Цветок жизни

Да когда этот госпиталь кончится! Ещё немного, и Нечаев взревёт. То коридоры, которые приводят обратно к началу, то, чёрт побери, морг! А побегов сколько разраслось! Никогда в жизни Нечаев больше не притронется к растениям, даже цветок на окне не заведёт. Ну её, траву эту. Над головой жужжали моргающие лампы, где-то снизу доносилось голодное хлюпанье култыша, а из-за стены... Так. Нечаев остановился. Прислушался. Ему совсем полимер мозг забил, или он слышит то, чего никак не должен был услышать внутри секретного павильона. Детский плач? — Майор, я бы не советовал вам отвлекаться, — тут же засуетился ХРАЗ. — Помните, у вас вот-вот изымут бета-коннекторы, и они попадут в плохие руки! — Да ну, у тебя, что, сердца нет? Надо проверить, вдруг там и правда живой кто. Ещё и ребёнок. — Сердца нет, — обиженно буркнула перчатка. — Я полимерный искусственный интелект. Напомню, до этого вам из живых попадались лишь сомнительные личности вроде бабы Зины или того бедолаги, который боролся с объектом Борщевик и был порабощён побегом. Нечаев уже не слушал пустую болтовню. Толкнул плечом заевшую дверь, пнул стоящий на проходе стул. Пришёл. У окна в стеклянном контейнере лежал младенец. Почему он тут совсем один? Как он выжил, если больше никто не спасся? Растерянный Нечаев подошёл ближе — и чуть не отшатнулся: с ребёнком было что-то не так. Это кажется, или у него из-за спины торчит стебель? Определённо стебель. Завидев взрослого, малыш заплакал с новой силой, и Нечаев увидел, что у того (да как это возможно?!) вместо языка широкий зелёный лист. А на голове среди редких волос виднелись маленькие белые цветы (как у борщевика в соцветии). Борщевика... — ХРА-А-АЗ, а ты помнишь историю Нееловых? Можешь глянуть, у них не было ребёнка? — У меня отсутствует доступ к и личному делу. — Смотри-ка, — Нечаев заметил блестевший на свету лампы щебетарь. Раз, два, покрутить, и щебетарь заговорил. «Запись ведёт Иван Быков. Ох, надеюсь, тепер-рь пр-рофессор Захаров убедится, что я достоин быть его подчинённым» — торопливо защебетал картавый голос. — «Так, ладно! В связи с чр-резвычайной ситуацией меня поставили следить за объектом ЦП-388-1, известным в очень узких кругах как сын пары Нееловых». Тем временем ребёнок потянулся руками к Нечаеву, стебель кинулся в ту же сторону и ударился о стекло. Тук! Тук! Тук! Нетрудно было догадаться, что младенец голоден, а хищная трава попыталась охотиться на первого встречного человека. «Докладываю! Судя по всему, р-роды зар-ражённой Нееловой прошли успешно, и р-ребёнок получил свою дозу спор объекта ЦП-388. Ну, Бор-рщевика, то есть. Всё, у меня нет больше времени. Пр-рофессор Захаров! Я выполнил свой долг! Я охраняю важный плод советского эксперимента! Я готов р-работать у вас!». Объект ЦП-388-1, значит. Нечаев глянул на ребёнка. Бросить его тут? Так не пойдёт. Вздохнув, утомлённый Нечаев набрал Дмитрия Сергеевича. Он шеф по науке, пусть подскажет, что делать с несчастным гибридом человека и травы. Вскоре прилетела подконтрольная Сеченову «Дрофа», и Нечаев аккуратно переложил малыша в подвесную люльку, отбиваясь от напора стебля свободной рукой. — Ну, вот и всё, — изрёк ХРАЗ. — Вы уверены, что поступили правильно? — Да ни в чём я уже неуверен. Надеюсь, Дмитрий Сергеевич найдёт того, кто позаботиться о ребёнке. — Как хочет позаботиться о кольцах? — Да ну тебя, ХРАЗ. Такой момент портишь. Нечаев взглянул в сторону скрывшегося робота, озадаченно провёл рукой по волосам и продолжил идти дальше. Там где-то рядом Шток. Пора бы уже найти выход из этого проклятого госпиталя.