Окна

      Мне было девять, когда я впервые встретился взглядом с девочкой в окне здания напротив. Мы с мамой только что переехали в Нью-Йорк, и эта незнакомка стала моим первым другом. Я помахал ей на прощание и отправился в новую школу, запомнив её слабую, но добрую улыбку. В тот миг в груди зажёгся маленький огонёк надежды — казалось, всё обязательно наладится.       В школе и правда было хорошо. Учителя и одноклассники не походили на тех, кого я оставил в прошлой жизни, здесь царила уютная атмосфера. А белокурая девочка по утрам неизменно дарила мне свою улыбку, будто говорила: «Всё будет хорошо». Так оно и шло.       Из-за этого странного ритуала я ни разу не поехал ни в одну школьную поездку — не мог позволить себе пропустить хотя бы одно утро. Я знал, что это нужно нам обоим. Помню, как мой друг Стеф впервые на меня обиделся — целую неделю дулся из-за того, что ему пришлось ехать в автобусе с «тем задротом Вилсоном». Он простил меня, только когда я рассказал о маленькой девочке с ярко-голубыми глазами и светлыми локонами. Стеф посмеялся, но понял — и больше не задавал вопросов. Было даже трогательно видеть, как, оставаясь у меня на ночёвку, он тоже начинал ей приветливо махать и озорно подмигивать. Она от этого заливаясь ярким румянцем, а я радостно улыбался, глядя, как два моих друга находят общий язык.       В конце средней школы у Стефа умерла мать. Именно тогда его захватили мотогонки. Сначала это было просто увлечение, потом — отчаянная гонка за адреналином, которая со временем превратилась в нечто пугающее и безрассудное.       В старших классах я заметил, что девушка напротив сильно похудела, а её прекрасные локоны сменила удручающая лысина. Печальная улыбка всё ещё украшала её лицо, но, увидев впалые щёки, я понял: ничего уже не будет по-старому.       Прямо перед выпуском Стеф разбился на гонках. Я помню, как он плакал перед смертью, боясь не встретить мать и остаться в одиночестве по ту сторону. Эта картина подкосила многих, а я ещё долго содрогался при мысли, что друг и правда может быть один.       На утро его похорон девушка не появилась в окне. Я грустно улыбнулся, надеясь, что теперь Стеф встретит её по-настоящему — и она будет дарить ему свои лучистые улыбки уже на том берегу.       В последний раз взглянув на окна онкологического центра, я поправил воротник чёрной рубашки и вышел из комнаты.