Тени Беловодья

#Глава1часть1 «Тени Беловодья» Глава 1 Часть 1. «Начало» Давным-давно люди уважали сказки. Существа из иного мира сосуществовали с людьми, делили все радости и горести. Но однажды пришёл злой час: люди взбунтовались против иных*. Прошли столетия с начала той ссоры, и уже никто не вспомнит, почему два мира разделились. Однако погибшие в том споре всегда будут помнить ярость и гнев, что переполняли людские сердца. — Вот так мы и вынуждены жить в тени, не показывая наши истинные сущности, — томным и хриплым голосом, с лёгкой грустью о былых временах, рассказывала Яга. — Яга! Расскажи ещё, ну пожалуйста! — с хитрыми глазами маленькая девочка Мира смотрела на старуху. — Да будет с тебя! Завтра перед сном другую расскажу, любопытная девчонка. — Старуха поднялась с кресла и с улыбкой пожелала внучке спокойной ночи. 15 лет спустя (Мира) — Ах, к черту! Легче Ауку* в лесу поймать, чем разобрать, что тут понаписала Яга. Мира с привычным раздражением сидела в глубинке библиотеки. Здесь, среди бесконечных стеллажей, пахло старой бумагой, засохшими травами и воском. Тонкие лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь высокое пыльное окно, выхватывали из полумрака золотые обрезы фолиантов и причудливые тени от горгульи, что украшала старый камин. Бабушка Всемила, потомок божественной птицы-Гамаюн, как и Мира, с самого рождения хранила историю и могла предсказывать судьбу. Теперь эти знания — горы свитков, потрёпанных книг в потускневших кожаных переплётах, загадочные карты с шелестящими на полях пометками — достались ей. — Как же мне тебя не хватает, Яга, — с тоской в голосе прошептала Мира, проводя пальцем по знакомому, истершемуся от времени корешку. Три месяца назад Всемила ушла, оставив всю свою библиотеку и груз пророчеств. Вспоминая её, Мира впала в печаль и решила, что раз в голову путные идеи не приходят — стоит прогуляться. «Так всегда говорила Яга», — вспомнилось ей. Выйдя из царства тишины и пыли, Мира глубоко вдохнула воздух, пахнущий скошенной травой и приближающимся вечером. Она пошла в сквер, что раскинулся неподалёку, — любимое место горожан и, как знала Мира, некоторых не-горожан тоже. Дорожки вились меж клумб с последними осенними астрами, старые фонари с коваными драконами на столбах уже готовились зажечь свои матовые шары. Запутавшись в собственных размышлениях, она шла, не замечая ничего вокруг, пока её лоб не упёрся во что-то твёрдое. — Ай, чтоб меня! Извините, я… Она отшатнулась и потеряла дар речи, увидев знакомое лицо. А глаза… Ей никогда не забыть этих хитрых глаз. — Велим! Это был последний во всём Беловодье* человек, которого она хотела видеть. Мира приготовилась к колкости, к старой обиде, что висела между ними тяжёлым камнем. Но, вопреки ожиданиям, Велим, нахмурившись, лишь отмахнулся от неё рукой, словно от назойливой мошки, и, не проронив ни слова, зашагал прочь. — И что это было?! — вырвалось у Миры. — Сделал вид, будто меня и нет… Чтоб его, чёртов леший! «Ему больше подходит быть чёртом, чем лешим», — подумала она, всё ещё чувствуя, как от неожиданности колотится сердце. Продолжив путь, она свернула на тропинку, ведущую к реке. Воздух здесь стал влажным и прохладным, пахнущим водорослями и ивой. Река Беловодка, давшая имя городу, была неширока, но стремительна. Её воды, тёмные под крутым глинистым берегом, на повороте вдруг вспыхивали янтарём в последних лучах солнца. Именно здесь, под раскидистой ольхой, чьи корни сползали в воду, она часто встречалась со своим давним другом Рафалом. — О боги! Какая чертовка вышла из своей пыльной берлоги! — раздался голос. Рафал сидел на самом краю берега, свесив босые ноги над быстрой водой. Улыбка на его лице была такой же хитрой и беззаботной, как у лиса, высунувшегося из лесной чащи. — Ха, кто бы говорил! Сам сын мафки меня хвалит, видать, я и правда красавица, — по её голосу было понятно, как она счастлива его видеть. Он ловко поднялся и подошёл ближе, в его мокрых от речной воды волосах играл свет. — Какой дух принёс тебя сегодня ко мне? Неужто наконец разобралась в горах книг и свитков? — Пришла остудить голову.Я и десяти процентов не разобрала за это время, — Мира улыбнулась самой широкой улыбкой за последние месяцы. Его присутствие по-прежнему грело её сердце, как этот тёплый вечерний ветерок. — Понимаю. Тоска по Яге не отпускает. Но сидеть в библиотеке, не выходя, — это пахнет затворничеством. Куда девалась самая проказная птичка в Беловодье? — Ты прав. Пора выйти в свет и продолжать жить… — ей тяжело дались эти слова, и на лицо снова легла тень. — Ну-ну, не печалься, — Рафал притянул её к себе и, рассматривая её печальное лицо, ласково провёл рукой по щеке. — У тебя всё ещё есть прекрасный я. Смотря на него, Мира усмехнулась. Её окутали тёплые воспоминания. Этот хитрый русал никогда не давал ей надолго погрузиться в печаль. Он был лучшим другом, который у неё когда-либо был. — Хватит печалиться. Лучше расскажи, что интересного происходит в Беловодье? Рафал отвёл взгляд к потемневшей воде, и его улыбка стала чуть тоньше, озабоченнее. — Хм… В последнее время стало слишком тихо. Но мафки на плёсе всё шепчутся, что сила Леса ослабевает. — Что?! — глаза Миры расширились от изумления и тревоги.