Выходит, это был сон?

      Сегодня особенно тепло и солнечно. Свежий летний воздух приятно обдувает мои волосы, а учитывая, что я сижу очень близко к окну, плечо и макушка успели знатно нагреться за прошедшие двадцать минут урока. Это очень убаюкивает, но я изо всех сил распахиваю глаза и пытаюсь сосредоточиться на рассказе учителя о русско-японской войне. Последние дни выдались особенно насыщенными, и, чтобы восстановить силы, мне, наверное, нужно выделить целый день на сон, но с моей успеваемостью, это просто непозволительная роскошь. Кстати, позавчера мы отыграли спектакль на школьном фестивале! Я даже не забыл текст, но нежданчик, как назло, отыгрался не на памяти, – моем самом больном месте – а на неуклюжести, из-за чего я чуть не испортил платье Яччана. Ключевое слово здесь «чуть», поскольку мы умудрились это обыграть, а костюм по итогу остался невредим.       Что касается Яччана…Мы увиделись на следующий день перед занятиями. Я очень сильно разнервничался, когда увидел его направляющимся в школу. От бессонницы мозги плавились и совершенно отказывались работать! Я не имел ни малейшего представления, что скажу ему при встрече, ведь при виде Яччана мои губы вспыхнули так, словно тем поцелуем он мне тогда оставил метку, а в животе стянулся очень тугой комок. Если честно, мне пока трудно разобрать, нравится мне это чувство или нет. Я вряд ли испытывал что-то похожее раньше, но это «что-то» имело очень много схожего со стыдом. Однако, вопреки моим ожиданиям, он выглядел как обычно. Его вчерашнее приветствие ничем не отличалось от множества предыдущих, а просьба забрать ключи от кабинета прозвучала настолько невозмутимо, что совсем сбила меня с толку. Может, мне этот фестиваль вообще приснился? И не было никакого поцелуя, и я сам всё это выдумал? Что ж, если это так, то с моей фантазией я стану превосходным писателем.       Я бросил взгляд на друга: он что-то тщательно записывал в свою тетрадь, и, подняв голову, я чуть не завыл от вида полностью исписанной датами доски. Стоило, блин, отвлечься на пару минут!

…

      Урок истории сегодня просто отстой. На задних партах уже слышатся зевки тех, кто явно не отошёл от позавчерашнего движа. Но мне спать совершенно не хочется: мои мысли уносят меня далеко от кабинета истории, и прямо сейчас я стою за кулисами, сминая пальцами его милые мягкие щёки, задирая голову так, что мои шейные позвонки явно будут в «восторге». Губы Тооно шершавые и покусанные. Я видел на репетициях как беспощадно он их мучает в тщетных попытках заучить этот треклятый текст. В следующий раз обязательно подарю ему гигиеничку. А ещё из-за укусов они выглядят немного пухлыми. Я запомнил каждую ранку, каждый бугорок и припухлость, чтобы в следующий раз как следует зализать эти незаживающие болячки. Я в кои-то веки готов забрать их себе, будь такая возможность! Интересно, а язык Тооно такой же горячий, как и дыхание, которым он меня обдавал в те секунды? Нужно будет это выяснить. Главное, чтоб какой-нибудь Кашима не нарисовался «случайным образом».       

…

      В клубе дела идут как обычно. Юри я не видел: Акеми сказал, что у него по расписанию оргия. Шикатани пытался влезть в очередную мини-юбку, а Итоме просто молчал. Зато Тамура прицепился как репей, стоило мне показаться на глаза. «Из-за тебя Кёске чуть не пострадал!», как будто я намеренно хотел всё запороть! Так, что, не считая того, что Тамура весь оставшийся день пытался учить меня аккуратности, заставляя ходить с прямой осанкой и книгами на голове, было очень даже неплохо. Ну, и куда уж без типичных угроз изнасилования…       Кашима сегодня, на удивление, не появлялся ни в столовой, ни в клубе, ни в коридорах. Загляну к нему завтра, наверное. Или спрошу у Яччана, он наверняка должен что-то знать. Хотя, добиться разговора с Яччаном нужно ещё постараться, ведь уже второй день он ведёт себя так, будто между нами ничего не произошло, и это меня немного настораживает. Ну не мог наш поцелуй быть глюком из-за моего недосыпа, правда?

…

      Почему он молчит? Уже второй день бессовестно сидит и МОЛЧИТ! Меня и раньше подбешивала рассеянность Такаши, но сейчас он явно перегибает палку. Он что, не замечает, мои бесконечные взгляды во время уроков? Я уже бессовестно пялюсь, а он уставится на доску, как баран на новые ворота, я для него что, шутка?       Благо есть футбол, на котором я выплескиваю весь накопившийся негатив. Но игра заканчивается, а мысли о его мягких волосах, наивных глазах и улыбке, сука, возвращаются! Я пытаюсь отрезвить себя холодной водой, но и она не может охладить моё раскрасневшееся лицо при воспоминании о том самом дне. Я очень хочу его увидеть. Сделать своим. Чтоб ни один Кашима, при всей моей любви к нему, не отнял у меня того, кто наконец-то полюбил и принял мой истинный характер. С каждым новым днём я замечаю, что просыпаюсь с мыслями о Тооно в попытке предугадать, с каким настроением он сегодня войдет в класс, как по-доброму окликнет меня и предложит пообедать. А за то, что он самоотверженно идёт на уборку моей комнаты, а затем каждый раз неудобно ютится у стенки, оставаясь у меня на ночь, я готов ему расцеловать руки. И неважно, что не так давно я хотел их переломать.

…

– П-почему ты поцеловал меня тогда? – терзавший все эти дни меня вопрос сам слетел с губ, стоило Яччану приблизиться и поинтересоваться моим самочувствием. Судя по его лицу, вопрос смутил его так же, как и меня. – А?! – Я всё хотел спросить, но ты вёл себя так…нормально. И всё же, спектакль уже закончился тогда, верно? Так по… – Погодь-погодь! – Глаза Яччана метались из стороны в сторону. – Давай погорим в другом месте?       Ну да, логично: мы стоим на пороге школы, в которой учатся одни парни. А с учётом того, что Яччан – член спортивного клуба, неизвестно, как обрывки данного разговора могут сказаться на его репутации. – А…да, хорошо.       Мы отошли в пустующий сквер неподалёку от школы. Здесь нам никто не мог помешать, ведь день стремился за вторую половину, когда все студенты расходятся либо по школьным клубам, либо по комнатам готовиться к экзаменам или занятиям на завтра. – Ну так – Сдаваться в мои планы не входило: я развернулся к однокласснику и целенаправленно уставился в его раскрасневшееся от духоты (наверное) лицо. – Почему же? – Неч… – Яччан что-то невнятно пробубнил себе под нос. Несмотря на мою уверенность, в моменте я всё же пожалел, что начал навить на него. От моего взгляда не ускользнули выпирающие вены на руках, которыми он упёрся в колени. Голова была опущена вниз: каждый жест Яччана выдавал его напряжение. Но я понимал, что жить в неведении в разы хуже, поэтому продолжил напор: – Неч? – Это нечестно. – Наконец, Ягучи поднял на меня серьёзные с золотым отблеском глаза. – Вы же с Юу целовались.       Теперь я дважды пожалел, что начал этот разговор. – Ч-чего?! Ты откуда вообще знаешь?!       Ответом послужил тяжёлый вздох Яччана. – Так и знал. Значит, правда целовались. Но суть не в этом – не важно, где и когда! Целоваться только с Юу нечестно!       Меня словно окунули в бочку с ледяной водой. Я никак не мог контролировать свои реакции и настолько оторопел от услышанного, что даже забыл, как шевелиться, когда Яччан приблизился ближе обыкновенного, перехватив инициативу и теперь психологически давя на меня: – Если ты меня не поцелуешь так же, то это будет уебанский поступок! Ты же не из тех, кто выбирает среди друзей, кто лучше, а кто хуже, а? – Вовсе нет! – только и вырвалось у меня, голова не успевала обработать и принять то, что буквально только что выпалил мой друг: откуда он вообще знает про наш поцелуй с Кашимой?! С чего это он вновь взялся сравнивать себя с ним? И вообще, что это всё значит?! – То есть, ты целовался с Юу только один раз? – Ягучи склонил голову на бок, и мне показалось, что я увидел промелькнувшую в этом простом жесте надежду. – А?! – Значит, не один раз… – Да нет же, – Я чувствовал себя загнанным в угол и почему-то в тяжёлом выдохе Яччана я услышал явный укор. – Это был не поцелуй даже, просто случайность…       В действительности, я не врал. Судя по всему, Яччан имел в виду поцелуй Кашимы в школьном дворе после занятий, свидетелем которого стал по чистой случайности. Но ведь он должен был лицезреть и мою реакцию на этот поцелуй, ведь тогда это произошло не по моей воле, и инициатором сего действа был именно Юу…Так почему же…сейчас все претензии Ягучи предъявляет именно мне? – Впрочем, всё сводится к тому, кто лучше, а кто хуже. – Одноклассник откинулся на спинку лавочки, скрыв половину лица рукой. – Получается, я тот друг, который хуже… – Да почему ты так решил?! Я же сказал, что это не так!       На мгновенье между нами повисла настораживающая тишина. Я уже хотел её нарушить другими уточняющими вопросами, как Яччан, всё так же пряча от меня глаза, произнёс на удивление, негромким, но отчётливым для моего расстояния голосом: – Тогда поцелуй меня.       Моему удивлению не было предела. Как мы умудрились с поцелуя после спектакля перескочить на сейчас? И вообще, он мало того, что выкрутился, так ещё и меня виноватым выставил. Как это понимать?! – Ну…это… – Что?       Вероятно, любой человек с нормальной самооценкой начал бы отстаивать свои границы и вообще бы послал куда подальше, но мой язык почему-то не поворачивался обозвать или послать Ягучи. Я чётко ощущал, как от внутреннего напряжения с меня сошло семь потов, но продолжал как наивный ребёнок принимать правила его игры: – А м-можно в щёчку?       Судя по недовольно прищурившемуся Яччану, ему этот вопрос явно не понравился, и я взорвался: – Я очень стесняюсь поцеловаться в губы! И вообще…поцеловаться в губы?! Что же мне делать, твою дивизию!       Настала моя очередь паниковать! Зная, каким упрямым и напористым бывает Яччан, я был уверен, что он просто так не отступит и найдёт способ меня сломать и заставить сделать так, как хочется ему. В конце концов, у него всегда получалось продавить меня, и в такие моменты я ненавидел себя ещё больше за мягкость, с которой я ничего не могу поделать. Однако, справа прозвучало: – Эх…Ладно. Давай в щёчку.       Я вскинул голову, поражённо уставившись на друга, невозмутимо сидящего рядом. – Что, правда?! – Правда-правда. Ну так? – Ладно…       Терпение друга-овна лучше лишний раз не испытывать, так что я стремительно приблизился. Глаза сами собой прикрылись, и хотя я намеревался быстро чмокнуть Кёске и как можно скорее отстраниться, в нескольких сантиметрах от его лица, я замедлился, стоило мне ощутить на губах его дыхание. До меня поздно дошло, что щека не умеет дышать. Я в отчаянии распахнул глаза. – АААААААА!!!!       Моя реакция вызвала настоящее веселье у Яччана. Он продолжал хохотать словно дитя, в то время как я не мог унять буйное сердцебиение на краю скамейки. – Это совсем не смешно! – Ну, может быть и так, – Вытер Яччан с уголков глаз выступившие слезинки. – Зато теперь всё честно!       Яччан никогда не перестанет меня удивлять. Так и запишем: «Если Ягучи делает тебе поблажку, готовься: там по-любому будет какой-то подвох, благодаря которому он получит то, что хочет». И действительно, как же до меня не дошло, что он может просто повернуть голову?! Да и я молодец, даже не сразу понял, что целую его в губы… – А кроме того поцелуя между вами ещё что-нибудь было? – Довольный, Яччан и не пытался скрыть выросшую на лице улыбку. – Н-нет, больше ничего не было! И вообще, хватит меня тут смущать! – Я поспешил встать – скоро должны начаться занятия в клубе, да и неизвестно, что ещё этот рыжий хитрец может вытворить. – Ладно, мне пора, увидимся в школе… – Ага, – Только и услышал я вслед, и не желая дальше наблюдать довольную физиономию моего одноклассника, ускорил шаг, направляясь в корпус общежития. Перед встречей в клубе нужно привести себя в порядок. Удивительные выдались последние деньки, и что самое интересное, каждый раз, когда кто-то из кузенов появлялся рядом, второй наоборот пропадал из виду и некоторое время не давал о себе знать. Так, Кашима, о котором я в очередной раз забыл спросить, и Яччан, которого в последнее время стало слишком много, и хотя он по-прежнему добр ко мне, защищает меня и предлагает подтянуть математику, его действия с каждым разом становятся всё страннее…Или мне опять только кажется?