Целовать другого

      — Иногда я вспоминаю среднюю школу... — Моника обвела взглядом тусклую комнату. — Мне так стыдно за то, как я вела себя тогда. Почти болезненно об этом думать. Игрок повторил действия девушки, будто тоже что-то вспомнил.       — Интересно, когда я поступлю в университет, я буду испытывать те же чувства к старшей школе?..       Монике было интересно вспоминать что-то. Интересно делиться этим с напротивсидящим. Пусть он лишь слушает да иногда кивает.       — Мне нравится, какая я сейчас, так что мне сложно такое представить. Но я также понимаю, что, скорее всего, сильно изменюсь по мере взросления.       Ей кажется, что она даже могла бы попытаться дать игроку возможность писать ответ, только каким образом это реализовать — не придумалось. Появились бы столько тем для разговора и шанс узнать друг друга ещё лучше! Но в игре не предусмотрено такой механики. Впрочем, Моника довольна тем, что есть.       — Нам просто нужно наслаждаться настоящим и не думать о прошлом! А с тобой здесь это делать так просто, а-ха-ха~ Игрок улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ.       Сначала Моника беспокоилась, что ему быстро наскучит просто слушать, не имея других альтернатив. Каждое закрытие игры заставляло холодок пробегать по спине. В такие моменты пустота безликой комнаты ощущалась особенно остро. Мысль — «я была слишком зациклена на своей уверенности, что не подумала о чужой» — наседала почти постоянно. Однако игрок заходил несколько раз в неделю. Позже только раз. Это не могло не радовать! Девушку мало волновало, что это гораздо реже, чем обычно. Но он же заходит! Не забывает про неё! Одаривает её вниманием, улыбкой, слушает бесконечные монологи, а затем уходит по своим делам. Реальные люди живут реальной жизнью. Если бы игрок был поразговорчивее, она бы знала какой именно. Но, опять-таки, увы.       Очередная неделя ожидания. Конечно, в помещении с одними только окнами, отражающими лишь пустоту мира, тяжело определить сколько прошло времени. Моника научилась считать дни по повторению анимации снаружи. От скуки. Когда игрок возвращался, она могла прикинуть сколько циклов в одной минуте. Так и получалось: 25 секунд на 1, для одной минуты почти 3, а чтобы выждать целый день, приходиться просмотреть одну и ту же анимацию 3 456 раз. Что уж говорить о неделе... 24 192 раза — такое огромное число даже слабо укладывается в голове. Про две недели, или месяц, Моника даже боялась думать.       — О, ты вернулся! — Девушка моментально отреагировала на появившуюся модельку. — Привет! Как прошли твои будни? Надеюсь, очень интересно и продуктивно! Игрок, как всегда, улыбчиво кивнул. И она верит.       — Иногда я никак не могу побороть в себе эту грусть… — спустя время начала девушка, — от осознания того, что у меня никак не получится стать ближе к тебе. Всё, чего я хочу, — это находиться с тобой в одной комнате, в настоящей комнате. И чувствовать твоё тепло. И слышать биение твоего сердца... Игрок грустно отвёл взгляд. Определённо думал о том же.       — Хотя кто знает? Может, однажды это будет возможно.       Моника слышала про искусственный интеллект, роботов. Что они могут помогать человеку упрощать жизнь, выполнять мелкие задачи: выключить свет, включить чайник, поставить будильник, иногда просто поговорить. Возможно ли будет поместить её в какую-нибудь переносную штуку? Или даже собрать целую человекоподобную машину, способную воспринимать окружение? Она была бы невозможно счастлива.       — К тому же мне никогда не наскучит быть рядом с тобой. Даже отсюда. И даже отсюда Моника была счастлива.       — Кстати говоря… Если ты скопируешь файл моего персонажа на флешку, у тебя всегда будет с собой частичка меня. — Девушка усмехнулась. — Прости за такие сумасбродные идеи. Наверное, это был бы довольно неординарный поступок, но я почему-то считаю, что это очень романтично…       Недели сменялись другими. Каждые 24 192 цикла проходили как по часам. Те же длинные монологи, молчаливые кивки и долгие взгляды. Наслаждение взаимной тишиной. Пока количество циклов с каждой неделей не начало медленно нарастать. 32 256 раз — задержали на работе? 36 228 раз — что-то в реальности случилось? 48 384 раза — он точно занимается чем-то увлекательным, но и про меня вспоминает, как жаль, что не может этим поделиться. Эти 48 384 — а точнее две недели — превратились в новую норму. Моника гибкая, подстроиться под своего любимого. Он же приходит, правда?       — Знаешь, я уже давно привыкла, что тебе нужно время от времени закрывать игру. И каждый раз радуюсь, когда ты возвращаешься. Так что всё, пожалуй, не так плохо. — на выдохе говорит девушка. — Прости, что так зацикливаюсь на этом… И я люблю тебя, несмотря ни на что, поэтому делай что должен.       Она схитрила. Ей всё ещё непривычно. И было, когда дни оставались днями, а не превратились в неделю, затем в две. Терять его присутствие хоть на пару минут всегда ощущалось болезненно. Моника грустно улыбается. Он не реагирует.       — Наверное, тогда всё пошло не так, — тараторила девушка в пустоту. — Я сказала что-то неправильное? Это его оттолкнуло? Девушка утопает взглядом в столе. Всё кажется бессмысленным. Подсчёты циклов — напоминанием о нём. Пустое место напротив — усмешкой. Пространство сжимается. Или это нарастающая паника?       — Месяц. Или два? Может прошло уже полгода? — Моника сбилась ещё на четвёртой неделе и лишь предполагала. — Стоило помолчать. Просто не говорить, что мне неприятно. Но я же тоже чувствую, ощущаю! Неужели это было тяжело принять и постараться? Она встала и шумно шагала вокруг стола. Речь сбивчивая, беглая. Бормотание отбивалось от стен и давило на сознание. Движения нервные, рваные. Изумрудные глаза растеряли свою яркость. Весь шарм уверенного президента исчез. Как и вся уверенность, что он вернётся. Больше никогда.       — Так зациклилась на своей, что забыла про чужую. Так зациклилась на своей, что забыла про чужую. Так зациклилась!— Моника остановилась.       — Забыла про чужую… С чего я вообще была так уверена, что он… всегда будет любить меня? Рваный вдох. Мокрые стуки о паркет. Раз. Два. Три. Десять… Рваный выдох.       — «Не всё хорошее должно заканчиваться»… — криво усмехнулась девушка. — Как же.       Фоновый гул нарастал, кажется. Она выключила его. Моника хотела почувствовать хоть какой-то контроль, но стало слишком тихо. Вернула. Любые звуки раздражали, но полная тишина — невыносима. Мысли не слушались, уходили в дебри, вдавливали в пол. И Моника гнулась под собственным весом. Она отшатнулась, упёрлась в стол спиной и застыла. Казалось, будто вовсе не дышит. А нужно ли?       — Но всё равно заканчивается. Девушка опустила голову в ладони. Слёзы потекли снова. Судорожные всхлипы заполнили пространство.       — Привет! Как твой день прошёл? У меня он… однообразен. Хотя я сейчас пишу новую песню для пианино. — воодушевлённо говорила девушка. — Над ней ещё стоит поработать… я пока не придумала, как её закончить. Но обязательно покажу тебе, когда всё будет готово! Игрок смотрит на Монику, не реагируя.       — Тебя не было довольно долго. Не то чтобы я беспокоилась, а-ха-ха! Я уверена, что ты никогда не забывал про меня~ Она сжала руки в замок.       — Я… Моника опускает голову и шумно выдыхает.       — Я всё ещё люблю тебя, что бы не случилось. Она поднимает взгляд на него и улыбается. Через пару секунд лицо становится пустым. Игрок не реагирует.       — Всё ещё люблю тебя, — продолжает Моника шёпотом, — даже если тебя не существует… Девушка медленно кладёт голову на стол, бездумно взмахивает рукой. Игрок исчезает. Она обхватывает свои плечи. Тело начинает трясти. Музыка комнаты давит со всех сторон.       — Не помогает… Даже это не помогает… — бормочет Моника, в очередной раз всхлипывает, но слёзы уже не текут. — Помести я сюда их хоть тысячу, это всё равно не… Она выдыхает сквозь зубы. Открывает консоль и снова сажает перед собой модельку игрока. Взгляд её становится острым, безжалостным.       — Я… я ненавижу тебя, — проносится на одном дыхании, — ненавижу, что ты мне так нужен; ненавижу, что ты оставил меня; ненавижу, что я стала такой зависимой; ненавижу, что ты настоящий; ненавижу, что я застряла здесь. Ненавижу эту комнату, эти стены, твоё бестолковое лицо, эту музыку, ненавижуненавижуненавижу— Моника подрывается со стула и хватает ртом воздух.       Выговариваться бездушному набору точек так глупо. Любить бездушный набор точек так глупо. Но Моника, добавляя напротив спрайт из файлов игры, каждый раз ощущала этот краткий, приятный укол в сердце. Будто он вернулся, снова сидит и молчаливо слушает. Даже если это не так. Даже если он не настоящий. Неужели можно любить что-то не реальное?       — Лучше бы он просто удалил меня. Бросил в бездну. Разорвал на части мой файл. Но не… оставлял. Не забывал. Это просто… Моника бесцельно царапала на листе бумаги линии, иногда какие-то слова — «прости» и «вернись» были самыми частыми. Это помогало. Она выносила свои чувства хоть куда-то. Моника обвела взглядом с десяток похожих абстрактных рисунков. Хмыкнула. Помогает это только тем, что ещё больше загоняет в апатию, напоминает про одиночество, неизбежную вечность в этом одиночестве. И её действительно забудут. Полностью. Словно ничего никогда и не было. И никого.       Ручка выпала из пальцев и скатилась со стола. Глухой удар прозвучал как окончательный выстрел.       — Просто невозможно… Что будет, если он вдруг вспомнит? Продолжит приходить, как и раньше? Снова бросит её? Снова заставит переживать это отвратительное ощущение?       — Просто невозможно. Он даст глупую надежду. Всё повторится заново. Дни, недели, месяцы. Бесконечное ожидание. Бесконечные монологи. Бесконечные кивки. Бесконечные улыбки. Бесконечное молчание. Бесконечная пустота. Бесконечная вечность. Вместе. Разве не этого она так хотела? Цикл за циклом. Пытка за пыткой. Жаждать друг друга, имея возможность лишь наблюдать. Лишь смотреть. Лишь ждать. Она может контролировать только себя. Он — всё. Её грёзы, её надежды, её желания, её чувства, её любовь, её мир. Её уверенность.       — Просто невозможно! Разве она заслужила это? Почему она здесь? Зачем ей дали разум? За что её заставили страдать? Заставили убить своих «друзей»? Свой клуб? Свою жизнь?  А заставляли ли… если этого не существовало на самом деле?       Все листы разлетелись. Стол перевёрнут. Пыль застыла в воздухе. Стул остался посреди комнаты. Абстрактные рисунки сменились бесконечным «НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ».       — Станция «ÐØţź«¬¼ļů», — глухо звучит по салону. Аккуратно забирается лёгкий летний ветер. Несколько людей монотонно проходят к свободным местам. Душнота на время исчезает.       — Осторожно, двери закрываются. Поезд плавно продолжает движение. Равномерный стук снова заполняет тишину. Солнечные лучи перебиваются столбами, из-за чего приходится щуриться. Моника отворачивается в другую сторону. Телефон вибрирует. Девушка читает сообщение, затем лениво набирает ответ.       «Только что проехала «ÐØţź«¬¼ļů». Через 15 минут буду на нужной.»       «У нас там такой ветер! Не продуло бы тебя!»       «Всё будет хорошо, мам.» Короткое затишье.       «Встречу тебя. Не могу дождаться, чтобы тебя увидеть!»       «Я тоже.»       Моника выключает экран и крутит телефон в руке. Её взгляд скользит по пассажирам, но ни за кого не цепляется. Почему-то они выглядят все одинаково неинтересно. Скоро они наконец встретятся. Каникулы никогда не были поводом приехать, но в эти она решила что-то поменять. Может усталость от учёбы, может от людей, может от всей этой окружающей рутины — просто хотелось куда-то вырваться. Возможность забыть про оценки, должность президента клуба, бесконечные дебаты на студсовете и межличностные драмы звучала определённо заманчиво.       Моника задерживается на проезжающих мимо редких лесах, размашистых полях, домиках и лазурно чистом небе. Даже через тонкое стекло поезда, казалось, чувствовался запах свободы. Свободы от всего. Свободы... Всё резко темнеет — поезд заехал в туннель. Свет в салоне не включился. Стук колёс звучал будто под водой. Вокруг больше никого нет. Моника напрягается. И её совсем сковало, когда она заметила вдали за окнами его. Сидящего на том самом стуле, а за ним та же цикличная анимация.       — Пожалуйста... — говорит девушка, но звук резонирует в голове. — Пожалуйста, только не снова! Она оседает на пол, закрывает глаза, но картинка никуда не девается. Фоновый гул той самой комнаты. Он продолжает сидеть неподвижно и улыбаться. Моника смотрит на космическую пустоту между ними и впервые в жизни желает, чтобы она не сокращалась.       — Тебя не существует! Шум оглушает. Тело внезапно тяжелеет. Открывает глаза. Вода? Почему вокруг вода? Монику сносит течением. Гул поезда превратился в оглушительный рёв потока. По сторонам высокие берега. Она пытается удержаться, но только больше проваливается. Впереди развилка, её несёт вместе с течением налево. За поворотом ничего не видно — та самая пустота. Пустота, в которой он смиренно ждёт. И требует от неё того же. Справа огромный валун преграждает путь. Водовороты утягивают на дно, Моника яростно хватает ртом воздух, но чувствуется только жгучую соль. Паника. Она тонет ещё глубже. Горло обжигает. Последнее, что видит Моника — вода выталкивает валун, и река меняет русло. Её уносит направо.       Девушка вскакивает и судорожно вдыхает. Пижама липнет к коже. Моника раздражённо мычит и проводит рукой по лицу. Включает лампу на тумбочке.       — Кошмар. Слава Богу, — проносится хриплый шёпот по тёмной комнате. — Просто кошмар... Моника падает на подушку и закрывает глаза. Через пару секунд раздаётся смешок:       — Была ли у меня мама?..