Безответная ли моя любовь?

1 Три месяца. Это достаточно долго, чтобы перестать считать дни. И достаточно мало, чтобы всё ещё помнить запах чужого парфюма на диване в студии. В Лос-Анджелесе снова стало привычно. Студия работала по отлаженному графику. Треки были почти готовы. Камбэк постепенно переставал быть абстрактным будущим и превращался в конкретные даты, репетиции, планы. Жизнь шла. Только внутри Чонгука она будто застряла где-то между “было” и “будет”. Он по-прежнему писал Лие. Иногда — про работу. Иногда — короткое: “Как ты?” Иногда — просто стикер с глупым выражением лица. Она отвечала. Всегда. Но теперь её ответы были ровными, аккуратными, как выстроенная линия на экране эквалайзера. Ничего лишнего. Никаких случайных эмоций. И это почему-то ранило сильнее, чем молчание. 2 Однажды вечером, после долгой репетиции, они сидели в комнате отдыха. Кто-то ел доставку. Кто-то листал телефон. Кто-то лежал на диване с закрытыми глазами. Чонгук сидел у окна. Город за стеклом светился, как огромная сцена, где он был всего лишь зрителем. Он смотрел в телефон. Последнее сообщение от Лии: “Сегодня много встреч. Позже напишу.” Отправлено семь часов назад. Он не злился. Он понимал. Но внутри было ощущение, будто его оставили в коридоре, не закрыв дверь полностью. — Ты опять завис, — тихо сказал Чимин. Чонгук поднял глаза. — А? — Ты уже минут десять смотришь в экран, — продолжил тот. — Он тебя не съест. Чонгук убрал телефон. — Просто думаю. — О ней? — спокойно спросил Тэхён. В комнате стало тише. Не неловко. Внимательно. Чонгук медленно выдохнул. — Да. Он сказал это впервые вслух. И от этого внутри будто что-то сдвинулось с места. — Наконец-то, — пробормотал Юнги. — Ты серьёзно сейчас? — усмехнулся Джин. — Мы ждали этого признания три месяца. Чонгук нахмурился. — Вы знали? — Мы видели, — мягко ответил Намджун. — Ты смотришь на телефон чаще, чем на зеркало. — И слушаешь её старые голосовые, — добавил Хосок. Чонгук резко посмотрел. — Откуда ты… — Ты забыл, что мы живём вместе? — улыбнулся тот. Он опустил голову. — Я… — начал Чонгук и замолчал. Слова не складывались. Потому что раньше он всегда мог объяснить себя логикой. А сейчас логика не работала. — Мне её не хватает, — тихо сказал он. — Не просто как друга. Не как коллегу. Он замолчал. Потом добавил: — Я думаю… я её люблю. Слово повисло в воздухе. Не драматично. Спокойно. Как правда. 3 Никто не засмеялся. Никто не сделал вид, что это шутка. Юнги просто кивнул. — Ну вот. — И что теперь? — спросил Чимин. Чонгук пожал плечами. — Я не знаю. — Ты её отшил, — напомнил Намджун. — Помнишь? — Помню, — тихо ответил Чонгук. — Тогда ты не был готов, — продолжил тот. — Это нормально. — Но сейчас ты готов? — спросил Джин. Чонгук задумался. — Я… не хочу больше делать вид, что мне всё равно. — Хороший ответ, — сказал Тедди, который зашёл в комнату и всё слышал. — Поздний, но честный. Чонгук вздрогнул. — Хён… — Слушай, — продолжил Тедди. — Ты не обязан быть идеальным. Но если собираешься что-то делать — делай серьёзно. — В смысле? — В смысле не “проверить”, не “посмотреть, как пойдёт”, — спокойно объяснил он. — А быть готовым к её страхам. К её дистанции. К её сомнениям. Чонгук кивнул. — Я понимаю. — Нет, — мягко сказал Тэхён. — Ты только начинаешь понимать. Он посмотрел на него внимательно. — Если хочешь её вернуть — сначала докажи себе, что не убежишь снова. Эти слова застряли у Чонгука в груди. Потому что он знал: это правда. 4 В Сеуле Лиа жила в другом ритме. Её дни были плотными, как расписание мирового тура. Встречи. Записи. Хореография. Съёмки. Созвоны с Америкой. Работа над новыми проектами. Она почти не оставляла себе пауз. Иногда засыпала с ноутбуком. Иногда просыпалась от звонка менеджера. Иногда забывала, когда в последний раз просто сидела без цели. И ей казалось: так проще. Пока ты занят — не думаешь. Но иногда мысли всё равно находили щель. Например, в машине, когда водитель молчал. Или в лифте. Или ночью, когда телефон лежал рядом и молчал. В такие моменты она ловила себя на том, что ждёт сообщение от Чонгука. И злилась на себя за это. 5 В один из редких выходных она встретилась с Дженни. Кафе было тихим, спрятанным в переулке. Без фанатов. Без камер. Дженни пришла в тёмной кепке и больших очках. — Ты выглядишь как человек, который не спал неделю, — сказала она вместо приветствия. Лиа усмехнулась. — Ты тоже. — Но я хотя бы честно ленюсь, — ответила Дженни и заказала кофе. — А ты прячешься за работой. Лиа замерла. — Это было так очевидно? — Для всех, кто тебя знает, — спокойно сказала Дженни. Они сели у окна. Несколько минут молчали. Потом Лиа тихо сказала: — Я пыталась забыть. — Кого? — спросила Дженни, хотя знала ответ. — Его. Дженни вздохнула. — И как? Лиа посмотрела в чашку. — Плохо. Дженни усмехнулась. — Отличный отчёт. Лиа улыбнулась слабо. — Я думала, если буду занята… если не буду думать… — Ты не робот, — перебила Дженни. — Ты человек. И ты влюбилась. Лиа вздрогнула. — Я… — Не отрицай, — мягко сказала подруга. — Ты светишься, когда говоришь о нём. Даже сейчас. Лиа закрыла глаза. — Он меня отверг. — Да, — согласилась Дженни. — Но люди ошибаются. — Он не выглядел так, будто жалеет. — А ты уверена? — тихо спросила Дженни. Лиа замолчала. — Мне страшно, — призналась она. — Я боюсь снова открыться. Боюсь, что опять будет больно. Дженни накрыла её руку своей. — Это нормально. — А если я зря надеюсь? — А если нет? — ответила Дженни вопросом. Лиа посмотрела на неё. — Ты думаешь, у нас ещё есть шанс? Дженни улыбнулась. — Я думаю, он всё ещё пишет тебе первым. И ты всё ещё читаешь его сообщения сразу. Лиа невольно улыбнулась. — Это нечестно. — Это правда, — пожала плечами Дженни. 6 В тот же вечер Чонгук сидел на балконе гостиницы. В Сеуле у них скоро начинались промо. Они прилетят через пару недель. Мысль об этом заставляла сердце биться быстрее. Он написал Лие: “Мы скоро будем в Корее.” Долго смотрел на экран. Добавил: “Я… хочу поговорить с тобой. Когда будет удобно.” Сообщение ушло. Он закрыл глаза. Теперь он не убегал. Теперь он ждал. 7 Лиа увидела сообщение поздно ночью. Она лежала в кровати, уставшая, но не спящая. Прочитала. Перечитала. Положила телефон. Потом снова взяла. Сердце билось слишком громко для тишины комнаты. Она ответила через несколько минут: “Хорошо. Напиши, когда прилетите.” Только три слова. Но в них было больше, чем во всех её рабочих письмах за месяц. Она перевернулась на бок и тихо прошептала: — Пожалуйста… будь серьёзным. Где-то в другом городе, в другой стране, Чонгук смотрел на экран и думал: “Я буду.”