Вдохновляющая речь.

— Похоже, все твои ходы иссякли, — на лице Фёдора появилась победная улыбка. — О, да ладно? — будто копируя улыбку Достоевского, ответил Дазай. — Что, если сейчас я разражусь какой-нибудь вдохновляющей речью… Произойдёт чудо, и Чуя вернётся в свой прежний дурацкий вид? Фёдор едва заметно поджал губы, — ну, если ты настаиваешь, прошу. * — Чуя, очнись. Накахара лишь сильнее сжал пистолет и закатил глаза — к счастью, красные линзы полностью скрывали его взгляд. Вся эта комедия вызывала в нём неподдельную ярость. Сначала Осаму разглагольствовал о невероятной дружбе, при этом глумясь над тем, как эспер правдоподобно тонет и захлёбывается, а теперь смотрит так искренне, заставляя поверить, будто дружба между ними и правда существует. От подавленного гнева у Чуи свело скулы. Он в край охренел. — Чууя~, — протянул Дазай, изгибая голос так приторно, что рыжему пришлось вынырнуть из раздумий. — Чуя, мы столько всего прошли, а я так и не смог назвать тебя другом. Знаешь почему? Накахара напрягся. Этот придурок просто разыгрывает шоу — не понимая, что Чуя — один из немногих, кто действительно видит в нём друга. В последнее время Осаму стало слишком много, и давно, казалось бы, забытые чувства так и лезли наружу. — А всё потому… Что другом ты мне никогда и не был! — весело выкрикнул Дазай, протягивая руку вперёд и указывая пальцем на Чую. Мафиози невольно сглотнул, а Осаму продолжил: — Ведь мне кажется я люб… — он не успел договорить из-за мгновенно выпущенной пули в лоб. Выстрел оказался импульсивным, чудо, что гравитация сработала, пусть и не так, как планировалось. Накахара всё ещё стоял с вытянутой рукой, когда прозвучал голос Достоевского: — Эй, Чуя-сан, отнеси его тело к той женщине. Мне пора. Парень лишь вздохнул, поднимая и закидывая Дазая на плечо, словно тот был бесформенным рюкзаком. * — Ты совсем идиот? — Накахара наконец сорвался, швыряя тело в стену. — Что за концерт ты устроил? — Кхг… Больно же, Чуя! Больно! — Дазай поднялся с таким усилием, что на лбу выступили капли пота, смешиваясь с кровью на свежей ране от пули. — Помоги уже сесть нормально! Чуя лишь хрипло зарычал, грубо схватил Дазая за шиворот и усадил его у стены. — Осаму, зачем этот спектакль? — У меня сломана нога, прострелено плечо, а теперь ещё и ссадина на лбу! Ты специально? — слишком наигранно застонал Дазай. Накахара изо всех сил сдерживался, чтобы не полезть в драку. — Да ты охренел! Я твою задницу спасаю, а ты ноешь? Дазай вздохнул и потёр лоб: — Накахара-кун, а ты в курсе, что твои вопросы настолько тупы, что даже гений вроде меня не в состоянии их осмыслить? Ровно через секунду в живот бывшему мафиози врезался кулак Чуи. Дазай согнулся пополам и выкашлял кровь. — Пошли, идиот, — рыжий вскочил одним движением, и схватив Дазая за руку тут же замер, ощутив в своей ладони ледяные пальцы. — Эй? Ответа не последовало. Рука выскользнула, и Дазай упал обратно. — Ты решил сдохнуть после того, как я столько сил потратил, чтобы вытащить такого слабака как ты? — Чуя закричал, упав на колени рядом с напарником. Схватив Осаму за плечи, мафиози сжал их, — придурок! Спустя пару секунд Дазай наконец открыл глаза, выглядя пугающе серьёзно. — Повторяю: у меня сломана нога, прострелено плечо, в организме яд, а ты не придумал ничего лучше, чем ударить по только затянувшимся швам? Ты блестяще тупой. Накахара застыл, всё ещё держа напарника за плечи, затем опустил взгляд на живот Дазая, где проступало алое пятно. Бывший мафиози снова закашлялся и попытался подняться. Это встряхнуло Чую. Он кинулся к первому попавшемуся металлическому стержню — ножке стула, и отломил её с помощью гравитации. Сжав до нужного размера, Накахара наложил шину на сломанную ногу. Та села идеально. Затем Чуя достал из кармана куртки шприц, ловя удивлённый взгляд Дазая. — Адреналин с обезболивающим, — бросил рыжий, — Мори-сан сказал, может пригодиться. Дазай вздохнул и протянул руку, куда тут же вонзилась игла. — Может, он ещё дал тебе бинтов, аптечку или, на худой конец, мозги вместо шляпы? — причитал Осаму, не скрывая издевательских ноток в голосе. — Мы находимся в одном из наблюдательных пунктов. Здесь должна быть аптечка. Дазай приподнял брови: — Очень здравая мысль, Чуя~! Находясь будто в прострации, мафиози засветился красным и выбил все ящики из шкафов. Из одного выпала аптечка. Всё необходимое, если не больше, в ней было. Дальнейшее происходило почти в полной тишине — даже Дазай лишь внимательно наблюдал. Простреленное плечо было зашито и обработано за считаные секунды, а рана на животе продезинфицирована и перевязана там, где от удара разошлись швы. — Всё, — Чуя заскрипел зубами и швырнул марлей в лицо Дазаю, — лоб сам вытрешь. Осаму послушно стёр кровь и вскочил на ноги: — Другое дело! Нам пора. Непривычно молчаливый Накахара последовал к выходу на вертолётную площадку в след за напарником. * — Ясно, — лишь и успел ответить Достоевский, прежде чем вертолёт взорвался. — Тц, — фыркнул Чуя, — и это всё? — А ты что хотел? Фейерверк в честь победы над дьяволом? Накахара не ответил, а лишь выхватил у Дазая чемоданчик с противоядием. — Чууя~, ты так сильно хочешь моей смерти? — Да, —введя иглу в запястье Осаму, ответил мафиози. — Я мог сделать это более эпично, — обижено заворчал Дазай. — Например? Умереть в конце, как герой? Дьявол повержен, а ты погибаешь от яда. Не так ты поступил бы? Осаму подавился коротким смешком: — Замечательная развязка. Вот только… Вряд ли это конец. — Что? — Накахара свёл брови. — Уверен, Достоевского в том вертолёте уже нет. Многозначительно взглянув на догорающий вертолёт, бывший мафиози направился обратно в здание. * — Куда теперь? — страдальчески протянул Чуя. — За воспоминаниями Фёдора. — А, к этому недалёкому Сигме? — Чуя, Чуя, как грубо, — заложив руки за голову и слегка прибавив шаг, ответил Дазай. — Тебе так понравилась новая игрушка? Осаму нахмурил брови, но ничего не ответил. — Ясно. Игрушки так яро не спасают. Не припоминаю, чтобы ты хоть раз шёл на такие жертвы ради меня, — Накахара мгновенно запнулся и опустил взгляд, не понимая, с какого перепуга несёт такую чушь. Дазай резко остановился, из-за чего рыжий врезался ему в спину. — То есть ты сейчас назвал себя моей игрушкой? — Осаму обернулся, и схватив Накахару за руки, закружил вокруг себя, — это так льстит, Чууя~! Мафиози вырвал одну руку и занёс её для удара, который мог отправить напарника на несколько пролётов вперёд, но замер, бросив взгляд на алое пятно на животе Дазая. Вместо этого он грубо вывернул Осаму руку и отпрыгнул в сторону. — Я похож на трёхлетку, чтобы со мной танцевать? Дазай присвистнул: — Ты и об этом знаешь? Чуя лишь вздохнул, вспоминая кучу наблюдательных пунктов, которые он успел пройти. Осаму резко приблизился и остановился в сантиметрах от лица Чуи: — Ты что, ревнуешь? Накахара застыл на месте, словно его приковала к полу собственная гравитация. В последнее время он вёл себя, как конченая барышня. Если бы он мог понять, почему этот кусок дерьма снова и снова так на него влияет, он бы давно искоренил проблему. Четыре года назад было легче — кровь кипела сильнее, а чувства легче преобразовывались в злость, упрощая жизнь. Но сейчас, когда этот, казалось бы, суицидник стал оказываться лицом к лицу со смертью чаще прежнего, что-то изменилось. — Сука, — голос получился настолько тихим, что Дазай лишь приподнял брови в немом вопросе. — Дазай, ты сука, — громче сказал Накахара, отпихивая его и направляясь вперёд, — пошли уже к Сигме. Осаму едва заметно усмехнулся и двинулся следом. — Передай Мори-сан спасибо за оказанную помощь. Накахара лишь сжал челюсти и кивнул. Меня бы поблагодарил. Чуя замахал головой, отгоняя эти мысли. — Зачем сказал, что любил меня? — резко спросил мафиози, которому надоели увиливания. Дазай едва заметно поджал губы: — Откуда ты знаешь, что я хотел сказать именно это? Ты ведь заткнул меня. Накахаре мгновенно стало дурно. Мысль о том, что он всерьёз мог ожидать таких слов, теперь выглядела абсурдной. Хотелось горько рассмеяться, но вместо этого Чуя ощутил резкую невесомость, которая выбила весь воздух из лёгких. — Накахара! — слишком громко для «бесчувственного» закричал бывший мафиози. Придя в себя, Чуя осознал, что падает вниз. Попытка использовать гравитацию оказалась бесполезной. Ах, да, я в самой продвинутой тюрьме для эсперов. Накахара громко рассмеялся: — Блять, Блять! Чудесно! Вновь глянув вниз, он в полной мере осознал картину: дна не видно, а ловушка глушит дар. * — Тц, — Дазай сжал кулаки. — Люк? Серьёзно? Открывшийся люк прямо сейчас? Осознание пришло мгновенно — очередная подстава дьявола, которая должна была сработать раньше. Вероятно, чтобы Дазай так и не вышел. Мысли, обычно холодные и расчётливые, метались. Впервые за долгое время он не видел выхода. — Люк блокирует дары, — наконец произнёс Осаму, заставляя себя успокоиться. — Специальный металл? Нет. Если бы такой существовал, вся тюрьма состояла бы из него. — Технология? Ответ идентичен. — Одарённый... — прошептал Дазай. Силы одарённых не безграничны — радиус действия должен иметь лимит. Сорвавшись с места, Осаму кинулся в глубь коридора, игнорируя боль в сломанной ноге и лихорадочно выискивая пролёт с камерами эсперов. Одарённый должен быть на этом этаже. Значит, если его коснуться, туннель, куда падает Чуя, вернёт ему гравитацию. Дазай прокусил губу от догадки: просто коснуться стен люка недостаточно — его собственная сила тоже не сработает на этих запечатанных поверхностях. Дар, отменяющий способности. Нет, не так. Эсперу не нужно было касаться, чтобы нейтрализовать дар, и это пугало бы сильнее, если бы бывший мафиози не заметил кровь на стенах туннеля. Кровь была намазана так ровно, что это не могла быть кровь падающих — та расплескалась бы хаотично. Значит эсперу нужно оставлять кровавую метку, чтобы использовать способность. Осаму усмехнулся. Жестокий приём. Жаль, бесполезный против того, кто раскрыл схему. Дазай не понял, сколько прошло времени, прежде чем он взломал код двери от нужной камеры. Минута? Все три? Оставалось надеяться, что туннель достаточно длинный. Они на самом верхнем этаже, и, вероятно, дно заканчивалось в самых низинах. Остановившись перед закованным одарённым, Осаму без лишних слов коснулся здоровяка, а затем со всей силы ударил его в лицо. — Твоя способность бесполезна. Тебе говорили? Мужчина зарычал, видя, как человек перед ним начисто вытирает его кровь с костяшек, — урод. — Не скучай тут, — на прощанье протянул Дазай. * Спустя мгновения Дазай уже стоял в лифте, спускающимся на самые нижние уровни. Тяжело выдыхая, парень впился пальцами в сломанную ногу. Боль была до ужаса острой. Не успев выйти, в лицо бывшего мафиози прилетает кулак. — Ты же точно знал, что там ловушка! Угробить меня захотел?! — орал Чуя. Осаму вывалился из лифта наружу, хватаясь за ногу и скалясь. Он с силой сжимал челюсти, чтобы не завыть. Чуя пробежался по напарнику взглядом и тут же отшатнулся назад. Нет, он не знал. Одежда Дазая была мокра от пота, а недавно ровная шина на ноге выглядела так, будто по ней проехалось с полдесятка машин. Бывший мафиози определённо бежал. Бежал, чтобы спасти его. Мысли Чуи хаотичны, но одно он понимал точно: он чуть не сломал нос человеку, который спас его задницу. Накахара опустился рядом и коснулся шины рукой, сделав её снова плотной. Осаму тяжело вздохнул, а Чуя заметил его окровавленные костяшки. — Чёрт, — мафиози поджал губы, — так ты меня спас? Дазай закатил глаза: — Не, я просто спустился на лифте посмотреть на твой труп. Чуя опустил голову, не в силах выдержать жуткого понимания: вероятно, Дазай спасал его ни раз, прикрываясь тупыми шутками и ложью. — Прости, — мафиози неуверенно поднял взгляд на напарника. — Как романтично, Чуя~, — Дазай присвистнул. Накахара выдохнул: — Так что ты хотел сказать тогда? — Что люблю тебя, — слишком спокойно ответил Дазай, — «люблю» и «любил» — разные значения, не правда ли? Накахара сглотнул и тут же вздрогнул от резкого смешка Дазая. — Шучу! Рыжий цокнул, но почему-то не решился убрать руку, чтобы произнести следующее: — Жаль. — Что? Накахара готов поклясться, что впервые услышал в голосе Дазая искреннее, ничем не прикрытое удивление. — Сказал, что мне жаль, — наконец убрав руку с лица и подняв взгляд на Осаму, проговорил Чуя. — Может, мне самому стоит сходить за Сигмой, пока ты отсиживаешься здесь после своего забега? — резко предложил мафиози, вскакивая на ноги в надежде смыться и прочистить голову, пока не ляпнул чего-то ещё более неисправимого. Но ему не дали отойти и на метр, схватив за руку. — Как трусливо с твоей стороны — убегать после столь серьёзных слов, — язвительно парировал Дазай. Чуя взорвался, вырывал руку и наклонился к самому лицу Дазая: — Я трус? А ты тогда кто? — Ты со своей гениальностью надоел, Дазай! Думаешь, я не понимаю? Что ещё тогда, несколько лет назад, ты глумился над моими чувствами и подначивал меня? Видел же, что был мне другом… — Чуя ненадолго замолк, — больше, чем другом. — Я уверен, ты это знал, но продолжал издеваться. Даже сейчас — так, запросто, пошутить на эту тему. Да ещё как! Спас меня, не жалея жизни, а потом признался в любви! Вот же эпично, гениально! Очень гениально! Мафиози кричал настолько воодушевленно, что не заметил, как Дазай опустил глаза и начал дышать через раз, судорожно сжимая рукой ткань на груди. — А Чуя потом будет копаться в мыслях и снова и снова забывать твоё тупорылое лицо, пока ты не появишься и не сделаешь что-то, отчего я снова сойду с ума! — наконец Накахара опустил взгляд на Дазая и тут же замолчал. — Прости. Просто я не тот, кто мог бы отплатить тебе за твои чувства как следует, — голос Дазая стал непривычно тихим, — я бы причинил гораздо больше боли, ответив на них… — он сделал паузу, — нет, ответив на свои чувства. Чуя задышал глубже, совершенно сбитый с толку этой смесью правды и очередного спектакля. — Но признаться хотелось. Хотя бы так. И… Хотя бы раз, — Осаму сглотнул, — но всё вышло из-под контроля. Мафиози обессилено опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лицом Осаму. — Никогда не поверю, что у тебя хоть что-то выходит из-под контроля. Дазай усмехнулся: — Ты чуть не умер на моих глазах. Оказывается, это сильнее, чем чувство контроля… — Ах, какое замечательное чувство! — он по привычке округлил глаза, а в голосе снова проступила театральность. Накахара лишь цокнул: — Значит, не шутка? Осаму неловко потёр затылок, но ничего не ответил. — И это «интересное чувство» тебе наскучит, — не скрывая обречённости в тоне, сказал Чуя. Дазай лишь пожал плечами: — Не могу отрицать. Мафиози отпустил голову, чтобы скрыть облегчённую улыбку: — Может, и мне наскучит? Осаму словно расслабился — по крайней мере, так показалось Чуе. — Могу пообещать, что со мной не соскучишься, — насмешливо прошептал Дазай приподнимая бровь, и осторожно укладывая ладонь к щеке Накахары. — Глупо обещать то, что является очевидным, — ответил Чуя, слегка поддаваясь лицом вперёд, навстречу «другу».