Speak, Michael

Последняя неделя выдалась необычайно тяжёлой для морального состояния каждого из их группы «спасателей», особенно для Макс, миссис Байерс и Эл. Старкорт молл был разрушен ужасным чудовищем, про которого никто из жителей Хоукинса ничего не знал. Билли Харгроув погиб там же, а Джим Хоппер пропал безвести, предположительно там же, но тело не было найдено. Билли похоронили четыре дня назад. Майк, конечно же, не мог не пойти на похороны, но смотреть на красные опухшие глаза Макс было невыносимо. Перед глазами раз за разом проносилась картина, как Билли – Билли, который обычно не мог похвастаться эмпатией и умением сострадать – добровольно пожертвовал собой во благо жизни Эл. Как Макс кричала его имя, надеясь, что это неправда. Как Эл её успокаивала, пытаясь сдержать собственные слёзы горечи и благодарности. Эл, которая уже неделю винит себя в смерти человека. На похоронах присутствовал, как казалось, весь Хоукинс. Уилеры не были исключением. Майк время от времени ловил на себе взгляды Нэнси и они безмолвно понимали друг друга. «Что, если бы мы могли спасти его?» Майк не знает. А ещё Майк смотрел на свою маму, которая наблюдала за церемонией, неотрывно смотря на безжизненное тело. Видел в её глазах боль. Он не знал, с чем это связано, но не осуждал её. У него, наверняка, у самого были такие же печальные глаза. После похорон он впервые, на своей памяти, обнял Макс и прошептал слова поддержки. И всё равно он слышал, и слышит до сих пор, идя по улицам города, как местных интересует больше правда о том, что именно произошло в торговом центре, нежели гибель ещё совсем молодого парня. Майк не может злиться. Наверное. Всё-таки, не будь он в центре эпицентра событий в тот вечер, сам бы сгорал сейчас от любопытства. Но он был там. Видел, как возвращаются миссис Байерс и Мюррей без Хоппера. Как в их глазах застыла пустота. Как у миссис Байерс потекли слёзы, а Уилл и Джонатан подхватили её под руки, спрашивая, что случилось. Видел, как она качала головой и молчала. Как Эл медленно подошла и спросила «Где Хоп?» Как миссис Байерс подняла глаза и прошептала «Прости». Тело шерифа искали все полицейские в округе Старкорта, а позже и всего Хоукинса на протяжении шести дней, но так и не найдя, объявили его мёртвым без найденного тела. На седьмой день после битвы прошла церемония похорон Джима Хоппера, на которую пришли действительно все жители. Майк видел покрасневшие глаза миссис Байерс, видел как Эл, не боясь в этот раз быть пойманной «злыми людьми», стояла и смотрела на могилу, будто у неё отняли самое ценное, что было в её жизни. Наверное, так оно и есть. Хоукинс поглотила всеобщая скорбь. *** Теперь Эл живёт в доме Байерсов. Майк приезжает к ним почти каждый день и видит, как все пытаются улыбаться, жить дальше, но на деле в газетах всё ещё публикуют объявления о продаже их дома, миссис Байерс отвечает на звонки потенциальных покупателей, Эл всё никак не расставит все свои вещи по комнате под предлогом «Всё равно скоро уезжать», а Уилл с Джонатаном уже понемногу освобождают стены собственных комнат от постеров. Майку хочется плакать. – И куда вы собираетесь уезжать? – спрашивает Майк, сидя на кровати Эл и смотря, как она перебирает очередную коробку, кажется, со своей одеждой того года, когда она только начинала жить у Хоппера. – И когда? Ну, я имею в виду… Ещё же есть время, правда? – Джойс настаивает на Калифорнии. Джонатан согласен с ней, а мне и Уиллу, в общем-то, всё равно. Джонатан говорит, что там тепло, – улыбается Эл, хотя Майк замечает её дрожащие руки. – Я думаю, под конец лета. Вроде бы, покупатель даже уже нашёлся. – Ого. И всё. На этом их разговор, вероятно, окончен. Майк даже не знает, зачем продолжает приезжать сюда. Очевидно, они с Эл всё ещё не сошлись, да и не то чтобы желания прибавилось за последние недели, но Уилер будто чувствует себя обязанным быть рядом, поддерживать хотя бы молчаливым присутствием. Привычка. В основном же Майк проводит время с Эл только первые полчаса, после чего разговор из пары дежурных фраз полностью иссякает, в комнате начинает витать напряжение от недосказанности, и Майк, попросив прощения, уходит к Уиллу читать комиксы, обсуждать предстоящие кампании, жизни знакомых из школы и насущные темы. Реже – сразу уезжает домой. – Я вижу, что ты хочешь поговорить, – неожиданно слышит он. Майк поворачивается снова к Эл, видит её вопросительный взгляд и поджимает свои губы. Коробка с одеждой стоит рядом, но больше не удостаивается внимания. Пора поговорить. – Ты уже пару недель витаешь в своих мыслях. Кусаешь губы, зависаешь взглядом на одной точке и не особо разговорчив. Тебе точно есть что сказать мне. И как всегда Эл права. Конечно, она всегда права, всегда проницательная и понимающая. Майку нравятся в ней эти качества. – Я не знаю, что со мной происходит в последнее время, – Уилер делает глубокий вдох, садится поудобнее и решается заговорить спустя пару минут. – Я думал, что с того момента, как мы расстались, я должен был чувствовать себя подавленно, просить у тебя прощения, просить вернуться ко мне и мы бы продолжали быть вместе, но теперь это кажется… М-м… – Неправильным? – помогает Эл, садясь рядом. – Да. Да, неправильным и ненужным. Тишина. Слышно копошение миссис Байерс на кухне, отрывки слов Джонатана, говорящего по телефону, ветра за окном. Лучи солнца пробиваются в комнату, освещая её. Майк решает сосредоточиться на этих незначительных вещах, думая, что так будет проще настроиться на разговор. Вообще, разговаривать с Эл оказывается и легко, и сложно. Неожиданно легко, потому что, как Майк уже уточнил, она понимающий человек, который примет любую правду и не будет переубеждать, решать за двоих людей и хотеть исполнения только своих желаний, игнорируя остальных. Тяжело, потому что у Майка с Эл, на его памяти, никогда и не происходило сложных разговоров. Они никогда не говорят о чём-то важном, своём. Раньше Майк думал, что это потому что они понимают друг друга с полуслова и им не нужно уточнять вслух. Сейчас же понятно, что они никогда не понимали друг друга. Майк не интересовался её жизнью в лаборатории, жизнью у Хоппера, не давал ей пространства для построения личных взаимоотношений с людьми до того, как Эл не решила сама пойти к Макс. И даже увидев их двоих в Старкорте, Майк не порадовался, что его девушка начала действительно жить, искать увлечения, понимать свои вкусы и предпочтения. Её так называемая «жизнь» до их расставания была о лаборатории, борьбе с демогоргонами, Хоппере и поцелуях с Майком. Ещё пару часов в день она проводила с Партией, но Майк всё равно уводил её домой раньше нужного, чтобы провести с ней время. Чёрт, он даже не дал ей выбора в 1983 году. На её вопрос «Ты будешь моим братом?» он её поцеловал. Он поцеловал её до того, как она научилась говорить. Он чувствует себя паршиво от осознания, что он не дал Эл самой разобраться в своих желаниях, а навязал их. Даже если их отношения были бы её желанием, он не дал понять, что отношения – это свидания, разговоры по душам, понимание и поддержка, честность. Не только друзья не лгут. В отношениях тоже лгать не нужно. И если как парень он провалился, может, получится быть ей искренним другом, как она когда-то хотела? – Мне жаль, что я не смог тебе показать, что такое дружба, а сразу полез с… поцелуем, – он морщится от воспоминания. – И даже после этого не смог показать тебе, что такое мир в целом. Тебе помог Хоп, не я. Я тебе навязал мысль о том, что ты должна целоваться со мной, быть в отношениях, хотя ты даже понятия не имела, что это. И только произнося свои мысли вслух, Майк понимает, каким же мудаком был. – Майк, я понимаю, – несмотря на тяжесть разговора, Эл всё равно ему улыбается. – И я не буду тебя переубеждать, потому что это правда. Майк усмехается. – Жестоко. – Ну. Друзья не лгут, – услышав заветные слова, у Майка на душе отлегло. Значит, Эл тоже считает, что им лучше быть друзьями и он не поступает в очередной раз, как скотина, бросая её. – Знаешь, я в последнее время наблюдаю за отношениями Макс и Лукаса и начинаю понимать, как оно на самом деле должно быть. Они во многом разные, у них часто не сходятся мнения, они могут быть не согласны друг с другом во многочисленных моментах, и всё равно приходить к компромиссу, мириться, любить друг друга. Майк согласен. Ему нравится наблюдать за отношениями этих двух, даже если у них с Макс всё ещё проскакивает напряжение местами. Он смотрит на светящиеся глаза Лукаса, на взгляды Макс, на то, как им даже не нужно постоянно находиться рядом, чтобы быть уверенными в том, что у них всё в порядке. Наверное, это действительно можно назвать любовью. – На ночёвках с Макс мы часто обсуждали тему отношений, парней, Лукаса и тебя, – смущённо продолжает Эл, на что Майк лишь ободряюще улыбается. – Когда Макс говорила о Лукасе, она улыбалась, её глаза светились, она чувствовала себя в нём настолько уверенной. И при этом у них нет нездоровой привязанности друг к другу, из-за которой они постоянно хотят быть рядом. Они отдельные личности в отношениях. Он понимает, на что намекает Эл. А ещё он понимает, что имел в виду Уилл, стоя под дождём, и говоря о равнодушии по отношению к Дастину, к желаниям Уилла и отдаче всего себя отношениям. Ему стыдно. Кажется, нужно поговорить и извиниться не только перед Эл. – У них любовь – это любовь. Настоящая, которая не сжирает изнутри, не ощущается неправильной, а которую ты лелеешь, о которой ты вспоминаешь с улыбкой, которую ты чувствуешь глубоко внутри себя, понимаешь? – Эл поворачивается и смотрит на Майка в ожидании ответа. Это момент, в котором Майк наконец замечает и читает в глазах Эл эмоции. Уверенность, лёгкость и бесконечное понимание. И ему радостно, что он понемногу начинает её понимать. Так должно было быть с самого начала. И что не менее радует – он не видит в её глазах жалости или злости по отношению к самому себе. – Да, понимаю, – в конце концов отвечает и отводит взгляд. – Я должен извиниться перед тобой, – он видит периферическим зрением, как Эл хочет что-то сказать, но перебивает её: – Нет, подожди. Я правда должен извиниться за столько всего. Он собирает всю свою мужественность в кулак. Вспоминает, как папа, будучи не самым эмоционально вовлечённым человеком, каждый раз извиняется перед мамой за свои оплошности, не боясь. Вспоминает, как Стив весной пришёл к Нэнси с букетом цветов, и Майк поневоле услышал его искренние извинения за свои действия, как попросил остаться друзьями; чувствовал как Стиву хватило смелости на такой поступок. Вспоминал, как сам же ещё несколько недель назад бежал под дождём к Уиллу, чтобы извиниться за опрометчиво брошенные слова. Поворачивается к Эл, садясь в позу лотоса. Видит, как она повторяет его движение, неловко улыбается. Майк берёт её руки в свои и начинает говорить. Тихо, но уверенно. – В первую очередь я должен извиниться за то, что использовал тебя в начале нашего знакомства. Я ведь говорил Лукасу и Дастину тогда, что ты поможешь нам найти Уилла и потом я тебя сдам в полицию… Ты ведь не знала об этом, да? – видит как Эл шокировано качает головой и вздыхает. – К сожалению, это так. Я хотел тебя использовать в собственных целях и отдать на произвол судьбы, будто ты какая-то вещь, а не человек. Мне очень стыдно за это, хоть и через пару дней моё мнение о тебе поменялось. Майк замолкает и наблюдает за сменой эмоций на лице Эл. Наконец, спустя пару минут тишины, её взгляд теплеет вновь и она осторожно улыбается. – Скажу честно, это… неожиданно и немного неприятно. Но, кажется, я понимаю. Ты был двенадцатилетним мальчиком, у которого потерялся друг, и тут ты встречаешь лысую девочку со сверхспособностями в том же лесу, где, по версии полиции, Уилл и потерялся. Потом она рассказывает, что она откуда-то сбежала, и, увидев фотографию Уилла, говорит «я знаю его». Знаешь, будь я на твоём месте, я бы тоже подумала использовать себя в корыстных целях. Поэтому я не злюсь, но спасибо, что честно рассказал. И правда, в этом есть какой-никакой смысл. Наблюдая, как Эл после своих слов улыбается, Майку самому хочется улыбаться. Он уже говорил, что она очень понимающая? – Спасибо, что так спокойно отреагировала, – хмыкает он. – Та-а-ак. Во-вторых, я должен извиниться, опять же, за то, что выбрал за тебя то, кем мы друг другу будем. Это жутко неправильно с моей стороны. И сюда же то, какими были наши отношения. Ты была права, когда говорила, что я будто управляю твоей жизнью, как мне того хочется, вместо того, чтобы ты развивалась без моего вечного надзора. Ну как надзора, я ведь даже не давал тебе, считай, шанса развиваться, заводить друзей. Я даже не смог тебя выслушивать, поддерживать. Я будто дал знать, что отношения это только поцелуи. Боже, как ужасно. Прости. Майк морщится, понимая смысл всех сказанных собою слов. Майк морщится от осознания, что это чистейшая правда. Если бы он только мог вернуться в прошлое, он бы вернулся, никогда не целовал Эл и стал бы просто её другом. Тем, в ком она на самом деле нуждалась. Но вот, прошло почти два года с их знакомства и машину времени всё ещё не изобрели, а потеря друга, демогоргоны, лысая девочка с суперспособностями, и теперь ещё Истязатель разума, не оказались кошмаром Майка. Что ж. Тогда придётся решать проблемы словами через рот. Эл смотрит на него и просто кивает. Без обвинений, просто принимает и предлагает продолжить. Хорошо. Словами через рот так словами через рот. Друзья не лгут, Майк. – Помнишь, как в июне я перестал к тебе приезжать, соврал про больную бабушку? Кивок и усмешка. Значит – не злится. – Да, я действительно соврал. Прости за то, что соврал. И… Прости, что не сказал то, что нужно было сказать сразу. – О чём ты? – Хоп… Оу. Хоппера больше нет. Он не имеет права говорить о нём Эл, которой он стал отцом, так ещё и в доме миссис Байерс, которая оплакивает своего друга. Он не имеет и малейшего права говорить о нём больше никогда. Только не он. – Майк. Хоппер ведь его сразу невзлюбил. С первого же дня, когда Уилер приезжал к нему в хижину, чтобы позвать Эл погулять с ним и Партией, Хоп давал целую кучу указаний и, судя по его взгляду, не доверял Майку от слова совсем. Конечно, его можно понять. Майк все ещё помнит, как в детстве он слышал обсуждения родителей о неизлечимой болезни совсем маленькой дочери семьи Хоппер – кажется, её звали Сара, – а потом и обсуждения того, что Джим Хоппер и его жена потеряли четырёхлетнюю дочь. Каждый день, когда Майк ехал улицами Хоукинса мимо мирных жителей, он слышал отрывки фраз-пророчеств судьбы шерифа. Кто-то говорил, что он – мужчина ответственный и сильный духом, всё-таки не зря шериф! Значит, ради работы и жены не расклеится, будет улыбаться, хоть и не сразу, через время его жена снова родит и они будут счастливой образцовой семьёй, символом борьбы и любви в Хоукинсе. Кто-то же, хоть и уважал Хоппера, как человека, не пророчил такое светлое будущее: жена уйдет, сам бросит работу, опустит руки и через время в лесной хижине найдут мёртвое тело бывшего шерифа. Они оказались не правы. Или отчасти. Хоппер и его жена – Майк всё никак не вспомнит её имя – действительно развелись и она покинула Хоукинс. Но работу шериф не бросил, хоть иногда и относился к ней не совсем ответственно. Пил много алкоголя, насколько Майк знает по рассказам. И, хоть это был не самый ужасный вариант будущего, всем казалось, что недолго он ещё протянет. Но потом миссис Байерс пришла в полицию с заявлением о пропаже младшего сына. Поиски при свете дня и ночи. Новогодние гирлянды в начале ноября. Бездыханное тело Уилла Байерса в Озере влюблённых, которое оказалось фальсификацией. Лаборатория Хоукинса. Девочка с суперспособностями. Изнанка. Девочка с суперспособностями. Чудовище, названное демогоргоном. Девочка с суперспособностями. Договор с лабораторией и спасённый Уилл. Девочка с суперспособностями. Эл. Эл, которая стала некровной дочерью для Хоппера. Да, Майк определённо может понять его волнение. Он просто хотел, чтобы с его второй дочерью ничего не случилось. А в мире, в городе, где её ищут множество людей, которые ставили на ней опыты ещё совсем недавно… – Майк! – А? От такого крика Майк пугается. Он встревоженно смотрит на Эл, но сразу понимает, что она просто пыталась докричаться до него, пока он думал о Хоппере. – Майк, ты можешь мне рассказать то, о чём хотел. Да, я скучаю по Хопу, но это не значит, что я избегаю любого его упоминания. И всё равно Майк видит, как Эл поджимает губы и её взгляд становится печальным. С момента окончания битвы они не говорили и о самопожертвовании Хоппера. Да, Майк приходил. Да, сидел рядом. Но, как он уже сказал, слова. Поддержка это слова. Он должен был не просто сидеть рядом, а и говорить. Какой же он дурак. – Окей. Тяжёлый вздох. – Хоппер тогда сказал, что отвезёт меня домой. Когда мы сели в машину, я справедливо начал нервничать по поводу его слов о бабушке, спрашивать, что с ней, что ему известно. В конце концов он не выдержал. Сказал, что с ней всё хорошо и он это придумал, чтобы меня не было рядом с тобой. Сказал, что так будет лучше. Взял с меня обещание, что мы не будем вместе. Вот. Он видит шок в глазах Эл и понимает, насколько же это плохо всё звучит, поэтому пытается исправиться. – Нет, если говорить без преувеличений, то наверняка я на эмоциях не все его фразы верно запомнил, но… смысл один. Прости. Прости меня за то, что я пошёл на поводу и вместо того, чтобы обсудить это с тобой, беспрекословно послушал его, и… Боже, зачем я это говорю теперь. Он опускает руки Эл и закрывает своё лицо руками. Ему невыносимо стыдно. Стыдно за свои действия в прошлом, стыдно за то, что он посмел сейчас рассказать Эл не самую приятную информацию о шантаже – а это можно вообще шантажом назвать? – Хоппера, когда он погиб и она оплакивает его. Ему стыдно за себя в общем. Какой же Майк дурак. Придурок. Невыносимый придурок. – Это… Неожиданная информация, – Майк опускает свои руки ниже, чтобы видеть лицо Эл. – Но… Что ж, это можно было ожидать. Он волновался ведь. Сара… Точно. Сара. – …Хоп потерял её совсем маленькой и у него повысилась нужда гиперконтроля, – она горько улыбается. – А насчёт тебя… Наверное, то, что ты не хотел найти компромисс с Хопом или попытаться противостоять его словам, рассказав правду мне, было знаком, что нам не стоит быть вместе. Я злюсь, но… Это и правда знак, Майк. Майку хочется сбежать. Ему так сложно осознавать, что он стал причиной злости Эл, что хочется сбежать. Домой, на кухню помочь миссис Байерс с ужином или к Уиллу посмотреть на его новые рисунки… Да, к Уиллу было бы замечательным вариантом. Но он пообещал себе говорить словами через рот. Не молчать, не сбегать, а говорить. И он будет говорить. – Я… Прости. Последнее, за что я бы хотел извиниться, банальное, но тоже важное, – Майк, кажется, задерживает дыхание в этот момент. – Я всегда тебя называл Эл, Элевен. А ты уже почти год как узнала своё настоящее имя. – О, Майк… – Джейн, прости меня. В силу того, что они наедине всегда целовались, никогда не говорили, Майк узнал её настоящее имя не так, как хотелось бы. Он узнал, когда они всей Партией тусовались зимой и… Джейн упомянула, что теперь у неё есть собственное свидетельство о рождении. Когда Дастин спросил, какое же теперь у неё имя, она рассказала о газете, в которой прочла материал про исчезновение девочки, о том, как нашла свою биологическую мать, и как родная тётя назвала её впервые по настоящему имени – Джейн. И хотя называть её по имени было непривычно, все ребята пытались как можно чаще называть её именно Джейн, хотя иногда и вырывалось старое привычное Эл. А вот Майк и не пытался. На его памяти в этот момент он впервые называет её Джейн. И это кажется правильным. В следующий миг он понимает, что снова оказался слишком глубоко в своих мыслях, ведь приходит в себя он уже в объятиях Джейн. Джейн. Джейн. Джейн. Он слышит, как она всхлипывает на его плече, как бормочет тихое «Спасибо» и понимает, что да – вот эти взаимоотношения между ними правильны. Это то, чего она, да и он сам, нуждалась с самого начала. Друзья. И теперь Майк постарается не делать больно ей никогда. Может, они теперь и не пара, но они точно стали ближе. А ещё он постарается о проблемах и переживаниях не молчать, а говорить напрямую. Словами через рот. И сидя за ужином в доме Байерсов справа от Уилла, он переводит на него взгляд и улыбается. Потому что знает, с кем ему нужно поговорить следующим. С тем, кто не заслуживает тишины.