Грех падший

Олимп находился далеко от мира земного и вдали от людских сердец и был поглощён обидами и злостью. Боги были поглощены своей враждой до такой степени, что не замечали ни того, как они своими руками рушат людские владения, которые клялись оберегать, ни Аида, который в сговоре с Аресом решил разрушить мир окончательно. Хоть эти двое и имели разный замысел. Зевс, которого волновало всё, кроме Олимпа, не стал вмешиваться, а когда он осознал масштаб проблемы, было уже поздно. Аид, разбудивший Дракона Пустоты, уже начал свой план. Арес — бог войны и хаоса — и не подозревал, что Аид его обманул. Арес, хотевший, чтобы его отец оставил людей и Олимп перестал влиять на землю, попросил помощи у Аида, который считался ценителем справедливости, но Арес и не догадывался, что понятия справедливости у них колоссально различаются. Аид, считавший, что он был несправедливо изгнан, решил вернуться на Олимп — и не просто вернуться, а стать его обладателем. Арес же хотел, чтобы люди зажили сами, без богов, которые вместо помощи зачастую всё только губили. Боги, охваченные спорами, даже не замечали, что против них строился коварный план. Гефест и Афродита были слишком заняты личными разногласиями. Ну как личными — об измене Афродиты было известно всему Олимпу после того, как Гефест поймал Афродиту и Ареса в сеть и опозорил их перед всем Олимпом. Артемида и Аполлон были в не менее крупной ссоре. Брат с сестрой были полной противоположностью друг друга, что и разогревало конфликт каждый раз. Посейдон с Амфитритой не были в ссоре, не были в разладе. Амфитрита просто молча гасла каждый раз после измен Посейдона. Она слишком любила его. Измены на Олимпе — частое дело, но от этого не менее болезненное для тех, кто по-настоящему любит и ценит. В это же время конфликт назревал между Герой, Деметрой и Афиной. Афина была крайне незаинтересованна в самом конфликте, она больше желала его прекратить, но была не в силах это сделать. Один Гермес и Арес не участвовали в этом всём. Ареса всегда считали слабым, хоть он и был богом войны, но причина его отсутствия в конфликте была другой: он просто не видел смысла спорить с Гефестом — законным мужем своей возлюбленной, той, которую его отец Зевс насильно выдал замуж за своего брата. Гермес же просто не был заинтересован в этом бессмысленном споре. Так эта внутренняя война продолжалась ещё долго — вплоть до момента, когда в один миг солнце исчезло, Олимп пошатнулся, и в мраморных стенах можно было увидеть трещины. Олимп начал рушиться, и со стороны послышался вой. Вой существа, которого Зевс узнал бы из тысячи, ведь кто, если не он, запечатал его ещё много столетий назад. Дракон напал на Олимп. Боги, не теряя времени, бросились в бой прежде, чем Зевс успел вымолвить хоть слово. Первым пал Гермес, следом — Гера. Из них будто выкачали жизнь, и они упали замертво. До остальных дошло, что это только начало. Первой была Афродита. Гефест бросился защищать свою жену, но он сам стал жертвой Пустоты. Арес, увидев это, начал сомневаться в договорённости с Аидом, ведь тот клялся, что Афродита будет цела и они вдвоём смогут покинуть мир богов и зажить так, как сами того пожелают. Артемида бросилась в бой с Аполлоном — они изящно атаковали дракона, но их силы были неравны. Посейдон бросился на защиту Амфитриты, беря весь удар на себя, но этого оказалось недостаточно. Афина не знала, куда себя деть, что ей сделать, чтобы помочь, и, устремив свой взгляд в сторону отца, поняла — тут она будет бессильна. Зевс не стоял в стороне, но его крики, чтобы они уходили, не были услышаны богами. Деметра тоже пала. Зевс, собрав последние силы, столкнул с Олимпа оставшихся богов, чьи силы были почти на исходе. Боги, оказавшись на земле, огляделись — уцелели только Артемида, Аполлон, Арес, Афродита, Афина, Посейдон и Амфитрита. Артемида вскочила и попыталась вернуться на Олимп, но не смогла. Каждый бог верил, что вот у него получится, что он сильнее и именно он сможет вернуться, но нет. Они поняли, что у них нет сил, нет власти. Они буквально оказались там, где их жизни теперь не стоят ничего. Они теперь на месте тех, кому когда-то решали, как жить.