Искра надежды

Я воровато озираясь спешила по холодным каменным коридорам Азкабана. Невзирая на то что посещения я добилась официально, мне всё равно было до жути не по себе среди узких сырых стен, ненавидящих взглядов узников и снующих туда-сюда дементоров... Я была под защитой Министерства: патронус одного из стражей магического правопорядка спокойно и величаво двигался следом за мной, обволакивая мой силуэт тёплым голубоватым свечением и, словно тонким полупрозрачным щитом, отделяя от непроглядного мрака тюрьмы. Свет привлекал внимание - периодически я невольно выхватывала лица людей, сидящих за решёткой: иногда злые, завистливые, но чаще пустые и измождённые, абсолютно серые, со впалыми, остекленевшими глазами. Словно совсем неживые... Без собственной палочки, которую каждый посетитель был обязан оставить у надсмотрщика внизу, я чувствовала себя особенно беззащитной, и всякий раз замирала, когда возле меня бесшумно скользили тёмные тени. Тронуть они меня не могли и держались от ровного голубого света на расстоянии, но точно очень хотели: истощённые узники не давали им такой подпитки, какую мог дать человек только прибывший в Азкабан из внешнего мира. Я понимала, почему несмотря на то что при должных усилиях свиданий с узниками можно было добиться, мало кто рвался делать это. Атмосфера в тюрьме царила такая гнетущая, что хотелось сию же секунду бежать без оглядки. Я не могла представить, как он провёл здесь уже год... Наконец я нашла нужную камеру и замедлила шаг. - Псс... Сириус! Мы с Блэком учились на одном курсе. Семь лет мы провели бок о бок. Семь лет, что он непрерывно, с отчаянной яростью доказывал себе и всем вокруг: "Я не такой как моя семья". Семь лет, что они с Джеймсом Поттером были не разлей вода. Семь лет бесконечных шуточек, подколов и странных взглядов между нами, так и не превратившихся в нечто большее. Но когда я услышала клеймо "предатель", всё внутри меня отчаянно взбунтовалось против этой мысли. Сириус Блэк не мог предать Джеймса Поттера... Ещё больший протест у меня вызывало то, что всё магическое сообщество не раздумывая поверило в то, что Сириус убийца. Что никто, ни преподаватели, ни их близкий друг Римус Люпин не вступились за него. Как будто вся его многолетняя борьба за то, чтобы очистить своё имя, ничего не значила. Как будто все, даже самые близкие, только и ждали, чтобы ткнуть в него пальцем и сказать: "Мы всегда знали, что у него грязная душа!" Я чувствовала, что должна увидеть его и поговорить с ним хоть раз... Почему-то мне казалось, что одного взгляда в его глаза мне будет достаточно, чтобы понять, был ли он предателем и убийцей, или его несправедливо и ложно обвинили в том, чего он не совершал... Мы не были достаточно близки, чтобы я могла его защитить... Но и не были настолько чужими, чтобы я прошла мимо. Встречи с ним я от Министерства добилась не сразу. Пришлось пойти на хитрость. Лили была моей подругой, и я отчаянно требовала возможности взглянуть в глаза убийце её семьи и высказать ему всё, что я о нём думаю. И наконец, они согласились… Сириус медленно поднял голову, услышав голос. Его серые глаза, некогда полные огня и озорства, теперь казались потускневшими, но в них всё ещё теплилась яростная, непокорная искра, пока что не давшая дементорам сломить его. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы заметить броское отличие между теми человеческими призраками, что я видела в камерах по пути сюда, и его острым, колким словно Гриффиндорский меч взглядом. На миг я представила, что через несколько лет бесконечных душевных пыток он может стать одним из них, и меня передёрнуло от этой мысли. Сириус поморгал, ему потребовалось несколько секунд, чтобы воспалённые глаза привыкли к свету и выхватили наконец в расплывающемся белом пятне за решёткой моё лицо... - Ты... - хрипло прошептал он, протирая ладонью осунувшееся лицо, будто не веря собственным глазам. - Ну и напасть... Неужели привидение? Или дементоры наконец-то свели меня с ума настолько, что я начал тебя видеть? Он встал с каменного пола, цепляясь за стену для опоры. Его движения были медленными, натужными, словно каждое стоило ему невероятных усилий. Взгляд скользнул по мне с ног до головы, изучая, будто он пытался на глаз определить, не мираж ли я. Я не могла произнести ни звука, в горле встал ком при виде его истощённого тела и неверных движений, в нём едва угадывались прежние черты того парня, которого я знала. - Хотя нет... - задумчиво проговорил он, словно разговаривал сам с собой. - Ты слишком реальная для галлюцинации. И слишком... – он снова слегка покачнулся, будто пьяный, – слишком живая для Азкабана. Как ты... зачем ты здесь? - его приглушённый голос едва заметно дрогнул. Его исхудавшие пальцы сжали прутья, когда он подошел ближе, обнажая сбитые в кровь костяшки. Я знала, что должна начать говорить, потребовать ответов, но я просто стояла и смотрела на него, как парализованная. Однако ему словно и не было необходимо моё участие в диалоге: он так давно не видел людей, что наверное уже забыл звучание человеческого голоса, кроме собственного. Его взгляд скользнул мимо меня, словно он, как и я, перенёсся в воспоминания. - Они все... все поверили, - ровно, безжизненно произнёс он, как будто сообщал о чём-то незначительном. - Даже он. Даже Люпин... - Сириус резко повернулся ко мне, в его глазах вспыхнуло дикое, почти первобытное отчаяние, и я невольно отпрянула. - И теперь, спустя год ты появляешься здесь. Почему? Хочешь... Сказать как ненавидишь меня за смерть Лили?.. Поверь... Я и сам себя ненавижу… От искренней горечи в его голосе что-то внутри меня дрогнуло. К своему ужасу - я не понимала... Зачем я явилась? Убедиться в безумии Блэка для успокоения собственной совести? А если всё же окажется, что он не виновен, что я вообще могу для него сделать?.. Но важнее всего был вопрос, как мне удастся досконально узнать, не врёт ли он?.. - Расскажи мне. Что произошло, расскажи мне, - голос звенел от напряжения, я сжала прутья решётки с другой стороны, вставая прямо напротив него и глядя в его глаза, выискивая в них хоть каплю того безумства, о котором все говорили. Сириус резко засмеялся, горько, почти истерически. Его пальцы вцепились в прутья так, что казалось, он вот-вот согнет металл, а затем он резко отпрянул, отчаянно зарываясь руками в волосы. - Что произошло? - слова ядом упали с его губ, взгляд сверкнул в темноте, но это было не безумие, нет... Чистые ярость и боль. - Я был идиотом - вот что произошло! Я уговорил Джеймса сменить хранителя... Я сам предложил Петтигрю! Я доверил их жизни крысе! Он заметался по камере, как раненый зверь, от былой слабости в теле как будто не осталось и следа. - Он предал их, понимаешь?! Он сдал Волан-де-Морту их убежище... А потом, едва я настиг его, инсценировал свою смерть, отрезал себе палец и сбежал! - Сириус почти рычал. - Я бросился за ним, как только... Увидел Джеймса... - его голос перешёл в сдавленный всхлип. - Нашёл на той проклятой улице... Он крикнул, что я предатель и убийца... А затем взорвал всё вокруг, убив маглов, чьи смерти потом повесили на меня. Он внезапно застыл, его дыхание стало прерывистым, он взглянул на меня, как будто впервые полностью осознанно. - Так что да, я действительно виновен в их смерти, я заслужил гнить здесь, потому что если только... Если бы только хранителем стал я, они бы никогда не погибли... Я бы ни за что его не предал, хоть бы сторонники Тёмного лорда тысячу раз пытали меня Круциатусом! Он снова отчаянно засмеялся. - Но я... Я ведь Блэк, да? - свою фамилию он выплюнул почти с яростью. - Чего ещё ожидать от отпрыска этой семьи... Предательство, пособничество Тёмному Лорду, убийство маглов... Это так в характере проклятого Блэка. Его голос на истерической ноте сорвался, он закашлялся, то ли от вечной простуды из-за холода Азкабана, то ли от перенапряжения связок после долгого неиспользования. - Вот и вся история... - хриплым шёпотом закончил он, снова поднимая на меня взгляд. - Ты действительно хотела это услышать? Или пришла убедиться, что я убийца и безумец, как все говорят?.. Ты веришь?.. Я вздрогнула от глубокого отчаяния и даже мольбы в его голосе на последнем вопросе. "Да". С каждой секундой я с всё большей ясностью чувствовала то, что ощутила ещё в самом начале, едва только увидела его глаза… Я верила чёртовому Сириусу Блэку, в эту оголённую боль и отчаяние, в это бессильное презрение к самому себе, в то, что я и так всегда прекрасно знала - Лили и Джеймс были ему дороги… И это осознание напугало меня куда больше, чем если бы я увидела в нём подтверждение справедливости всех вменяемых ему обвинений. Но я ведь не могу просто так взять и, наплевав на решение всего Визенгамота, верить на слово осуждённому на пожизненное заключение?.. - Сириус... - я не знала, что сказать, но договорить всё равно не успела. Его расфокусированный взгляд скользнул куда-то мне за спину, а затем глаза расширились от дикого нечеловеческого ужаса. Он отшатнулся и споткнулся о собственную железную кровать. Отступать ему было некуда. Я обернулась. К камере Сириуса медленно приближался дементор… Сириус вжался в стену, его дыхание участилось, пальцы судорожно сминали края рваной рубахи. Глаза, полные паники, метнулись ко мне, потом к приближающейся тени под потолком. - Уходи, - прошипел он, голос звучал сдавленно, будто дементор уже сжимал ему горло. - Они не должны касаться тебя... не должны... Дементор скользил ближе, ледяной холод разливался по коридору, будто впереди него плыл айсберг. Из-под капюшона послышалось хриплое, прерывистое дыхание - звук, от которого кровь стыла в жилах. Сириус вдруг рванулся вперед, резко схватив меня за руку через прутья. - Беги! - с его дрожащих губ сорвался отчаянный вопль. - Они не остановятся даже перед Министерством, твоя душа лакомый кусок для них... Они всегда хотят больше… В этот момент дементор всплыл прямо перед решеткой, его склизкая рука медленно, словно изучая, протянулась ко мне. Воздух заполнился отчаянием, будто все радости мира растворились в черной пустоте. Сириус оттолкнул меня прочь от решетки, и закричал: - Экспекто Патронум! Из кончика его пальца робко брызнул серебристый свет - слабый, дрожащий, но дементор на мгновение отпрянул. Сириус, трясясь всем телом, упрямо сжимал кулак, пытаясь удержать заклинание. Но свет уже гас, а дементор, озлобленный сопротивлением, двинулся вперед с новым голодом. Но не ко мне... К нему. Тёплый свет министерского патронуса словно ужалил его, и вся его мрачная мощь потянулась в сторону Сириуса… - Нет... - не думая, что я делаю, видя только искаженное нечеловеческим ужасом лицо Сириуса перед собой, я рванулась к нему. Маленькой белой птицей я вспорхнула между прутьями решётки прямо в его камеру, сбросила анимагическую форму и закрыла Блэка собой. Тёплый согревающий свет от защитного министерского патронуса затопил маленькое каменное пространство, немного разгоняя лютый холод вместе с ощущением беспросветной тоски и мрака. - Не подходи к нему... - прошипела я, по привычке в панике пытаясь нащупать палочку и понимая, что её нет. Я не знала, что буду делать, если безжалостная сущность продолжит наступать, или, что ещё хуже, когда меня, измождённую после её нападения, найдут в одной камере с узником, но дементор вдруг застыл в метре от нас, словно оценивал, стоит ли пытаться пробиться к пленнику сквозь внезапную светлую преграду. И наконец отступил, медленно отплывая прочь по коридору. Из соседней камеры раздался душераздирающий крик: он быстро нашёл себе другую жертву. А я... Я осталась в тюремной камере, наедине с жестоким убийцей и безумцем, по словам всего магического сообщества... Сириус резко осел на пол, как подкошенный, его грудь судорожно вздымалась, а руки мелко тряслись. Он не сводил взгляд с медленно удаляющегося дементора, пока тот, наконец, не исчез. Лишь тогда он медленно перевел взгляд на меня, всё ещё не веря своим глазам, будто до сих пор ожидал, что все это лишь галлюцинация. Сириус ошеломлённо моргнул, его губы словно хотели что-то сказать, но язык будто онемел. Его глаза, наполненные паникой, шоком и благодарностью, лихорадочно метались по мне. Он словно видел меня впервые. - Ты... ты что, с ума сошла?! - он выдохнул почти бешено, но его руки, вопреки возмущению в голосе, продолжали дрожать. - Ты залезла сюда?! В камеру к осуждённому, которого весь мир считает безумным убийцей?! Чтобы его защитить? Он попытался встать, тяжело опираясь на стену за собой, но у него не получилось. Глаза бегали между мной и коридором, где скрылся дементор. - Тихо, - я опустилась перед ним на колени, не слишком близко, но достаточно, чтобы твёрдо положить руку на его колено. - Он не придёт. Не тронет тебя, пока я здесь. Успокойся, Сириус... Дыши... Я с тобой. Сириус резко вдохнул, впервые за долгое время почувствовав, как воздух наполняет лёгкие без запаха сырости и промозглого, пробирающего до костей холода. Его пальцы судорожно нашли мою руку и неуверенно, будто со скрытой мольбой, сжали. - Ты... - вместо звука вырвался сдавленный сип, он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. - Ты ведь почувствовала, что они делают... Это отчаяние, страх... И всё равно встала между мной и ним. Почему? Вопрос тяжело повис в воздухе между нами. Я видела: он пытался подавить надежду, но она всё равно светилась в его взгляде, как маяк в шторм: он надеялся, что раз я защитила его, значит поверила в его невиновность... - Ты думаешь, я могла бы смотреть... Как он мучает и терзает тебя... - дрожащим голосом выдохнула я и придвинулась ближе, лихорадочным взглядом впиваясь в его лицо. - Слушай... Возможно, я просто наивная дура, а ты психопат и маньяк, тогда лучше сразу меня убей. Но ты... Ты чёрт возьми хотел спасти меня от него... Ты вызвал Патронус... Здесь. Без палочки. Ради меня... Чёрта с два я поверю, что ты предал Поттера, Блэк... Или что все эти отчаянные попытки доказать, что ты отличаешься от своей семьи, были искусной игрой. Или что ты резко обезумел. Мне кажется, надо быть идиотом, чтобы поверить во всё это... Сириус застыл, будто мои слова ударили его. Его серые глаза расширились, а дыхание стало ещё более прерывистым, словно он не мог поверить в то, что только что услышал. - Ты не дура... - голос его сломался, он резко отвернулся, стиснув зубы, словно даже в таком положении не мог позволить себе слабость. - Ты просто самый настоящий гриффиндорский болван... - выдохнул он со сдавленным смешком. Но когда он снова поднял взгляд, в его глазах блестели слёзы - первые за всё это время, так и не успевшие вылиться, чтобы оплакать лучшего друга. Губы дрожали, а в глазах стояло такое немыслимое облегчение и такая глубокая благодарность, что у меня перехватило дыхание. - Ты только что влетела в камеру Азкабана к человеку, которого весь мир считает убийцей, - Сириус засмеялся, всё ещё сломано, но сейчас он уже гораздо больше напоминал самого себя в школьные годы. - Боже, Джеймс бы тебя обожал за это... Он внезапно замолк, его лицо исказилось от боли при упоминании друга, но он сделал глубокий вдох и снова встретился со мной взглядом. Мои слова и такое близкое присутствие как будто разорвали оковы на его сердце, и все подавляемые им чувства вылились наружу неудержимым потоком, оттого что кто-то его наконец-то слушает. Он схватил меня за руки, и в его глазах вспыхнул дикий, почти нечеловеческий огонь. Он говорил быстро, хрипло, сбиваясь, выплескивая то главное, что так долго теснилось внутри. - Я не маньяк… Я тебе не навредил бы... И я бы никогда не предал его, никогда... Я не чудовище, как моя семья... Пожалуйста… И в этот миг я поняла, что поверила ему окончательно. Он дрожал, отчаянно глядя мне в глаза, выискивая подтверждение, что кто-то действительно поверил ему, впервые за всё это время. Облегчение наполовину со страхом, что я вдруг передумаю, сияли в его глазах, я отчётливо видела, насколько интенсивные чувства он испытывает от осознания, что кто-то верит ему... Мои глаза наполнились слезами от сострадания и боли за него. - Я так сожалею об их смерти, Сириус... И о том, что тебе не с кем было разделить это горе… Он резко вскинул голову, его пальцы сильнее стиснули мои руки, из его груди вырвался сдавленный вздох, и он вдруг резко опустил голову, уткнувшись в моё плечо. - Боже... Я так скучал. Я не могла представить, как он истосковался по общению и теплу человеческого тела, безвылазно сидя здесь… Его голос срывался от едва сдерживаемых чувств, а тело дрожало от подавленных рыданий. - Спасибо... - его сбившееся дыхание опалило мою кожу. - Ты не представляешь, что это значит для меня... Я должен был их спасти, должен... Я думал никто никогда уже не поверит мне... Что я не чудовище... Что мне больно… Я неожиданно крепко прижала его к себе, стремясь отдать как можно больше своего тепла, чтобы хоть немного отогнать от него вечный холод. - Я верю тебе... Я тебе верю... - еле слышно повторяла я ему на ухо, осторожно поглаживая по спине. Он судорожно вдохнул, мгновенно отвечая на объятия и отчаянно прижимая меня к себе, едва я прикоснулась к нему, как будто только после моего жеста вдруг осознал, что снова может обнять человека. Я совсем не к месту вспомнила наши объятия на выпускном курсе Хогвартса… Сейчас в них не было ни той небрежной лёгкости, которая прежде была свойственна Сириусу во всём, ни того странного, невысказанного подтекста, который сопровождал нас к концу обучения всё чаще, но несмотря на явное физическое истощение обнимал он всё так же крепко и искренне. Теперь я чувствовала кожей: в нём было больше жизни, чем во всём Азкабане вместе взятом. Это казалось невозможным. - Ты правда веришь... - неверяще прошептал он, и в наступившей тишине его полный облегчения шёпот прозвучал как молитва. - После того, как все отвернулись... Ты здесь. Боже, спасибо тебе, что пришла... - Прости, что не пришла раньше, - глотая собственные подступившие слёзы, выдавила я. Сейчас, воочию увидев всю его боль и агонию, я не понимала, как вообще могла сомневаться. - Перестань... - пробормотал Сириус, судорожно зарываясь пальцами в мои спутавшиеся волосы и утыкаясь в них лицом, словно пытаясь вобрать в себя их аромат и тепло. - Ты пришла - это всё, что мне нужно… Несколько минут мы сидели так, слушая дыхание и сердцебиение друг друга, и я чувствовала как он медленно успокаивается, слегка расслабляясь от ощущения тепла и покоя от присутствия рядом другого человека. Министерский патронус несокрушимо стоял на страже нашей безопасности, давая нам несколько драгоценных минут уединения и спокойствия. Но вдруг Сириус вздрогнул, словно вспомнив о чём-то, и с усилием отстранился, пытаясь собрать остатки самообладания, хотя, казалось, каждая клетка его тела сопротивлялась разрыву объятий. - Но ты должна уйти. Как можно скорее... Если тебя найдут здесь, если узнают, что ты поверила мне, что защитила меня, - в его глазах вспыхнула тревога, - тебя может постигнуть та же участь, что и меня. Я не могу этого допустить... Я знала, что он прав, но моё сердце тревожно забилось от этой мысли. Как я могла просто оставить его в этом страшном месте после того, что видела?.. - Я не хочу бросать тебя здесь... - я крепко сжала его ладони, пытаясь хоть как-то поддержать в последние минуты. - Ты не заслуживаешь ни секунды этого леденящего ужаса, этого вечного кошмара в одиночестве... Я бы так хотела помочь... Ты не представляешь, как мне жаль... Сириус резко сжал мои руки в ответ, его пальцы стиснули мои почти с болезненной силой, глаза полыхнули. - Не жалей меня, - прошипел он сквозь зубы, но в его голосе не было злости, только безбашенная гриффиндорская решимость, за которую ему ни раз прилетало от Макгонагалл. - Жалость - это для тех, кто уже сдался. А я однажды выберусь отсюда. Чтобы найти его. Чтобы отомстить. Ты должна знать кое-что... Питер Петтигрю буквально крыса - это его анимагическая форма, и где-то там, на свободе, он до сих пор скрывается под чужой кожей. Полагаю, вероятность встретиться с ним близится к нулю, но всё же если мимо тебя как-нибудь, совершенно случайно, будет пробегать рыжая крыса с недостающим пальцем на передней лапе, знай, это он, - Сириус иронично хмыкнул, и я невольно насмешливо вскинула брови. - Кажется, Сириус Блэк ещё не забыл, что такое сарказм, - подкол слетел с губ непроизвольно, как будто на миг мы снова оказались в подземельях Хогвартса, бесконечно состязаясь в остроумии и подначивая друг друга. Сириус хмыкнул, его глаза заблестели, на губах заиграла до боли знакомая, опасная и чертовски обаятельная даже теперь усмешка. - Похоже, ты тоже, Крылатая фурия, - я слегка вздрогнула, когда старое прозвище, прицепившееся ко мне с яростных квиддичных матчей со Слизерином, напоминанием слетело с его губ. - Чёрт, да кого я обманываю, ты буквально словно явилась ко мне со страниц дневника моих школьных воспоминаний... Можешь не отвечать тем же, я знаю, что выгляжу ужасно, - он приподнял руки в капитулирующем жесте, но глаза сияли всё тем же притягательным блеском. - Ты неисправим, Блэк, - я покачала головой, не в силах сдержать тёплую улыбку. Сириус вдруг мягко прижал мою руку к своему лицу, слегка подаваясь к прикосновению, его взгляд стал чуть серьёзнее. - Пожалуйста, только не думай о том, как меня вытащить. Нарушать закон не то же самое, что пренебрегать школьными правилами, а сегодня я в очередной раз убедился, что ты способна на невероятное... Поверь, ты уже помогла. Больше, чем можешь себе представить, - его голос звучал спокойно и твёрдо, словно моё присутствие действительно придало ему сил и помогло мыслить ясно. - Теперь я буду знать, что там за стенами есть человек, который знает правду и... Верит мне... Он едва заметно улыбнулся, явно скрывая усталость и измождение, чтобы меня ободрить. - Сириус... - но он не дал мне договорить, пресекая любую попытку возразить. - Иди. Пока тебя не хватились. И если одним прекрасным днём услышишь, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана... — в его глазах мелькнул самодовольный блеск, - не удивляйся. Он слегка оттолкнул меня к решетке, но в его жесте не было ни малейшего желания прогнать меня - только отчаянная попытка защитить. - Давай, пожалуйста... Я подалась к нему, порывисто сжимая в объятиях, и он застыл, словно всё ещё не мог привыкнуть к прикосновениям после столь долгого заточения. Последнее, что я увидела перед тем, как снова стать птицей - его глаза, полные странной смеси благодарности и обещания. Я знала, что он не сдастся. И может быть, когда-нибудь сумеет найти путь назад... Вновь оказавшись в коридоре, я обернулась на него. - Уверен, что не хочешь воспользоваться моей помощью для побега? - насмешливо спросила я, скрывая за иронией своё полное бессилие и уже заранее зная ответ. - А то я знаю парочку неплохих заклинаний, и при должной сноровке даже могла бы застать врасплох тюремщиков внизу, чтобы выиграть время... Сириус резко вскинул голову, и в его глазах мелькнул азарт. - Дорогая, ты чокнутая... - его губы чуть дрожали, а лицо осветилось от едва сдерживаемой улыбки. - Я никогда не подвергну тебя опасности даже ради своей свободы... Не после того, как ты единственная поверила мне и встала между мной и дементором... Да даже если бы ты меня ненавидела... Я бы не смог. Он сказал это так легко и искренне, хотя казалось бы желание покинуть это место должно было быть единственным, что осталось в его голове, но он по-прежнему пытался меня защитить... Сердце сжалось у меня внутри. Что-то давнее и несбывшееся вновь заскребло на душе. - А ты всё такой же упрямый, Блэк... - вздохнула я, хотя на языке вертелось другое слово. Преданный. Он закатил глаза и тепло улыбнулся, как, должно быть, ни разу не улыбался с тех пор как увидел тела своих погибших друзей. - Что поделать. Кажется, эта черта характера у меня в крови. Она же меня и спасёт, вот увидишь, - он серьёзно взглянул мне в глаза. - Поверь мне... Я буду сражаться за правду до последнего вздоха. Ты действительно вернула мне смысл бороться. Я наказывал себя за их гибель... Но предатель всё ещё на свободе, и мой долг отомстить ему за них. Спасибо, что поверила мне, я никогда этого не забуду... Он снова кивнул в сторону коридора, напоминая мне о том, что я должна уходить. Я тяжело кивнула ему, в последний раз прильнула к прутьям и едва слышно проговорила: - Ты анимаг, Сириус. Они не чувствуют тебя, когда ты пёс, ты ведь знаешь. Используй это. Используй, чтобы сбежать, пока они окончательно не разбили твою душу. И... Я знаю, что ты не придешь ко мне, когда сбежишь, чтобы никто даже и подумать не мог, что я покрываю тебя... Но я найду для тебя палочку и оставлю её в Визжащей хижине. Он пристально взглянул на меня, и в его глазах отразилась такая смесь чувств, которых в обычной жизни он никогда бы мне не показал, и у меня невольно перехватило дыхание. - Боже, да ты... - он резко провёл руками по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. - И чем только я заслужил этот внезапный подарок небес?.. Он вдруг резко вскочил на ноги, слегка покачнувшись, в два шага пересёк узкую камеру, останавливаясь напротив, и осторожно положил руки на мои сжавшие прутья ладони, всего на мгновение удерживая, не желая расставаться. Я ощутила его тепло ближе, и внезапно - горячий, стремительный поцелуй в щёку, невесомый, как воспоминание, затерявшееся в украденном дементорами счастье... Он отстранился так же быстро, как и приблизился, и в его глазах я прочитала то, что, казалось, невозможно было увидеть у пробывшего в Азкабане целый год человека. То же мимолётное напряжённое ожидание, словно он всё ещё... Усилием воли я заставила себя думать, что мне показалось. Если тогда, в школе, что-то и было, это не могло быть правдой до сих пор... - Держись... - онемевшими губами прошептала я в темноту камеры и отступила, теряясь в коридорах Азкабана, убегая прочь от него, потому что казалось, если задержусь ещё хоть на мгновение, уже не смогу уйти от этих сияющих надеждой глаз... Но эта искра, вновь загоревшаяся в его взгляде после нашей встречи, заставляла моё сердце быстро биться в такт моим шагам. Откуда-то я точно знала: он не позволит дементорам сломить его. И, не без облегчения покидая мрачную обитель дементоров, надеялась, что очень скоро услышу весть о том, что Бродяга снова гуляет на свободе...