Скучаю

      … Я скучаю по тебе, как апостол по святым мукам…       Уже минут десять я смотрю, как мелкие капли дождя врезаются в стекло и, задержавшись на мгновение, скатываются вниз, оставляя за собой мокрую дорожку. Уже минут десять ни одна мысль не прокрадывалась в мою голову. Кажется, я познаю основы восточной техники медитации. Я бы даже рассмеялся сейчас, ели бы не было так грустно… Хотя это даже приятно — хоть на какое-то время остановить безумный бег одних и тех же мыслей по одному и тому же маршруту в собственной черепной коробке. Сначала ты веришь собственным мыслям, принимаешь их как истинно верные и такие естественные… Потом, спустя время, ты замечаешь, что начинаешь повторяться в своих умозаключениях, как заезженная пластинка, пока, наконец, не осознаешь, что уже не в силах прекратить этот водоворот… Твои мысли начинают жить своей жизнью, править балл, занимая весь твой внутренний мир без остатка. Проще говоря, я зациклился и почти спятил. А это даже забавно — чувствовать себя немножко шизиком. Признание сего факта весьма расслабляет. Борьбы больше нет. Я сдался. Я растоптан.       Внезапный сильный порыв ветра окутал мои ноги сеткой из мелких колючих капель через приоткрытое окно. Я неприятно поежился и поджал замерзшие ступни ближе к телу. Закурил. По телу моментально прокатилась приятная волна, легкое тепло. Сигаретный дым обжигал легкие, унося куда-то далеко, в другой мир, где нет и никогда не было тебя… Там покой, тишина и безмолвие.       … Я все пробую начать жить логикой железной,       Но в логику любовь никак не запихнуть…       Две недели назад, поддавшись внезапному порыву невесть откуда взявшегося воодушевления и желания пить эту жизнь большими глотками, я позвонил тебе. Я хотела начать все сначала, писать наш роман с совершенно другой буквы алфавита и новой страницы. Я четко знал, что именно скажу тебе по телефону, как извинюсь за прошлое поведение и конечно же потом все исправлю. Я был полон любви и какой-то необъяснимой радости.       Гудки в трубке, недолгое ожидание, твое «Алло» — все, как я ожидал. Вот только услышав твой голос, я немного смутился и вместо заготовленной красивой пылкой речи промямлил что-то вроде: «Может, начнем заново? Давай встретимся, прогуляемся, поговорим…» Боже, какая глупость! Вот так месяц не звонить и как ни в чем ни бывало взять и пригласить на свидание… Да, я просто гений любовной лирики! Ни дать, ни взять.       Пока я мысленно ругал самого себя за глупость и нерасторопность, повисла короткая пауза, а спустя несколько мгновений ты просто убила меня… Расстреляла автоматной очередью холодных как сталь слов: «Поздно. Место занято другим».       Сердце подпрыгнуло и рухнуло вниз. Что-то внутри оборвалось. Слишком жестко сказанные слова. Слишком серьезный тон. Слишком бескомпромиссный смысл. Мне не нужно было разъяснений. Слова не важны. Важен посыл. О да! Это был самый настоящий посыл! В далекое эротическое путешествие. Я был пристыжен, унижен и повержен. Я понял, что для тебя еще месяц назад наше, как я полагал, временное и совершенно глупое расставание был концом. Концом всего, что нас хоть как-то могло связывать. Я не сумел понять, что уходя тогда, в тот злополучный день, ты ушла навсегда. Да еще и прихватила с собой мое сердце…       Если бы была возможность отмотать кинопленку нашей жизни назад, я бросился бы в след, остановил бы тебя поцелуем, какими угодно словами, просто не дал бы тебе уйти.       Пробиваясь сквозь веявшую с улицы влажность, с кухни потянул легкий запах гари…       «Черт! Черт-черт-черт! Пельмени! Твою ж мать!» — я мысленно обругал сам себя, вскакивая как ошпаренный с подоконника с прилипшей к губам недокуренной сигаретой, и побежал спасать свой ужин. Все, что я сумел сделать — отковырять три каким-то чудом более или менее сохранивших приличный вид кругляшка на тарелку, все остальные превратились в кашу из теста и фарша.       И тут мои нервы сдали. Держаться больше не было ни сил, ни желания. Я сполз по дверце холодильника на пол и уткнулся лицом в колени. Нервно всхлипывая, я дал волю чувствам.              Должно быть, я выглядел в этот момент чертовски жалко… Плевать! На все плевать! Ничто уже не имеет значения. Одно лишь желание — забыться сладким сном, а проснувшись, просто ничего не вспомнить. Что я в итоге и сделал — вырубился через некоторое время в позе эмбриона прямо на полу кухни, обнявшись с собственными коленками.       А в это время на столе медленно теряли остатки тепла слипшиеся пельмени, и мерно гудел вибросигналом телефон, только что принявший смс:       «Привет! Как дела? Может, встретимся?»