Пьяный Купитман к беде

— Прав ты, Андрюшенька. Никому я не нужен. Дай что-ли номер той проститутки. Купитман был той ещё размазней, когда выпьет, но вот то, что он абсолютно не следил за тоном голоса и уместностью своих слов, доставляло массу проблем. — Если тебе показалось, что ты сказал это шепотом, то ты ошибся. — Быков бросил раздраженный взгляд на друга, уже предвещая слова Насти. — Какой проститутки? — Уже уходя, она молниеносно развернулась на пятках и подошла ближе. — Тебе послышалось... - Быков прекрасно знал, что такое с ней не пройдет. — Ах вот так? — Настя, ты как всегда драматизируешь. Я вызывал проститутку Купитману, не себе. — Откуда у тебя вообще её номер? — Если ты думаешь, что до тебя я жил в монастыре, то глубоко заблуждаешься. Ты тоже не святая, знаешь ли. — Быков, ты... — Она не стала заканчивать ругательное выражение, — Забирай этого алкоголика и валите на все четыре стороны. Видеть тебя не хочу! - Крик Кисегач, как отдельный вид искусства, как изощрённый фетиш, как нечто, доставляющее удовольствие по сомнительным причинам, обычно радовал главу терапевтического отделения, но обычно этот крик не влёк за собой каких-либо критических последствий, в отличие от данного момента. Настя была слишком серьезной в данный момент. — Быков, ты меня слышишь? — Мышка моя, не кажется ли тебе, что ты перегибаешь? — Быков, сидя в одной пижаме, точно не собирался никуда уходить. — Мерьтесь идиотизмом в другом месте! — Она всей рукой указала на входную дверь. — Пойдем, Ваня. — Он, придя к выводу, что сейчас договариваться бесполезно и, что завтра она обязательно об этом пожалеет и будет переживать (как обычно случается) и, он надеялся, извиниться за столь истеричное поведение из-за пустяка (Действительно, он всего лишь вчера заказывал проститутку, но ведь не себе), обратился к достаточно пьяному венерологу. — Куда? — Отозвался пьяный венеролог. — Для начала к выходу. — Он, придерживая Купитмана за локоть, направился к выходу из квартиры, бросив на последок картавое "Горъгулья". *** Квартира Иван Натаныча — хорошо знакомое для Андрея место, здесь проходили множество пьянок и развратных действий, о которых Кисегач точно не стоит знать. Быков усадил шатающегося Купитмана на большой диван в гостиной, а затем и сам сел рядом. — Есть у тебя чего выпить? — Этот вопрос не был адресован Купитману, а скорее был предупреждением о ревизии в его коллекции. Быков открыл напольный глобус — верх транжирства денег ради понтов, что мало походило на его еврейского друга. Из-за этой детали интерьера Быков иногда даже предполагал, что у Купитмана точно где-то есть армянские корни. Быков достал одну из бутылок с двузначным числом, характеризующим время выдержки напитка, и открыл её. Он сходил на кухню за парой бокалов и вернулся через считанные секунды. Венерологу он налил значительно меньше, чем себе: "Тебе и так хватит." — Андрюша, всё же ты был прав... — Опять завёл свою шарманку Купитман, осушив залпом свой бокал. Видимо пришло время разговоров по душам. — Дурак ты, Ваня. Я ляпнул от нечего делать, а ты поверил. — Вот сколько мне лет? — Риторический вопрос, на который Быков не ответил лишь приложив немалые усилия. — И что у меня есть? Точнее кто? Ни женщины, ни детей... — Купитман долил себе в бокал. — Я у тебя есть, мне ты нужен, чё ты раскис то. И женщина у тебя будет, если ты захочешь. — Да не получается у меня с женщинами... — Они не выносят твой скверный характер. - Андрей Евгеньевич не Быков, если обойдется без острот. —И это у меня скверный характер? Да не в нём дело. Ты со своим и то нашёл себе. — Купитман за многолетний опыт общения с этим человеком довёл до автоматизма парирование этих самых острот так, что мог это делать даже будучи очень пьяным. — Не обо мне мы сейчас говорим. — О тебе, Андрюша, о тебе. О тебе и обо мне. Андрей выхватил у него бокал из рук: — Хватит тебе. Уже в своих же мыслях пытаешься. — Нет! Мой ум как никогда ясен. Нам нужно об этом поговорить. — О чём? Мы вроде как говорили о твоих душевных муках по поводу твоей ненужности никому. — Быков слегка встревожился. Обычно пьяный Купитман себя так не ведёт. А точно ли перед ним сейчас обычный Купитман в своем обычном пьяном проявлении? — Да-Да. Я зря переживал. Сейчас я точно удостоверился, что у меня есть человек, которому я нужен и которого я люблю. Он был не пьяным? Как он так быстро протрезвел? Нет, не мог же он всё это время притворяться пьяным. Или он всё ещё пьяный, просто говорит слишком сложными оборотами. Быков внимательно смотрел на друга. — Рад, что кризис прошёл. Тогда я... — Это ты, Андрей. — Его взгляд стал кристальным, словно в нём не было ни капли алкоголя, но лишь на секунду, дальше он вновь помутнел и пришел в обычное состояние. Ведь перед Быковым сидел "обычный" Купитман. И на этот счёт не было никаких сомнений. — Да, я. Рад, что ты понял. Тогда я пойду мир... — А ты не понял. Я тебя люблю. Быков поставил бокал на кофейный столик и повернулся к другу всем телом. — Я тоже тебя люблю, хоть и бесишь ты меня на протяжении последних 20 лет. — Быков закончил своё карявое откровение и собирался встать с дивана, но Купитман остановил его, положив руку на плечо. — Нет, опять не понял. Я люблю тебя. — Это следующая стадия кризиса? — Нет, это правда. - Купитман всё ещё не давал Быкову встать, и это начало раздражать терапевта. — Я должен ответить? — С лёгким раздражением уточнил Андрей — Ладно, я тоже тебя люблю, и это тоже правда, но... Он не смог договорить, ведь с невероятной скоростью Купитман подвинулся к нему и без предупреждения напал на его губы, как невоспитанно, как мерзко. Буквально секунда потребовалась Быкову, чтобы понять, что вообще происходит. Он тут же с силой оттолкнул друга, и тот нелепо опёрся на спинку дивана. Быкова пронзила ярость. Он вскочил с дивана, сплюнул прямо на пол и со всей своей яростью посмотрел на пьяного венеролога. Перед ним сидел не "обычный" Купитман. У "обычного" Купитмана не бегают шальные огоньки в глазах, когда тот смотрит на Быкова, "обычный" Купитман не смотрит на его губы во время разговора и не набрасывается на них без предупреждения. Как Андрей мог всего этого не замечать. Как долго он этого не замечал? — Пьяное животное! Алкоголик хренов. Напился до белочки! — Винить во всем алкоголь было самым облегчающим решением, хотя дело тут было совсем не в нём. — Н-нет... - Купитман всерьёз испугался реакции друга. — Э-э-это же п-правда. — Катись в свою синию яму в полном одиночестве. Через считанные секунды Быков уже пропал из поле зрения Иван Натановича, и послышался лишь резкий звук захлопывающейся входной двери. *** Бродить по пустым, темным улицам в одной пижаме и какой-то старой кофте поверх или же лежать на диване и бесцельно смотреть в потолок: они всё равно делали одно и то же — осмысливали происходящее. И оба испытывали отвращение к Купитману. Быков — из-за его наглости (Как он вообще посмел подумать, что его привлекают мужчины?), а сам Купитман — из-за того, что признался и возможно теперь навсегда потерял друга. Винить во всём алкоголь — эта мысль всё упрощает. Эта идея стирает все ошибки, сглаживает все недостатки, прощает все грехи. Так думали оба, и оба ошибались. Но только так они могли продолжить сохранять этот баланс, где Быков остаётся в неведении (или делает вид), а Купитман тщательно скрывает(или не очень тщательно) свои чувства. Это не было решением проблемы, но ведь как таковой и проблемы то не было. Ведь какая проблема в то, что твой лучший друг страстно любит тебя?