Запретное увлечение

Поступить в один из художественных университетов Нью-Йорка стало настоящим достижением для Уилла, не считая победу над Векной, конечно же, и началом новой счастливой жизни. Свобода большого города, новые знакомые, друзья, интересные занятия и талантливые преподаватели — всё это просто не помещалось в голове парня. Ну и конечно знакомство с самым близким для него человеком — Карлтоном. Этот кудрявый парнишка сразу же зацепил Уилла, и его симпатия оказалась взаимной. Они познакомились ещё в начале первого курса, будучи соседями по комнате в общежитии, и вот спустя полтора года они решили, что оплата съема квартиры в одном из районов Нью-Йорка наконец-то может войти в их финансовый план. В один из вечеров Уилл сидел за своим столом и вычеркивал уже выполненные задачи из своего списка дел. Из мыслей о сегодняшнем дне, делах и о том, что же Карлтон решил приготовить на ужин, его вырвали звуки шипящего радио. Мужчина задорным голосом рекламировал какую-то книгу совершенно нового юного писателя и по совместительству студента второго курса. Знание о новом бестселлере да и вообще чтение книг Уилла сейчас не особо интересовало, пока он не услышал, кем же все-таки на самом деле являлся этот юный талант. Все тот же задорный, будто насмехающийся голос диктора произнес два запретных в этой квартире слова: Майкл Уилер. Открытый маркер застыл в руке Уилла. Он медленно повернул голову в сторону окна, на подоконнике которого стоял этот вестник совсем неприятных для ушей новостей. В ушах гудело, ладошки вспотели, и Уилл продолжал пялиться на радио, пытаясь понять — не ослышался ли он? Может, это все проделки его фантазий и несбыточных мечт? Но голос вновь произнес имя старого друга, на этот раз еще и описывая сюжет этой небольшой истории. Все, что слышит Уилл, это несколько слов — «волк», «олень», «лес», «дружба, которой не должно быть». Не желая слушать дальнейших подробностей, Уилл рывком встает из-за стола, направляясь к источнику звука, но роняет маркер и не может сразу же его поднять, руки трясутся, а пальцы совсем не слушаются. Наконец, совладав со своим телом, он тянется к радио. Перед тем как выключить его, Уилл ловит обрывок фразы: «...история о дружбе, которую многие не понимали, но которая...» — и дальше шипение. Наступает абсолютная тишина. Она звенит в ушах контрастом с только что звучавшим голосом. В этой тишине Уилл слышит только своё сердцебиение и дыхание. И шаги Карлтона за дверью, который вот-вот войдет. Как Уилл мог не услышать звук открывающегося замка у входной двери?  Уилл быстро вытер вспотевшую ладонь о джинсы, бросил маркер на стол и схватил первую попавшуюся кисть, делая вид, что рассматривает её. Сердце колотилось где-то в горле, и он боялся, что Карлтон услышит его стук ещё до того, как откроет дверь.  Дверь открывается. Карлтон, с пакетом продуктов что-то напевает себе под нос и с порога доносится его голос:  — Я купил те креветки, которые ты любишь. И еще тот соус, помнишь, мы брали его в прошлый раз в том итальянском ресторане. Представляешь, нашел такой же в супермаркете, а я то думал его достать тяжело.  Карлтон медленно проходит через гостиную до их комнаты и с широкой улыбкой подходит к Уиллу, ставя пакет на стол. Уилл молчит, продолжая смотреть на кисть. Он боится повернуться — вдруг Карлтон увидит его взволнованное лицо. Уж тогда точно начнутся эти бесконечные расспросы.  — Уилл? — А? — голос чуть хриплый и Уилл пытается прокашляться, — Да, креветки...отлично. Карлтон смотрит на него пару секунд. Потом переводит взгляд на стол, замечает открытый маркер, бумагу с недоделанным списком, радио. — Ты радио слушал? — спрашивает он, кивая на технику.  — Нет. То есть да. Да, так просто шум фоном. Карлтон подходит ближе. Слишком близко. — Почему у тебя дрожат руки? — Не дрожат, — убрав руки за спину отвечает Уилл. — Уилл. — Что? Карлтон смотрит ему в глаза. Уилл пытается смотреть на него в ответ и при этом не заплакать. — Ты бледный, — тихо говорит Карлтон. — С тобой всё в порядке? — Да. Устал просто. Проект по живописи— полный отстой. — Ты это уже говорил вчера. — Я до сих пор чувствую себя уставшим. Карлтон молчит, а затем делает шаг назад, разворачивается и начинает разбирать пакет. — Ладно. Давай я тогда приготовлю ужин, а ты пока отдохни. Иди приляг. — Я не хочу лежать. — Что же ты тогда хочешь? Уилл открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь обычную фразу, и вдруг понимает, что не знает, что ответить. Что он вообще хотел сказать? Чего же он самом деле хочет? Ответ сам собой пришел в голову. Он хочет услышать имя Майка снова. Купить эту книгу. Прочитать ее собственными глазами. Узнать, что же там внутри неё. Но он способен только на самый практичный ответ: — Ничего. Я в душ. Уилл уже собрался уходить как спокойный и будничный голос Карлтона остановил его: — Ты бы хоть кисть положил. А то разломишь её на две маленьких кисточки. Уилл опускает взгляд — он все еще сжимает кисть. Медленно разжав пальцы, он кладет её на стол. Он почти бежит в ванную, закрывает дверь и слегка присаживается на край раковины, закрыв лицо руками. Просидев так какое-то время, он снимает одежду и заходит в душ, включив воду. Ему просто необходимо, чтобы ледяная вода смыла дрожь, волнение и совершенно не нужные сейчас мысли. Он стоял, упираясь ладонями о кафельную стену, и смотрел, как вода уходит в слив. Голова была ватная, слишком много всего произошло. Майкл Уилер. Студент второго курса. Писатель. Давний друг. Первая любовь. Эти мысли никак не покидали голову Уилла. Почему он никак не может забыть его? Уилл зажмурился. Перед глазами встало знакомое лицо. Вечно спадающие на лоб кудри, острые скулы, которые появились у Майка в старшей школе, сделавшие его еще красивее — с ними он походил на взрослого парня. И улыбка, от которой у Уилла каждый раз всё сжималось внутри. Он мог часами разглядывать друга, пока тот не видит, и сразу же неловко отводил взгляд, если был замечен. Уилл обессиленно стукнул кулаком по стене, чувствуя себя абсолютно жалким. Прекрати. Просто прекрати. Нужно  думать о Карлтоне. О его кудрях, о его лице. О Карлтоне, который сейчас на кухне готовит ужин. О заботливом, внимательном, любящем Карлтоне, с которым они снимают квартиру, строят планы, смеются по утрам и засыпают в обнимку. О его нежных поцелуях и руках. Но у Майка тоже нежные руки… —Уилл, прекрати! — сказав самому себе, он выключил воду и прислушался к звукам кухни. Там что-то шипело на сковородке, звенела посуда. Карлтон напевал какую-то мелодию — фальшиво, но мило, как он всегда делал, когда был в хорошем настроении. Оторвавшись от стены, он ступил на прохладный кафельный пол. Капли с волос и тела падали вниз, оставляя небольшие следы. Уилл посмотрел на своё отражение в зеркале. Бледный, глаза красные, под ними — тени усталости. Слегка разделенная на две части челка прилипла ко лбу, сережка на правой мочке слегка отсвечивала от света лампы на потолке. Выглядит как человек, который плохо спит неделями. Впрочем, так и было. Всё же стоит купить книгу. В этом же ничего такого нет? Я просто хочу поподробнее узнать, про что же решил написать мой давний и между прочим лучший друг, ведь так? Да, именно так. Но Карлтону об этом все же знать не обязательно. Уилл натянул чистое бельё, старые спортивные штаны и полосатую футболку, провёл рукой по мокрым волосам, пытаясь придать им хоть какой-то вид, и глубоко вздохнул. Сделай вид, что всё хорошо. Ради него. Он открыл дверь ванной. Запах чеснока и креветок ударил в нос. Карлтон стоял у плиты, помешивая что-то на сковороде. Уилл прошел на кухню, сев за маленький стол, который они вдвоем тащили по лестнице несколько месяцев назад, когда, как назло, сломался лифт. Карлтон, услышав его шаги, слегка обернулся с нежной улыбкой и поставил перед ним тарелку. Всё на ней — идеально. — Вау, — сказал Уилл. — Красиво. — Я старался. — Карлтон сел напротив. — Для моего уставшего художника. Уилл почти по-настоящему улыбнулся. Почти. — Спасибо. — Не за что. — Карлтон снова одарил своего любимого улыбкой. Они начали есть. Несколько минут было тихо. Уилл заставлял себя жевать и глотать застревавшую в горле пищу, то и дело поглядывая на парня, пытаясь найти на его лице ответы. Догадался ли он о том, что услышал Уилл? Понял ли, что он так отреагировал на своего старого друга? Понял ли, что Майк, как оказалось, все ещё не безразличен ему? Но тот смотрел в тарелку, иногда поднимал глаза и улыбался. Уилл встретился с ним взглядом. Карие глаза, в которых всегда было столько света и любви. Какой же он доверчивый. Карлтон улыбнулся шире, протянул руку через стол и накрыл ладонь Уилла своей. Уилл сжал его теплые пальцы в ответ, почувствовав разницу между теплотой руки парня и холодным душем. Он здесь. И он так любит меня. Этот нежный жест, эти слова в голове должны были успокаивать, но внутри, где-то глубоко, все равно продолжал звучать голос из радио. Глупый Майк со своей глупой книгой. Уилл не до конца понимал, почему его так сильно задела эта новость и почему он так много внимания уделяет произведению, смысл которого он так до конца и не знает. Уилл отпустил руку Карлтона и снова взялся за вилку. Есть совсем не хотелось, но все же пришлось проглотить еще несколько кусков. Ради Карлтона, ради иллюзии, что у них все хорошо. Потому что если он остановится и признается самому себе, что все совсем не хорошо — он сломается окончательно. А этого нельзя допустить. Только не сейчас, только не при Карлтоне. Он просто не поймет его. Внезапно резкая трель телефона разорвала тишину квартиры. Оба вздрогнули — старый аппарат на тумбочке в прихожей всегда звонил неожиданно громко. Карлтон вздохнул, отложил вилку и поднялся. — Если это снова мама с вопросом, не махнули ли мы в Вермонт, я закричу, — пробормотал он, направляясь к двери. Уилл попытался выдавить смешок, но вышло натянуто. Шутки Карлтона всегда смешили его, но не сегодня. Карлтон снял трубку, его голос тут же сменился на более серьезный:  — Да?.. А, привет... Да, слушаю... Нет, я понимаю... Без проблем. Во сколько? Затем пауза. Карлтон понизил голос, но Уилл слышал каждое его слово: — Ладно, договорились. Да, я понял, к шести быть. Хорошо, пока. Трубка со стуком легла на рычаг. Карлтон вернулся на кухню, потирая переносицу, значит— устал или расстроен. — Работа? — спросил Уилл, не поднимая глаз. — Ага. Марк простудился, завтра с утра не выйдет. Нужно подменить с шести утра. — Карлтон присел на стул.— Встать в пять утра в субботу —красота, не иначе.  — Сочувствую, — не задумываясь ответил Уилл. Слова вышли пустыми, но добавить в них тепла не вышло. — Ничего. Зато вечером буду свободен. Можем сходить куда-нибудь? В кино? — Да, конечно — Уилл кивнул. — Давай. Заметив, как Карлтон начал собирать тарелки, Уилл привстал, чтобы помочь, но тот махнул рукой: — Сиди, я сам. Уилл не стал спорить. Он прошёл в гостиную — маленькую комнату, которая служила местом для отдыха. Диван, на котором они проводили вечера, пара полок с книгами и кассетами, торшер с пожелтевшим абажуром, репродукция Ван Гога на стене, приколотая кнопками. Он опустился на диван, поджал ноги и уставился в стену. Из кухни доносился плеск воды и звон посуды — Карлтон мыл тарелки и тихо напевал всё ту же фальшивую мелодию. Майкл Уилер. Имя всплыло само собой. Уилл закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Когда он успел? Мы виделись в последний раз... когда? Он попытался вспомнить. Кажется, в прошлое Рождество. Несмотря на общее веселье в доме Уилеров, между ними двумя чувствовалась неловкость. Майк улыбался, но улыбка была натянутой, а глаза смотрели куда-то в сторону. Уилл тогда решил, что Майку просто неловко. Или что он злится на что-то. Или ему было плевать на меня. — пришла в голову неприятная мысль. — А теперь оказывается, что всё это время Майк писал книгу. Интересно, он изменился? Голос стал ниже? Волосы всё такие же прилизанные? А может, он снова отрастил кудри? О, надеюсь, он снял эти дурацкие очки — с ними он напоминает мне своего отца. Теперь он писатель. А я... Уилл посмотрел на свои перепачканные краской, с обкусанными ногтями, руки. Я художник, студент и парень замечательного Карлтона, который любит меня и прямо сейчас, фальшиво напевая, моет посуду. Чувство вины накрыло липкой, угнетающей волной. Уилл сжался, обхватив себя руками. Почему я не могу просто радоваться тому, что у меня есть? Почему я думаю о нём? С кухни донесся звук закрывающегося крана. Карлтон скоро придет, сядет рядом, обнимет. А Уилл будет улыбаться и делать вид, что всё хорошо. У него это отлично получалось. Я куплю книгу, — решил он вдруг. — Просто чтобы узнать, о чём она. Это же ничего не значит, это просто книга. Я имею право знать, чем занимается мой старый друг. Он даже почти поверил в это. Веки тяжелели. Усталость последних дней, бессонные ночи, постоянное напряжение — всё навалилось разом. Голова клонилась к плечу, мысли становились вязкими. Интересно, он пишет про нас? — пронеслось где-то на грани сна и яви. — Про то, как мы прошлой зимой почти поговорили по душам, зайдя за дом его семьи. Как я тогда перенервничал и закурил при нём. Он был первым, кто увидел эту мою плохую сторону. Но Майк тогда лишь слегка удивился и как-то внимательно смотрел, как я затягиваю дым в себя. А ведь он наверняка до сих пор думает, что я курю, и… — Уилл? — голос Карлтона донёсся откуда-то издалека. — Ты заснул? Уилл дернулся, открыл глаза. Карлтон стоял рядом, смотрел сверху вниз с нежной, чуть усталой улыбкой. — Иди ложись нормально, — сказал он. — Я сейчас приду. — Ага, — пробормотал Уилл, не понимая толком, где находится. — Сейчас. Он кое-как дополз до кровати, рухнул лицом в подушку. Краем последнего оставшегося сознания заметил, что Карлтон выключает свет, ложится рядом, притягивает к себе. Уилл повернулся и запустил руку в кудри парня, машинально наматывая их на палец. Вот только в своих руках он представлял кудри совсем другого человека.