает. А после спохватывается. — Да, но мне сперва надо домой, переодеться и… Он не договаривает, но ему определенно хочется заново наполнить свой шейкер. — Ты же говорил — это просто вода, — ласково улыбается Акаши. — Не переживай так, у меня в доме ее полно!   2. Маюзуми неохотно принимает предложение остаться на ночь. Деваться некуда: он не может войти в чужой дом без приглашения и не может уйти из чужого дома по своей воле. Вот почему он предпочитает не ходить по гостям. Но Акаши — совсем другое дело. Он как-то загадал, что если Акаши куда-то пригласит его, он пойдет. Таким образом, сейчас он пожинает плоды собственной глупости. Он думал, у него достаточно еды и он сможет продержаться, а оказалось, что сегодня он взял с собой в школу треть необходимой дозы. Да еще эти тяжелые тренировки вконец его измотали. Да еще Акаши где-то умудрился проколоть палец, и от крохотной ранки нестерпимо несло кровью. Впрочем, Маюзуми проявил поразительное хладнокровие в острой ситуации и просто поскорее убежал якобы спать, сославшись на усталость и отказавшись от ужина. Маюзуми сидит в гостевой комнате у окна с великолепным видом на сад и злится — не на Акаши, на себя. Злиться на Акаши — все равно что злиться на солнце. Он так и думал, что тренировкой дело не ограничится. Акаши хочет загнать его в угол и, похоже, выбрал для этого исключительно удачный день. Ну и пусть. Он все еще слышит чудесный запах крови Акаши — человека, который ему нравится. И от этого его жажда становится еще невыносимее. Невозможно было предугадать, что Акаши пойдет на такое, чтобы вывести его из равновесия: он уколол себе палец намеренно, это несомненно. От этой догадки почему-то не становится легче. Маюзуми весь дрожит, как в лихорадке, лоб покрывается испариной. Запах крови становится сильнее. В дверь стучат. — Чихиро, ты спишь? Я могу зайти? Нужно ответить: да, я сплю, уходи. Маюзуми отвечает: — Не сплю. Заходи. Ему любопытно, что же будет дальше. Он сорвется и укусит Акаши? Он попросит Акаши вызвать для него машину и укусит водителя? Он добредет до пункта выдачи донорской крови? Акаши входит, закрывает за собой дверь — очень медленно — и внимательно разглядывает Маюзуми. Нельзя назвать его взгляд равнодушным или удовлетворенным. Он скорее растерян: не ожидал такого эффекта. — Все-таки кровь, — говорит он еле слышно — скорее сам себе, чем Маюзуми. И быстро идет к нему, но останавливается в нерешительности на расстоянии вытянутой руки. — Тебе нехорошо? — голос у него немного дрожит от волнения. Маюзуми впервые видит его в таком состоянии. — Ты лучше не подходи, — говорит Маюзуми. Его уже мутит от жажды, и вот же он, источник, подойди и возьми. На всякий случай Маюзуми вцепляется ногтями в подлокотники кресла: какое же твердое дерево, но следы, скорее всего, останутся. — Но с тобой же что-то происходит, — доносится до него участливый голос Акаши. — Это с тобой что-то произойдет, если подойдешь. Нужно ли объяснять, если и без того понятно, в чем дело? — От тебя кровью несет вообще-то, — на всякий случай добавляет Маюзуми. — Если хочешь моей крови, то возьми. К чему такие страдания? — Акаши возвращает себе контроль, и голос его почти не дрожит. — А мне показалось, ты умнейший человек в школе. Умный человек уже был бы с той стороны двери. Акаши молча протягивает руку к нему и улыбается. Ждет. — Ты как будто кота приманиваешь, — фыркает Маюзуми. Он пытается держать лицо, но его ломает от запаха крови, и скрыть это невозможно. — Коту я бы принес то, что едят коты, — многозначительно произносит Акаши. — Но ты-то вампир, Чихиро. И у тебя в бутылке всегда есть донорская кровь. И нет, дело не в том, что ты хочешь есть. Ты хочешь пить, не правда ли? Тебя терзает жажда. Никаких вопросительных интонаций, но он в общем-то верно все обрисовал. И это лишь результат его наблюдений? Впечатлило бы, если бы Маюзуми сейчас не было глубоко безразлично абсолютно все, кроме Акаши и его крови. Или только крови? — А что, если моя жажда настолько сильна, что я тебя сейчас сожру? Всю твою кровь выпью? — Не думаю. Ты очень сдержан. Маюзуми встает и делает шаг к нему, берет его руку в ладони. Ранка уже затянулась, но это ничего. Он чуть прокусывает палец Акаши и слизывает капельку крови. И еще одну, и еще. Всего три капли утоляют жажду, отчего так? Потому что кровь свежая? Нет, скорее потому, что это кровь Акаши Сейджуро, его жизненная сила воистину ужасает. Акаши откидывает голову, подставляя под клыки вампира беззащитную шею. Маюзуми смотрит, как бьется жилка, видит движение крови по венам, словно в замедленном ритме. Нет, столько крови ему не нужно, это уже будет не утоление жажды, а пир стервятников. А он, как верно заметил Акаши, довольно сдержан. Иногда. По пятницам. — Спасибо, этого достаточно, — с толикой сожаления говорит Маюзуми, не отрывая взгляда от голубых вен на белой коже Акаши. — Бери еще, — шепчет Акаши, прижимаясь к нему всем телом. Маюзуми чувствует его возбуждение, накатывающее волнами, так же остро, как и собственное. Сначала Акаши приманил вампира на собственную кровь, а теперь… а теперь дает понять, что хочет большего. Маюзуми даже теряется от такого смелого напора. Но почему он должен спасаться бегством? Он хочет Акаши, и Акаши его хочет. Или Акаши хочет только дать ему крови? Чего именно ты хочешь, хочет спросить Маюзуми, но вместо этого целует Акаши в приоткрытые губы — и не встречает преграды. А были ли преграды между ними прежде, или, быть может, он выдумал их? Акаши просовывает язык ему в рот, углубляет поцелуй, наверное, сейчас он чувствует вкус собственной крови. Возможно, прежде, чем целовать его, стоило прополоскать зубы, но уже поздно: их первый поцелуй уже вышел таким — неловким и кровавым. Прекрасным. Когда они отрываются друг от друга, Акаши смотрит на него совсем иначе, сложно объяснить это одним словом. — Я думал, ты хочешь еще крови, — улыбается он. — Но и так неплохо. Вместо ответа Маюзуми кладет руку ему на бедро. Оно горячее даже под тканью и твердое, напряженное. И в этот момент в дверь стучат, спрашивают, скоро ли они. Как хорошо, что Маюзуми не стал кусать Акаши в шею, как бы они это объяснили? — Не сейчас, — с сожалением шепчет Акаши. — Но я надеюсь, ты не передумаешь? Если бы Маюзуми и хотел, то не сумел бы. — Я приду после ужина. Маюзуми кивает и уходит в тени, так что, когда Акаши приводит себя в порядок за считанные секунды и открывает дверь, кажется, что в комнате он один. Акаши вежливо поясняет кому-то за дверью, что его школьный товарищ уже отошел ко сну, никак его не добудиться. Придется ужинать без него. — Хотел кое-что сказать, — говорит Акаши в пустоту, прежде чем уйти. — Я, конечно, не вампир. Но у меня тоже есть… Он недоговаривает, но Маюзуми уже и сам понял. Тень. У Акаши тоже есть тень.