***
«Кто сказал тебе, что
Мне просто отпускать тебя
За пределы видимости двух перекрестков?»
Взгляд на секунду снова, как в первые минуты после комы, потерял фокус, и слова, вышедшие у чернобровой медсестры так легко, ещё какое-то время стучали в голове. Она думала, что говорит о совсем не тайном, о простом, о том, над чем обычно люди трясутся и боятся сглазить. О
будущем ребёнке. Но Борис понимал это сейчас с трудом.
Саша. Беременная. Токсикоз. Сидела здесь. Ждала конца операции. И наверняка плакала.
Черт. И он узнал об этом только сейчас. Не от неё самой, без теплого взгляда и волнующегося голоса. А от чужой, практически незнакомой ему девушки, которая лишь повела глазами, будто речь шла о романтике.
—Ну как? Она же беременная. —пожала плечами медсестра, продолжая менять ему капельницу, —Вы что же не знаете, что скоро станете
отцом?
Последнее слово оказалось неожиданно громким. И создалось ощущение, что отцом назвали не его. Ну это же невозможно! Борис жил с другой, наверное, действительно лишь назло
бывшей, почти женился, а Александра всё молчала. Сколько раз он говорил с Ниной по телефону, прекрасно зная:
Саша стоит за спиной. Ненашев видел её лицо, чувствовал, что злится и постоянно хочет что-то сказать, но будто не может. И только теперь стало понятно: ей было намного больнее, чем он мог себе предположить. И это заставляло сердце биться чаще.
—Отцом? —хрипло переспросил Борис: мысли после операции всё ещё гуляли где-то далеко. И, наверное, если бы не новость о его Сашке и, как выяснилось, о их будущем ребёнке, вряд ли бы он сейчас вообще пытался взять себя в руки. Теперь было ради
кого, пусть до конца осознание ещё и не пришло, —
Я?
—Так она что вам ничего не сказала? —искренне удивившись, сказала медсестра, —Извините.
Да, со стороны это действительно выглядело странно. Её в больнице считали
женой. Александра была в тот день, когда он попал в реанимацию. В её присутствии Борис открыл глаза. Александра подтолкнула его к операции. Не Нина.
Сашка. Она выла у закрытых дверей операционной, не могла найти себе места, сидела у койки в ожидании его пробуждения. А сейчас выяснялось, что Александра не сказала самого главного…
Дверь в палату, как по заказу, открылась, и вошла Александра: мягко улыбаясь и чуть замешкавшись на пороге, облегченно выдыхая.
Пришел в себя.
—Привет. —негромко начала Александра, спуская с плеча сумку и вешая её вместе с халатом на ручку шкафа, —Ты уже не спишь?
—Нет. —в горле появился ком, и это «нет» далось ему с трудом. Борису казалось, что как раз-таки теперь он и спит, а, когда проснется, ни Саши, ни ребёнка уже не будет.
«
Я вас оставлю ненадолго» медсестры потерялось где-то между их внимательными взглядами, прикованными друг к другу. Александра изучала человека после сложной операции, у которого всё получилось. Наконец-то. Борис пытался увидеть в ней что-то большее, чем обычно. Смотрел не на
Сашку, а «
в».
—Что с тобой, что-то не так? —смутившись его пристального, слишком серьезного взгляда, Александра поправила волосы и села рядом с ним.
С этой минуты всё было
«не так». Борис относиться к ней, как раньше, уже не мог. Что-то слишком явно поменялось внутри и заставляло цепляться за Александру мертвой хваткой: брать и больше никогда не отпускать.
—Ты ничего не хочешь мне сказать? —подумав, что спрашивать у неё в лоб, ничего сейчас нельзя, Борис чуть склонил голову.
—Хочу. —Александра улыбнулась еще больше, но как-то по-другому: с болью и осознанием, что всё это произошло с ним из-за неё, хотя Борис виноватой ее не считал. Ни в коем случае, —Я очень рада за тебя. Ужасно рада, что операция прошла успешно.
Это было совсем не то, что ему сейчас хотелось от неё услышать, но Борис, поджав губы, промолчал. Главное, что она спокойна…
—Да, —на её фразу про операцию майор кивнул и добавил, —я тоже рад.
Но его глухое, почти боязливое «
рад» относилось не к операции и точно не к ногам — это его теперь будто не волновало. Борис говорил про их ребёнка.
Александра, посмотрев на него не больше полуминуты, осторожно опустилась ему на грудь и коснулась предплечья. И в этом жесте, который совсем недавно казался им обоим невозможным, проступило сразу всё: её усталость, любовь, вдруг пришедшая к ней хрупкость и абсолютная обнаженность перед ним.
—У тебя все нормально?
—Все хорошо. —не поднимая головы, отозвалась Александра, но голос её дрогнул, —Я просто очень устала.
Рука Бориса нерешительно поднялась, словно он думал: стоит ли сейчас, но уже через пару секунд уверенно накрыла
Сашкину голову, прижимая ближе к себе, будто это исправляло все то, что они оба так уверенно ломали эти месяцы.
Перед глазами снова встал тот день, когда всё изменилось. Борис отчетливо помнил, как была зла Александра, как кричала «
ненавижу» на том чертовом перекрестке и как била его по рукам, отходя назад, будто они стали совершенно чужими друг другу людьми. Тогда он решил её отпустить.
А потом всё равно сорвался из ЗАГСа, наплевав на нелюбимую невесту и свое мужское достоинство, ведь на кону стояла жизнь
Саши. Майор был уверен, что в тот день всё закончится плохо, поэтому поступить иначе не мог. Не имел права. И теперь вдруг Борис подумал о том, что бы было, если бы он не поехал на эту злосчастную трассу…
Ничего.
В тот страшный дождливый день Борис спас две жизни:
любимой женщины и их ребёнка. И своя на этом фоне теряла важность. Главное — они целы.
Оба.
—Господи, Сашка, —сам не заметив, что говорит это вслух, Борис перебрал ее волосы и спустил одну руку ниже, к лопаткам, —если б я тогда не успел… Вы бы…
Борис не договорил, поймав себя на том, что Александра тоже это слышит. А она лишь вскинула голову, шмыгнула носом и замерла. Теперь стало понятно:
Сашка плакала, пусть ничего и не было слышно.
Александра, будто её окатили кипятком и рассказали то, о чем она сама не догадывалась, чуть отстранилась, но рук его с себя не сбросила. Слишком долго они были порознь. Слишком долго между ними висело нечестное молчание.
—Ты знаешь? —вопрос вышел неровным, и ей пришлось вздохнуть, чтобы не расплакаться в голос.
—Знаю, Саш. —кивнул майор, сжимая её вдруг задрожавшую руку крепче, —Подсказали.
Борис опустил взгляд ниже, на её, оказывается, уже заметный, если смотреть внимательно, живот почти бесконтрольно, но не коснулся. Боялся, что Александра оттолкнет, не разрешит быть рядом.
—Борь, я… —начала она, но слова застряли в горле.
Александра не знала, с чего начать. Не знала, как это всё объяснить, как сказать, зачем молчала все эти месяцы. И главное, как самой понять, почему теперь, когда он рядом, всё наконец-то возвращалось на свои места. Так просто и быстро.
Борис осторожно сжал её руку. И его взгляд наконец-то перестал быть таким серьезным, изучающим.
—Не надо ничего объяснять, Саш. —осторожно перебил её Борис и приложил палец к губам, и в этих словах прозвучало всё: и любовь, и боль, и надежда, и желание её уберечь, —Просто честно скажи: с
вами всё хорошо? И этого будет достаточно.
—Да. Теперь да.
«Перед поцелуем скажи мне:
Я к тебе бежать не устану!»
