О победах и поражениях

      Арт никогда не думал, что их дружба с Патриком-долбаным-Цвайгом будет длиться вечно. Честно говоря, он вообще о таком не думал – подобные мысли ощущались как что-то кощунственное. Был он, был Патрик, была их дружба – он никогда не сомневался в этих константах, как не сомневался в том, что на Рождество по ящику всегда крутят «Один дома», Патрик любит солнце, а он любит чуррос (и Патрика) (ведь тот был его лучшим другом). Момент, когда все скомкалось и полетело в маленькую корзинку, Арт точно знал – до того, как он накричал на своего друга, пока они ожидали неотложку для Таши; до того, как Цвайг сказал (намекнул), что трахнул её; до того, как она дала номер Патрику, а не ему, Арту. Всё пошло по пизде, когда они позвали её к себе в номер (и Арт правда этого хотел, у него давно не было девушки и ему было двадцать, но в то же время ему было неприятно видеть голодные глаза Патрика, когда тот провожал ладную фигурку Таши, поднимавшуюся с пляжа в свой фэнси особняк). Он не знал, откуда взялось это желание – отобрать то, что принадлежит его лучшему другу, увидеть то, что видел он, почувствовать ту же кожу под пальцами. Он не был ребёнком (и даже ребёнком никогда не отбирал игрушки у других детей), но тогда он испытал острую нужду отвоевать Таши себе. И обиду (в которой он так и не признался) за то, что Патрик так легко его оставил (хотя они даже не были вместе, ради бога, и Таши была далеко не первой девушкой Цвайга; но первой, о ком он говорил с такой серьезностью). С течением лет – с отсутствием Патрика в его жизни – Арти начал чувствовать, как жизнь постепенно вытекает из него. Таши, великолепная, талантливая Таши, как будто высасывала из него через маленькую соломинку всю ту радость, что когда-то в нём была. Некогда яркий и пылающий, Арт Дональдсон стал блеклой тенью былого себя, растеряв весь огонь в вечных тренировках, строгих диетах и аскезах от секса ("Давай ты всю эту энергию выплеснешь на турнире"). Он знал, что Таши Данкан не любит его, не так, как Арт хотел бы, не так, как она могла. Таши видела в нём проект и, наверное, испытывала к нему привязанность (все-таки они были знакомы больше 13 лет), но любви, которая, как надеялся Дональдсон, появится со временем, не было. Он так и не понял, почему она согласилась за него выйти. Может, почувствовала жалость, когда он надел на ее палец кольцо мертвой бабули. Может быть, думала, что это была бы достойная партия. Может, хотела получить больше власти над ним и превратить их семейную жизнь в дополнительный корт для тренировок. Хотела через него, через его сильные ноги и точные удары уничтожить всех соперников так, как она не могла. Арт не знал. Всё, что он знал, – это факт того, что он смертельно устал. К тому же, авария, в которую он попал год назад, и последовавшее за этим восстановление, пошатнули его уверенность и в игре, и в нем самом, и он чувствовал, как тонет. В последние несколько недель до Челленджера Арт чувствовал себя спокойно только рядом с дочерью. Он не заметил, как вошло в привычку приходить к ней посреди ночи, чтобы проверить, все ли хорошо, и незаметно засыпать рядом, аккуратно обхватив пальцами тоненькое запястье. Подстраиваясь под размеренное сопение Лили, мужчина чувствовал, как навязчивое беспокойство, поселившееся в его черепной коробке, отходит на второй план. Такую правильную безмятежность он испытывал очень давно, когда выходил вдвоём с Патриком на корт и они громили соперников. Арт хотел позвонить бывшему другу. Давно, лет шесть или пять назад, через знакомых агентов он выудил его новый номер – и остановился в тот момент, когда пальцы набрали последнюю цифру. Почувствовал, как ком встал в горле. Тогда только родилась Лили, Таши постоянно злилась и срывалась на нем, ее мать грустно на него смотрела, как будто ей было жаль Арта, а Лили очень много плакала. Арт понимал каждого: понимал уставшую Ташу, понимал ее не менее уставшую мать, понимал маленький комочек, который был в ужасе от открывшегося ему мира. Чего он не понимал, так это того, что сказать Патрику Цвайгу, с которым они не общались, по ощущениям, целую вечность. Арт так и не позвонил, Лили подросла, а Таши все еще, казалось, злилась, но теперь уже подсознательно, не выплескивая злость, а просто вынашивая в себе. Ее мама вроде как и не переехала к ним, но по факту – переехала. Дональдсон не мог нормально дышать и по ночам долго смотрел в потолок, пытаясь подавить волны накатывавшей паники. Иногда Таши просыпалась и долго на него смотрела – ничего не говорила, не прикасалась, но он чувствовал ее взгляд и пытался понять, какие чувства она испытывает. Презрение? Обиду? Зависть? Он примирился с мыслью, что любви там не будет, и с немой отстраненностью думал, когда же она уйдет. Но проходил год, второй, третий, его жена все еще была рядом, спала в его постели, иногда они занимались каким-то неловким сексом, который был пропитан горечью. Она записывала его на турниры, следила за питанием и подбирала лучших людей в его (их) команду. Таши Данкан была замечательным тренером. Но не умела быть любящей женой.

***

Если бы вы спросили, что почувствовал Патрик, снова сойдясь на корте с Артом, он бы ответил: нетерпение – восторг – возбуждение. Но это сначала. Наблюдая за отточенной, механической игрой Дональдсона, мужчина почувствовал, как что-то внутри скрутилось и оборвалось. Может быть, это юный Патрик внутри него, который втайне надеялся испытать то же чувство, что и много лет назад – восхищение мощной игрой своего партнёра – споткнулся о свои ожидания. И упал. Цвайг вспомнил, как в первый раз увидел маленького Арти в Академии Ребеллато и понял, что этот тонкий мальчишка, как будто летающий по краю корта с ракеткой вполовину его самого, должен стать его. Другом, партнером по полю, всем. Патрик был очень жадным подростком, который всегда получал, что хотел. И он хотел себе этого золотого пацана с разметавшимися волосами, пылающими глазами и широченной улыбкой от уха до уха. Став неразлучными с самой первой совместной игры, они вплелись, как влитые, буквально созданные для того, чтобы вместе громить корт, дополняя друг друга на каком-то субатомном уровне. Комендант, распределивший их в разные комнаты, был вынужден, спустя пятнадцать минут непрерывного нудежа Патрика, устало поменять распределение комнат (в тот день он решил, что пора завязывать с этой работой, где было слишком много надоедливых подростков) – и мелкий Цвайг сразу заявил, что он будет сверху. Арт тогда пожал плечами и ответил, что ему и на нижней койке будет вполне себе комфортно, спасибо. Они жили вместе, ели вместе, вместе спали и даже, бога ради, дрочили. Забавно, что скромняга Арт тогда, много лет назад, в их маленьком замусоренном номере, сразу выбрал зацензуренную версию истории, обращаясь к Таши, но глядя на него. - Ничего такого, каждый сам себе. И сидели на разных концах кровати, – скомкано произнес Дональдсон, уткнувшись лицом в ладони и покачиваясь из стороны в сторону. Цвайг подумал, что эта его реакция на стресс и смущение уже никогда не пройдет. Именно так он сидел и качался из стороны в сторону тогда, шесть лет назад, пока Патрик ходил за влажными салфетками и вытирал со своих пальцев и простыней сперму друга. Лицо Арта было пурпурным, и когда Патрик отвел его ладони в сторону, то заметил, что Дональдсон смотрит куда угодно, но не на него. - Хей, Арти, – Патрик испугался, что сломал мальчишку, и протянул руку к острому плечу друга. Тот шарахнулся в сторону с глазами испуганной лани. – Ты чего? - Ничего, – Арт покачал головой, устремив взгляд куда-то над его головой. Цвайг безумно хотел побиться головой о стену из-за того, что он такой тупой. Наверное, не стоило так увлеченно помогать другу погружаться в волшебный мир дрочки. Но он же просто хотел помочь! - Я думал о Кэт. А ты? – Патрик понадеялся, что его беспечный тон немного разбавит повисшее напряжение. Арт наконец перестал отводить глаза и взглянул на него исподлобья. - Я тоже. Этот Арт, с короткими волосами, с жесткими морщинками в уголках прищуренных глаз, следил за ним, Патриком, злым взглядом и машинально отбивал подачи. Цвайгу хотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. После первого сета Дональдсон очень быстро покинул корт, и Патрик не успел даже перекинуться с ним парой слов. Победа не доставила ему удовольствие, мужчина чувствовал себя одураченным, словно ему пообещали очень вкусное мороженое, а вместо этого подсунули замороженный йогурт. Проследив взглядом за покидающим поле Артом, Патрик краем глаза увидел, как мелькнула поспешившая за мужем тонкая фигурка Таши. Хмыкнув, Цвайг покачал головой – он был готов поспорить, что в семействе Дональдсонов-Данканов грядет ссора. Возможно, с разбиванием ракеток.

***

- Ты для этого меня сюда притащила? – Арт очень давно не испытывал такой ярости. – Чтобы сравнить с долбаным Цвайгом? Таши, облокотившаяся о дверной проем, скрестила руки и устало посмотрела на мечущегося мужа. - Ты не поверишь, но не все мои действия направлены на то, чтобы тебя унизить. Дональдсон кинул на нее раздраженный взгляд, не прекращая ходить из угла в угол. - Тринадцать лет прошло, а ты все пытаешься нас стравить? Тебе мало того, что есть? Мы, Лили, фонд, – Арт растерянно замер, внезапно подумав, что не готов услышать ответ, но остановиться уже не мог. – Ты все еще пытаешься выбрать, кто же лучше, не прогадала ли ты, оставшись со мной, а не с Патриком.. - Конечно, мне мало, Арт! – казалось, Таши потеряла терпение. Ее миниатюрное тело буквально источало раздражение. – И тебе должно быть мало! Ты профессиональный спортсмен, а не какой-то студент из Стэнфорда, который пытается впечатлить девушку! Ты не должен останавливаться, еще столько матчей, где можно показать себя, где можно побить свой собственный рекорд, а ты стоишь тут и ноешь, как несправедлива к тебе жизнь, раз столкнула на корте с бывшим другом. Подняв ладонь, девушка остановила остановила открывшего рот, чтобы ответить, мужа. - Я, может быть, тебя удивлю, Арти. Но жизнь вообще, мать его, несправедлива, – запал ее энергии начал сходить на нет, и последнюю фразу Таши произнесла уже устало, а не агрессивно, как хотела. Арт машинально опустил взгляд на ее колено, разбитое шрамом, и, как и каждый раз, когда хотел сдаться, испытал укор совести. - Прости, – он протянул руку и обхватил девушку за запястье, извиняющеся притягивая ее к себе. Хоть и неохотно, но Таши позволила себя обнять. – Прости, я знаю, как это важно, – "для тебя" не договорил он. - Ты можешь его победить, Арт Дональдсон. Тебе нужно просто чуть больше поверить в себя, – Таши взяла мужа за подбородок и наклонила к себе. – Я попрошу Брайана забронировать корт, чтобы у вас была возможность проработать твой временами провисающий форхенд. Отстранившись от мужчины, она похлопала его по плечу и, на ходу набирая номер, ушла, планируя, как выгоднее разыграть все дальше. Арт остался стоять, наблюдая, как удаляется ее прямая спина. То же самое она говорила в их маленьком номере отеля тринадцать лет назад. Тогда на кону стоял номер ее телефона. Сейчас, подумал Арт, ставки были выше. Самое забавное, что тогда, что сейчас, он не испытывал одержимого желания обыграть Патрика. Только чувствовал давление, что он должен (как и в тот раз, сейчас, больше десяти лет спустя, оно снова исходило от Таши). Арт незаметно для самого себя провалился в воспоминания о том вечере. Таши ушла, а они оба остались сидеть на кровати со стояками. Арт покосился на Патрика, который с задумчивым видом смотрел на свои шорты, и с тяжелым вздохом откинулся назад, заложив руки за голову. Лопасти вентилятора продолжали крутиться и разгонять душный воздух Куинса, стэнфордская футболка казалась слишком потной и жаркой, и Арт избавился от нее, стянув через голову. Стояк все еще был на месте. Идти в душ было чертовски лень. - Почему ты не рассказал Таши правду? – послышался сбоку хитрый голос Цвайга. – Ее бы это возбудило 100%. И сейчас бы мы не сидели тут, как грустные монахи. - О чем ты? – Дональдсон лениво повернул голову и вопросительно выгнул бровь. - Ну, – Патрик махнул рукой куда-то в сторону, – мы не дрочили каждый сам себе, – он испытывающе посмотрел на Арта. Тот почувствовал, как бесконтрольно вспыхнули щеки. Патрик удовлетворенно ухмыльнулся и упал рядом с ним, с кряхтением перевернувшись на живот. Его лицо было так близко, что Арт мог разглядеть бледные веснушки у него под глазами. Дональдсон тяжело сглотнул. - Более того, – Патрик придвинулся еще ближе, и Арт почувствовал легкий запах пива в его дыхании. Его сердце, независимо от него самого, начало биться в два раза быстрее. – Более того, ты даже кончил мне в руку, – Цвайг выглядел слишком довольно для человека, которого только что кинули с сексом. Приподнявшись на одной руке, он коснулся указательным пальцем щеки Арта. – Ты еще краснее, чем обычно. Интересно, это красный или пурпурный?.. Парень отпихнул его руку и попытался встать, но Патрик, положив ладонь ему на грудь, придавил к кровати, не позволяя подняться. - Спорим, – глаза у Цвайга были потемневшие и дикие, как всякий раз, когда он предлагал какую-то дурацкую авантюру, которая никогда не заканчивалась хорошо, – я заставлю тебя кончить за три минуты. Сердце Арта, которое билось, как припадочное, последние несколько минут, решило остановиться. Он облизал пересохшие губы. - Ну это вряд ли, – вместо нормального голоса у Арта вышел какой-то скрежет, и он постарался как можно более беспечно улыбнуться. Стояк, который, как он наивно надеялся, должен был спасть, только стал сильнее из-за прилившей к члену крови, как только он представил руки Патрика.. Ну, на себе. Темноволосый парень навис над ним, сильнее вдавливая в кровать. - Если уложусь в три минуты, ты мне поддашься в конце. И я получу номер. Арту показалось, что его окатили ледяной волной. К горлу поднялась горечь. Усмехнувшись, он спихнул руку друга, и тот неловко упал на покрывало, не удержавшись на одной руке. - Так боишься проиграть завтра? – Дональдсон сел на кровати, притянув колени к груди и с вызовом посмотрев на Патрика. - Просто даю тебе шанс сказать, что ты поддался, – на лице Цвайга появилась нахальная улыбка, и он положил руку на свод стопы Арта, обхватив пальцами щиколотку и погладив нежную кожу над костяшкой. – И помогаю решить твою проблему. Потому что я хороший друг. Теннисист вернулся в реальность, когда в комнату заглянул Эндрю и напомнил, что через полчаса у него сет с Грэмом. И на этом на сегодня все. Пока он шел в сторону корта, где должна была проходить игра, его пальцы нервно подрагивали от нахлынувших воспоминаний.

***

Патрик бы отрицал до последнего, но в сауне он столкнулся с бывшим другом не случайно. Пришлось подмазаться к девушке на ресепшн, чтобы та, по "очень большому секрету" сказала, что "Арт, ой, то есть мистер Дональдсон, в это время обычно бывает в сауне". Патрик в этот момент поморщился. Даже попариться ходит по расписанию, бедняга. У входа в сауну Патрик замялся. На него накатила непривычная нервозность, как у девственницы перед первым свиданием. Вдохнув и выдохнув, он еще немного походил по раздевалке, слава богу, в это время она была пустая (может быть, поэтому мистер Дональдсон и ходит сюда именно в этот час? не хочет к себе лишнего внимания). Спустя пять минут Патрик все же зашел, запуская с собой немного свежего воздуха. Арт сидел на скамье, привалившись затылком к стене и закрыв глаза. По его лицу струился пот, он стекал по шее, стекал по плечам, покрытым шрамами (Патрик читал в газетах об аварии год назад, но так и не нашел в себе смелости позвонить, просто следил за новостями), стекал по груди. Цвайг не мог не смотреть – за все эти годы его друг стал значительно более мужественным, жесткая дисциплина Таши дала о себе знать, превратив тело поджарого мускулистого юноши в рельефное тело сильного взрослого мужчины. Дональдсон открыл глаза и молча на него глядел, никак не реагируя на шутливую просьбу о пощаде на завтрашнем матче. Патрику хотелось кричать. Он не понимал, как умудрился так все испортить, и еще больше не понимал, что нужно сделать, чтобы все наладить. Возможно, для начала, не нужно было спать с невестой своего (бывшего) друга. Цвайг честно не знал, почему продолжал это делать. Он не любил Таши. Да, она ему нравилась, он считал ее чертовски сексуальной, а ее навыки тренера теперь, спустя годы, он готов был признать – были выше всяких похвал. Но было очень много сексуальных девушек, которые не были замужем за Артом Дональдсоном. Беседа пошла совсем не так, как предполагал Патрик. Слова Арта были наполнены ядом и обидой, и Цвайг знал, что сам виноват этом. Когда тот вышел, Патрик уткнулся лицом в ладони и сильно надавил на глаза. Ему хотелось кричать. Хотелось сказать что-то, что убедило бы Арти бросить эту жизнь, которая так его отравляла, и снова стать его задорным золотым мальчиком, Арти Дональдсоном. Как будто и не было никакой Таши, никаких сломанных ног, никакого US Open в Атланте. Патрик Цвайг был ребенком – и он знал и принимал в себе эту сторону. И сейчас единственным выходом, который этот ребенок видел, было разрушить все до основания, прежде чем начать строить что-то новое. Мужчина тяжело вздохнул, поднялся со скамьи и похлопал себя по щекам. Затея рискованная и спорная. Это либо сработает, либо все останется так же плохо. В целом, он не может проиграть сильнее.

***

Арт знал, что это значит. Он помнил значение этого жеста, знал это выражение лица Патрика. Странно, но после всеобъемлющей ярости, которая его захлестнула, он испытал даровавшее свободу облегчение. Больше не нужно было притворяться, что все хорошо и он счастлив. Больше не нужно вставать каждый день в пять утра и ебашить и за себя, и за Таши. Тень его прекрасной жены, незримо стоявшая за его спиной последние двенадцать лет, как будто начала растворяться под палящим солнцем. Стоя на корте в гребаной Атланте и слушая, как объявляют тай-брейк, Дональдсон глубоко вздохнул и сделал подачу, в последний раз выплеснув всю боль, обиду и злость. Они оставили его тело вместе с раненым криком, уступив место легкости и наслаждению игрой. Арт как будто стряхнул с себя десяток лет и расплылся в улыбке, яростно отбивая подачи. Он видел ответную улыбку Патрика и ту искру понимания, которая мелькнула у него в глазах. Им снова было по восемнадцать, и не было никаких трибун, судей, не было Таши и чужих ожиданий. Были только они, ракетки и мяч. Дональдсону показалось, что Патрик почувствовал то же самое, потому что их игра обрела какую-то ребяческую легкость; солнце нещадно палило, пот застилал Арту глаза, и он совершил последний пас, высоко подпрыгивая. Сетка оказалось неожиданно близко, мужчина ощутил ее давление на бедра и приготовился к столкновению с покрытием корта, но через долю секунды почувствовал, как сильные руки ловят его и притягивают к себе. С колотящимся после гейма сердцем, мужчина обнял соперника в ответ, крепко обхватив руками, как будто Цвайг был спасательным буйком в море, где он больше не мог плавать. Трибуны стояли, оглушающе аплодируя, но Арт практически ничего не слышал из-за шума в ушах и стука собственного сердца. Мужчины стояли, обнявшись, посреди корта уже минуту, и Дональдсон краем глаза увидел движение со стороны судейского месте. В целом, даже если его удар не засчитают и отдадут победу Цвайгу, ему уже было все равно. По крайней мере, он испытал давно забытое наслаждение от игры. И этого было достаточно. Патрик отстранился, и Арт испытал легкую грусть. А потом почувствовал, как его руку тянут вверх и трясут. Зрители снова взревели, Дональдсон увидел радостное лицо Таши, как будто он одержал победу в Уимблдоне. Она казалась по-настоящему счастливой. - Я слишком сильно ударил тебя мячиком, и ты думаешь, что мы на боксерском ринге? – с тихим смешком шепнул Арт, поворачиваясь к Патрику. Они оба были мокрые от пота и все еще тяжело дышали, но это не уменьшило уровень счастья Дональдсона. В последний раз он испытывал такую эйфорию, когда родилась Лили. - Молчи и принимай победу, – так же шепотом ответил Цвайг, с улыбкой на него покосившись. – Классно сыграли. Наконец-то.. – добавил он, усмехнувшись. - Да, всего-то нужно было, чтобы ты трахнул мою жену, – также с улыбкой парировал Арт и почувствовал, как напрягся под боком Цвайг. Пока они уходили с корта, практически бок о бок, все еще слышались аплодисменты. Люди действительно любят неожиданные повороты. Таши пробиралась через стоявших людей, чтобы поймать его у выхода с корта. - Арт! Арт! – ей пришлось приложить все усилия, чтобы перекричать гул людей. Арт притормозил, пропустив Патрика вперед. Тот замешкался, оглянувшись на них, и несколько раз подкинул в воздух мяч. Таши, наконец добравшись к ним, напряженно смотрела, словно ожидая взрыв истерики. - Можешь идти вперед, я догоню, – спокойно произнес мужчина, кивнув Цвайгу. Тот, несколько секунд помедлив, все же развернулся и пошел вперед, бросив на девушку прощальный взгляд. - Арт.. – Таши медленно подошла к нему, большим пальцем царапая обручальное кольцо. Очень странно было видеть ее настолько потерянной. - Хочу, чтобы ты знала, что я тебе благодарен, – произнес Арт и, заметив ее непонимающий взгляд, улыбнулся. – Ты старалась, как могла. Как и я. - Арт.. – в глазах женщины мелькнула тень осознания. – Но ты же выиграл, верно? Ты выиграл – и теперь все будет хорошо. Тай-брейк был просто великолепным, ты давно не был в такой форме.. – увлекшись, она снова перешла в свою тренерский режим, а потом, запнувшись, растерянно на него смотрела. Арт держал ее за руку, поглаживая ухоженную кожу большим пальцем. - Я вывезу вещи из дома в течение недели, – спокойно произнес мужчина. – Насчет фонда решим, как хочешь. Но я хочу видеть Лили, она мой ребенок – и я люблю ее, – Арт поднял ее руку к губам и аккуратно поцеловал костяшки пальцев. - Я не хочу войны, не хочу скандалов. Я больше не могу, Таш, – мужчина устало покачал головой. – Не знаю, получится ли у нас по-настоящему остаться друзьями, но мы можем хотя бы попробовать? Девушка, внимательно на него посмотрев, взяла его лицо в ладони и аккуратно поцеловала в щеку. Сглотнув возникший в горле комок, она кивнула. - Хорошо. Как и Арт, она почувствовала возникшую легкость, как будто избавилась от тяжкого бремени. Опустив руки, она сняла с пальца кольцо. Арт покачал головой и накрыл ее руку своей. - Нет. Оставь. Пусть будет у тебя. Таши улыбнулась. - Как я ни переживала, что стала разлучницей, истинная любовь все равно победила? Дональдсон почувствовал, как из горла вырвался небольшой смешок, который спустя секунду превратился в громкий смех. Таши, посмотрев на него, тоже начала смеяться. Казалось, все напряжение, скопившееся в этих двоих, выходило вместе со смехом. Отсмеявшись, девушка порывисто обняла мужа. - Прости меня. За все. Опешив на секунду, Арт в ответ обхватил ее за хрупкие плечи. - И ты меня. Постояв так пару секунд, пара разорвала объятия, и Арт неловко потер шею. - Ладно, я пойду. Попозже зайду в номер. - Давай, – улыбнувшись одними уголками губ, Таши Данкан смотрела, как удаляется фигура Арта, спешащего вслед за другом. – Эти чертовы белые мальчишки, – негромко произнесла она, отведя взгляд в сторону, и большим пальцем стерла с щеки влажную дорожку. - Миссис Дональдсон, мои поздравления! Какая игра, какая игра! – послышалось позади нее, и, вернув на лицо улыбку, Таши Дональдсон повернулась к спешившей к ней женщине.

***

- Что ты ей сказал? – Патрик перекатывался с пятки на носок, пока они ждали лифт, и напряженно смотрел на друга. По расслабленному лицу Арта он не мог понять, сыграла его ставка или нет. - Что отпускаю ее, – золотоволосый мужчина легко улыбнулся и открыто посмотрел на Цвайга. – Теперь ты можешь ее забрать. - Что? – опешивший Патрик от удивления перестал качаться и полностью развернулся к Арту. - Таши целиком и полностью твоя, – спокойно произнес Дональдсон. – Ну, если сама захочет, конечно, – он шагнул к открывшемуся лифту. Патрик импульсивно схватил мужчину за руку и потянул на себя, заставляя остановиться. Ему ответили удивленным взглядом широко распахнувшихся глаз. - Ты с ума сошел? – серьезно поинтересовался Патрик. - Я с ума сошел? – непонимающе повторил Арт, нахмурившись. – Мне кажется, ты единственный, кто тут не в себе, – он потянул руку, попытавшись вырваться из цепкой хватки, но Цвайг лишь крепче сжал его запястье. - Точно спятил, – восхищенно пробормотал Патрик и потянул Арта на себя, заключив в кольцо объятий, почти как недавно на корте, только с большей цепкостью, как будто огромная гибкая лиана сковала все тело Арта, не позволяя пошевелиться, но сделала это с чуткой нежностью. Дональдсон остался стоять, удивленно застыв, нос ему щекотали мокрые от пота завитки волос Цвайга, очень хотелось чихнуть – и из-за этого (и только из-за этого) у него начали щипать глаза. - Ты теперь постоянно собираешься меня обнимать, приятель? – прочистив горло, хрипло поинтересовался мужчина, скользнув ладонями по плечам Патрика и ощутив напряженность его мышц. - В мечтах, – пробурчали в районе его правого уха. - Твоих, – машинально ответил Арт. Мимо прошла полная женщина с коляской и кинула на них неодобрительный взгляд. Череду неодобрительных взглядов, если быть точным. Мужчина понадеялся, что она его не узнала. Иначе слухов, когда станет известно о его разводе, не оберешься. - В моих, – легко согласился Патрик, который, казалось, прилип к нему. Как бы Арту ни было приятно, недоумение заставило его отстраниться. - Так. Что происходит, Цвайг, – он растерянно посмотрел на друга, который продолжал глупо улыбаться и смотреть на него, долговязый и растрепанный, похожий на добродушного бродячего пса. Внезапная мысль заставила его внутренности скрутиться холодным мокрым узлом, и Арт произнес упавшим голосом: - Ты умираешь? – теперь уже Дональдсон схватил темноволосого мужчину за руку и пристально посмотрел в глаза. – У тебя рак? Это легкие? Из-за курения? Какая стадия? Цвайг, потерявшийся от такого напора, расплылся в еще более широкой улыбке и положил свободную ладонь на руку схватившегося за него друга. - Успокойся, Арти, – поглаживая его пальцы, произнес Патрик, аккуратно подбирая слова. - Мне просто понадобился долбаный десяток лет, чтобы понять, что меня не устраивают просто свободные отношения. Дональдсон открыл рот, чтобы спросить, что за хрень он несет, когда внезапное осознание заставило его замолчать. О. Патрик нервно перешагнул с ноги на ногу и посмотрел по сторонам. Холл снова опустел, бросив его один на один с Артом и его глупым признанием. - Что ты.. – начал неуверенно Дональдсон. - Ладно, пойдем, – грубовато произнес Патрик, прервав его. – Лифт уже заждался. Взгляд Арта потеплел, когда он придержал готового рвануть Цвайга. - Так что.. В этот раз ты приехал.. навестить меня? – у него не очень получилось скрыть легкую надежду в голосе. Арт Дональдсон очень надеялся, что он понял все правильно. В груди Патрика что-то кольнуло от этого тона, и он словно в первый раз взглянул в лицо Арта. Усталые тени под глазами, тонкие нити морщинок на лбу, потрескавшиеся от жары губы. Цвайг был уверен, если присмотреться, можно было бы найти серебряные нити в золотых волосах. Патрик Цвайг был уверен, что мужчины, красивее Арта Дональдсона (даже в его самой уставшей ипостаси) он никогда не встречал. - Прости, что так долго, – он погладил подушечкой большого пальца шрам на предплечье теннисиста. Арт сглотнул и с недоверием уставился на Патрика. Тот успокаивающе, будто Дональдсон был дикой лошадью, положил руку ему на плечо. - Я снял номер в вашем лакшери отеле. Пойдем, ты мне расскажешь все, что я успел пропустить?

***

Тонкие губы Арта были мягкими и податливыми. Такими, как он их и помнил (не целенаправленно, конечно, это знание просто осталось где-то на подкорке его памяти – и он не был против). Цвайг яростно впечатал мужчину в всхлипнувшую дверь номера и впился в него, оставляя поцелуи так, будто от этого зависела их жизнь. Арт одной рукой притягивал его к себе за талию, словно хотел, чтобы они слились в единую причудливую химеру. Вторая его рука блуждала у Патрика в волосах, отчего те приобрели еще более всклоченный вид, чем обычно. - Наконец-то ты как будто снова живой мальчик, – прошептал Цвайг между поцелуями, жадно хватая ртом воздух. - Что? – золотоволосый мужчина немного отстранился и непонимающе на него посмотрел, скептично выгнув бровь. – Тебе моя победа по мозгам ударила? - Моя, – Патрик ухмыльнулся и снова потянулся к Дональдсону, притягивая его к себе за шею так, что они столкнулись лбами и так и остались стоять, тяжело дыша друг в друга, – моя победа. Арт мазнул губами по скуле Цвайга и серьезно посмотрел тому в глаза. Темнота его зрачков полностью перекрывала радужку, и Патрик, как подросток, подумал, что в таких черных дырах и умереть не страшно. - Моя. Абсолютно моя победа. - Мы все еще говорим о теннисе? – Патрик с хитрой улыбкой обхватил мужчину за запястье и, сделав пару шагов назад, потянул за собой к кровати, не отрывая взгляд от лица Арта. - Конечно, – Дональдсон смущенно хмыкнул. – О чем еще мы можем говорить.. - Обманщик, – мягко произнес Цвайг. Он поднес к лицу руку Арта и, прижав ее к своей щеке, оставил на ладони крошечный поцелуй. Щеки Дональдсона были красными, а дыхание сбитым. В голову Патрика пришла мысль, что их стояками можно играть в теннис, о чем он не преминул немедленно сказать Арту. Тот рассмеялся и легонько укусил его за нижнюю губу, после чего извиняющеся слизнул выступившую сукровицу. Цвайг расценил это как намек, что во время прелюдий с Артом Дональдсоном лучше не шутить. Он опустился на кровать, почувствовав, как сбивается под ним шелковое покрывало (решив шикануть, Патрик снял президентский люкс – вовсе не потому что хотел впечатлить светловолосого теннисиста). Не разрывая их зрительный контакт, он отполз к центру кровати и протянул руку в сторону Арта. На долю секунды Цвайг испугался, что его друг (или правильнее бывший друг? он уже не понимал) сейчас запаникует и уйдет. - Иди сюда, – он постарался произнести это как можно более спокойно, словно пытался приручить дикого олененка, которого встретил где-то в лесу. - Арт? – он дернул пальцами, выдавая свое нетерпение. - Я согласен на ничью, – хрипло произнес Дональдсон, подаваясь вперед и забираясь на кровать. Через пару секунд он уже сидел на бедрах Патрика, и тот готов был поклясться, что никто, из тех, с кем он был, не оседлывал его бедра так величественно (включая Таши). Рвано вздохнув, Цвайг уткнулся в теплую кожу под челюстью Арта, осторожно проведя по нежному участку кончиком носа. Все, что происходило, оставляло его в твердом убеждении, что выиграл явно он (и еще, что, скорее всего, сейчас он бредит где-нибудь в машине с температурой под сорок). - Хорошо. Пусть будет ничья, – пробормотал Патрик, опрокидывая мужчину на постель и нависая сверху. Дональдсон под ним выглядел абсолютно беззащитно и в то же время абсолютно уверенно. Цвайг на секунду замер в восхищении, после чего склонился, чтобы оставить свой след везде, где только можно. Да, он все еще был жадным подростком, и что? (Патрик Цвайг ни на секунду не сомневался, что настоящим победителем был он. И речь тут совсем не о теннисе)