Ты улыбнулась – я победил

      В коридоре вагона было не протолкнуться. Всюду сновали первокурсники в длинных школьных мантиях, нагруженные огромными чемоданами, рюкзаками и клетками с всякой живностью. Хлопали двери, из купе раздавались звонкие приветствия, кто-то совершал свое первое неловкое знакомство, кто-то спорил за место у окна, кто-то радовался тому, что скоро окажется в школе, а кто-то еле сдерживал слезы от разлуки с семьей.       Лили осторожно, стараясь ни обо что не споткнуться, пробиралась вдоль вагона. Она магией помогала малышам закинуть вещи на верхние полки и советовала временно снять мантии, чтобы было удобнее ехать. Ей даже пришлось помочь одному мальчику найти его кошку, которая, испугавшись шума колес, сбежала в соседнее купе и забилась под сиденье.       Этот вагон — полностью отведенный для первокурсников — буквально трещал от внутреннего беспокойства, ожидания и предвкушения. Лили помнила себя на первом курсе: как она точно так же дрожала от нетерпения и страха неизвестности. И потому она с мягкой улыбкой успокаивала малышей, обещая, что ничего страшного на распределении им не грозит. Кто-то слушал ее с надеждой во взгляде, кто-то — вероятно, будущие слизеринцы, — надменно хмыкал и отворачивался, но тем не менее становился на порядок спокойнее и расслабленнее.       Всем первокурсникам Лили желала хорошо провести время в дороге, говорила, в каком вагоне можно ее найти, и перемещалась в следующее купе, где всё начиналось по новой.       У одного из купе она притормозила, увидев странную картину. Сириус Блэк — вытянувшийся за лето, с отросшими волосами и в рубашке с закатанными рукавами — стоял в дверях одного из купе, подпирая собой косяк, и разговаривал с кем-то, кто был внутри.       — Нет, — говорил он с сочувствием, — если Распределяющая шляпа начинает шептать, это нормально. Плохо, если она начинает кричать.       — А если она… — раздался из купе дрожащий голос, — если она молчит?       — Тогда тебе конец, — весело сообщил Сириус. — Значит, ты пустой.       Кто-то из детей испуганно вздохнул. Лицо Сириуса дрогнуло от улыбки.       — Блэк.       Голос был ровный. Спокойный. Сильный.       Сириус даже не сразу обернулся — он знал этот тон. Знал, кому он принадлежит.       Лили Эванс стояла в проходе, сложив на груди руки. На мантии, словно намеренно привлекая к себе внимание, поблескивал значок старосты школы. Рыжие волосы убраны в высокий хвост. Взгляд — холодный, зелёный, очень взрослый.       — Ты пугаешь детей, — сказала она.       — Я их закаляю, — парировал Сириус. — Жизнь всё равно их сломает.       — Не в первый же день, — ответила Лили. — И не в поезде.       Она заглянула в купе и увидела трех девочек, испуганно жмущихся друг к другу. Лили тяжело вздохнула и постаралась улыбнуться:       — Всё в порядке. Он шутит. Почти всегда.       Сириус усмехнулся.       — Ты убиваешь магию момента, Эванс.       — Ты злоупотребляешь своим возрастом, Блэк.       Он склонил голову, разглядывая значок.       — Поздравляю. Староста. Значит, мир окончательно сошёл с ума.       — А ты всё ещё не вырос, — спокойно сказала она.       — Значит, баланс соблюдён.       Их взгляды встретились.       Он первым отвёл глаза.       — Удачи, дети, — бросил он первокурсницам. — Если что — бегите к ней. Она вас спасёт.       Лили закатила глаза, пожелала девочкам хорошей дороги и закрыла дверь в купе.       — Ты невыносим, Блэк, — сказала она.       — Простите, мисс Староста, я так больше не буду.       — Дурак, — хмыкнула Лили. Сириус в ответ усмехнулся. — К слову, о старостах. Вы же в своем обычном купе едете, да?       — Мы? — сделал вид, будто не понял, Сириус.       — Ты и твоя мародерская шайка, — снисходительно пояснила Лили.       — Всё верно, мисс Староста. Польщен, что это купе уже официально закреплено за нами.       — Вы же никого туда не пускаете, — иронично улыбнулась Лили. — Еще бы оно не стало вашим.       Блэк невинно пожал плечами.       — А ты с какой целью интересуешься? — спросил он, растягивая губы в улыбке. Его глаза хитро заблестели, будто он придумал замечательную шутку. — Соскучилась за лето? Сохатый будет в восторге от твоего визита.       — Мне нужен Ремус, — Лили натянуто улыбнулась. Было очевидно, что ей осточертели разговоры про Джеймса и его влюбленность в нее с самого третьего курса, но она не хотела начинать возмущаться или приводить двадцать причин, почему Поттер никогда ее не добьется (этот список был создан два года назад и какое-то время даже висел в гостиной Гриффиндора, приклеенный долговечными чарами к столбику лестницы, ведущей в комнаты мальчиков). — Джеймсу можешь передать, что шансов у него все еще не больше, чем у Гигантского кальмара.       Сириус играючи схватился рукой за сердце.       — Как это грубо! И ты еще смеешь называть себя старостой! Какой пример ты подаешь детям, Эванс?       Лили в очередной раз закатила глаза.       — Иди утешь своего друга, Блэк.       Сириус хмыкнул, но повиновался. Он всегда тонко чувствовал грань, когда Лили стоит перестать злить. Сейчас был как раз такой случай.       Демонстрируя игривую обиду, он эффектно развернулся на пятках и направился в соседний вагон, где находилось «мародерское» купе. То самое, которое они заняли еще на первом курсе.       Лили за его спиной осталось лишь покачать головой. Сириус — еще тот ребенок.

***

      В купе Мародеров было шумно. Джеймс и Марлин ожесточенно резались во взрывающиеся карты, и, судя по закоптившимся очкам Поттера, Маккиннон одерживала верх. Питер сидел рядом с ними, с черными от сажи щеками, и напряженно следил за ходом игры, болея то за Джеймса, то за Марлин — в зависимости от того, кто был ближе к победе. Ремус же развалился, закинув ноги на сиденье, и листал журнал «Чары и Чернила», где обычно публиковали эссе о магии, теорию чисел и «прочую чушь, которую читает лишь он и Макгонагалл» (цитата Джеймса).       — Ставлю всё, что сейчас рванёт! — заорал Поттер, шлёпая карту на стол.       — Ты уже ставил всё, Поттер! — Марлин наклонилась вперёд, глаза у неё горели азартом. — У тебя ничего не осталось!       И в этот момент рвануло.       Карты взорвались фейерверком искр и дыма, стол затрясся, Питер с визгом пригнулся — и именно тогда в облако копоти влетел Сириус Блэк.       — БАМ! — заорал он, хлопнув дверью за спиной и раскинув руки. — Скучали?       Дым медленно рассеялся, демонстрируя его во всей красе: взъерошенные волосы, прищур, довольная улыбка человека, который идеально рассчитал момент.       — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! — вскричала Марлин, отмахиваясь от искр. — У меня чуть сердце не выскочило!       — Значит, эффект достигнут, — невозмутимо ответил Сириус и, не глядя, стряхнул пепел с плеча.       Джеймс уставился на него, моргая сквозь копоть. Очки его теперь были не просто закопчённые — одно стекло слегка подплавилось.       — Ты это… специально?       — Разумеется, — Сириус прошёл внутрь купе, переступая через разлетевшиеся карты. — Я ждал взрыва. Врываться до — непрофессионально.       Питер вынырнул из-под сиденья:       — Я думал, поезд сошёл с рельсов…       — Нет, Пит, — Ремус лениво перевернул страницу журнала, даже не подняв головы. — Это просто Сириус вошёл.       Сириус плюхнулся на сиденье, закинув ноги на край стола.       — Ну что, кто выигрывает?       Марлин ткнула пальцем в Джеймса:       — Он мухлюет.       — Она просто завидует моему таланту, — возразил Поттер.       Сириус критично оглядел поле боя, а затем ткнул пальцем в Марлин:       — Ты выиграешь. Я чувствую ауру победы и злорадства.       — Спасибо, — Марлин ухмыльнулась. — Я знала, что ты на моей стороне.       — Я всегда на стороне разрушения, — серьёзно ответил Сириус и потянулся к колоде. — Сдавай. Я хочу умереть молодым.       Одна из карт угрожающе зашипела.       — О нет, — вздохнул Ремус. — Он собирается играть.       — Расслабься, Лунатик, — Сириус усмехнулся. — Если что, скажем, что это был художественный перформанс.       Питер пискнул:       — Нас же могут услышать…       — Уже услышали, — Ремус перевернул страницу. — И, если повезёт, решат, что это проблемы с вентиляцией.       Джеймс и Сириус переглянулись. Ремус был оборотнем, а у оборотней, как известно, даже в человеческом облике сохраняется отличный слух. Рем поднял на них глаза и коротко кивнул. Значит, они поняли его правильно. Кто-то шел к их купе.       В этот момент дверь отъехала в сторону, и в проходе показалась Лили. Джеймс тут же глупо улыбнулся. Сириус, Ремус и Марлин синхронно закатили глаза.       — У вас все нормально? — спросила Лили взволнованно. — Я слышала…       Она осеклась, оглядывая купе. Дым, обугленные карты, Марлин с ожесточенным видом, Джеймс с дымящимися очками, Питер, похожий на неудавшийся эксперимент по трансфигурации, и Сириус, развалившийся так, будто это был его поезд.       — …взрыв, — закончила она.       Ремус со вздохом прикрыл журнал, предварительно вложив в него пальцы вместо закладки.       — Всё в порядке, Лили.       Эванс иронично выгнула брови. Еще раз обвела взглядом всю компанию и решила, что на сегодня с нее достаточно. Первокурсники и так ее утомили, а ведь они только недавно выехали из Лондона. И вообще, почему она занимается всем этим одна?       — Хорошо, — кивнула она. Ремус здесь, и Поттер с Блэком под его надзором, а это гарантирует хотя бы то, что никто не умрет до приезда в Хогвартс. — Ладно. Вообще, я к вам по делу. Рем, нам нужно будет…       — Старосты? — перебил Джеймс радостно. — Наконец-то! Что нужно делать?       Лили медленно моргнула.       — Прости?       Сириус отвернул лицо и зашелся кашлем, подозрительно напоминающим смех. Лили бросила на него взгляд, полный подозрения, прежде чем снова посмотреть на Поттера.       — Старосты, — повторил Джеймс и, не без гордости, ткнул пальцем себе в грудь. — Я и ты.       Тишина в купе стала осязаемой.       Лили очень медленно перевела взгляд с Джеймса на его начищенный до блеска значок, потом на карты, разбросанные по купе, а затем обратно на него. На какое-то мгновение ей показалось, что это сон. Ей захотелось, чтобы это был сон.       — …Ты.       — Я, — подтвердил Джеймс, сияя, как новенький самовар. От его очков вверх уходили тонкие струйки дыма. — Удивительно, да?       Сириус чуть не взвыл от сдерживаемого смеха, и Марлин больно ткнула его в живот. Это при том, что у нее самой дрожали губы.       — Я была уверена, что вторым старостой будет Ремус, — осторожно, словно все еще не веря, сказала Лили. Она могла поклясться, что в ее глазах плескалась плохо скрытая паника, которая, очевидно, так веселила Блэка.       — Мы тоже, — отозвался Сириус, одной рукой держась за бок, а другой вытирая выступившие на глаза слезы. — Мы даже делали ставки.       Ремус вздохнул.       — И проиграли, как видишь.       Губы Лили нервно дрогнули. Часть ее надеялась, что это шутка и Ремус сейчас засмеется, но Рем не смеялся; в его глазах было что-то вроде смирения, сочувствия и пожелания удачи. Лили сглотнула и снова посмотрела на Джеймса — теперь внимательнее.       — Это… неожиданно.       Мерлин видит, это было самое цензурное определение, которое только могла подобрать она в тот момент.       — Дамблдор верит в меня. Я могу быть ответственным! — с гордостью первокурсника, оседлавшего метлу, произнес Джеймс. И тут же лукаво улыбнулся: — Иногда. По праздникам.       Марлин фыркнула.       — Он мухлюет, чтобы выиграть в карты.       — Это не доказано! — возмутился Джеймс.       Лили прикрыла глаза, мысленно считая до десяти. Она подумает обо всем позже, когда закончит обход и вернется в свое купе. Нельзя дать Блэку еще больше поводов для веселья.       — Ладно, — сказала она, тряхнув волосами. Вся пятерка уставилась на нее выжидающе. — Значит так. На станции нужно будет организовать старост, чтобы они отводили учеников к каретам по потокам, а не всех сразу. Ремус, ты как староста Гриффиндора должен помочь.       — Без проблем, — легко отозвался тот.       — После ужина первокурсников снова заберут старосты факультетов. А мы, Джеймс, — голос Лили все-таки дрогнул, — должны показаться Дамблдору.       — Слушаюсь и повинуюсь, — важно кивнул Поттер.       Лили прищурила глаза, вспоминая, все ли она озвучила.       — И еще, — она оглядела всю компанию серьезным взглядом. — В поезде — без происшествий. В Хогвартсе — без происшествий.       Она посмотрела на Джеймса.       Потом — на Сириуса.       — И я очень надеюсь, что меня услышали.       Сириус поднял руки:       — Мы само благоразумие.       — Особенно он, — добавил Питер.       Лили задержала взгляд на Сириусе чуть дольше, чем требовалось, потом кивнула.       — Я зайду позже. И… Поттер?       — Да?       — Поменяй очки.       Дверь закрылась.       В купе повисла пауза.       — Она меня не убила, — удивленно произнес Джеймс. — Это прогресс.       — Прогресс — это когда она тебя не убивает при встрече? Сохатый, у тебя низкая планка, — ухмыльнулся Сириус.       — А что ты предлагаешь?       — Я предлагаю тебе перестать пялиться на неё, как на снитч, который вот-вот улетит. Может, тогда она перестанет смотреть на тебя, как на врага народа.       — Ты мой лучший друг или адвокат дьявола?       — Я твой лучший друг, который говорит тебе правду. Это хуже, чем адвокат дьявола.       — Заткнитесь оба, — прервала их Марлин. — Я не собираюсь в очередной раз все это слушать.       — Я тоже, — не отрываясь от журнала, поднял руку Ремус.       Джеймс обиженно засопел.       — Я требую реванш, — сказала Марлин, доставая новую колоду. Поттер поднял голову, и они с Блэком хитро переглянулись. Заметив это, Маккиннон слегка прищурилась. — И вот только попробуйте меня надурить.

***

      Хогвартс-экспресс мерно покачивался, унося их от Лондона всё дальше на север. В купе, которое Алиса Вуд заняла ещё за пятнадцать минут до отправления, царила благословенная тишина. На полке аккуратно стояла клетка Элвиса, пока жаба мирно дремала на подушке, завернутая в плед, который связала бабушка Алисы. Сама Алиса читала свежий выпуск журнала «Ведьмин шепот», но на самом деле больше смотрела в окно, провожая взглядом проплывающие мимо поля.       Дверь купе с грохотом распахнулась, ударившись о стенку с такой силой, что Элвис подпрыгнул и испуганно квакнул.       — Он издевается, — выпалила Лили, влетая внутрь и захлопывая за собой дверь. Её рыжие волосы растрепались, щёки горели, а в глазах пылал огонь, который Алиса видела только однажды — когда на пятом курсе Снейп назвал её «грязнокровкой».       — Ты долго, — спокойно сказала Алиса, откладывая журнал. — Кто издевается?       — Дамблдор! — Лили скинула мантию на сиденье и рухнула напротив подруги, запустив пальцы в волосы. — Или Макгонагалл. Или судьба. Я не знаю. Вселенная!       Алиса терпеливо ждала. С Лили нужно было знать, как обращаться. Если её перебивать в таком состоянии, она может случайно трансфигурировать что-нибудь в лягушку. Алиса это уже проходила на пятом курсе, когда Снейп в очередной раз довёл Лили до кипения, и их общая тетрадь по зельям провела три дня в виде зелёной квакающей амфибии.       — Я получила значок старосты, — продолжила Лили. — Это хорошо. Я рада. Но! — она ткнула пальцем в воздух. — Вторым старостой, Алиса. Вторым. Старостой. Назначили. Джеймса. Поттера.       С каждым словом её голос повышался на полтона. К концу фразы он достиг такой высоты, что Элвис, испуганный, спрыгнул с подушки и заполз под сиденье.       Алиса моргнула.       — …Ого.       — Ого?! — Лили вскочила и начала мерить купе шагами. Три шага туда, три обратно. Тесно, но она справлялась. — Это катастрофа! Это конец света! Это… это… я не знаю слова, которое бы описало масштаб этой катастрофы!       — Катастрофа, — подсказала Алиса. — Ты уже сказала.       — Недостаточно! — Лили остановилась, схватилась за спинку сиденья и посмотрела на подругу с таким видом, будто сообщала ей о смерти близкого родственника. — Алиса, ты понимаешь, что это значит? Я должна буду проводить с ним собрания! Патрулировать коридоры! Обсуждать нарушения! Составлять графики!       — Звучит ужасно, — согласилась Алиса.       — Это не просто ужасно! — Лили снова заметалась по купе. — Это… помнишь, что он сделал в том году? Он превратил мантию Снейпа в кружевное платье! Прямо перед тем, как тот должен был идти к Слизнорту! Ты видела лицо Слизнорта?       — Видела, — кивнула Алиса. — Он был в восторге.       — Это не важно! — отмахнулась Лили. — Важно то, что этот человек — ответственный за дисциплину! Он! — она ткнула пальцем в окно, как будто Джеймс Поттер сейчас стоял на подоконнике. — Человек, который на четвёртом курсе запустил в Филча фейерверком, а потом три дня прятался в Выручай-комнате!       — В Выручай-комнате?       — Да! — Лили остановилась, перевела дух. — И он каждый раз уходит от наказания. Каждый! Раз! У него талант! Или его отец жертвует школе золотые снитчи, я не знаю. Но этот человек… — она замялась, подыскивая слово.       — Идиот? — подсказала Алиса.       — Безответственный, самовлюблённый, невыносимый… — Лили загибала пальцы. — …идиот, да. Который с третьего курса меня добивается. Третьего! Алиса! Я уже устала говорить «нет»! Я уже несколько раз сказала «никогда в жизни»! Я даже один раз сказала «только если ты станешь приличным человеком», надеясь, что он отстанет! А он… — она вздохнула. — Он стал лучше, Алиса. Это самое ужасное.       Алиса подняла бровь.       — Он стал лучше, и это ужасно?       — Да! — Лили снова рухнула на сиденье. — Потому что теперь я не могу орать на него с чистой совестью! Он перестал нападать на Снейпа при каждом удобном случае. Он начал нормально учиться. Он… — она поморщилась, как от зубной боли. — Он сделал что-то с цветами. В прошлом году. Вся школа знает. Я не знаю, как именно, но все цветы в замке исчезли, а потом собрались в гигантский букет в Большом зале. С запиской.       — Я помню, — кивнула Алиса. — Это было красиво.       — Это было глупо, — отрезала Лили. — Глупо, непрактично и… и красиво, да. Но это не значит, что я готова патрулировать с ним коридоры до полуночи!       — До полуночи? — Алиса чуть заметно улыбнулась.       — До отбоя, — исправилась Лили. — Это не важно. Важно то, что он будет постоянно рядом. Он будет говорить глупости. Он будет поправлять очки каждые пять минут. Он будет строить из себя героя. Он будет смотреть на меня своими глазищами, ожидая, что я наконец растаю, а я буду делать вид, что ничего не замечаю, и это будет длиться весь год, и я сойду с ума.       Тишину нарушало только мерное покачивание поезда и тихое кваканье Элвиса под сиденьем.       — Лили, — мягко сказала Алиса. — Ты сейчас описала не катастрофу.       Лили опустила руки. Её глаза сузились.       — А что я описала?       — Ты описала, — Алиса наклонилась вперёд, — ситуацию, в которой тебе придётся провести год с парнем, который тебя бесит до глубины души, но который при этом уже не тот идиот, каким был раньше. И ты не знаешь, как с ним обращаться, потому что раньше всё было просто: он делал глупости, ты на него кричала, он продолжал делать глупости. А теперь… он делает правильные вещи. И это сбивает тебя с толку.       Лили моргнула.       — Это… — начала она.       — Это не влюблённость, — спокойно сказала Алиса. — Я не это имею в виду. Но это… неудобство, да. Раньше он был предсказуем. А теперь ты не знаешь, чего от него ждать. И это раздражает сильнее, чем если бы он просто продолжал быть придурком.       Лили несколько секунд смотрела на подругу, потом медленно выдохнула.       — Да, — сказала она тихо. — Да. Именно. Он стал… сложным. Раньше я просто закатывала глаза и шла дальше. А теперь… я чувствую себя виноватой, когда злюсь на него. Потому что он вроде бы ничего плохого не делает. Он просто… существует рядом. И смотрит.       — И это бесит, — кивнула Алиса.       — Бесит! — с чувством подтвердила Лили. — Почему он не может просто оставить меня в покое? Почему он должен быть… ну, не ужасным? Это было бы так просто!       Алиса улыбнулась, но ничего не сказала. Она знала Лили достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас подруге нужна не правда, а возможность выговориться.       — Не переживай. Я думаю, Дамблдор знал, что делает. Он бы не назначил Джеймса старостой, если бы не доверял ему.       — Алиса, за что мне это все? — жалобно спросила Лили, глядя на подругу большими грустными глазами.       — Да брось, это последний год в Хогвартсе. Зато будет весело.       Лили со стоном уткнулась в подушку:       — Целый год!       Алиса тяжело вздохнула, пересела к Лили и протянула к ней руки в приглашающем жесте. Эванс тут же отбросила подушку и нырнула в объятия подруги, устроив голову на ее груди.       — Что бы ни произошло, этот год будет счастливым, вот увидишь, — жизнеутверждающе произнесла Алиса, перебирая рыжие пряди. Ее голос был полон спокойствия и уверенности, словно она действительно могла видеть будущее. Будущее, в котором все они будут счастливы.       Лили очень хотелось ей верить.