-Я прекрасно себя чувствую, правда...

Будильник тихо отсчитывал последние минуты до пробуждения. На улице было всё ещё темно, плотные шторы на окнах погружали комнату во мрак. Лишь циферблат электронных часов на тумбочке слегка освещал помещение. Антон же лениво ворочался в кровати, пытаясь найти положение, в котором будет не так холодно. Не спасало даже одеяло. Когда паренёк уже смирился с тем, что доспать свои положенные пять минут ему не удастся, он слегка потянулся на кровати, вылезая из одеяльного кокона. Ноги свесились через край кровати в попытке найти тапочки, тем временем противно запищал будильник. Шастун со вздохом выключил его, наконец нащупав обувь. Тело само понесло парня в ванную, несколько секунд на попытки окончательно проснуться и беглый взгляд в зеркало. Выглядел он, откровенно говоря — неважно. Кудри растрёпаны, лоб покрывают капельки холодного пота, глаза же выглядят так, будто спал он не положенные восемь часов, а в лучшем случае два. — Вот чёрт! Горячий… — цокнув языком, прошептал Шаст, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Наспех умывшись и приведя себя в относительный порядок, парень отправился на кухню. Пока чайник, немного посвистывая, закипал, кудрявый мерил температуру электронным градусником, искренне надеясь на результат не выше 37. Писк термометра и свист чайника раздались почти одновременно, что немного сбило паренька с толку. К сожалению Антона, прибор показал 37.5 — не самая приятная температура, но не так уж и критично. — Жить буду, можно даже не сбивать, — вслух пробормотал Шастун, убирая градусник и разбираясь с быстрым завтраком. Голова слегка болела, затрудняя дальнейшие сборы на работу, но, не смотря на это, спустя положенные 30 минут, парнишка уже выходил из подъезда и направлялся на работу — в частную детскую клинику, расположенную в нескольких дворах от его дома. В наушниках играла приглушённая музыка, а в лицо дул прохладный ветерок — осень как никак. Улицы были пустынны, лишь изредка попадались другие прохожие, спешащие в такую рань по своим делам. На подходе к клинике головная боль усилилась, но Шастун старался не обращать на неё внимания, делая музыку немного громче. Поликлиника встретила медбрата потоком тёплого воздуха с привкусом антисептика, парнишка же, немного вздохнув, отметился в регистратуре, поставив свою роспись и неспеша направился к кабинету — до начала приёма оставалось ещё около получаса. Коридоры пестрели милыми зверюшками на стенах, героями мультиков и плакатами о том, как важно следить за своим здоровьем. Вот и святая святых — 14 кабинет, место работы парнишки. Предварительно постучав, Шастун проскользнул в кабинет. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — чуть вяло поздоровался медбрат, снимая верхнюю одежду и накидывая на плечи халат. — Доброе, доброе, Тош. Напомни-ка, сколько раз я просил называть себя только по имени? — усмехнулся врач, готовя рабочее место к приёму маленьких пациентов. — Месяца 4? — задумчиво ответил паренёк, пытаясь хоть немного напрячь плохо работающий мозг. — Во-от, так в чём проблема? Или 7 лет разницы делают меня таким старым? — Арсений поудобнее устроился на стуле, сложив руки на груди. — Нет-нет, что ты. Я правда не хотел тебя обидеть, Арс, — Антон повернулся в сторону врача, неловко чеша затылок. — В качестве извинений можешь сбегать за шпателями, боюсь наших запасов на сегодня не хватит, — брюнет пробежался взглядом по почти пустующему стаканчику с рисунками котов. — Да, хорошо, уже бегу-у, — на последнем слове медбрат выходит из кабинета и направляется на склад. От разговора с Арсением, по ощущениям, стало ещё хуже, но Шастун не был намерен сдаваться — вот доработает он эту пятницу, а там за выходные подлечиться и будет как огурчик. Примерно за такими мыслями и прошло выполнение «миссии». Ноги стали будто ватными, идти становилось всё труднее, но тем не менее назад в кабинет он вполне смог вернуться, не обошлось конечно без небольшого падения об дверной порог, но это же мелочи, да? — Что-то ты сегодня какой-то уставший, — Арсений вопросительно изучал лицо парнишки, сидящего напротив и выражающего полную заинтересованность бумагами на столе. — Всё в порядке, правда. Не выспался немного, со всеми бывает, — не отвлекаясь от своего занятия ответил медбрат, в то время как в мыслях крутилось «твою ж! Хоть бы не заметил ничего странного, домой ой как не хочется». Судя по всему, Попова такой ответ вполне удовлетворил, поэтому больше к Антону по этому поводу он не лез. Время для медбрата тянулось необычайно медленно, крики детей, их диагнозы, разговоры с родителями смешивались в один большой ком, который никак не хотел распутываться, но парнишка не теряя надежды продолжал заполнять медицинские карты, документы, справки и прочую бумажную дребедень. Впервые захотелось, чтобы рабочий день наконец подошёл к концу. Во рту пересохло, перед глазами начинало плыть, неимоверно сильно болела голова, а озноб радостно пробегал по телу. Последнее чего хотелось — говорить об этом Арсению Сергеевичу, ведь Шаст прекрасно понимал, что, вероятнее всего температура его тела явно перевалила за 38, а значит, исходя из знаний самого Антона, таблетка вряд-ли поможет. Как бы парадоксально ни было, но медбрат до жути боялся уколов, капельниц и всего, что было с ними связано. Нет, конечно, он с лёгкостью делает эти процедуры другим, не моргнув и глазом, однако на своей шкурке это совершенно другое… Всё же, осознав, что ещё немного, и вероятнее всего, от температуры он отключится, а упавший в обморок медбрат = бесполезный медбрат, Шастун набрался смелости обратиться к врачу. — Арс… А у нас не найдётся чего-нибудь от головы? — робко поинтересовался паренёк, устало поглядывая на Попова. — От головы вряд-ли, топоров не держим, а для вполне себе, — хмыкнул доктор, отвлекаясь от своих дел и поворачиваясь к Антону. — Тогда для головы? По ощущениям, ещё немного и она у меня отвалится, — недовольно пробурчал медбрат, аккуратно ложась подбородком на локти. Заметив неважное состояние своего подчинённого, Арсений подошёл чуть ближе и приложил свою прохладную, как показалось Шастуну, ладонь ко лбу парнишки. — Дорогой мой, или мне кажется, или ты правда горишь… Сильно фигово? — врач дотянулся до градусника на другом конце стола и протянул его кудрявому. — Тебе наверняка кажется. Пока ещё терпимо, — хмыкнул Антон, недовольно поднимая голову со стола и принимая градусник. Прохладный пластик неприятно коснулся разгорячённой кожи, паренёк недовольно поморщился и вновь улёгся на стол. Арсений же пожал плечами и сел на краешек стола. Спустя минуту противной, липкой тишины запиликал градусник. Медбрат поспешно вынул его и протянул Попову, даже не взглянув на результат — не хотелось расстраивать себя ещё больше. — Твою ж дивизию! Антон, 39.9! Почему дома не остался?! — воскликнул педиатр, хлопая себя ладонью по лбу. — С утра не так плохо было, я думал, что оно как-нибудь само… — тихо запротестовал кудрявый, поднимая робкий взгляд на врача. — Вот ты, кучу времени потратил на медицинский институт, закончил с красным дипломом, работаешь четвёртый месяц и правда веришь в свою чепуху? — недовольно пробурчал доктор, направляясь к шкафу с медикаментами. — Честно? Нет, но очень хочу в это верить. Я правда в порядке, не стоит так беспокоиться… — начал Шастун, пытаясь сказать что-то внятное, заплетающимся языком. — Ложись на кушетку, Тошка. Сейчас будем тебя лечить… — перебил его Попов, доставая шприц и 3 ампулы из шкафа. — Ну Арс, со мной правда всё хорошо, не нужно меня лечить… — в голове появилась жуткая картинка, как педиатр со всей дури загоняет в его ягодицы большущую иголку… Антон повертел головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать неприятные мысли. По телу пробежала волна мурашек. — Пожалуйста, хватит привередничать. Что тебя не устраивает, м? Если моя компания — могу предложить найти кого-нибудь ещё… — пробормотал доктор, готовя тройчатку. Тело Антона тем временем, вопреки здравому смыслу, встало из-за стола и направилось к двери, опираясь на стену. — И куда мы побежали? — поинтересовался Арсений, заметив попытку побега. Шприц с лекарством быстро отправился в карман халата, сам же врач подошёл к Шастуну и слегка приобнял его за плечи. Картина выглядела поистине жалко: на красноватых от температуры щеках медбрата поблёскивали дорожки слёз, а в зашуганных глазках читалось «помогите». Попова же наконец осенило, что его младший товарищ испугался предстоящего укола, в связи с чем и отказывался от заманчивого предложения здесь и сейчас избавиться от плохого самочувствия. — Мой хороший, чего ты так раскис? — Арсений осторожно подвёл медбрата к кушетке, слегка придерживая его за плечи. В Антоне же сейчас боролись два состояния «я же врач, я прекрасно знаю как всё проходит, это быстро и не очень больно» и «АААААА ИГОЛКИ БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ». За путь к кушетке Шастун пытался понять, стоит ли Попову сообщать о втором… Придя к выводу, что светить голой задницей перед доктором в любом случае придётся, а значит стыдно ему будет точно, то как будто, сознаться всё же стоит. — Арс… Как бы глупо не звучало, но… Я очень сильно боюсь уколов и мне очень сильно за это стыдно, — на одном дыхании выдал паренёк, боясь передумать раньше, чем это скажет. — Тошунь, ты это серьёзно? — удивлённо спросил Попов, помогая Антону улечься на кушетку. — К сожалению, да… — тихо произнёс кудрявый, искренне радуясь, что затуманенный мозг пока не осознал всю абсурдность ситуации. — Честно, учитывая как ловко ты ставил уколы детишкам, я очень сильно удивлён… Я правда постараюсь сделать всё очень аккуратно, если тебе эта фраза хоть как-то поможет… Отвернись к стеночке, мой хороший, — сочувствующе произнёс Арсений, поглаживая парнишку по спинке и слегка приспуская его белые брюки. — Может всё же как-нибудь договоримся?... Мне очень не хочется светить голой задницей перед тобой, нам же ещё работать вместе... — робко произнёс Шастун, выполняя просьбу врача. — Не катит, Тош. От такого работается только лучше, — ответил Арсений, пытаясь сдержать смешок и начиная обрабатывать место будущей инъекции. Антон же грустно вздохнул и попытался успокоиться, но выходило явно не очень. Как только проспиртованная ватка коснулась нежной кожи, паренёк вздрогнул и уткнулся в сгиб своего локтя. — Тише, не дёргайся, — на последних словах иголка медленно проткнула кожу и проникла немного глубже. — Не больно? — поинтересовался врач, готовясь вводить лекарство. — Пока нет, — сдавленно ответил медбрат, почти не ощутив укол. Арсений коротко кивнул самому себе и начал медленно давить на поршень, жгучее лекарство постепенно проникало внутрь, заставляя Антона тихо всхлипывать. Доктор же сочувствующе гладил его по спинке. — Тише, мой хороший, чщщ, чуточку осталось, — рыдания стали немного громче и отчётливей, Антон же изо всех сил пытался не дёргаться. — Вот и всё, закончили, родной, — педиатр аккуратно вынул иглу, после чего приложил к месту прокола ватку. — Спасибо… Сколько у нас до следующего пациента? — вяло поинтересовался Шастун, вздыхая и вытирая рукавом халата оставшиеся слёзы. — Да не за что, Тош. Минут 30 точно, так что давай, дуй в подсобку и отдохни хоть немного, тебе явно это пойдёт на пользу, — Арсений слегка потрепал парнишку по голове. Медбрат с трудом преодолел барьер в десяток шагов, после чего упал на небольшой диванчик, шумно глотая воздух. — Вот никогда бы не подумал, что добровольно соглашусь на укол, Арс… Тем более на тройчатку, — тихо произнёс паренёк, поворачиваясь на бок. — Всё бывает в первый раз, — Попов слегка пожал плечами, — давай отдыхай, если срочно понадобишься — разбужу, но, пожалуйста, в следующий раз лучше сразу говори, если чувствуешь себя не важно, хорошо? — на эти слова Антон лишь кивнул, после чего провалился в сладкий сон.