Правда

– Знаешь, Ди, – отец произносит первое предложение за последние пять часов. Обычно тот молчит около двенадцати, поэтому это выбивается из привычного ритма жизни, заставляя обратить внимание. – Ты знаешь уже о всех созданиях, которые может продать наш магазинчик, но не знаешь о самом сложном и редком, которое мы не продаем, но о котором знаем, – это привлекает внимание ребенка ещё больше. – Люди. Этот зверь настолько выдающийся, что может сам приобретать животных, но ещё не нашлось покупателей для такого сложного товара. – Но почему? – молодое божество совершает ошибку, потому что у них с отцом не принято задавать вопросов, но интерес пересиливает. – Потому что слишком сложен и специфичен их контракт, – граф впервые не ругает сына за непослушание. Люди слишком интересная тема для дискуссий, чтобы обращать внимание на эту оплошность. – Они спокойно уживаются в неволе, но в случае малейшего проявления свободы тут же норовят сбежать, а также нуждаются в признании, но не слишком интенсивном - это нервирует их, поэтому первый пункт договора сразу же отпадает. Они всеядны и приспосабливаются к любой среде обитания, что заставляет опустить и второй пункт договора. Сложнее все с третьим пунктом... – для каждого зверя свое условие для их мирного существования, которое основывается на особенностях их вида и должно оградить от инстинктов. У людей нет инстинктов из-за из разумности, но внутренняя тьма почти у всех одинакова. Жажда и злость. Именно эти две вещи толкают людей на абсолютное безумие в попытках утолить их. Жажда денег, власти, любви, признания, прощения - абсолютно не важно. – Нужно позволить им быть собой. – Быть... собой? – Алчными, жесткоми, вспыльчивыми, агрессивными, но в тоже время всепрощающими, любящими и нежными, добрыми и искренними, – глава семейства усмехается на чужое непонимание во взгляде. – Они слишком разумны, чтобы быть одинаковыми и стабильными в своей природе, а их мысли слишком запутанны для них же. Когда мать громко ругается на ребенка за провинность она просто боится за свое дитя, но не хочет показывать этого, а после извиняется и успокаивает того, потому что напуган уже детёныш. Пожалуй, их главный порок - импульсивность. А ещё эти звери не каждому даются в руки. Они могут сами выбирать своих владельцев. – Я понял тебя, отец. Люди действительно слишком сложные звери, – мальчик несколько мгновений обдумывает вопрос прежде чем задать его. – Но разве Боги не могут покупать таких зверей? – Могут, но не делают этого. Слишком мало живут и слишком много хлопот, – божество усмехается. – Но, если такой покупатель найдется, то я хочу на него посмотреть в этой жизни. В такое существо вцепятся крепко и отпускать не будут до последнего.

***

      Ди с улыбкой наблюдал за возней детектива со зверьем. Глупый человек был так уверен в невозможности существования сверхнового, что попросту отказывался видеть истинный облик его животных. Тот использовал свою руку в качестве игрушки с кошкой, а оборотень прятал коготки и лишь совсем слабо царапал хрупкого человека. В его магазинчике никто из дорогих зверюшек не посмеет навредить покупателю или гостю без прямой угрозы его здоровью, но малыши позволяли себе такую вольность с Леоном. Возможно дело в том с какой искренностью и непосредственностью тот возился с теми. Детектив не строил надежд и не вешал ярлыков из требований, а просто игрался и следил за тем куда наступает и садится, чтобы не навредить. Нет, были, конечно, метки из разряда ядовитых и опасных тварей, которые продаются нелегально, но это скорее относилось к законности. Закон был на первом месте для этого человека. И справедливость.       Вот и сейчас Леон вновь злобно цедит свое недовольство: – И того просто отпустили под залог! – мужчина резко взмахивает рукой, едва ли не зацепив пеплом Кью-чана. Зверек облюбовал чужую макушку как свое гнездо уже давно, но сейчас Леон как-то подзабыл этот факт в пылу рассказа. – Да там сумма была размером с оклад всего отдела! – рука с грохотом опускается на низкий столик. Фарфор опасно звенит на такое действие, но ничего не проливается. – У этого мудака влиятельный покровитель, поэтому мы только могли пожелать хорошей дороги после снятия наручников. – Мой дорогой детектив, право вам так злиться, – ками только ставит кусочек отрезанного торта перед гостем. – Переловить всех невозможно, поэтому не стоит принимать так близко к сердцу данное происшествие. Это даже не ваш преступник был. – Ага. Своего главного преступника я так поймать и не могу, – он только усмехается на чужие слова и тянется к чашке с чаем. В этот раз в нем почти нет сладости и приятное послевкусие слегка горчит на языке цветочными нотками. Разбираться во всем этом Оркотт так и не научился, но после чая в этом магазинчике любой другой вызывал только тошноту. На вкус он был пресной и пыльной бурдой, которая на законодательном уровне должна была быть запрещена называться чаем. – Мой дорогой детектив, приятно знать, что вы так высоко меня цените, – граф скрывает искреннюю улыбку за очередным глотком. Он специально плетет кружево слов так, чтобы заставить человека реагировать. Смущением, злостью, раздражением, но реагировать. Тогда их беседы происходят намного интереснее и приятнее. Он даже не читает мысли этого дикаря, чтобы не лишать себя в удовольствии от очередной вспышки Леона. Но чувствовать эмоции не запрещает. Вот и сейчас раздражение смешивается со смущением, что отдает пикантностью. – Что?! – иногда, ладно, частно, у мужчины возникали сомнения не может ли этот китаец читать мысли. Потому что как иначе можно это объяснить?! Хотя, можно признаться хотя бы самому себе, что клеймо "преступник" на графа упорно вешает только интуиция, а сердце давно уже не может определиться в том как относится к этому человеку. Они не близкие друзья, но он доверил тому самое ценное в жизни, они не пара, но со стороны ведут себя как старая женатая пара, а для врагов слишком уж привыкли к совместным чаепитиям. Что-то странное и неопределенное, что разум пока не может распознать, а сердце не может описать язык чувств и эмоций в понятной форме. – Вы оценили чай. Впервые за эти два года, – а вот и живая реакция. Округлившиеся в удивлении глаза, глупая гримаса на лице и замершая на полпути рука с чашкой. На более тонком плане ощущается удивление и вновь смущение. – Я не виноват, что после твоих чаев остальные кажутся отвратительными, – отрицать очевидное глупо, тем более когда уже поймали. – Мой дорогой детектив, это впервые комплимент вместо пустых подозрений? – ками так ненатурально переигрывает удивление, что получает в ответ смех. Теплый и искренний смех. Это сбивает с толку настолько, что идеальный самоконтроль едва ли не даёт трещину. От Леона волнами расходит умиротворение и комфорт, а темные эманации злости окончательно затухают. Животные тоже чувствуют это, сильнее ластится начинают, чтобы ощутить на себе чужое тепло, мурчат и клекочат что-то радостное. И это красиво. Детектив запрокинувший голову от смеха с широкой улыбкой - красивый. И его дорогие звери только дополняют атмосферу уюта. Словно детектив всегда был в магазинчике, ещё давно став семьёй им всем. – Дурак ты, Ди, – он вытирает слезы от смеха. – Иногда как скажешь так скажешь. – А вы - неотёсанный чурбан, – граф делает очередной глоток чая. – Раз уж у нас вечер откровений. – Повторяешься, – детектив хмыкает на чужое обывательство. Ди повторяется в своих оскорблениях, но это давно перестало быть чем-то неприятным или со злобным оттенком. Скорее просто привычка, которая появилась ещё год назад и закрепилась в их странном тандеме. – Констатирую факт, – ками замечает, что человек окончательно расслабляется. Тело полностью откинулась на диван, а пальцы лишь медленно перебирают шерсть Ми-чан. Кошка довольно урчит и не пытается покинуть чужие колени, что удивляет. Эта дикая девчушка ещё не отошла после истории со своим хозяином-живодером, но от детектива не отлипает, когда тот появляется в магазине. И это с учётом того, что Леон заявлял о себе как о собачнике. – Вы приглянулись Ми-тян, дорогой детектив. – Это странно? – он заметил фаворитизм зверька ещё давно, но не придал этому значения. Все же собаки ему больше по душе, но те не разгуливают свободно по магазинчику, поэтому приходится мириться с таким положением дел. – Она милая. И пушистая, – в ответ мурчание только усиливается, что вызывает улыбку. – Ее прошлый хозяин был живодером, – Ди замечает как Ми хмурится и напрягается, но сигнала прекращать рассказ не поступает. – Я спас ее за секунду до смерти, поэтому людей она не очень терпит. Это вызывает удивление. – Ничего удивительного, граф, – девушка хмыкает на рассказ. – Не забывайте, что мы видим и чувствуем больше людей и самих ками. Вы просто ещё не поняли, что произошло полтора года назад. – она улавливает вопрос в чужом взгляде, но не собирается раскрывать все карты. Это будет уже не так интересно. – Который по загадочным обстоятельствам умер будучи разорванным диким зверем в своей квартире? – спрашивается это без надежды. Если он не узнал про это раньше, то значит дело находится в юрисдикции другого участка и к его папочке подозрений на графа не подтянуть. – У вас есть пророки в роду, мой дорогой детектив? – Ди вновь разыгрывает удивление. Закатывание глаз в ответ вызывает вспышку веселья и удовлетворения глубоко внутри. – Нет? Тогда у вас должна быть огромная удача раз вы угадали. – Ооо, да, это было "очень" трудно, – сдержать сарказм не удается. Да и не хочется. В этом магазинчике можно быть самим собой без маски блюстителя порядка и притворств.

***

      Граф провожает взглядом Леона. Тот выходит из его пустого магазина и мечется на дороге без грани осознанности. Они расстались день назад после недолгого совместного путешествия на ковчеге, но с гипсом и на костылях тот не оставляет надежды встретиться вновь в глубине Чайнатауны. Глупый детектив даже не осознает, что в первый раз вышел живым из хитросплетения улочек этого места только благодаря удаче, а после выходил без проблем из-за его покровительства. Лишь факт того, что Оркот является его гостем спасало целостность чужого организма и гарантировало отсутствие металла внутри. Сейчас же он исчез из этого района, но того в равно не трогают. Помнят кому принадлежит этот человек.       Так странно осознавать это. Он считает Леона своим человеком. Будто бы тот его животное. Но контакт заключён так и не был. И все же в груди все равно тянет отголосками беспокойства за это примитивное создание. Во время прошлой встречи с отцом даже не удалось взять под контроль эмоции. Неверие и страх вырвались в громкий вопрос из всего одного слова. Детектив смог продержаться один против большого количества опасных зверей и уже отключился только после того как выбрался из сражения победителем. Будучи без сознания же даже не дёргался во время перевязки и обработки ран. От прожигающего и заинтересованного взгляда отца мысли путались, но тот лишь молчал. Молчал во время подготовки тела к лечению, молчал во время оказания первой помощи, молчал когда он достал куртку, чтобы накрыть детектива. Но в этом молчании было столько невысказанных слов и мыслей, что их можно было понять и без нужды обличать в слова. Хотя последующие слова ситуацию лучше не сделали. Укор Леону за влияние на его характер, подкол в его сторону за дружбу с таким человеком, а потом ещё использовал Криса для возможности надавить на эмоции. И сработало же. После слов о возможном желании попрощаться с ребенком перед распылением вируса в мыслях был только страх. Звери в магазине, которые ненавидили людей и мстили тем, полюбили человеческое дитя и приняли за своего друга, члена семьи внутри магазинчика. Он, отец и дедушка ненавидят людей, но трогать совсем ещё детёныша выше его понимания. Уже после выстрела детектива отец пытался превратить это в урок, что люди несут смерть и кровь, что не нужно заблуждаться на их счёт, но это прошло как-то мимо сознания. Тогда только набатом билась одна мысль. Спасти. Глупого и слабого человека нужно спасти.       И он спас.       Наплевал на свои же принципы не пускать ни одного разумного примата на собственный корабль. С другой стороны он поймал дрейфующую душу, а после вовремя скинул за борт, когда угроза для чужой жизни миновала. Мог ведь проигнорировать душу, мог не вытаскивать тело из здания, чтобы спасти от взрыва, мог сам убить за смерть отца. Но не стал. Вытащил, поймал, вернул. И до этого ведь тоже спас. Джатто-лотто цветет лишь единожды в жизни, но он подарил это чудо какому-то детективу. Потому что не хотел потерять такого интересного собеседника взял на себя ответственность за чужую жизнь? Это даже звучит глупо! Он ненавидит людей, ненавидит их влияние на мир, продает им животных, которые убьют тех. Но вместе с тем продает и безопасных зверей тоже, не может поднять руку на дитя и на чистых душой. У него есть постоянные клиенты. Но их жизнь он не спасал. Как все стало запутанно...       И погоня Леона за ним лучше ситуацию не делает. Зачем тот пытается встретиться вновь? Явно не ради наживы, не ради ответов, не ради животного. Детектив уже получил и узнал все что хотел. На самом деле ответы тот получил и раньше, просто не хотел их понимать и осознавать. Похоти в том нет, злости тоже. Так зачем? – Граф, снова о детективе думаете? – Ми-тян появляется словно из ниоткуда. – Можете не отвечать, – та усмехается. – и так ясно. – С чего же такие выводы? – чай неприятно горчит отсутствием ответов. – Ваша аура меняется, когда вы думаете о нем, – она привычно укладывается на диван, закидывая ноги на графа. – Цвет и эмоции другие. – К чему вы ведёте? – проницательности этой кошке не занимать в купе с желанием водить за нос, что начинает раздражать. – Глупый граф, когда будете продавать следующее животное посмотрите на изменения в ауре, – она даёт подсказки, а не ответы. Леон близко, она это ощущает, поэтому нужно лишь немного потянуть времени до его появления. Продажи животного с последующим возвратом должно хватить для этого. Главное не спугнуть графа. – У меня как раз сегодня должен появиться покупатель, – Ди отпивает глоток чая. – Я присмотрюсь к ауре.       Рутинное оформление сделки и инструктаж отворачиваются интересными последствиями. Ками присматривается к изменения ауры животного и владельца, чтобы увидеть как те переплетаются и уплотняются, а после смешиваются в единый цвет. При взгляде человека на своего зверя цвет становится ярче, что наталкивает на определенные и невозможные мысли. Ми-тян говорила, что узнает о его мыслях касательно детектива по изменению ауры и эмоций, но не говорила какие это изменения. Спрашивать кошку бессмысленно, потому что та явно не ответит прямо. Остаётся только изучить вопрос на практике. Чем он и займётся после возвращения игуаны обратно в магазин. Хозяин уже нарушил правила.       Ми-тян же крутится постоянно рядом и не спускает внимательных глаз. Выжидает что-то. Ди старается не обращать внимания на настырную кошку пока настраивает зеркало. Старинный артефакт может демонстрировать в своем отражении ауры людей, что может помочь сейчас. Он не человек, но должно сработать. Поэтому после окончания всех манипуляций мутная гладь идёт волной, которая сменяется отражением комнаты и фигурой ками. В качестве проверки Ди думает о разном, чтобы проверить будет ли видно ауру. О приятном и не очень, о радостном и грустном, инресном и скучном, но в конечном итоге мысли привычно скатываются к Леону. Где же сейчас этот нерадивый детектив? В безопасности ли? Отбросил ли наконец свою безумную идею отыскать его?       И отражение меняется.       В его стабильную фиолетовую ауру стали примешиваться мазки лимонно-желтого. Постепенно мазков становилось все больше и больше, а стабильный цвет сменился на песочно-желтый. Объединенный цвет. Его аура оказалась тесно переплетена с аурой его дорогого детектива. Это объясняет многое. И страх, и спасение, и нарушение запрета на пребывание человека на ковчеге, и беспокойство сейчас. Это все объясняет. Этот невозможный и невероятный зверь добровольно выбрал его своим владельцем, а он ответил. Первый ками, который решил "приобрести" такого питомца, а Леон первый зверь, который выбрал его в качестве хозяина. Симбиоз. От этого открытия земля уходит из под ног. Вот про что говорила Ми-тян. Полтора года назад он подарил Джатто-лотто детективу, что спасло чужую жизнь и послужило началом контракта.       За этими мыслями ками даже не замечает как открывается входная дверь. Замечает как песочно-желтая аура отражается уже в двух экземплярах. Его зверь нашел его.