Совершенно напрасно

Ксандр лежал почти неподвижно: его грудь тяжело вздымалась, а ресницы беспокойно трепетали, словно грузные, как у Афины, лапы кошмара утянули бывшего коменданта в пучину страха и нервной дрожи. Проморгавшись, Райна встряхнула головой, вытесняя неуместные и мрачные мысли. Настольная лампа едва слышно зудела тихим треском, освещая лицо неожиданного гостя и прогоняя вечерние тени прочь. Ночь постепенно вступала в свои права: обволакивала незаметной негой, щекотала кончики пальцев усталостью, тихо опускалась на плечи истомой. Не заметив, как закусила губу, Райна коснулась лба мужчины и неожиданно мягко — в первую очередь для себя самой — убрала налипшие пряди в сторону. Пальцы скользнули дальше — к скулам, кончику шрама, уголку расслабленных губ. С тихим вздохом в мысли юркнуло внезапно искреннее, а оттого и болезненное откровение: «Чёрт… А ведь красив, сволочь». Запястье царапнуло электрическим разрядом, и Райна чуть не поперхнулась собственным вздохом. Сжав губы, чтобы ненароком вырывающимся ужасом не разбудить Ксандра, она встала. Сизые стены сужались, а гул в голове нарастал; набатом в висках стучал один-единственный вопрос, ответ на который девушка не могла найти с самой первой ухмылки ван Хейса — мучительной, ядовитой и… беспомощной: «Что между нами происходит?». Есть ли вообще эти «мы»? Есть Ксандр, есть Райна, но есть ли Ксандр и Райна? Или Райна и Ксандр? А имеет ли это значение, или это тоже своего рода математика — и от перемены мест слагаемых сумма не меняется? Чему равны Ксандр и Райна? Ненависти? Ненависти ли?.. Шагнув из угла комнаты обратно к кровати, Райна бессильно опустилась рядом с Ксандром. Ему явно становилось лучше — тяжесть сменилась размеренностью, а ресницы больше не трепетали, отбрасывая едва заметные тени. Вяло кольнула зависть — хотелось бы сменить суету мыслей на ровное дыхание и успокоиться. Райне не хватало умиротворения — только обезболивающее ей в этом было не в силах помочь. Умиротворение находилось в другом — в невесомых касаниях тёплой кожи, мягкой под дрожью женских пальцев. Склонившись над задремавшим мужчиной, Райна вглядывалась в знакомое лицо так, словно видела его впервые. В груди скреблось томное желание — сжимало сердце когтями и выбивало из лёгких воздух. Впившись ногтями в ладонь, Райна ещё раз посмотрела на Ксандра. Испарина уже сошла, влажные пряди высохли, и без своей фирменной ухмылки ван Хейс выглядел так, словно то ли находится в отключке, то ли глубоко спит. Разгладилась проступающая морщинка между бровями, губ коснулась лëгкая безмятежность — и впервые Райну посетила простая догадка. Ксандр хмурится двадцать четыре часа в сутки не потому, что постоянно чем-то недоволен. А потому что ему больно. Двадцать четыре часа в сутки. Тело ломило жаром от присутствия Ксандра рядом. Большой палец ещё раз огладил скулу, и, убедившись, что мужчина не реагирует, Райна, склонившись ближе, коснулась мягких губ своими — опасливо, неторопливо и не отрывая глаз. Напряжение в груди рассыпалось, и сердце тронуло облегчение — словно заветное желание было исполнено, и самое главное — ван Хейс об этом не знал. Глупо улыбнувшись в поцелуй, Райна попыталась отстраниться и с холодным ужасом ощутила тяжесть на затылке. Губы бывшего коменданта расплылись в знакомой до боли ухмылке, и с них сорвалось ехидное: — Продолжай, не стесняйся. Похоже, он целебный… Резко отпрянув, Райна вскочила на ноги. Ксандр разглядывал её, чуть склонив голову. Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди; пальцы в момент обуяла нервная дрожь — и девушка чувствовала, как по венам течёт вязкий, тягучий страх. Сомкнув руки за спиной, Райна отступила ещё на шаг — и сипло, больше отчаянно, чем зло, выругалась: — Сука!.. Ты почему не спишь?! Ксандр хрипло рассмеялся, проведя пальцем по нижней губе. Это взбесило — почувствовав, как страх уступает гневу, Райна резко выдохнула. Хотелось стереть эту ухмылку, окропить кровью разбитые губы, а затем впиться в них снова — поддавшись страсти, сводящей её с ума. Ксандр и Райна равны страсти? А страсти ли?.. Подскочив к ван Хейсу, Райна схватила его за грудки — и словно механически сердито прошипела: — Ну ничего, сволочуга, сейчас уснёшь… Она занесла кулак для удара… и опустила. Ксандр молчал, не сопротивлялся, а самое важное — больше не ухмылялся. Мельком посмотрев на сомкнутые на груди пальцы, он перевёл взгляд выше — к глазам Райны — и негромко спросил: — Думаешь, станет легче? Райна не знала. Чем дольше она сжимала форму Ксандра, тем больше казалось, что её реакция выученная, не настоящая. Что хочется ей совершенно другого — и точно не того, чтобы некогда напарник, а ныне командир снова оказался без сознания. Пальцы безвольно разжались, и подбородка тут же коснулось шершавое тепло. Ван Хейс не улыбался — с тихой серьёзностью он продолжил: — Если хочешь, конечно, можешь меня ударить… Думаю, за твой поцелуй это ничтожно малая плата, но… может, ты просто продолжишь? Раз уж начала. Пальцы Ксандра скользнули к шее Райны и снова опустились на затылок. Он не давил — но и отстраниться не давал, словно спрашивая, что она выберет. Ударить или поцеловать? Всё теперь зависит от тебя. Глубоко вздохнув, Райна закрыла глаза. Сердце билось неистовой птицей — будто пытаясь вырваться из груди, как из клетки. Судорожно сглотнув ком в горле, она резко подалась вперёд — впившись в губы ван Хейса, как и хотела минуту назад. Пальцы на затылке сжали её волосы, притягивая ближе, словно чем меньше между ними расстояние, тем сильнее утолится их жажда… ...друг по другу. Ксандр и Райна равны одержимости? Одержимости ли?.. Все тревоги поглотила бездна их страсти — густая, как мёд, жаркая, почти обжигающая. В ушах звенело напряжение — и срывалось вязкими стонами с губ с каждым сильным касанием, с каждым расстёгнутым карабином формы, с каждым горячим выдохом, касающимся ямки за ухом. Райна не заметила, как её оставили без одежды — и как она без одежды оставила ван Хейса. Ксандр тяжело дышал, чуть приоткрыв губы, и это сводило с ума — до белых точек перед глазами. Теперь уже Райна опускала ладонь на взмокший затылок Ксандра; теперь Ксандр подавался вперёд, остервенело её целуя и давясь вздохами. Напряжение между ними сквозило током по коже, до мелких мурашек и внезапно срывающегося голоса. На задний план отошли мысли, кто и чему равен, в моменте они стали едины — сплетенными страстью и желанием друг другом насытиться. Райна опустила ладони на плечи Ксандра, дрожащие то ли от переизбытка адреналина, то ли от страха. Пугал не физический контакт, пугал контакт с ван Хейсом — любой, от сомкнутых за его торсом обнажённых ног до робкого касания души — нежностью пальцев, оглаживающих рваный угол шрама на лице. — Это нужно прекратить… — больше себе, чем кому-либо ещё прошептала девушка, не слыша сама себя. Но Ксандр уловил — мазнул пальцем по её губам и ответил негромко, но звучно: — Кому нужно, Райна? И правда, кому? Ей? Сейчас — когда жар, сжирающий её изнутри, наконец вырвался и превратился в тепло, густое и плотное, опоясывающее их двоих? Когда дрожь от гнева перетекла в адреналиновую, когда впервые ощутила свободу дышать полной грудью, когда наконец стало понятно, что Ксандр ван Хейс — не удавка на её шее… ...а воздух. Райна качнула головой, прижалась лбом ко лбу мужчины и закрыла глаза, переводя дыхание. Ксандр усмехнулся — провёл пальцами по ключицам, скользнул ниже к набухшим соскам и прохрипел: — Знаешь, давно хотел сказать тебе, но всё как-то не к месту приходилось… Тело натянулось струной, словно ожидая подвоха. Медленно открыв глаза, Райна выпрямилась, опустив всё ещё подрагивающие ладони. Ван Хейс скользнул взглядом ниже, замолчал — и спустя мгновение продолжил: — У тебя просто невероятная грудь. Райна застыла — она предполагала услышать что угодно, от дикой пошлости до стылой жестокости, но не такого прямолинейного комплимента. Пропустив нервный смешок — один, второй, — девушка прикрыла руками глаза и совсем тихо засмеялась. — Заткнись, придурок, — неожиданно для себя тепло отозвалась она. За хлёсткими словами больше не скрывался яд, и Райна слышала, как в привычную обёртку заворачивает совсем другие смыслы и чувства. Вероятно, это слышал и Ксандр, и поэтому молчал, лениво покрывая её грудь поцелуями. Райну пугали эти качели — и свои, и от Ксандра. Или эти перепады от нежности до страсти были их общими? Чему же равны Ксандр и Райна? Равны ли они вообще чему-то? Прикрыв глаза, Райна смирилась: в этом противостоянии здравого смысла с чувствами уверенную победу одерживал отнюдь не первый. Простонав сквозь сжатые губы от лёгкого укуса соска, она подалась ещё ближе, едва улавливая шёпот Ксандра: — Впрочем… ты невероятная вся. В висках застучало — волна желания от живота опустилась ниже, и поняв, что тянуть больше не может, Райна разомкнула ноги и толчком уронила Ксандра на кровать. Он не улыбался — на его губах играл хищный оскал, а в глазах блестело желание осушить её до дна — и дать выпить себя без остатка. Её ладонь прошлась вдоль члена — прогнувшись дикой кошкой, она опалила горячим дыханием набухшую головку. Размазав большим пальцем предэякулят, Райна улыбнулась — хитро, опасно, — наблюдая за застывшим ван Хейсом. Скользнув кончиком языка по набухшим венкам, она погрузила возбуждённый орган в рот — расслабила горло и неторопливо задвигалась — лишь изредка отрываясь, чтобы вздохнуть и взглянуть на сходящего с ума Ксандра, обманчиво нежно целуя головку. — Блядь… Рейн, что ты… творишь, — просипел Ксандр, откинувшись на подушки и тяжело дыша. «Пытаюсь свести тебя с ума так же, как сводишь меня с ума ты», — откликнулась Райна мысленно, но не озвучила — лишь едва ощутимо коснулась зубами головки и получила в ответ громкий стон — захлебывающийся от невыносимого желания. — Нет, стой, — рывком и явно не без усилия подняв корпус, хрипло остановил девушку Ксандр, придержав её за подбородок. — Нет, Райна… Иди ко мне, — почти просяще завершил он. Райна поднялась на колени — придвинулась к сильному телу ближе, вовлекла в поцелуй и медленно опустилась, чувствуя приятную наполненность всё сильнее и сильнее — пока не села до конца. Они резко выдохнули, и с губ сорвалось щемящее, рациональное, противоречащее чувствам, бурлящим внутри: — Это ошибка, ван Хейс, ты понял? Сердце забилось сильнее, когда Ксандр взглянул на неё со скепсисом, чуть поведя плечами. — Как скажешь, детка, но… Определённо, это самая желанная ошибка. Зарывшись пальцами в волосы Ксандра, Райна чуть свела ноги и, откинув шею, неспешно задвигалась, постепенно наращивая ритм. Мужские ладони скользнули к её бёдрам — крепко их сжав и помогая — направляя, ускоряя — до лёгкой приятной боли на коже. Жар коснулся сосков растопленной патокой: мягкие, чуть обветренные, а оттого шершавые губы целовали её грудь, пока язык сменял чувственные укусы и наоборот. Вдох застрял в горле — пальцы сжали темные локоны, а Ксандр, уловив реакцию Райны, перестал менять угол и стиснул её бедра сильнее. Дрожь внизу живота стонала, скреблась изнутри и искала выход, заставляя мышцы влагалища напрягаться и тут же расслабляться. Райна вскрикнула, когда зубы на соске сомкнулись отчаяннее; Ксандр застонал, когда его укусили в ответ — прямо в ямочку за ухом, отчего по коже рассыпались мурашки — у обоих. Их страсть сменялась паузой — короткой — а потом возвращалась в репризу — пока пальцы на бёдрах не сжались остервенело; пока пальцы ног не свело судорогой, пока полупустую комнату не заполнило двухголосие — дуэт заклятых врагов. Ксандр и Райна равны вражде? Глупость какая. Конечно нет. Лишь позже, на смятых простынях, тяжело глотая воздух рядом с Ксандром и буравя взглядом потолок, Райна поймет — Ксандр и Райна равны чувствам. А вот каким именно — пока неизвестная переменная. А после вышвырнет бывшего коменданта из комнаты, надеясь забыть это нелепое уравнение. Совершенно напрасно.