My Thoughts Will Echo Your Name
10 февраля 2026 г., 00:03
Примечания:
ПБ к вашим услугам!
Илья понял, что всё испортил, стоило двери с грохотом захлопнуться после ухода Шейна.
Отрешенно уставившись перед собой, он безуспешно пытался осмыслить произошедшее. И всё же, даже сквозь гул мыслей, проносящихся со скоростью десять миль в секунду, он понимал, что этот оглушительный звук был непреднамеренным.
Это был не первый раз, когда Илье довелось наблюдать, как Шейн Холландер собирает свои вещи по комнате после того, как они закончили развлекаться. Он вечно мельтешил, словно не был уверен в происходящем, словно не совсем понимал, что делает.
Сначала Шейн быстро надевал трусы, почти стесняясь, всегда торопясь, словно ему было стыдно, словно Илья ещё несколько минут назад не стоял перед ним на коленях. Затем надевались носки, сначала левый, потом правый, и только потом штаны. Чаще всего Шейн возился с ремнём так, будто это был костюм Железного человека, а не просто петля с несколькими отверстиями. Ботинки и футболка были последними вещами, которые он надевал перед тем как уйти.
Вот столько раз Илья наблюдал за его уходом.
Достаточно, чтобы запомнить порядок.
Однако это был первый раз, когда Илья почувствовал, что что-то не так. Никогда прежде Шейн так сильно не паниковал. Даже в первый раз, когда они переспали.
На этот раз Шейн ушёл, почти ничего не сказав, и это создавало ощущение точки в их истории. Однако Илья отказывался в это верить; их история не может быть закончена, не тогда, когда ему всё ещё хотелось писать страницы.
Илья Розанов знал, что он облажался; он знал, что не должен был открываться парню. Шейн ушёл, и это была его вина, и он обязательно загладит свою вину перед восходящей звездой Канады, когда увидит его в следующий раз.
И всё же, каким-то образом, у российского игрока возникло холодное, липкое чувство страха, что он ещё долго не увидит Шейна.
***
Через шестнадцать часов после того, как Шейн Холландер покинул его дом, Илья оказался в единственном месте, где мог чувствовать себя спокойно — на ледовой арене. Это не был матч, всего лишь обычная тренировка между его товарищами по команде, и подобные игры обычно очень воодушевляли Илью. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Он играл, пробуя новые тактики, используя новые трюки, наблюдая за тем, как команда реагирует. Рассчитывая шансы на победу в этом дружеском соперничестве между людьми, которых он знал много лет. Но даже если это была всего лишь тренировка, Илья всегда сохранял хладнокровие, когда дело касалось хоккея. Ничто не могло выбить его из игры. На льду грань между игрой и реальным миром исчезала, и всё его внимание, мысли и силы были полностью сосредоточены на игре. Но не сегодня. Катаясь по льду, Илья крепче сжал клюшку в руках, направляя шайбу в сторону ворот. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, что один из его товарищей по команде готов перехватить шайбу, поэтому он быстро решил отдать пас Клиффу. Пас был точным, и он проследил, как Клифф вёл шайбу, прежде чем забросить её прямо в ворота. Та часть команды, которая забила гол, разразилась ликованием, в то время как остальные угрюмо стояли в стороне. Однако Илья едва ли обратил внимание на это. Нет, единственное, что он видел было испуганное лицо Шейна. Лицо человека, находящегося на грани панической атаки. Он выглядел совершенно потерянным, словно его тело не поддавалось контролю. И Илья понятия не имел, что сказать или сделать с этим. Всё, что он смог произнести, было его такое уже близкое к сердцу «Холландер». Так тихо, так уязвимо… словно мольба. — Розанов, ты с нами? — раздался голос тренера со скамеек, и Илья потряс головой, отгоняя воспоминания. — Да, тренер! — крикнул он в ответ, направляясь к центру катка, чтобы начать новую игру. Сейчас было не время и не место расслабляться; у него впереди игра.***
Прошло несколько недель, даже, месяцев, прежде чем Илья снова услышал о Шейне Холландере. О нём… но не от него. И это убивало его, каждый день был обременён навязчивыми мыслями о том, что и когда пошло не так. Размешивая свою высокобелковую овсянку, Илья проверял телефон, когда увидел новости. Простое всплывающее окно с рекомендацией от какого-то сплетнического журнала. Что такого там может быть? Сначала он даже не хотел открывать ссылку. В конце концов, что может быть интересного в статье с какого-то глупого девчачьего сайта? Но его внимание привлёк Шейн. Шейн, которого папарацци сфотографировали выходящим из какого-то ресторана, рука об руку с не с кем иным, как Роуз Ландри. Вот это уже стоило почитать. Сама статья не содержала никакой ценной информации, кроме того, что это было впервые, когда их заметили вместе… Только вдвоём. Он видел похожую статью, когда один из его товарищей по команде показал ему её в спортзале. Пока ничего не было подтверждено. Но почему-то у Ильи было ощущение, что подтверждение — лишь вопрос времени. Глубоко вздохнув, парень отодвинул от себя тарелку со своим внезапно ставшим безвкусным завтраком. Он чувствовал голод, но еда не имела к этому никакого отношения. — Konechno ti poidjosh na svidanie s Rose Landry. Kak zhe inache? — пробормотал Илья телефону. — Nu i delaj shto hochesh, Hollander, — сморщив нос, парень убрал телефон, избегая соблазна почитать комментарии под статьей. Он знал, что там прочтёт. В конце концов, сотни людей сходят с ума от того, какая милая эта пара, как здорово они смотрятся вместе, как хорошо они подходят друг другу… Это не имело значения; Шейн может делать всё, что хочет, и с кем хочет, и он явно не хотел, чтобы Илья был в этом замешан. Он дал это понять. И парень был полон решимости сделать то же самое. И к тому же, а какая вообще разница? Они не были вместе, они даже не были друзьями. Они просто выпускали пар, встречались, когда им это обоим было удобно. Вот и всё. Они были ничем, он сам так говорил. Их утро у него дома ничего не значило, завтрак с сэндвичем с тунцом и имбирным элем (как раз нужной температуры, как предпочитал Шейн) — тоже. А когда сердце замирало каждый раз, когда Илья смотрел Шейну в глаза — это просто совпадение. Никаких глубоких чувств. Никаких обязательств. И всё же, как только Илья увидел фотографию Шейна и Роуз Ландри, его сердце замерло, поразив парня глубиной своей реакции. Что ж, начать утро с водки вместо кофе никогда ещё не казалось ему таким заманчивым.***
Лежа на диване в гостиной, Илья не мог оторвать глаз от экрана большого телевизора на стене. В комнате было темно, и единственным источником света был мерцающий экран, на котором показывали спортивную игру. Хоккейный матч. Хоккейный матч, в котором Илья не участвовал. Тем не менее, его внимание было полностью сосредоточено на игре, и даже если бы с неба на него упал метеорит, последнее, что увидел бы Илья, — это знакомые сине-белые цвета, с долей красного на объемной форме на которой красовалась такая знакомая его сердцу цифра «24». Это было смешно, если действительно задуматься об этом. Илья вспомнил, как несколько лет назад он не мог вынести видеть Шейна на экране, думая, что тот какой-то высокомерный всезнайка. Восходящая звезда, ага, как же. Однако это было раньше. До того, как Илья узнал цвет глаз Шейна и как завораживающе они смотрятся под лучами солнца. До того, как у него появилась возможность просыпаться с ним в руках, будучи так близко, что он мог сосчитать каждую веснушку на лице парня. До того, как он узнал любимый напиток Шейна, его любимое место матчей или песню, которую тот слушает на повторе перед каждой игрой. Прежде чем Илья получил возможность узнать настоящего Шейна Холландера. После всего, что они пережили вместе, Илья не мог поверить, что за последние четыре месяца они не обменялись ни одним сообщением. Илья бесчисленное количество раз возвращался к той ужасной ночи, снова и снова прокручивая в голове их последний разговор. Каждое движение. Каждый слог, произнесенный в тот день. Минута за минутой, но он знал, что чего-то не хватает. Всё было прекрасно. Потрясающе, даже. Хотя, если бы все было действительно так хорошо, Шейн никогда бы не запаниковал. И все же он это сделал. Илья хотел, чтобы он остался; он был так близок к тому, чтобы сказать это… да, к чёрту всё это, он был так близок к тому, чтобы умолять его остаться, поговорить, что угодно, но не уходить. «Я больше не могу этого выносить». Илья солгал бы, если бы сказал, что ему не было больно это слышать. Больнее, чем он был готов признаться, даже самому себе. Что он сделал не так, а? Дело точно было в нём. Всегда виноват он. Его до сих пор поражает, почему Светлана не сбежала от него. Может быть, расстояние помогало. Хотя опять же, Холландер устал от него, даже не смотря на то, что они встречались раз в несколько месяцев. Возможно, это лишь вопрос времени, прежде чем Светлана тоже уйдёт. Ликующие крики толпы на экране вывели его из глубин его сознания. Игра закончилась. Команда Монреаля победила. Илья смотрел крупные планы Шейна, всего вспотевшего и уставшего, но такого счастливого, с искрой в глазах, которая говорила Илье всё, что тот думал в тот момент. Вся команда обнималась, кричала, плакала, но время от времени камера возвращалась к Шейну. Илья смотрел на него, затаив дыхание, с мягкой улыбкой на губах. Он так гордился Шейном. Жаль, что Шейн Холландер никогда об этом не узнает.***
Темнота комнаты подсвечивалась разноцветными огнями, которые менялись в такт музыке, создавая идеальную атмосферу для андеграундного клуба. Танцпол был полон уже весьма пьяных людей, танцующих, прыгающих или просто наслаждающихся ремиксами, которые ставил диджей. Были выходные, чуть после часа ночи, так что, конечно, клуб был полон. Неудивительно, что прошло десять минут, а Илья только сейчас смог заказать напитки для Светланы и для себя. Для неё — эспрессо-мартини, для него — негрони. Пробираясь сквозь толпу, Илья наконец заметил свою подругу на танцполе, которая двигалась так свободно и в такт музыке, словно танцпол принадлежал только ей. Всего год или два назад Илья не смог бы оторвать от неё глаз. Нет, он бы присоединился к ней, обнял бы её за талию и притянул бы к себе. Он бы рычал на любого парня, который бы посмотрел в её сторону, осыпая её шею поцелуями. Они бы ушли примерно через час, а потом занялись бы безумно страстным сексом у него дома. Так было годами. Но не в этот раз. Протянув Светлане напиток, он быстро занял место за одним из тех круглых высоких столиков, прежде чем девушка успела бы затащить его на танцпол. Он чувствовал себя полным идиотом, просто стоя здесь, ведь Светлана специально привела его сюда, чтобы он мог отвлечься от всего, что его беспокоило, и просто повеселиться. Выпить. Потанцевать. Но, к большому сожалению, каждой девушки, которая смотрела на него с того момента, как он вошёл в клуб, сейчас он был настроен танцевать только с одним человеком. И его здесь не было. Чтобы отвлечься от мыслей о Шейне Холландере, Илья взял телефон. И это была ошибка. Потому что первое же уведомление, которое он увидел, стало причиной его страданий. «Шейна Холландера заметили за ужином с Роуз Лэндри и её друзьями». Как раз то, что ему было нужно. Понимая, что это обреченная идея, Илья сделал несколько больших глотков своего напитка, почувствовав обжигающую горечь джина, и открыл статью о его… сопернике. Пропустив текст, он пролистал несколько фотографий Шейна и Роуз вместе. Они выглядели такими счастливыми и милыми, Илья почувствовал, что его вот-вот стошнит. Фотография Шейна и Роуз, обнимающихся и поднимающих бокалы с вином к камере, по-настоящему разозлила Илью. За статьей следовали «старые» фотографии с моментов, когда пару видели раньше, но Илья даже не стал на них смотреть. Он уже несколько раз их видел, так что в этом не было смысла, и он вернулся к самой первой фотографии в статье. Создавалось впечатление, что Илья просто не мог оторвать взгляд от фотографии Шейна с известными друзьями Роуз или Шейна и Роуз в кинотеатре за каким-то дурацким фильмом ужасов. Второе заставило Илью фыркнуть. Неужели Роуз не знала, что Шейн ненавидит фильмы ужасов? Закрыв приложение, парень залпом допил свой напиток и попытался отвлечься, но куда бы он ни посмотрел, везде видел Шейна и Роуз вместе. Резко выдохнув, он подошёл к бару и заказал рюмку водки, чтобы успокоить нервы. Это не помогло, но, по крайней мере, теперь он мог свалить вину на алкоголь, потому что минуту спустя он открыл свой чат с Джейн и быстро напечатал сообщение. Лили: Пить вино во время сезона матчей? Как непрофессионально. — Chevo odin tut? — подошла к нему девушка в неоново-розовом мини-платье, проводя пальцами по его руке, и Илья чуть не уронил телефон от неожиданности. Она улыбнулась ему, когда его взгляд скользнул по её телу. Боже, ещё совсем недавно он сразу же заказал бы ей всё, что она хотела, они выпили бы, потанцевали, а через некоторое время он повёл бы её к себе домой. А сейчас? Он абсолютно ничего не чувствовал, глядя на неё. — Uzhe ne odin, — ответил он, выдавив из себя игривую ухмылку, пытаясь разбудить прежнего Илью, который никогда не хандрил из-за какого-то скучного канадского хоккеиста. Она хитро улыбнулась, наклонившись к нему ближе, и Илья ненавидел то, что она так близко к нему. Запихнув свои чувства подальше, Илья взял девушку за руку, не потрудившись спросить её имя, и повёл её в центр танцпола. Двигаясь вместе, она обнимала его, и всё же парень не мог найти в себе даже искорки интереса. Светлана, увидев их, ярко улыбнулась, и показала ему большой палец вверх, пока какой-то придурок танцевал с ней, но Илья едва мог разделить её восторг. Его снова затошнило. Песня сменилась, и по видимому устав от отсутствия инициативы от парня, девушка решила действовать сама. Илья понял это в тот момент, когда она обхватила его щёки и поцеловала в губы. Илью затошнило ещё сильнее. Потому что это было неправильно. Губы были неправильными, человек был неправильным. Всё было неправильным. Илья думал, что целоваться с закрытыми глазами будет окей, что он сможет представить кого-то другого, что всё будет хорошо. Но это было не так. Прервав поцелуй, он посмотрел на довольно обиженную девушку и покачал головой. — Mne pora, — это было единственное, что он сказал, прежде чем буквально выбежать из клуба, внезапно почувствовав потребность в свежем воздухе. Только когда холодный ветер московских улиц ударил ему в лицо, он почувствовал, что может снова дышать. Это было нехорошо. Проведя рукой по волосам, он схватился за корни, чувствуя, как сердце колотится в горле. Это было просто ужасно, и он понятия не имел, как с этим справиться. Как ему перестать думать о Шейне Холландере? Как ему перестать сравнивать всех остальных с этим скучным придурком? Потянувшись за пачкой сигарет в кармане, он вытащил одну, полный желания заглушить свои мысли. Закурив сигарету, Илья почувствовал вибрацию телефона. Покачав головой, он быстро разблокировал его, полагая, что это Светлана потеряла его в клубе. Но это была не Светка. Джейн: Пошёл ты нахуй! Грустно усмехнувшись от столь точного попадания, Илья пробормотал в темноту ночи, выдыхая дым. — Да, пошёл я нахуй.***
Проходили недели, приближая Илью к дате важного матча. Часы были проведены в спортзале, приводя себя в наилучшую форму. Беговые дорожки, силовые, растяжка. Утром Илья первым делом шёл в свой тренировочный зал, потом ещё в течение дня, делал перерыв, а затем проводил там ещё немного времени. Его товарищи по команде были впечатлены его дисциплиной, а тренер приводил его преданность делу в пример. И только он знал, что единственная причина, по которой он был в спортзале, заключалась в том, что физическая активность отвлекала его от остального мира. Его мира. Который недавно сузился до одного конкретного темноволосого канадского хоккеиста с невероятно милыми веснушками. Он был в спортзале команды, выполняя свою обычную тренировку, когда один из игроков переключил канал большого телевизора, который там стоял. Теперь вместо синоптика там была большая фотография Шейна Холландера, идущего рука об руку с Роуз. Видимо, пару запечатлели папарацци, и было очевидно, что ни один из них этого не ожидал, судя по раздраженному выражению лица Шейна. Они направлялись в какой-то мексиканский ресторан, судя по остальным фотографиям, и подождите… Шейн ненавидел мексиканскую еду; она была для него слишком острой. Однако все комментарии, которые делал ведущий по телевизору, сводились к тому, какие они милые вместе, какая очаровательная пара и какое, скорее всего, прекрасное свидание у них было. Ага, как же. Раздув ноздри, Илья удвоил скорость на беговой дорожке, желая убежать от этого странного чувства, которое сново сжимало его сердце. У него не было времени на эти глупые чувства. — Blatj, — пробормотал он в тот момент, когда понял, что не сможет убежать от Шейна Холландера даже здесь.***
Илья одновременно предвкушал и боялся момента, когда ему придётся выйти на лёд. Сегодня была важная игра, и он только что закончил свою «вдохновляющую» речь в качестве капитана команды. Однако причиной его волнения была не игра. Причина была в том, кого он увидит на льду. Шейн Холландер. После семи месяцев молчания ему предстояло сыграть лицом к лицу с Шейном, и впервые в своей карьере Илья не был уверен, готов ли он к этому. Через несколько минут они должны были встретиться на катке, и сердце Розанова билось с бешеной скоростью, словно игра уже закончилась, а не только вот-вот должна была начаться. Заиграла музыка, и один за другим спортсмены выезжали на каток, когда объявляли их имена. После вступительной части Илья должен был выйти в центр катка, и тут его сердце замерло. Потому что Шейн Холландер делал то же самое. Вдох. Выдох. Сейчас определённо не время терять самообладание из-за этого парня. Фокус только на игру. Ничто другое не имело значения. Остановившись у красной линии, Илья взглянул на парня перед собой. Медленно его взгляд скользнул от коньков к лицу, которое он видел только во снах и на страницах бульварных журналов последние несколько месяцев. Разглядеть его было трудно, дурацкий шлем не позволял Илье рассмотреть его вблизи, но он заметил, что Шейн тоже его изучал. Илья почувствовал, как волна жара прокатилась по его телу, стягивая узел где-то внизу живота. Он не смог сдержать усмешку, когда Шейн быстро отвернул голову, застигнутый врасплох его пристальным взглядом. Сделав ещё один глубокий вдох, Илья изобразил свою обычную усмешку, как будто его не волновало, что он играет против своего бывшего… соперника? Как будто он не представлял себе этот момент сто раз только сегодня. Подъехав ближе к красной линии и заняв позицию, Илья поднял голову, чтобы посмотреть на Шейна. Всё внимание парня было приковано ко льду, ожидая, когда шайба упадёт на лёд, и хитрая улыбка скользнула по лицу Ильи, когда он сказал: — Итак, Холландер, — начал он, изображая фальшивую уверенность. — Тебе понравилась опера? — спросил Илья, имея в виду статью, которую он читал сегодня утром. Это было по-детски, он это прекрасно понимал, но не мог удержаться от смеха, когда прочитал, что Роуз несколько дней назад повела Шейна в оперу. Сначала не поверив, Илья перечитал статью несколько раз, чтобы убедиться, и даже тогда отнёсся к этому со скептицизмом. Он прекрасно знал, что Шейн Холландер ненавидит оперу. — Заткнись, Розанов, — пробормотал Шейн, всё ещё не глядя на него. Ну, так не пойдёт. — Ты выглядел красиво, — добавил Илья, заметив, как Шейн крепче сжал свою клюшку. Наконец-то какая-то реакция. — В жёлтом свитере. — Это был подарок, — процедил Шейн сквозь зубы. — От Роуз. Звук свистка судьи спас Илью от глупости. Это ему только на руку, и, вероятно, Шейну тоже, ведь тот, скорее всего, не оценил бы его следующий комментарий. В тот же миг, как шайба коснулась льда, Илья перехватил её прямо под носом у Шейна, двигаясь в сторону зоны защиты. Он слышал, как игрок «Монреаля» скользит за его спиной, поэтому, быстро сообразив, Илья отдал пас Клиффу, который через несколько секунд принял шайбу, пытаясь забить первый гол в игре. Конечно, всё было не так просто, шайба была перехвачена и передана на противоположную сторону площадки, и оставалось только следовать ходу игры. Илья редко позволял себе отвлекаться на эмоции во время игры. Всегда невозмутимый, сосредоточенный на игре, ничто другое не имело значения. Но не сегодня. В тот момент, когда Шейн завладел шайбой, Илья получил возможность прижать соперника к бортам, создав впечатление, будто он пытается отобрать шайбу, хотя на самом деле он особенно сильно прижал Шейна, шепча: — Когда же она наконец поймёт, а? Эта простая фраза достаточно отвлекла соперника, чтобы Илья смог перехватить шайбу. Увидев свой шанс, Илья переместился в зону защиты, избегая любых препятствий на своем пути. Удар. Тишина. Гол. Толпа взорвалась ликованием, его команда подъехала к нему, хлопая по плечу или обнимая, но Илья видел только Шейна. Шейна, который смотрел ему прямо в глаза, словно пытаясь прочитать его мысли. Словно он не понимал, что только что произошло. Илья практически видел, как в голове у него крутятся мысли. Он знал этот взгляд. Шейн был растерян, сбит с толку и не знал, что делать дальше. Нехорошо для команды «Монреаль». Игра возобновилась. Прозвучал свисток. Шайба была вброшена. Шейн был слишком медлителен, чтобы перехватить шайбу, но он быстро последовал за Ильей, когда тот переместился в оборонительную зону площадки. Прежде чем Шейн успел перехватить шайбу, Илья передал её Клиффу, чтобы тот мог продолжить атаку. Он не ожидал, что Шейн всё равно толкнет его в борт. — Что ты, блядь, имеешь в виду, Розанов? — прошипел Шейн, прежде чем отойти от него. О, вот это уже интересно. Подмигнув явно разозлённому Шейну, Илья уехал, быстро набрав скорость, чтобы следовать за шайбой. Адреналин бурлил в его жилах, и, несмотря на то, что это происходило не в первый раз за игру, это был первый раз, когда это случилось не из-за игры. Хейден владел шайбой, и игроки «Бостона» следовали за ним, в то время как игроки «Монреаля» пытались помешать им всеми возможными способами. Шейн получил пас, и это был идеальный момент для Ильи, чтобы снова появиться. Катясь изо всех сил, он попытался забрать шайбу у своего противника. Они толкались вперёд и назад, слишком близко друг к другу, и прежде чем Шейн успел сделать пас, Илья сказал: — Когда же ты наконец поймешь, Холландер? Он чувствовал на себе взгляд Шейна; его спина горела от интенсивности взгляда, заставляя Илью повести плечами. Игра продолжалась, толпа ликовала всё сильнее с каждым новым голом, но всё, что имело значение, это то, что Шейн не мог отвести от него глаз. И почему-то у него возникло ощущение, что шайба, которую он сейчас вёл к воротам, была лишь отчасти причиной этого. Шайба пролетела рядом с воротами, и Илья поспешил догнать её, но снова был впечатан в борт, как только его клюшка коснулась шайбы. Конечно же, никем иным, как Шейном Холландером. Он многого ожидал. Но он не был готов к следующим словам Шейна. — 1434, — прошипел он, пытаясь перехватить шайбу, и по телу Ильи пробежал холод. — 9 вечера, не опаздывай. Илья усмехнулся, несмотря на удар в ребра. — О, я приду, Холландер, — пообещал он, прежде чем, маневрируя клюшкой, отдать пас подальше от них. Ухмыляясь, Илья отъехал от Шейна. — Но сначала приготовься проиграть! — сказал он, прежде чем броситься за шайбой. В конце концов, ему нужно было выиграть игру.***
Глубоко вдохнув, Илья сжал кулаки, но через секунду разжал их. Его взгляд был прикован к деревянной поверхности двери, которая отделяла его от Шейна. Он был в одном стуке от встречи с человеком, которого так долго желал. Однако он не мог заставить себя поднять руку. Каждый раз, когда он пытался, ледяное ощущение чего-то липкого, сжимающего его грудь, буквально заставляя его этого не делать. Давно что-то, или, лучше сказать, кто-то, не вызывало у него таких чувств. Проблема заключалась в том, что Илья понятия не имел, чего ожидать от этой встречи. Он стоял перед подобными дверями, разделяющими его и Шейна, десятки раз за последние несколько лет. Однако эта дверь ощущалась иначе. Вероятно, потому что раньше он точно знал, что его ждет за закрытой дверью. На этот раз он понятия не имел. И это было пугающе. Прошло семь месяцев с тех пор, как Илья сидел на диване у себя дома, часами глядя в одну точку на стене и вспоминая свою последнюю встречу с Шейном. Он ненавидел себя за то, что позволил другому уйти. За то, что заставил его уйти. Он чувствовал себя таким глупым, что так много рассказал о себе, что Шейну стало неловко. Настолько, что он ушёл, даже не попрощавшись как следует. «Я больше не могу этого выносить». Эта простая фраза преследовала Илью в самые темные времена, которых стало вдвое больше после ухода канадского игрока из его дома. И вот теперь он стоял у двери комнаты, которая должна была привести его к Шейну. Он увидит его, не на льду, не с какой-то фотографии из какого-то глупого сплетнического журнала, нет, Илья увидит его так, как видел его сотни раз до этого. В комнате. Только они вдвоем. Так почему же ему казалось, что он никогда раньше этого не делал? Вытерев руку о джинсы, Илья в седьмой раз поднял руку. Однако на этот раз он добился успеха, потому что он действительно постучал. Послышались приглушенные звуки, и Илья мог поклясться, что кто-то упал там, прежде чем дверь распахнулась, лишив Илью возможности дышать. Перед ним во всей красе стоял Шейн. В простой серой футболке и спортивных штанах он выглядел привлекательнее любого другого человека, которого Илья когда-либо видел. Худшее и одновременно лучшее в этом было то, что он знал, что Шейн об этом даже не догадывался. Несмотря на то, что именно он открыл дверь, Шейн Холландер имел наглость выглядеть как олень, попавший в свет фар автомобиля. Он выглядел удивлённым, что смутило Илью. Как будто он бы упустил возможность увидеть Шейна впервые за неизвестно сколько времени. Ещё чего. — Пустишь? — спросил Илья, указывая на дверной косяк, а Шейн продолжал смотреть на него, даже не моргая. — Или мы будем пялиться друг на друга в этом скучном коридоре? Это вернуло Шейна к реальности. — Боже, заходи, придурок, — сказал парень, немного отступая назад, чтобы дать Илье место войти. Закатив глаза, Илья вошёл в номер Шейна. Ничего особенного, он выглядел довольно похоже на тот, где он остановился. Ярко-жёлтые стены (которые Шейн, скорее всего, тайно ненавидит), прекрасный вид на город из единственного окна, несколько абстрактных картин неизвестных художников, стол и кресло рядом с ним, комоды, двуспальная кровать, телевизор и дверь, которая должна была вести в ванную. Как он и сказал, ничего особенного. На полу рядом с кроватью лежал полностью распакованный чемодан, а несколько вещей из него были разбросаны по полу. Открыв рот, чтобы прокомментировать, как это на него не похоже — разбрасывать вещи, Илья был прерван крепкой хваткой за плечо, и секунду спустя его прижали к входной двери, которая была закрыта только несколько секунд назад. Шейн Холландер, выглядевший довольно сердитым, прижал его к двери. Ой. — Что это, блядь, было, Розанов? — прошипел Шейн ему в лицо, схватив Илью за футболку и ещё сильнее прижав его к двери. На губах Ильи появилась довольная ухмылка. — О чём ты говоришь, Холландер? — спросил он, слегка запрокинув голову и не отрывая взгляда от парня. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я! — ответил Шейн, его глаза были полны ярости. — Что ты, блядь, творил на льду? Пытался сбить меня с толку, чтобы выиграть игру?! Никогда не знал, что ты такой придурок! — парень бросал обвинение за обвинением, и Илья почувствовал, как кровь застыла в жилах. Он действительно потерял дар речи. Неужели парень так низко о нём думал? Неужели Шейн настолько пренебрежительно к нему относился, что думал, будто Илья намеренно саботирует игру для канадского игрока, просто ради чего? Чтобы победить? — Gospodi, kakoj zhe ti idiot, Hollander, — простонал Илья по-русски, закрывая глаза и ударяясь головой о дверь. — Если ты хоть на секунду подумал, что всё это хоть как-то связано с победой в сегодняшней игре, ты не так умён, как думаешь, — добавил он по-английски, заставив Шейна замолчать. Нахмурив брови от недоумения, Шейн посмотрел Илье в глаза, словно пытаясь решить какую-то особенно сложную задачу. — Тогда почему? — спросил он, всё ещё не отпуская футболку парня. — Холландер, ты такой скучный, — ответил Илья, пытаясь отстраниться и уклониться от ответа. Он уже однажды слишком много рассказал. — Нет, — покачал головой Шейн, крепче сжимая его майку. — Что ты имел в виду во время игры? Что Роуз должна понять? — продолжал он задавать вопросы, ни на секунду не отрывая взгляда от Ильи. Чувствуя себя в ловушке, Илья пожалел о том, что решил прийти в эту комнату. Эта ситуация, этот разговор, Шейн так близко — всё это заставляло Илью чувствовать себя уязвимым. И он ненавидел это чувство. Если ты чувствуешь себя уязвимым, ты слаб; этому его всегда учил отец. Именно с этой установкой его воспитали. — Отпусти меня, — прошептал Илья, пытаясь отстраниться от Шейна. — Нет, — ответил парень, сильнее впечатывая того в дверь. — Нет, я не отпущу тебя, пока мы не поговорим, — продолжил он, с решительным выражением лица. Это заставило Илью расхохотаться. — Как мы поговорили у меня дома, да? — саркастически спросил Илья. — Я поделюсь чем-нибудь, а ты уйдешь, не дав мне сказать ни слова? — добавил он, и Шейн сжал губы в тонкую линию. Он знал, что сейчас не место и не время обсуждать это, но Илья действительно не был настроен на то, чтобы Шейн Холландер снова его кинул. — Извини за прошлый раз, — сказал Шейн, замечая каждое изменение в мимике Ильи. — Я запаниковал, но клянусь, правда, клянусь, это было не из-за тебя. То есть, не из-за того, что ты сказал или сделал. Это всё моя вина, и мне жаль. — Ага, конечно, — Илья закатил глаза. — Мне правда жаль, — заверил его Шейн, глядя ему прямо в глаза. — Тогда почему? — спросил Илья, чувствуя сердцебиение в голове. Он хотел верить, он так сильно хотел верить, что дело не в нём. Но он просто не смел надеяться, что впервые в жизни он не является причиной проблемы. — Я не могу сказать, не сейчас, — Шейн с сожалением покачал головой. — Но мне нужно знать, что ты имел в виду на льду. Что Роуз должна понять? — добавил он, и это прозвучало почти как мольба. Он звучал отчаянно. Словно на грани безумия. Готовый просто оттолкнуть Шейна и выйти из этой чёртовой комнаты, Илья уже поднял руки, но замер, когда в глазах Шейна мелькнул проблеск надежды. Каким-то образом этого оказалось достаточно, чтобы Илья остановил свой первоначальный план и на секунду закрыл глаза. Ещё одна игра проиграна Холландеру. Ну не прекрасно ли? Открыв глаза, Илья выдохнул. — Когда же она поймёт, что ты ненавидишь оперу? — Он устало заговорил, чувствуя, как Шейн напрягся рядом с ним. — Я не ненавижу, — несмотря на его слова, Шейн выглядел довольно неуверенно, наконец отпустив парня. Фыркнув, Илья покачал головой. — О, но ты ненавидишь, Холландер, — возразил парень, отталкиваясь от двери. Пробираясь глубже в комнату, Илья не отрывал глаз от Шейна. — Ты ненавидишь оперу, — продолжил он, медленно обходя помещение. — Так же как ты ненавидишь жёлтый цвет или фильмы ужасов. — Откуда ты это знаешь? — спросил Шейн, подозрительно прищурив глаза. — Потому что я тебя знаю, — ответил Илья, словно это было самым очевидным на свете. — Нравится тебе это или нет, Холландер, но я знаю тебя целую вечность, у меня было время тебя понять, — добавил он самодовольно, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он видел, как его слова задевают парня. — Ты меня не знаешь! — повышенный тон не доказывал его правоту, но Шейну, похоже, было всё равно. — О, но я знаю, — рассмеялся Илья, сокращая расстояние между ними. — И тебя это бесит, не так ли? — спросил он, находясь менее чем в тридцати сантиметрах от Шейна. — Тебя бесит то, что это я, а не Роуз, — это был не вопрос, и, чувствуя, что терпение на пределе, Илья не смог сдержать едкую улыбку, появившуюся на его лице. — Так когда же она наконец поймёт, Холландер? — Ты ничего не знаешь! — крикнул Шейн, толкая его руками, но почти не сдвигая с места. — А она знает, что ты не пьёшь во время сезона игр? Только этот дурацкий имбирный напиток, только охлаждённый. Или что ты ненавидишь мексиканскую еду, потому что она слишком острая? Она… — прежде чем он успел сказать что-либо ещё, Шейн перебил его. — Заткнись! — Заставь меня! — фыркнул он и покачал головой. — Ты обещал не убегать! Но посмотри на себя! — Илья указал на парня перед собой. — Даже сейчас ты пытаешься убежать. Ты пригласил меня, и всё ещё убегаешь, ты слишком боишься признаться! — Я не боюсь! Ты не понимаешь, Розанов! — Ты боишься, ты делаешь то же самое, что делал у меня дома. Как только я к тебе подхожу, ты убегаешь. Почему ты так боишься меня? Почему ты сейчас так паникуешь?! — Я не боюсь! — Боишься! Ты даже не можешь на меня посмотреть, Холландер. Какого хрена ты вообще меня сюда пригласил? — Илья продолжал задавать вопросы, хотя Шейн уже терял самообладание. — Заткнись! Ты не понимаешь! — крикнул Шейн, отворачиваясь от него. Зная, что это неправильно, Илья не мог остановиться. Он месяцами пребывал в самоненависти и сомнениях, снова и снова вспоминая их последнюю встречу. Бесчисленные ночи были потеряны из-за бессонницы, потому что каждый раз, закрывая глаза, он видел испуганное лицо Шейна. Лицо, полное сожаления. Страха. Нет, Илья слишком долго ждал ответа, чтобы сдаваться. Усмехнувшись, Илья подошёл ближе к парню и схватил его за руку. Одним резким движением он повернул Шейна, заставляя его смотреть ему в лицо. — Что я не понимаю?! — крикнул он ему в лицо, не отрывая глаз от парня. Шейн молчал, и это было недопустимо, поэтому он спросил снова. — Что?! — Что я, блядь, люблю тебя! Это заставило Илью замолчать. Нет, ни за что. Это просто невозможно. Должно быть, он поскользнулся во время игры, ударился головой, и это сотрясение мозга дало о себе знать. Он был в машине скорой помощи, и ему снился самый странный сон в его жизни. Это было единственное логичное объяснение. Потому что ни за что на свете Шейн Холландер не мог его любить. Просто невозможно. — Что? — с трудом выдавил Илья. Находясь так близко к парню, Илья стал свидетелем того, как Шейна начало охватывать осознание, а затем и паника. — Чёрт, — пробормотал Шейн, закрывая глаза и пытаясь вырваться из его хватки. Но Илья не позволил ему. Нет, крепче схватив его за обе руки, Илья притянул Шейна ближе. Месяцами Илья Розанов гадал, что оттолкнуло Шейна, что он сделал не так, чтобы самый замечательный человек в его жизни (кроме Светланы) ушёл. И теперь… Это было поистине невероятно. Шейн был влюблён в него. В него. Он любил его, несмотря ни на что. Илья едва мог осознать это; это звучало как лихорадочный сон. Внезапно он почувствовал, как Шейн задрожал, и поднял на него взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, что тот начал паниковать, поэтому он избавил его от страданий. — Я тоже тебя люблю. Так просто. Так элегантно. Так искренне. Его признание вызвало мгновенную реакцию. Шейн замер и посмотрел на него с недоверием, хотя в его глазах мелькнул проблеск надежды. — Ты? — неуверенно прошептал он. — Да, — кивнул Илья. На губах Шейна появилась лёгкая улыбка, и русский игрок почувствовал, как тепло разливается по его груди. Как давно он не видел этой улыбки? Они были близко, практически соприкасались, и даже небольшое движение вперёд могло бы привести к поцелую, но Илья знал, что не может этого сделать. Не тогда, когда он не был до конца уверен. Не тогда, когда это ещё не казалось правильным. — А Роуз? — спросил он, следя за реакцией Шейна. К его удивлению, Холландер усмехнулся, покачав головой. — Мы расстались, — признался он, ничуть не расстроенный. — Сразу после игры, — добавил парень, отчего у Ильи перехватило дыхание. — Я люблю её, но… — Шейн сделал паузу, глядя Илье в глаза, что-то ища. По-видимому, он нашёл то, что искал, потому что в следующую секунду он наклонился ближе к лицу Ильи, их губы почти соприкоснулись, когда он признался. — Но не так, как я люблю тебя. Фыркнув, парень покачал головой. — Лучший, блядь, ответ, Холландер, — прошептал Илья, прежде чем соединить их губы в долгожданном поцелуе. Теперь всё казалось правильным.
Примечания:
Спасибо, что прочитали мою историю! Как вам?💕
