Точка невозврата

Томас Шелби терпеть не мог скучные разговоры, занимавшие время, которого у него не было. Это не помогало ни делу, ни ему самому. Если он мог сказать требуемое с помощью пяти слов, он укладывался в три. Больше них Томас ненавидел лишь пространные описания происшествий, постигших тех или иных бедолаг – или его потенциального клиента, как сейчас. Плевать он хотел чьи банды нападали на его ипподром. Он сжал в руках стакан и поднес его ко рту, нарочито медленно допивая оставшийся на дне виски. Если эта встреча не закончится в следующие пятнадцать минут, дело закончится дракой. Томасу даже не стыдно, что он будет зачинщиком. Артур глянул на него, но Томас лишь мотнул головой. Слушай, говорил взгляд Томаса, и не отвлекайся. Артур фыркнул, поводя усами, но спорить не стал. Томас перевел усталый взгляд на владельца ипподрома, который замер на полуслове, посматривая на кепки в руках подручных Шелби. - И что мы можем для вас сделать? – спросил Томас, раздумывая, стоит ли заказать еще один виски. Мужчина замялся. Томас вздохнул и постучал в окошко. Гарри тотчас открыл его, забирая стакан. Спустя мгновение он протянул ему новый. Томас сделал глоток. Виски уже не обжигал, лишь горячил его горло, и он опустил взгляд, задумчиво покачивая стакан. - Мне нужна защита, - произнес мужчина. – Участились нападения на букмекеров, мне не хватает людей. Томас раздумывал, хотя решение было принято еще до встречи, – такое дело нельзя было упускать из рук, и его людей должно было хватить. Было лишь одно «но»: ипподром находился недалеко от Нориджа. С верхних сидений ипподрома было видно старое поместье из серого камня, грубыми линиями будто вырезанное из линии горизонта. Поместье принадлежало Кристоферу Джулиану Блэквуду, благородных кровей бизнесмену, который, как Томасу удалось выяснить, имел большую долю в ипподроме, который Томас собирался защищать. Кристофер Джулиан Блэквуд также являлся владельцем закрытого клуба, гостям которого предоставлялась свобода отношений, неведанная остальной Англии. С месяц тому назад Томас наведался в то поместье, гонимый усталостью, страхом и желанием, и встретил Кристофера—и с тех пор больше не мог думать ни о чем другом. Но это нужно было прекращать. Томас не мог хотеть мужчину, не мог позволить себе потерять контроль еще раз, не сейчас, когда дело, наконец, пошло в гору, и клиенты стали приходить к острым козырькам сами. Он не мог поставить под удар все, над чем они работали. Ему нужно будет найти людей в самом Норидже и отправить туда Артура с четкими указаниями; ему даже не придется ехать на ипподром. Томас поднял взгляд на мужчину. - Мы займемся защитой вашего бизнеса. Пятнадцать процентов прибыли, как и обсуждалось. – Он встал и протянул ему ладонь, но мужчина колебался. - Я благодарен вам, мистер Шелби, но мне нужно согласие второго владельца. Томас похолодел. Он опустил руку, скрывая прошившую его нервную дрожь за притворной яростью, и прорычал: - Так зачем вы тратите наше время? - О нет, я не это имею в виду! – Мужчина подскочил. – Лорд Рейвенсмир будет проездом в Бирмингеме через пару дней, и мы сможем подписать все бумаги. Я лишь прошу вас подождать его приезда. - И он согласится на наши требования? – спросил Артур, с опаской глянув в сторону Томаса. - Что вы! Острые козырьки на защите нашего ипподрома – он будет счастлив! Мужчина закивал. Артур встал и хлопнул Томаса по плечу. - Так тому и быть. Да, братишка? – От него разило спиртным. Томасу стало тошно. Он медленно выдохнул. - Скажите вашему партнеру, что он может зайти подписать бумаги сюда через два дня в семь. Томас вышел из душного помещения до того, как мужчина успел ответить. Быстрым шагом он покинул паб, завернул за угол и взлетел по лестнице в квартиру. Хлипкая дверь отделила его от внешнего мира. Томас выдохнул и прислонился к двери, потирая глаза. Он терял контроль—над собой и над бизнесом—а все из-за запретной ночи месяц назад. Он позволил Кристоферу делать все, что тому заблагорассудится, а Кристофер, взамен, лишил его даже той хлипкой опоры под ногами, что он построил, вернувшись из Франции. И если бы все дело было лишь в сексе, Томас бы уже нашел себе шлюху по вкусу в самом Бирмингеме. В первую неделю после возвращения в Бирмингем Томас думал о том, чтобы сорваться обратно в Норидж на ночь, или даже на сутки—без него бы обошлись. Потом его сестра решила выйти за коммуниста Торна, и все полетело к чертям. Неделю назад, когда все устаканилось настолько, что Томас позволил себе выдохнуть и даже подумывал подцепить проститутку, он чуть было не поехал—сидел в машине, медленно опускавшейся ночью, и не мог тронуться с места. Желание горело в нем, ладони Кристофера на его шее, спине, пальцы, проникавшие в него, он помнил все—его сны были полны мужчины, отсасывавшему ему так, будто его жизнь зависела от этого—но то были воспоминания. Томас не был уверен, сможет ли—и хочет ли—еще раз отдаться без оглядки на последствия. Особенно, если Кристофер был его новым клиентом. Тогда, неделю назад, Томас выбрался из машины, когда уже совсем стемнело, добрел до дома и пролежал всю ночь, рассматривая потолок. Кирки больше не стучали. Их заменил шепот его случайного любовника. Это было настолько хуже, что Томас сотню раз пожалел, что не стерпел тогда—что поддался своему желанию и приехал к Кристоферу. Лучше бы он и дальше мучился кошмарами, чем яркими снами, оставлявшими его горящим желанием, которое было не утолить. *** Два дня пронеслись, и вечером, ровно в семь, Томас зашел в паб, намереваясь подписать бумаги, вызвать, наконец, проститутку и забыть о Кристофере. В маленькой комнате, однако, нашелся лишь один из владельцев. Он встал, стоило Томасу зайти, и развел руками: - Лорд Рейвенсмир потребовал встречи с вами лично. - Это ему и было предложено, - отрывисто ответил Томас. - Он просит встречи в ваших апартаментах. Томас сжал зубы и, медленно выдохнув, закурил. - Передайте лорду Рейвенсмиру, что так дела в Бирмингеме не делаются, - процедил он, присаживаясь напротив мужчины. Тот вдруг хмыкнул. - Почему-то он предполагал, что вы так ответите. Он просил передать вам, что ожидает в вашей квартире, и не собирается делать дела в захудалом пабе. – Томас продолжал сверлить его взглядом, слегка наклонившись вперед. Не дождавшись от него ответа, мужчина протянул Томасу бумаги. – Я все подписал. Вам не хватает лишь подписи милорда, и двадцать процентов ваши. - Разговор был о пятнадцати, - ответил Томас, принимая бумаги и всматриваясь в цифры. - Лорду Рейвенсмиру показалось, что работы будет больше, чем планировалось. Томас поднял взгляд. Мужчина смотрел на него без издевки или ненависти; возможно, он не знал об их связи. Но как Кристофер смог объяснить ему свое нежелание встречаться с Томасом в общественном месте? Томас перевел взгляд на бумаги. Двадцать процентов. Когда переговоры начинались, разговор шел о пяти. Мужчина ждал его ответа. Томас еле заметно пожал плечами и поднялся. - Я переговорю с лордом Рейвенсмиром на этот раз, - произнес Томас. – Но впредь буду иметь дело лишь с вами. Замашки аристократов мешают как моей работе, так и вашей. Мужчина рассыпался в благодарностях за его спиной, но Томас уже ушел. Его сердце ушло куда-то в пятки, внизу живота было горячо; все его тело жаждало встречи. Он тряхнул головой, натянул кепку пониже на лоб, скрывая глаза от случайных прохожих—боясь, что они прочтут в них ту жажду, которой он горел—и быстро зашагал по улице к дому. Он поднялся по лестнице и остановился перед дверью в свою квартиру. Она была приоткрыта. Он выдохнул. Натянул кепку еще ниже и толкнул дверь. Кристофер прислонился к его столу, сложив руки на груди, и наблюдал за ним сквозь дверной проем. В комнате было темно—лишь последние лучи уходящего солнца освящали убогую квартиру—и Кристофер был там также к месту, как сам Томас—в Букингемском дворце. Томас зашел внутрь и захлопнул за собой дверь, запирая ее. - Купить меня решил? – тихо произнес он, чуть ли не рыча от злости. – Мало тебе было? Кристофер лишь склонил голову вбок, продолжая смотреть на него. - Послал своего партнера договариваться? А как тот рассыпался в комплиментах, я ведь должен был догадаться! – Томас шагнул навстречу ему. Бумаги рассыпались по полу, но ему было наплевать. Кристофер еле слышно усмехнулся. – Ответь мне! Кристофер приподнял бровь. Томас задумался, будет ли Полли очень зла, если он нападет на клиента. - Мне казалось, что твои дела идут неплохо, - вдруг произнес Кристофер. – Отовсюду доносятся слухи—острые козырьки ограбили склад оружия, острые козырьки отвоевали очередную букмекерскую контору—а живешь ты так, будто вчера вернулся с войны. Томас решил, что контракт того не стоит. Избить его до полусмерти будет слишком большим наслаждением, чтобы отказываться. Он стащил кепку с головы, и она осталась висеть, обманчиво мягкая, в его ладони. - Ты потребовал встречу со мной наедине, чтобы обсудить мои жилищные условия? – спросил Томас. Взгляд Кристофера зацепился за кепку в его руках, потом вернулся к его лицу. - Как я и попросил тебе передать, я не веду дел в захудалых пабах. - Тогда Бирмингем придется тебе не по вкусу, - рявкнул Томас. – У нас имеются только такие. Кристофер рассмеялся и уперся ладонями о стол позади себя. - Ненавижу этот город всей душой, - вдруг сообщил он. Томас нахмурился. – Проводил тут каждое лето, когда был молод—моя семья общалась с Холтами. Скучнейшие люди на земле. – Кристофер мягко хмыкнул. – Я был дружен с младшим, но он погиб на войне. Утонул в Пашендейле. Томас вздрогнул. В болотах Пашендейла умирали медленно, утопали в грязи, как мухи, и никого не могли спасти—за неповиновение приказу бросать своих же оставляли и спасавших, и спасающихся. Не возвращался никто. - Ты воевал? – тихо спросил он. Гнев в нем постепенно пропадал, оставляя место горечи. Война занимала такое большое место в его жизни, так долго пыталась отобрать ее, что Томас не мог злиться на брата по оружию. Кристофер кивнул. - Я был капитаном Норфолкского полка. Мы понесли огромные потери на Сомме, больше сотни моей роты полегло в первые дни боя. Я был серьезно ранен. Меня отправили в тыл, потом в отставку. Я вернулся в Норидж, в опустевшую деревню… - Кристофер покачал головой. – До сих пор не знаю, как смотреть в глаза матерям тех ребят, которых я забрал и не вернул домой. Томас сделал было шаг вперед, но остановился. Выдохнул, устало провел рукой по лицу и сжал переносицу. Его голова снова загудела далекими взрывами и стуком. Теплые руки на его плечах вывели его из транса, полного духоты, боли и неминуемой смерти. Томас отнял ладонь от лица. Кристофер смотрел на него со смесью желания и грусти. - Почему ты не вернулся? – спросил он. - Ты поэтому отправил своего партнера договариваться со мной? Чтобы узнать, почему я не кинулся в твои распростертые объятия? – Томас вывернулся из его рук, но былого пыла в себе не обнаружил. – Вам вообще нужна наша защита? Кристофер сложил руки на груди. - Да, да, и да. Томас скрипнул зубами и подошел к нему вплотную. Руки Кристофера упали к его бокам и сомкнулись на его талии. - Слушай меня внимательно, Кристофер, - тихо произнес Томас. – Та ночь была ошибкой, я совершил ошибку, приехав в твое поместье, но я не собираюсь давать этому разрушить мою жизнь. Я разрываю контракт с твоим ипподромом и не собираюсь иметь дел ни с тобой, ни с твоим партнером, ни сейчас, ни в будущем. Это понятно? - Весьма. – Кристофер нахмурился. - Прекрасно. Если ты сейчас же не отпустишь меня, я порежу тебе лицо. Кристофер усмехнулся. - Я не просто так рассказал тебе про свое звание, Томас, - ответил он, и не думая отпускать Томаса. – Я прошел полную военную подготовку, провел три года на передовой и ни разу не проиграл в рукопашном бою. Томас не успел врезать ему—даже поранить—Кристофер подхватил его под бедрами и прижал к стене. От резкого удара Томас задохнулся; от твердого тела мужчины, прижавшегося к нему, он на мгновение потерял контроль. Его член дернулся, подогреваемый последний месяц снами, мыслями и воспоминаниями о Кристофере, и зажатый меж их телами, не остался незамеченным мужчиной, который лишь улыбнулся и перехватил руки Томаса свободной рукой. - Я заберу это. – Он отбросил его кепку подальше и перехватил его поудобнее, одной рукой продолжая прижимать его руки к стене у него над головой. - Я убью тебя, - прохрипел Томас. – Клянусь, Кристофер… - Крис. – Он смотрел на него с чувством, дать которому название Томас отказывался. – Любовники зовут меня Крис. - Я не твой любовник, - прошипел Томас. – Ты… Договорить ему не дали. Кристофер прижался к его губам, властно раскрывая их, прикусывая нижнюю так, чтобы остался след. Распятый в его руках, Томас застонал, то ли требуя его отпустить, то ли умоляя больше не отпускать—Кристофер поймал каждую гласную, вырывая их по одной из горла мужчины. Он отпустил его также быстро, как и схватил. Отступив на шаг, он оглядел прислонившегося к стене Томаса, и нарочито медленно стер каплю крови со своих губ. Томас рвано выдохнул и откинулся назад. Он взлохматил волосы, одернул жилет. Слизнул кровь с прокушенной губы. Все это было ни к чему—его член стоял колом, терся о грубую ткань и тек; Томас мечтал, чтобы Кристофер упал перед ним на колени. Он знал, что ему достаточно просить – был уверен, что Кристофер бы не отказался. Вместо этого он выпрямился, достал из кобуры под пиджаком револьвер и направил его на мужчину. - Выметайся. - Нет, - мгновенно ответил Кристофер. - Самоубийца, - сплюнул Томас. - Пусть. – Кристофер засунул руки в карманы брюк, распрямляя плечи. – Ты мой, Томас. - Я ничей! – воскликнул Томас. – Я, черт возьми! — Его рука дрожала. Револьвер был по-прежнему направлен на Кристофера. Взгляд Кристофера упал к бугру в его штанах. - Как ты можешь быть так спокоен? – спросил Томас. Кристофер сделал шаг вперед. - Потому как я точно знаю, что ты не выстрелишь, - тихо ответил он, внимательно смотря на Томаса. Револьвер уткнулся ему в грудь. - Уходи, - прошептал Томас. – Прошу… Кристофер покачал головой. - Я выстрелю. – Его голос дрогнул. – У меня нет выбора. Кристофер медленно поднял револьвер к своему рту и обхватил его губами. Томаса прошила дрожь. Он дернулся было вытащить револьвер изо рта Кристофера, но рука мужчины крепко обхватила его запястье. Одного прикосновения было достаточно: у Томаса сбилось дыхание, волна возбуждения горячими волнами пошла по его телу, освобождая его от уз, которыми сковал его Бирмингем. Он сам был готов упасть перед Кристофером на колени, чтобы продлить момент, когда дышалось легко, а беспокоиться стоило лишь об их общем наслаждении. Томас рвано вздохнул, закрыл глаза и опустил предохранитель. Кристофер даже не моргнул. Он выпустил револьвер изо рта и поцеловал Томаса в побелевшие пальцы, потом в резко бьющую вену. Его рука скользнула вдоль напряженной руки Томаса к его плечу и ниже и замерла у тазовых костей. Томас открыл глаза, фокусируясь на мужчине, стоявшем вплотную, мужчине, который стал его гибелью. - Тебе стоит лишь попросить, - прошептал Кристофер. - Стены как бумага, - еле слышно ответил Томас. Он осознал, что сдался в тот же момент, как Кристофер улыбнулся. - Тогда тебе придется быть очень тихим. – Он провел по его окровавленной губе. – Ты сможешь? Томаса трясло. Ему казалось, что одного прикосновения к его члену будет достаточно, чтобы кончить. Пистолет дрожал, направленный на противоположную стену, и он быстро поднял предохранитель, после опуская руку. Кристофер мягко перехватил ее и отобрал револьвер, откладывая его на кровать Томаса. - Я ненавижу тебя, - прошептал Томас. – Я думал о тебе весь этот месяц, о твоих чертовых губах, черт тебя дери! Он оттолкнул его—и Кристофер отступил—отошел и упал на жесткий стул—ноги его больше не держали. - Я ждал тебя, - ответил Кристофер, приближаясь к нему. Он опустился перед ним на колени, огладил скрытые брюками бедра, но не коснулся его члена, обходя его. Томас закрыл глаза и бездумно протянул ладонь. Кристофер перехватил ее, поцеловал и поднялся с колен. - Ты останешься? – молвил Томас. Ему уже было все равно, что все узнают. Его охватила беспомощность, покорность будущему, в котором Кристофер брал его так, как хотелось ему. А Томас поддавался. Он уже не знал, чего хотел больше—отдаться мужчине или выброситься из окна, наконец, прерывая свои мучения. Его виска коснулись мягкие губы. - Нет. – Кристофер остановился, носом касаясь его скулы. Он все еще держал Томаса за ладонь. – Но мое поместье для тебя всегда открыто. Он потянул Томаса за подбородок и поцеловал. Томас открыл глаза. Кристофер взглянул на него, потом отпустил его руку и отодвинулся. Он поднял бумаги с пола, подписал и положил на кровать, рядом с револьвером. Томас откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он не открыл их, даже когда дверь тихо захлопнулась за Кристофером, лишь резким движением расстегнул брюки и запустил руку в нижнее белье, обхватывая все еще стоявший член. Прикосновение не принесло ему и толики того наслаждения, что таились в губах Кристофера. Он стиснул зубы и вытащил член из брюк, плюнул на руку и растер слюну по стволу. Ему не понадобилось и пары минут, чтобы кончить. Томас вздрогнул, когда теплая струя ударила его по животу, выдохнул и провел рукой по опадавшему члену, содрогаясь от чувствительности нежной кожи. Носовым платком он быстро вытер белесую жидкость с торса и руки, оделся и взглянул на кровать. Подошел к револьверу на нетвердых ногах. Он поднял его с кровати, подумал было протереть, но так и убрал в кобуру с отпечатками кровавых губ Кристофера. Бумаги, подписанные им, лежали рядом. Записки не было, да Томасу она была и не нужна. Он уже понимал, что поедет в Норидж, как только они уладят дела с владельцем, ожидавшим его в пабе. Он тяжело опустился на кровать и взлохматил волосы. Его руки пахли Кристофером. Вся его комната пропиталась запахом человека, на которого он теперь работал, и который так мечтал овладеть им, что проехал половину Англии, чтобы добраться до него. Томас облокотился о колени и обвел взглядом пол. Ему не сбежать. Он и сам уже не знал, хотел ли. Знал только, что это в любом случае погубит его – он не будет знать покоя, если не поедет, и потеряет свой бизнес, если кто-нибудь узнает. Даже если его не посадят, семья будет против. Артур скорее всего сам изобьет его в каком-нибудь переулке, или даже семейной гостиной. Он останется без дома, без работы, без гроша в кармане. Все, ради того, чтобы заглушить голоса в голове, и стук за стеной. Томас усмехнулся и позволил себе, лишь единожды, признаться в своем же обмане – плевать он хотел на стук. Он шел на это ради того, чтобы еще хотя бы раз ощутить себя слабее. Не сильнейшим. Не зависимым, а зависящим. Все, ради того, чтобы снять груз с плеч. Он поднялся, нашел кепку в углу комнаты и вышел, хлопая дверью, спрятав документы в карман пальто.