без права на ошибку

Экзамены остались позади. Последняя работа сдана. В квартире Поискателя царила тихая, ликующая усталость. Они лежали на огромном диване, Пхувин полусидел, облокотившись на грудь Понда, слушая ровный стук его сердца. — Сделали, — выдохнул Пхувин, закрывая глаза. — Никогда не думал, что доживу. — Не смей так говорить, — мягко, но твердо сказал Понд, проводя пальцами по его черным волосам. — Ты только начинаешь жить. Пхувин повернул голову, чтобы посмотреть на него. В этих черных глазах, всегда таких уверенных, он теперь видел оттенки: нежность, усталость, и что-то еще, глубокое и ждущее. Он поднялся на локте, их лица оказались совсем близко. Воздух между ними сгустился, зарядился тихим электричеством. — Спасибо, — прошептал Пхувин. — За все. Понд не ответил словами. Он потянулся и поймал его губы в поцелуй. На этот раз в нем не было осторожности первооткрывателя. Была уверенность, голод, обещание. Поцелуй углублялся, их языки встретились в неторопливом, сладком танце. Пхувин вздохнул в его рот, все его тело отозвалось горячей волной. Руки Поискателя скользнули под его футболку, большие ладони обхватили ребра, потом спину, прижимая его ближе. Прикосновения были твердыми, властными, но нежными. Пхувин чувствовал, как его разум тонет в ощущениях, которые он прежде лишь смутно представлял. — Я хочу тебя, — голос Поискателя прозвучал низко, хрипло, прямо у его губ. — Весь. Но только если ты тоже хочешь. Пхувин ответил, прикусив его нижнюю губу, в его жесте было и согласие, и вызов, и полная отдача. — Хочу. Боюсь… но хочу. — Я не причиню тебе боли. Никогда. Понд легко поднял его на руки — привычное движение для его тренированного тела — и понес в спальню. Они оказались на кровати, в полумраке, освещенные лишь светом луны из окна. Понд снял с него футболку, его пальцы скользили по коже, исследуя каждый сантиметр, каждый старый шрам, каждый выступ костей, которые уже начали обрастать здоровой плотью. — Ты так прекрасен, — прошептал Понд, целуя его шею, ключицы, грудь. Его губы были горячими, язык — влажным и точным. Пхувин закинул голову назад, издавая прерывистые звуки. Его собственные руки дрожали, когда он пытался расстегнуть рубашку Понда. Тот помог, скинул ее, и Пхувин впервые так близко увидел мощный рельеф его груди, пресса. Он прикоснулся ладонью, чувствуя под кожей живую, упругую силу. — Дотронься до меня, — попросил Понд, направляя его руку к поясу своих брюк. Пхувин, затаив дыхание, расстегнул пуговицу, молнию. Он стянул ткань, и его взору открылся внушительный, уже полностью возбужденный член Поискателя. Он был большим, тяжелым, с четко прорисованной веной. Пхувин инстинктивно отпрянул, но Понд мягко взял его руку и снова положил на себя. — Он твой. Только твой. Не бойся. Пхувин обхватил его пальцами, почувствовав горячую, бархатистую кожу. Понд глухо застонал, и этот звук зажег что-то в низу живота Пхувина. Его собственное желание стало нестерпимым. Понд, не отрывая от него взгляда, опустил руки и снял с Пхувина остатки одежды. Его взгляд был пылающим, полным благоговения. Он наклонился и взял его член в руку. Пхувин ахнул от прямого прикосновения. — Подожди… — пролепетал он. — Что? — Я… я никогда… с кем-то… Понд замер, понимание осветило его лицо. Он снова поцеловал его, долго и сладко. — Тогда сегодня все будет в первый раз. И все будет хорошо. Он потянулся к прикроватной тумбочке и достал маленький флакон со **смазкой**. Звук открывающейся крышки был громким в тишине комнаты. — Расслабься, — сказал Понд, нанося прохладный гель на свои пальцы. — Доверься мне. Пхувин кивнул, закусив губу. Понд снова покрыл его тело поцелуями, отвлекая, пока его смазанный палец осторожно искал вход. Первое прикосновение было странным, интимным до боли. Пхувин напрягся. — Дыши, — ласково приказал Понд. — Дыши ради меня. Пхувин послушался. С каждым вдохом напряжение уходило. Палец скользнул внутрь, медленно, нежно. Не было боли, лишь чувство наполненности, новизны. Понд двигал пальцем, терпеливо подготавливая, находя нужные точки. Когда внутри Пхувина что-то дрогнуло и вспыхнуло белым огнем, он вскрикнул от неожиданности. — Вот она, — улыбнулся Понд, добавляя второй палец. Его движения стали увереннее, растягивая, готовя. — Ты так отзывчив… так прекрасен. Когда Пхувин уже метался на простынях, потерянный в наслаждении от этих манипуляций, Понд медленно убрал пальцы. — Готов? — его голос был хриплым от сдерживаемого желания. — Да… Пожалуйста, Понд… Понд обильно нанес смазку на свой член, затем смазал Пхувина снова. Он пристроился между его ног, поддерживая его за бедра. Взгляд их встретился, и в нем было все: обещание, страсть, безграничное доверие. — Смотри на меня, — попросил Понд. Он начал входить. Медленно, неумолимо, давая телу Пхувина приспособиться к каждому сантиметру. Было тесно, странно, непривычно, но боли не было — лишь растяжение, глубокая, почти невыносимая интимность. Когда Понд вошел полностью, они оба замерли, соединенные, дыша в унисон. На лбу Пхувина выступил пот, но в его глазах не было страха — лишь изумление и переполняющее чувство. — Двигайся, — попросил Пхувин. Понд повиновался. Его первые толчки были плавными, глубокими, точно выверенными. Он нашел тот самый угол, и Пхувин взвыл, впиваясь пальцами ему в плечи. Ритм ускорился. Звук их тел, шумное дыхание, приглушенные стоны наполнили комнату. Понд был сильным, властным, но каждое его движение было пропитано заботой. Он не просто брал — он любил. Телом и душой. — Ты чувствуешь это? — шептал он, вгоняя в него себя. — Ты чувствуешь, как мы соединились? Ты мой. Мой сильный, прекрасный мальчик. Пхувин не мог ответить. Он был на грани, его собственный член напряженно бился между их тел. Ощущения были слишком интенсивными, слишком всепоглощающими. Он чувствовал каждую деталь: как дрожат мышцы живота Понда при каждом толчке, как горяча его кожа, как сладка эта потеря контроля. Когда нарастающее напряжение внизу живота стало нестерпимым, Пхувин простонал: — Я сейчас… — Вместе, — задыхаясь, сказал Понд. Его движения стали резче, отчаяннее. Он одной рукой обхватил член Пхувина, синхронизируя движения. Этого было достаточно. Пхувин крикнул, его тело выгнулось в дугу, и он прорвался горячими пульсациями между их животами. Спазмы его внутренних мышц стали последней каплей для Понда. Он с силой вогнал себя в него еще несколько раз, зарычав, как зверь, и Пхувин почувствовал внутри глубокий, влажный жар. Они рухнули на бок, все еще соединенные, тяжело дыша. Понд не отпускал его, держа в объятиях, покрывая его лицо, шею, плечи липкими, нежными поцелуями. — Хорошо? — спросил он наконец, его голос был грубым от наслаждения. — Больше чем хорошо, — выдохнул Пхувин, прижимаясь к нему. Он чувствовал себя опустошенным, переполненным, чистым. Никогда в жизни он не был так уязвим и так в безопасности одновременно. Через несколько минут Понд осторожно вышел и встал с кровати. Он вернулся с теплой влажной салфеткой и бережно вытер Пхувина. Эта простая забота вызвала новый прилив нежности в груди Пхувина. Когда Понд лег рядом, Пхувин прижался к его боку, головой на плече. — А теперь… — прошептал Пхувин, смелость, рожденная близостью, наполняла его. — Я хочу попробовать кое-что. Он скользнул вниз по телу Понда, целуя его грудь, живот. Понд замер, наблюдая за ним с горящими глазами. Пхувин взял его полувозбужденный, все еще чувствительный член в руку, почувствовав его вес. Затем, не отводя взгляда от Понда, он наклонился и взял его в рот. Понд резко вдохнул. — Пхувин… не надо, если не хочешь… Но Пхувин хотел. Хотел отдать часть этого невероятного ощущения близости, власти, нежности. Он исследовал его языком, медленно, неуверенно, но с полной отдачей. Соль, его собственная смазка, уникальный вкус Понда — все это сводило с ума. Он пытался углубиться, контролируя рвотный рефлекс, двигался в ритме, который инстинктивно чувствовал. Над ним раздавалось прерывистое дыхание, сдавленные стоны. Рука Поискателя легла на его голову, не направляя, а просто лаская волосы. — Так хорошо… Ты делаешь так хорошо… Похвала и хриплый тон довели Пхувина до желания снова. Его собственное тело откликалось. Он ускорился, сосредоточившись на кончике, используя то, что интуитивно казалось правильным. — Я… Пхувин, я сейчас… — предупредил Понд. Пхувин не отстранился. Он лишь плотнее сомкнул губы и приготовился. Горьковато-соленая теплота заполнила его рот. Он сглотнул, не отрываясь, пока последние спазмы не утихли. Только тогда он отпустил его и поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони. Понд смотрел на него с таким благоговением и такой необъятной любовью, что у Пхувина перехватило дыхание. — Иди ко мне, — хрипло сказал Понд. Пхувин вернулся в его объятия. Они лежали, сплетенные, в полной тишине. Никакие слова не были нужны. В этой комнате, в этом взаимном обладании, они нашли новый язык. Язык полного доверия и исцеляющей страсти. — Я люблю тебя, — сказал Понд, целуя его макушку. — Больше жизни. — Я тоже, — прошептал Пхувин в его кожу. — Мой дом. Мой Понд. Они заснули так, неразделенные, зная, что самые сложные экзамены жизни они уже сдали. Вместе.