Я бегу к тебе (I've Been Running o Get to You)

Рев гибридных двигателей Формулы-1 эхом разносился по зеленым холмам Арденн, сопроваждаемый ликованием толпы, представлявшей собой красочное море дождевиков и флагов. Трасса Спа-Франкоршам с ее опасными подъемами и спусками по воздуху была залита водой. Легкий дождь, шедший с начала гонки, превратил асфальт в маслянистое зеркало. На 34-м круге за рулем этой опасной гонки находился Джаспер. Его шлем с культовой одинокой звездой Техаса покачивался в кабине. Капли дождя, словно царапины, скользили по его визору. Его прищуренные, сосредоточенные глаза сканировали повороты впереди сквозь пелену брызг, поднимаемых его собственной машиной. Адреналин согревал его тело, защищая от холода, проникавшего в кабину. Он знал это. Он знал это в крови, в том, как машина реагировала на малейшие прикосновения к рулю. Эта победа будет его. В наушниках затрещало радио, и он услышал напряженный голос Хайсмита, своего главного инженера. — Джаспер, продолжай в том же духе. Впереди чисто, до О-Руж. Джаспер нажал кнопку связи на руле, и под шлемом на его лице появилась улыбка. — Просто неспешно катаюсь на машине, наслаждаясь дождливыми бельгийскими пейзажами. Как насчет кофе и вафель, когда закончу? Команда рассмеялась на заднем плане. На трибунах царило настоящее волнение. Люди были насквозь мокрые, но это не мешало им прыгать и кричать каждый раз, когда проезжали машины. Многие держали плакаты с именем Джаспера: "КОРОЛЬ". Молодые болельщики подбадривали других, но даже они уважали старого волка, ехавшего впереди. Атмосфера была наэлектризована, каждый круг становился все сложнее предыдущего. Именно тогда голос официального комментатора, чья передача транслировалась по всему миру, стал более взволнованным. — Внимание всем! Гай Анатоль мчится на всех парах! Янки, фаворит сезона, молодой лев, устраивает настоящее шоу на быстрых кругах! Он сокращает отставание от Джаспера! Гай Анатоль. Двадцать четыре года. Смелый, агрессивный, импульсивный. Необыкновенный талант, пылающий желанием победить. Его машина выглядела как синее копье, рассекающее туман и дождь. Каждый поворот был проверкой предела возможностей, каждый обгон - заявлением. На 40-м круге в зеркале заднего вида Джаспера отобразился характерный нос машины Анатоля. Он уже довольно давно стремительно приближался. Впечатляющая фигура. — Он у тебя на хвосте, Джаспер, — раздался более серьезный голос Хайсмита. — Пока не реагируй. Сосредоточься на плане. Твои задние шины еще в лучшем состоянии, чем его. Джаспер почувствовал, как пробудился старый инстинкт. Это было... предвкушение. Он нажал кнопку радио, в его голосе звучали откровенные намеки. — Хайсмит, посмотри повтор. Этот янки там сзади... он всегда так близко к машинам, или это только мне так кажется? Потому что то, как он пытается вклиниться в мое личное пространство, выглядит так, будто он забыл, что это гонка, а не свидание. Раздался треск помех, за которым последовал сдавленный кашель и взрыв приглушенного смеха с другого конца радиоприемника. Голос Хайсмита вернулся, прерываемый сдавленным смехом: — Джаспер, умоляю тебя... стюарды... они могут... неправильно это истолковать. Сосредоточься, ради Бога. Джаспер тихо и хрипло расмеялся. — Я просто говорю, если он так сильно хочет получить эту должность, он мог бы хотя бы сначала угостить меня выпивкой. Но ничего страшного. Я дам ему еще немного попотеть позади меня. Посмотрим, сможет ли он не отставать. Анатоль атаковал на прямых участках и в зонах DRS, опасно приближаясь к сопернику на знаменитых поворотах Бланшимон. Джаспер защищал свою позицию, не прибегая к грязным приемам, а точно позиционируя свой автомобиль, вынуждая Анатоля выбирать более длинные траектории и изнашивать шины. — Он пытается сделать пас по флангу в углу поля Пухон, Джаспер! Держи линию! — почти крикнул Хайсмит. Джаспер держался своей траектории. Машина виляла на пределе сцепления, шины свистели в воде, но он не уступил ни пяди. Анатолю пришлось отступить. — Он чуть меня не обрызгал, — сухо заметил Джаспер. — Попроси его быть вежливым. Я стараюсь остаться сухим. Толпа ликовала. Каждая неудачная попытка Гая сопровождалась ликованием фанатов Джаспера. Каждый быстрый круг молодого человека вызывал коллективный вздох. Официальный комментатор не мог остановиться: — Невероятно! Король против нашего принца! Джаспер, бессмертный, не уступит ни пяди земли! А Анатоль не примет отказа! Гонка приближалась к кульминации. Последний круг. Дождь прекратился, оставив трассу мокрой. Радио трещало, голос был сдержанным, как у генерала перед финальной атакой. — Джаспер, все. Шины у него совсем износились. На подъеме к Райдиллону давай газу на полную. Джаспер не отвечал. Его руки крепко держали руль, ноги – педаль газа и тормоза. Они взбирались на легендарный холм О-Руж. Анатоль отставал всего на полсекунды, синяя тень, готовая к атаке. А затем, на выходе из поворота, Джаспер просто... исчез. Пока Анатоль изо всех сил пытался обогнать его, мужчина пощадил его. В этот момент красная машина с одинокой звездой вылетела из поворота, словно ракета. Гай попытался ответить, но его задняя часть опасно закачалась. Преимущество было использовано. Финишная прямая до клетчатого флага стала триумфальным шествием. Джаспер пересек финишную черту, рев его двигателя смешивался с оглушительными криками болельщиков с трибун. Официальный комментатор, потеряв самообладание, воскликнул: — И ЭТО ОН! ДЖАСПЕР! ПОБЕДА В 52 ГОДА! КОРОЛЬ СНОВА ПОБЕЖДАЕТ СПА! КАКОЙ ЧЕЛОВЕК! КАКАЯ ЛЕГЕНДА! НЕВЕРОЯТНО! В машине Джаспер вздохнул со смесью облегчения и триумфа. Он ударил по рулю. Эмоции были чистыми, неподдельными и детскими. Он выключил радио, все еще тяжело дыша. — Хайсмит... эти вафли... лучше бы они были с большим количеством сиропа. Думаю, я это заслужил. Ответ раздался в унисон, вся команда кричала и смеялась на заднем плане: — Победа за нами! Когда Джаспер сбавил скорость на заключительном круге, проезжая мимо трибун, которые вибрировали в его честь, он увидел, как Анатоль, занявший второе место, обогнал его и поднял перчатку в знак уважения. Снова пошел дождь, смывая пыль, масло и напряжение с трассы. Но Джаспер, находясь в жаркой и победоносной кабине, согревал старое сердце уличного мальчишки, который все еще знал лучше всех, путь к финишной черте. Как только Джаспер вышел из машины, его тут же захлестнула волна комбинезонов. Команда, эйфорическая масса, кричала, прыгала и плакала. Его тянули за руки, похлопывали по спине. В одно мгновение его ноги оторвались от земли. Его подняли, понесли на плечах, как трофей, и практически потащили к ближайшим трибунам, где болельщики протянули руки через перила. Там, под оглушительный шум, звучавший в его ушах словно победная мантра, он поднял трофей. Это был жест не для фотографов, а для этих людей, для его команды. Затем пришло шампанское. Первая бутылка, взболтованная Хайсмитом, с оглушительным треском лопнула. Холодная бела пена обрушилась ему на голову, стекая по шлему, шее и пропитывая комбинезон. Джаспер рассмеялся, искренее рассмеялся, и схватил вторую бутылку. Он поднес ее ко рту, делая большие глотки игристого сладкого напитка, а остатки стекали по подбородку, смешиваясь с пеной. Тепло его тела под комбинезоном и холод шампанского создали электризующее ощущение. Устав от тяжелой, мокрой ткани, он повернулся спиной к комнаде, помогая руками расстегнуть молнию комбинезона от затылка до пояса. Он поерзал, пытаясь вытащить руки, оставив верхнюю часть туловища прикрытой лишь белой хлопчатобумажной футболкой, прилипшей к телу от влаги. Футболка, теперь прозрачная, подчеркивала каждую рельефную мышцу торса с выпуклыми бицепсами, когда он поднял еще одну бутылку. Пена и шампанское стекали по нему, капая на его культовые коричневые кожаные ковбойские сапоги, которые он всегда носил на подиуме. На другой стороне закрытого парка Гай Анатоль принимал поздравления от своей команды за второе место. Инженеры похлопали его по спине, но взгляд молодого француза был прикован к Джасперу. Он завороженно наблюдал за почти первобытной сцене триумфа. Он видел, как вода и пена стекают по телу соперника, как футболка прилипает к нему, как мышцы двигаются под мокрой тканью, Как животная уверенность исходит из каждого его жеста. Это было чего-то, чего ему, со всей его невероятной скоростью, еще не хватало. Он почувствовал странный комок в животе, смесь восхищения и чего-то еще... Более сложного. На трибуне диктор выкрикнул цифры, которые казались вымыслом: — ДЖАСПЕР! ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ГОДА! 315 ПОБЕД В КАРЬЕРЕ! И СЕГОДНЯ НЕВЕРОЯТНАЯ 15-Я! — Последовательная победа, рекордное количество последовательных побед в истории Формулы-1! Невероятно! Джаспер снова поднял трофей, мерцающий свет отражался в его глазах. Рядом с ним, на второй ступеньке, поднялся Гай Анатоль. Его улыбка для фотографов была профессиональной. На третьем месте Остерхаус, прагматичный немец, сохранял свое обычное серьезное выражение лица. Как только они покинули трибуну, кордон расступился, и их тут же окружили золотистые лучи прожекторов и микрофонов. Трое гонщиков оказались в окружении. Для Остерхауса вопросы были прямыми: — Господин Остерхаус, каковы ваши ожидания от следующей гонки в Монце? Немец поправил осанку и сухо произнес: —Мы всегда стремимся набрать как можно больше очков. Машина показала хороший темп, нам нужно сохранить его. Спасибо. Прежде чем кто-либо успел задать дополнительные вопросы, он быстро помахал рукой и ушел, смешавшись со своими инженерами с эффективностью погружающейся подводной лодки. Давление на Гая Анатоля усилилось. В центре внимания оказался молодой красавец, будущее этого вида спорта. — Гай! Сегодня второе место, но ты был так близок! Как ты себя чувствуешь? Анатоль улыбнулся отработанной улыбкой человека, знающего, как общаться со СМИ. — Это действительно приятное чувство – быть здесь, быть частью всего этого, конечно. Мы хотели победить; команда проделала невероятную работу. Но второе место — это не позор. Джаспер в итоге сыграл безупречно, — его голос слегка дрогнул, когда он произнес это имя. Более смелый репортер подтолкнул: — Анатоль, все хотят знать… ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? Фанаты любопытствуют! Улыбка Гая застыла на долю секунды. Его взгляд невольно скользнул к шумной группе, где все еще стоял Джаспер, вытирая лицо полотенцем. — Я сосредоточен на гонках. На победе, — последнее слово прозвучало почти как вызов самому себе. Перед победителем образовалась стена из микрофонов. — Джаспер! Еще одна историческая победа! Что мотивирует вас продолжать соревноваться в 52 года против водителей на 30 лет моложе? Джаспер вытер полотенцем свои короткие седые волосы, уголком рта приподнялась усталая полуулыбка. — Ах, знаете ли, — начал он, его хриплый голос, как у радиоведущего, стал тише, но все еще был пропитан техасским акцентом. — Они поддерживают мою молодость. Вид этих ребят, участвующих в гонках, вызывает у меня зуд в руках, — расплывчатые ответы были его коньком. Но прессе нужна была броская история. — Джаспер, правда ли, что ты встречаешься с актрисой Олив Мари Фарингтон? Вас видели вместе в Сен-Тропе. Джаспер весело рассмеялся. — Олив – моя дорогая подруга. В Сен-Тропе есть солнце, море и хорошие рестораны. Насколько я знаю, поход в ресторан – это не преступление. Затем последовал неизбежный вопрос, тот самый, от которого его взгляд на секунду потерял свой спокойный блеск. — Кстати, о настойчивости... как долго, Джаспер? Разве тебе не приходит в голову уйти на пенсию после такого рекорда, как сегодня? Внутри него пыталась вспыхнуть старая злость, но она устала. Устала доказывать, устала оправдываться. Он больше не чувствовал необходимости бороться с этим стереотипом. — У меня еще много сил. Мой график настолько плотный, что на отдых времени почти не остается. А теперь, извините, мне нужно допить шампанское, — напоследок он повернул и ушел, оставив вопросы висеть в воздухе. Все знали историю Джаспера. Он потерял семью в очень юном возрасте в результате события, которое погасило его волю к жизни. Он рос в одиночестве, боролся за еду, за безопасное место для сна, научился никому не доверять и полагаться только на собственные инстинкты. В подростковом возрасте борьба за выживание загнала его в тень. Он начал продавать небольшие партии наркотиков – просчет голодного мальчишки. Полиция стала постоянным присутствием, угрозой, которая маячила у него перед глазами. До того дня. Он нажал на педаль газа, его дыхание, прежде затрудненное от страха, совпало с темпом гонки. Он сворачивал за углы, исчезал в переулках и сумел скрыться от полиции. Предательство пришло позже, деньги перешли из рук в руки, и полиция постучала в дверь его грязного убежища. Тюрьма стала низким ударом, но также и временем, чтобы взглянуть на свои руки и поразмыслить. Именно за решеткой пришло письмо. Человек, бывший механик, который видел потенциал в грязи, предложил ему испытание. «Посмотрим, как быстро ты будешь ехать». Джасперу нечего было терять, кроме собственной жизни, которая в тот момент мало чего стоила. Он согласился, и это было лучшее решение в его жизни. Карт выглядел как игрушка, но в его руках он стал продолжением того побега, машина мчалась на него, как зверь. Он быстро, очень быстро поднялся на вершину. От небольших трасс до блестящих трасс Формулы-1 – в мгновение ока. Казалось, он родился для этого, словно все эти опасные повороты были просто тренировкой. Сначала неожиданный подиум. Затем захватывающая победа. Потом еще одна, и еще одна. Чемпионские титулы накапливались. Он больше не был Джаспером, сиротой, бывшим заключенным. Он был Джаспером, феноменом и королем. Газеты неустанно рассказывали его историю. «Уличный парень, покоривший мир!» Деловые журналы называли его гением стратегии. Спортивные журналы – художником. Журналы светской хроники хотели знать все, кроме гонок. Власть, ах, власть была наркотиком лучше любого, который он когда-либо продавал. Она вскружила ему голову, как крепкое вино. Скромный мальчишка, который три дня хранил пачку печенья, растворился в зеркале. На его месте появился мужчина в дорогом костюме с проницательной улыбкой. Он построил особняк настолько огромный, что эхо его шагов терялось в коридорах. Он заполнил свой гараж дорогими автомобилями, но почти никогда на них не ездил. Его светская жизнь превратилась в карусель. Модель под руку в Монте-Карло. Киноактриса, смеющаяся рядом с ним на церемонии награждения. Известная певица, сопровождающая его на гала-мероприятии. Он был идеальным плейбоем, самым желанным холостяком. Его благотворительная деятельность была безгранична: он пожертвовал миллионы приютам для молодежи и реабилитационным программам. Шли годы, но его успех не прекращался. Ему исполнилось 40, и он по-прежнему оставался непобедимым. Ему исполнилось 45, и молодые новички смотрели на него со смесью уважения и амбиций. Ему исполнилось 50, и произошло невозможное: он выиграл еще один чемпионат. Его имя навсегда вошло в историю. Ни у кого, ни у кого не было столько титулов, сколько у него. Пресса прозвала его «Бессмертным». Со временем тон разговоров начал меняться. Его возраст стал излюбленной темой. Те же газеты, которые раньше его прославляли, стали шептаться. «Джаспер отстаёт в турнирной таблице?» — гласил заголовок после неудачной тренировки. Когда он проигрывал гонку, начинался немедленный ажиотаж. «Конец пути?» — гласила обложка таблоида с фотографией, на которой он выглядел уставшим в паддоке. Спортивные обозреватели писали длинные статьи, излагая своё мнение. «Пора повесить шлем на гвоздь, Джаспер» — каждый раз, когда он не мог совершить обгон, это объяснялось его «возрастом». Каждый раз, когда его обгонял более молодой гонщик, это было «концом эпохи». Это поглотило его изнутри. Он не видел в зеркале старика. Он видел человека, который всего добился своими руками. Беговая дорожка по-прежнему оставалась его домом, единственным местом, где замолкали все голоса прошлого, голоса СМИ. Следующая гонка должна была состояться через две недели. Газеты уже были полны предположений. «Прощание?» — спрашивали они. Джаспер надел свои гоночные ботинки, легче, чем его дорогие кожаные туфли. Рев двигателя напоминал ему о чувстве жизни и движения. Трасса по-прежнему принадлежала ему. В лофте царила неистовая атмосфера. Музыка — техно-ритм, смешанный с зажигательными латинскими мелодиями доминировала в пространстве, заставляя тяжелый воздух вибрировать. Света было мало, лишь синие и фиолетовые неоновые огни прорезали дым и мрак. Это был лабиринт из потных тел, громкого смеха и движений, определяемых ритмом. Запах представлял собой опьяняющую смесь пролитого пива, дорогих духов и кисло-сладкого аромата дыма электронных сигарет. Гай почувствовал, как тонкая ткань его белой футболки прилипла к спине. Он протискивался между группами, его взгляд блуждал в темноте в поисках светлых волос Кэвис или темных Дорис. Вместо этого его внимание, словно магнит, привлек знакомый силуэт, прислонившийся к краю барной стойки. Джаспер. Один, держал в руках невысокий, толстый стакан, наполненный янтарной жидкостью, и пьет ее с легкостью, словно воду. Гай двинулся быстро, почти импульсивно, сокращая расстояние между ними. Джаспер поднял взгляд, голубоватые отражения света прорезали его угловатое лицо. На его губах появилась медленная, многозначительная улыбка. — Смотрите, кто здесь, — резкий и ироничный голос Джаспера прорезал музыку. — Второе место. В следующий раз повезет больше, парень. Другой мужчина мог бы обидеться, воспринять это как оскорбление. Но Гай узнал этот тон. Тот же самый, что звучал на танцполе: провокация, которая в глубине души была признанием. Он рассмеялся, но его смех затерялся в ритме. — Уже сама возможность разделить с тобой один подиум – это для меня победа. Этот ответ заставил Джаспера улыбнуться более искренне и кивнул бармену. — Приготовьте что-нибудь полегче для моего друга. Пина колада, мне кажется, сейчас это нравится молодежи. Гай почувствовал укол разочарования. Он не хотел быть «тем самым мальчишкой». Он вмешался, покачав головой с решимостью, что пытается выглядеть непринужденно: — Думаю, я выпью ром. В чистом виде. Джаспер поднял брови, в его глазах читалось легкое удивление. — Ты действительно не любишь разочаровывать, парень. Слово «ребенок» застряло в голове Гая, как иголка. Он посмотрел на Джаспера с озорной улыбкой, слегка наклонив голову. —Я твой поклонник с детства», — сказал он, не отрывая взгляда. — Не хотел бы тебя разочаровать. Джаспер вздохнул, тихонько чокнувшись бокалом. —Пожалуйста, не говори этого ни при ком, — попросил он тихим, но твердым голосом. — Особенно при женщинах, — смысл был ясен: слова Гая напомнили всем, включая Джаспера, об очевидной разнице в возрасте. Анатоль улыбнулся, пытаясь показать соучастие. — Клянусь, — он отпил глоток принесенного рома. Прежде чем разговор успел принять другое направление, чье-то присутствие окуталось приторным ароматом. Это была женщина с иссиня-черными, прямыми, длинными волосами и статной фигурой в обтягивающем красном платье. Она подошла, взяла Джаспера за руку и фамильярно прислонилась к нему. —Ты меня искал, дорогой? — ее голос был мелодичным, резко контрастируя с резкостью Джаспера. Джаспер без колебаний наклонился и долго целовал её в губы. Гай наблюдал за этим, чувствуя, как в животе сжимается комок. Он прикусил нижнюю губу, заставляя себя отвести взгляд от стакана в руке, поскольку жжение от рома теперь стало безвкусным. Как только он отвернулся, его ударила восторженная блондинка. — Гай! — воскликнула Кэвис, уже явно пьяная, и прыгнула ему в объятия, заставив его пошатнуться. Ее серебряное платье сверкало в синих огнях. — Где ты был? Я тебя ждала. Через плечо Кэвис Гай увидел, как Джаспер уходит, а женщина в красном платье не отходила от него. Техасец бросил на него последний взгляд, его улыбка была одновременно и прощальной, и насмешливой. — Удачи, парень, — сказал Джаспер, прежде чем его поглотила толпа. Прежде чем Анатоль успел что-либо понять или ответить, Кэвис схватила его за руку и потащила к эпицентру музыки. Алкоголь, теперь циркулировавший в его венах вместе с ромом и пивом, выпитыми ранее, начал стирать его самообладание. Кэвис танцевала перед ним, ее бедра двигались гипнотическими кругами, прижимаясь к нему. Следом появилась Дорис, ее руки скользили по его плечам, исследуя рельеф его бицепсов сквозь тонкую, мокрую футболку, а челка касалась его шеи. Гай сдался. Он позволил музыке проникнуть в него, двигая бедрами в том же похотливом ритме, что и Кэвис. Его руки нашли ее талию, упругую и теплую под тканью. Он на мгновение закрыл глаза, погрузившись в это ощущение. Он не заметил пары глаз, наблюдавших за ним сквозь дымку и вспышки света. Джаспер, теперь с Олив Мари рядом, потрясающей актрисой, ставшей героиней таблоидов, не сводил глаз с танца Гая. Олив поприветствовала Джаспера поцелуем в щеку, но ее внимание было рассеяно. Она что-то сказала, и Джаспер, недолго думая, схватил ее за руки и потащил на танцпол, неподалеку от Гая. Олив рассмеялась, удивленная и взволнованная. — Знаешь, мне это в тебе нравится, — крикнула она ему в ухо, чтобы ее услышали. — Ты расслабляешься и веселишься, не обращая внимания на то, что думают другие. Джаспер поднял брови. — Это качество нас обоих объединяет, Олив, — его танец с ней был другим. Менее подчиненным музыке, скорее диалогом. Он вел ее, обхватив руками за талию, их тела соприкасались и расходились в сексуальном напряжении. Другие женщины, окружавшие его до этого, наблюдали издалека, с завистливыми выражениями лиц. Когда они вращались, взгляды Гая и Джаспера встретились через толпу. Анатоль почувствовал прилив жара, который исходил не только от алкоголя. Сцена предстала в новом ракурсе. Кэвис, теперь сидящая на ступеньках низкой платформы, притянула Гая к себе. Ее пальцы быстро работали, с отточенной легкостью скручивая косяк. Кончиком языка она медленно и влажным движением провела по шелковой ткани, прежде чем с кривой улыбкой протянула его Гаю. — Вот, чтобы расслабиться, мой чемпион, — сказала она слегка заплетающимся голосом. Гай приложил косяк к губам, точно в то место, которое увлажнил ее язык. Зажигалка щелкнула. Он сделал долгую затяжку, задерживая густой, сладкий дым, пока не почувствовал легкое жжение в груди. Когда он выдохнул, дым рассеялся и растворился в синих огнях. Его тяжелые и затуманенные глаза тут же снова нашли взгляд Джаспера сквозь дымку. В другом конце комнаты, возле бара, Джаспер прислонился к стене, держа в руке полупустую бутылку бурбона. Он был не трезв. Совсем нет. Опасное расслабление охватило его, и он окинул взглядом комнату. Когда его взгляд встретился с взглядом Гая, он остановился. Он не улыбнулся. Он просто слегка наклонил голову, почти незаметным жестом, и снова поднес бутылку к губам, сделав большой глоток, не отрывая взгляда от бутылки. Притяжение было магнетическим, и Гай пересек расстояние между ними, игнорируя танцующие тела. Он остановился в нескольких сантиметрах от Джаспера, чувствуя, как его окутывает жар и запах бурбона, кожи и мужского пота. — Я пришел за своей наградой, — сказал Гай, его голос был тише и смелее, чем он хотел, поскольку действие алкоголя и марихуаны развязало ему язык. Джаспер поднял бровь, уголок его рта приподнялся. — Награда? За второе место? Тебе уже вручили кубок, парень. — За то, что 40 кругов не отходил от тебя ни на шаг, — парировал Гай, делая шаг вперед. — За то, что заставил тебя попотеть. Это заслуживает большего, чем серебряный трофей. Это смелое заявление вызвало у Джаспера смех, низкий, хриплый, вырвавшийся из его груди. Он поставил бутылку на ближайший стол и сократил расстояние между ними. Теперь они были почти вплотную друг к другу. — Мне нравится твоя целеустремленность, — прошептал он, его теплый, звонкий техасский акцент был совсем рядом с ухом Гая. — Мне нравится видеть это прямо перед собой. Но на трассе и здесь — совсем другие игры. Ты уверен, что знаешь правила? Гай почувствовал, как по спине пробежал холодок. В этот момент музыка, казалось, стала громче, словно зовя их. Взгляд Джаспера медленно и оценивающе скользнул по телу Гая, прежде чем вернуться к его лицу. Рука поднялась, не для того, чтобы коснуться, но в явном жесте приглашения на небольшую, переполненную танцплощадку. Джаспер повернулся и начал двигаться, а Анатоль просто последовал за ним, словно связанный с ним ниточкой. Танец начался с тесноты, лицом к лицу посреди толпы, они создали собственное пространство. Это был не преувеличенный танец; это был намек на движения бедрами, покачивание плечами, взгляды, устремленные на Гая, словно фары в синей мгле. Это была физическая уверенность человека, который знает каждый сантиметр своего тела и не боится его показывать. Гай, чувствуя себя смелым и расслабленным благодаря сочетанию всего, что он принял, ответил. Его движения были обдуманными и целенаправленными. Он поднял руки, зависнув близко к бицепсам Джаспера, но не касаясь их, в то время как его собственные бедра двигались в соблазнительном ритме. Белая футболка, облегающая тело от пота, подчеркивала каждую линию его торса. Расстегнутая черная рубашка Джаспера покачивалась, обнажая проблески потной кожи и рельефных мышц. — Пройти здесь не так-то просто, правда? — пробормотал Джаспер, и его рычание эхом отозвалось в душе Гая. — Ты всё ещё передо мной, — ответил Гай, подвигая одну ногу вперёд и сокращая расстояние. — Но я настойчив. — Я заметил, — сказал Джаспер, и наконец его рука нащупала бедро Гая. Горячая, шершавая ладонь обожгла ткань его джинсов. — Настойчивый и... нетерпеливый. Ощущение прикосновения было подобно электрическому разряду, который рассеял часть тумана в сознании Гая. Его собственная рука нащупала предплечье Джаспера, ощущая напряженные мышцы под кожей. — Ты слишком много болтаешь, старик, — прошептал Гай, прижимаясь губами к шее Джаспера и чувствуя там учащенное пульсирование. Джаспер рассмеялся, в его голосе слышался приглушенный смех, а другая рука поднялась к затылку Гая, пальцы впились во влажные волосы у основания черепа, словно он был его собственником. — А ты слишком часто бегаешь, не глядя куда, — парировал он, оттягивая голову Гая назад, ровно настолько, чтобы заставить его посмотреть на себя. Его глаза были похожи на темные озера. — Иногда полезно, чтобы тебя поймали. Музыка достигла кульминации, и казалось, что вибрация прокатилась по полу и поднялась вверх по их ногам. Гай уже не понимал, движется ли он в такт музыке или едва уловимым движениям рук Джаспера. Анатоль увидел, как взгляд Джаспера опустился на его губы, и, не задумываясь, облизал их, чувствуя сухость и жар. Расстояние между их губами было пустотой, которая так и просилась быть заполненной. Всё вокруг — свет, музыка, люди — сливались в незначительную массу. Оставалось лишь напряжение между их телами, обжигающее прикосновение и тяжёлый взгляд, который одновременно обещал и угрожал всему. Сознание вернулось, словно мучительный и тошнотворный прилив. Первым ощущением была невероятная мягкость высококачественных льняных простыней под его обнаженным телом. Вторым — пульсирующая головная боль, словно наковальня вбивалась в виски. Третьим был запах. Это был не его запах. Это была отчетливая смесь дорогого мыла, легкого оттенка сигары и безошибочного аромата, который был чистокровным запахом Джаспера. Гай открыл глаза, тяжелые, как свинец. Утренний свет проникал сквозь закрытые жалюзи, оставляя золотистые полосы в темной комнате. Стены были из открытого бетона, украшенные лишь большой черно-белой фотографией классического автомобиля. Он лежал в огромной кровати, один, но на другой стороне явно спал, одеяло было смято. Он очень медленно поднялся, мир вокруг него закружился. Его одежда была разбросана по темному деревянному полу, тянувшейся от двери к кровати. Сердце замерло, а затем заколотилось в панике. Нет. Он посмотрел на своё тело под простынями. Обнажённое. Фрагментированные воспоминания, словно осколки стекла, пронзали его разум: смех в темноте, ощущение крепкого прикосновения к затылку, вкус текилы и чего-то еще на губах, хриплый голос техасца, шепчущего что-то, чего он не мог вспомнить. Вот дерьмо. Гай обхватил голову руками, из его губ вырвался тихий стон. У него было не просто похмелье. Он лежал в постели Джаспера. Что я сделал..?