Сборник Теомиона

Война закончилась. Вместе с ней ушло много жизней и надежд. Она забрала много сил и желаний, которые таились в сердцах людей. Она вырвала волшебников из обыденного потока дней, заставляя думать и принимать решения, которые стоили жизни не только им. Война вбивала в голову страх и испуг, заставляя бояться каждого шороха и громкого действия. Война научила держать палочку всегда наготове и быть готовым к атаке в каждую секунду. Война принесла сомнения и разочарования. Сомнения в себе и своих силах, в окружающих и вообще в этом мире. Разочарование стало повседневной нормой: плохие новости, окружающие сплетни, учителя, друг, подруга, семья, а самое неудачное — это ты. Разочарование в самом себе. В своих словах и действиях, в мыслях и поступках. Война оставила след во всём и во всех, она коснулась каждого — кого-то меньше, кого-то больше. Но каждый почувствовал вкус горечи и слёз во рту. К счастью, война ушла. Вместо неё пришла суета, когда-то казавшаяся скукотой, стала долгожданным моментом, ради которого они выживали. Ради вкусного кофе с утра в кругу семьи, прогулок по любимым аллейкам и переулкам. Собрать друзей и сходить куда-нибудь. Вспомнить про родных и знакомых, написать им письмо и поинтересоваться их самочувствием. Вернуться в старую рутину: утро, работа или школа, обед, разговоры с коллегами, возвращение к работе, к концу дня гасишь лампы и быстрее покидаешь кабинет, чтобы оказаться в объятиях парня, мужа, жены. Не важно кого, просто с осознанием, что тебя ждут и любят. Бытовые проблемы и семейные споры сгорают как пёрышки по сравнению с тем, что они пережили раньше. Раны не зажили, нет, на них положили пластырь, со временем всё вернётся в норму. Но не у всех есть это время, а у некоторых его уже никогда не будет. Медленно и не спеша, по кирпичику и стёклышку, Хогвартс начали реконструировать, в некоторых местах его строили заново. Они залатывали проблемы прошлого, отправляя их вместе с войной, дожидаясь, когда новые дни принесут порцию новых дискуссий. Какое же расположение кабинетов тут было, а эта книга стояла тут или, может, вон там. Полное возвращение портретов на стены коридоров. Каждый, кто принимал участие в этом всём, хоронил свои воспоминания и старые проблемы, создавая новые, которые будут более лёгкие для носки на душе и плечах. Но скроет ли белая краска чёрные стены? Зависит от краски и числа подходов. Ученики вернулись на свои места. Хогвартс-экспресс был довольно пуст, как никогда. Но ничего. Они забудут и вернутся сюда. Сюда, где кареты завезут их в мир магии. Мир, в котором происходит невозможное. Зал заполнен знакомыми лицами, хотя некоторых профессоров можно было увидеть впервые. Будни возвращались. Утро: встаёшь с тёплой постели, лениво одеваешься, спускаешься в гостиную, где тебя поджидают друзья, и вы все вместе идёте в Большой зал на завтрак. После него каждый уходит на свои занятия, ты получаешь знания, которые потом тебе пригодятся для написания семестральных работ. Обед, после которого следует вторая часть уроков. Ужин, и, наконец, ты свободен. С друзьями у камина или в комнате с книгой ты проживаешь конец этого дня. И так каждый день. Всё это разбавляют праздники, которых, к сожалению, стало чуть меньше, чем тогда, перед войной. Не успел моргнуть, как и учебный год подходит к концу. В Хогвартсе шумно. Экзамены уже скоро, подготовка идёт полным ходом, а вместе с ней приходит стресс, но он не сравнится с тем, который ты испытывал тогда. Во время войны. Во время теста ты будешь вспоминать и выкапывать из своей головы данные и информацию, которых, возможно, в ней и нет. Но тебе удастся. Ты сдал экзамен: кто лучше, кто-то чуть хуже. Но итог один — ты живёшь дальше. Тебя ждёт прощальный бал со школой и профессорами, которых видел чаще, чем собственных родителей. Одногруппники, которых ты когда-то не переносил, кажутся уже не настолько ужасны. Мило с ними беседуешь, потому что следующая ваша встреча будет в Министерстве, и то вы обойдётесь коротким кивком головы и снова разойдётесь по своим сторонам, забыв друг о друге. Воспоминания уходят. Теперь их пути расходятся. Вариантов много, и каждый выбирает тот, который считает лучшим для себя. Но не у всех было время выбирать, и не у всех была возможность выбирать. Сколько бы времени ни прошло, сколько войн и поколений, просьб и молитв — итог всегда один и тот же. Вас снова не услышали. Ты опять должен, обязан, вынужден — назови как хочешь, но выбора у тебя нет, тут решают за тебя. Хотел идти прямо? Ну ничего, сходишь в следующий раз, а сейчас сверни направо. А будет ли это потом? Вряд ли. Окружение вокруг тебя кипит, а в душе тихо. Новость разлеталась быстрее, чем кто-либо успел дать ответ. Выбор был сделан, но не тобой. Но ты привык. За тебя решают с самого детства. Ты получаешь множество писем и дружеских хлопков по плечу. Каких-то ненужных слов, советов и шуток. Но так надо, ты вернулся сюда, а значит, они снова пришли к тебе. Обыденные будни. Началась подготовка. Она не нужна тебе, но ты киваешь головой и выдавливаешь подобие улыбки. Им достаточно, чтобы счастливо переглянуться и продолжить самим. Ты им доверяешь. Они могут сделать выбор за тебя, сейчас это тебе не мешает, а даже наоборот — облегчает жизнь. Этот день вот-вот наступит. Поместье украшено, столы расставлены, а приглашения уже давным-давно отправлены. Людей будет достаточно, чтобы хоть кто-то заметил твой выбор и твоё правдивое желание. Только вот никто не заметит, все будут пытаться сотворить что-то новое, хороня старое. Ты стоишь и ждёшь. Тебе говорили, что минуты тут тянутся, но это не так. Даже когда тебе сообщают, что она опаздывает, тебе кажется, что ты стоишь тут минуту, а прошло уже десять. Возможно, твой выбор пытается уйти отсюда как можно быстрее, поэтому торопит время. И вот долгожданная минута выхода — ты не ждал, но ждали они, все, кто тут собрались. Ты не хотел, но хотели они, те, кто это сделал. Медленно и не спеша, слегка нервно и напряжённо ты делаешь шаги в мою сторону. Твоя спина ровнее острого ножа. Каждый шаг — будто удар в твоём сердце. Ты смотришь на меня своими глазами, я смотрю на тебя. Никто из нас не прерывает этот контакт, потому что это будет означать проигрыш. Ты запутываешься в подоле платья, заставляя опустить взгляд вниз. Я выиграл, хоть где-то и хоть таким способом. В руках ты сжимаешь букет, который должен был сочетаться с твоей причёской. Она становится перед тобой. Вы поворачиваетесь лицом друг к другу. Ветер как будто застыл вместе с тобой, смотря на неё. Зрители сидят тихо, наблюдая за каждым вашим движением и вдохом. Маг сбоку от вас говорит ненужную речь, но именно она отдаляет тебя от выбора, который ты не делал. Решив заглянуть в её глаза, ты замечаешь надежду и искорку тепла. В этот момент она пытается похоронить прошлое и возродить что-то новое. То, для чего они тут все собрались. Она нервно сжимает твою руку, а ты лишь прикрываешь глаза, начиная обратный отсчёт. Три. — Все мы собрались тут не просто так. Сегодня, в этот чудесный день, случится то, чего мы так долго ждали. Каждый из нас отсчитывал дни до этого момента. Два. — Любовь и понимание струятся между ними. Это то, что является фундаментом начала их истории. Один. — Официально вы оба снимаете с себя статус жениха и невесты. Теперь вы муж и жена. Ноль. — Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, вы можете поцеловать друг друга. Радость, громкие хлопки и удары бокалов. А ты стоишь и смотришь на неё. Она тянется к тебе, но ты успеваешь отвернуться, подставляя ей свою щёку. Девушке достаточно и этого, она довольно улыбается и поворачивается к толпе, показывая своё кольцо и махая им всем рукой. «Я вышла замуж за Теодора Нотта». Она выскальзывает от тебя, а ты наконец можешь глубоко вздохнуть. К тебе подходит группа старых приятелей, получаешь от них порцию лживых улыбок и пожеланий. Киваешь им головой, а когда они уходят, сжимаешь виски от боли. Вечер проходит по плану, который ты выучил наизусть. Гости, а главное — твоя невеста, а вернее уже жена, довольны. Замечаешь взгляд отца, но не отвечаешь ему тем же. Ты сказал ему ни слова, и он тебе тоже. У вас немая договорённость. Ты не трогаешь его, а он не трогает тебя. По крайней мере, так должно было быть. Но отец решил иначе, ведь он стоит как отец жениха, а он как сам жених. Стулья опустели, а вместе с ними и подарки. Перед началом церемонии на каждом из стульчиков стояли небольшие ассорти конфет и цветок. Каждый разный, ни один не повторялся. Сюрприз для гостей, которые посетили данное мероприятие. Теперь же стулья были пусты, кроме двух, которые стояли чуть вбок от других. — Кто-то не пришёл? Тео повернулся в сторону вопроса, отрицательно покачав головой. Эти стулья были символом его выбора, который он мог когда-то делать. — Все гости были. Ответ спокойный, но холодный, явно дающий понять, что не стоит углубляться в эту тему. — Ты очень спокойный, Теодор, в такой-то день. Прямо как твой отец. Раздался смех, а после — пару секунд тишины, дожидаясь реакции парня на данную шутку. В ответ он ничего не услышал. Тишина всё так же продолжала висеть над ними. Гость исчез в толпе, а Нотт направился к тем стульям, к которым так никто и не пришёл. На деревянных каркасах, покрытых дорогой тканью, лежали две лилии. Одна белая, а другая голубая. Одна чиста, как белый лист бумаги, а вторая редка и почти не существующая. Интересный выбор, не так ли? Этот выбор сделал он, парень лично поместил эти два божественных цветка. Выбор, который был символом. Поддевая пальцами цветы, он аккуратно их оглядел, осматривая каждый лепесток на повреждения. Идеально красивые и сумасшедше обворожительные, они заставляли задержать дыхание. Тео поправил мантию на плече и накинул капюшон себе на волосы, скрываясь от посторонних глаз и взглядов. Сосредоточившись, он прикрыл глаза, всё так же сжимая букет из двух цветов в своей ладони. Сейчас после него осталось размытое пятно, которое через секунду пропадёт. Трансгрессия прошла успешно, голова не кружилась, а ноги не подкашивались. Выровняв дыхание, которое всё-таки чуть сбилось, он, не оглядываясь, смотрел перед собой. Заборчик с маленькой калиткой, которую мог открыть даже ребёнок, скрывал множество секретов и тайн, много выборов и решений. Не утруждаясь достать палочку из мантии, Нотт шепчет заклинание, справляясь с открытием препятствия беспалочковым заклинанием. Делая шаги, которые выглядели так, будто их выучили наизусть, он ощущал замирание сердца и прохладу в пальцах. Не смотря по сторонам, он шёл туда, где его ждали, — место, где он может делать свой выбор. Вот тот момент, который он так ждал: его ноги остановились, а глаза перестали моргать. Перед ним то, чего он так боялся, но и то, чего он так долго ждал. Взгляд обводил два надгробия, сделанных из гранита. Одно светлое, другое чуть темнее. На одном гласила надпись: «Гермиона Джин Грейнджер. Здесь покоится та, кто знала все ответы, кроме того, как оставить тех, кого любила». А на другом: «Миссис Нотт. Цветок древа Нотт, сорванный слишком рано». Тео шагнул к могиле, находящейся по левую сторону, кладя на неё голубую лилию такого же цвета, как её глаза, по рассказам окружающих. Не задерживаясь тут слишком долго, он шагнул в правую сторону. Там, где находилось мёртвое тело Гермионы. Опустившись на корточки, он положил ладонь на груду земли, которая была укрыта разными цветами. Но ни один из них не был так идеален, как белая лилия, которую он положил для неё. Обводя выписанные буквы на надгробии глазами, так, будто видел их впервые, хотя мог зацитировать их в каждую секунду дня и ночи. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, почти невесомо ветер начал перебирать его кудри, так, как когда-то перебирала она. «— Тео, ну пусти меня. Прошу, мне нужно идти, — девушка пыталась скрыть улыбку, утыкаясь лицом в его плечо. Нотт довольно усмехнулся, собственнически кладя свою ладонь ей на талию. — Ангел мой, думаю, они справятся без тебя, а тебя прошу уделить мне минутку внимания. Я очень соскучился, — проводя носом по её шее и делая глубокий вдох, он прикрыл глаза. — Мы вчера дежурили, ты провёл со мной целый вечер и половину ночи, — почти невесомо, но он почувствовал прикосновение к своим волосам. — Это ничто по сравнению с тем, что я хочу получить, — раздался тихий смех девушки. — И что же ты предлагаешь? Остаться в этом пыльном классе и провести тут всю ночь, в твоих объятиях и поцелуях? — Вполне. — накрывая её губы своими и чувствуя её улыбку, он был уверен, что они останутся здесь». Ветер пропал, а вместе с ним и воспоминание, которое он так и не смог похоронить вместе с ней. Их было настолько много, что было бы проще похоронить себя. Чуть отведя взгляд, парень наткнулся на шагающую фигуру кота. Следя за ним, его мысли уходили вместе с котом. «— Теодор, ну посмотри на него, — Гермиона молящими глазами смотрела на него, парень лишь всё так же продолжал читать книгу. — Ладно, хорошо. Возможно, ты прав, что не стоит заводить ещё одного кота. Тео довольно кивнул головой, прикрывая книгу и смотря на неё. Девушка явно расстроилась, но пыталась это скрыть, на что парень раскрыл свои руки, пригласив её в объятия. Теперь, когда она сидела с ним в одном кресле, её рука покоилась на его плече, а его — на её колене, он был готов начать разговор. — Грейнджер, даю тебе обет, что мы заведём всех котов, которых ты захочешь, как только ты согласишься переехать в наше поместье. Та глянула на него, и нежность озарила её лицо. — И почему ты не сказал мне об этом раньше? Я готова. Пальцем он подцепил её локон, накручивая себе на палец. — Любовь моя, тебе придётся видеть и жить со мной каждый день. — видя её кивок головы, он, выдержав паузу и посерьёзнев, взглянул в её глаза, — Ты правда согласна переехать ко мне после школы? Гермиона издала негромкий вздох, после чего произнесла то, что он запомнил на всю жизнь, — Теодор Нотт, я всегда буду рада провести с тобой каждый день до конца своей жизни. Я люблю тебя и буду рада жить с тобой». Рада жить с тобой. Получается, сейчас там, под слоями земли, она не рада. Потому что она не с ним. Но в этой ситуации страдает не только она. Теодор тоже не был рад тому, что он не с ней. Его взгляд зацепился за новоиспечённое кольцо на своём пальце. Такое бесчувственное и бессмысленное. Полная противоположность тому, о чём они когда-то говорили. «— Они прелестны, Тео. — их ладони были сплетены, позволяя смотреть на оба кольца одновременно. — Прямо как мы. Грейнджер посмотрела на него и покрылась небольшим румянцем после его слов. — Да, это так. Их ладони опустились вниз, но руки всё так же остались соединёнными, и они возобновили шаг. — Гермиона, всё в порядке? Она снова остановилась. — Знаешь, я просто не верю, что это правда. То, что ты любишь меня, а я тебя. То, что мы ещё не закончили школу, а уже обвенчались. Это просто что-то нереальное. Девушка не давала вставить ему слово. — Мы настроили столько планов, которые когда-то казались нереальными. Работа, дом, свадьба, поездки за границу, домашний сад и библиотека. Иногда я не верю, что это моя жизнь. Я не верю, что всё может быть так идеально. Она крепко обняла его, сжимая в своих руках. — Ты знаешь, я бы мог подумать, что слишком быстро тебя к этому веду и ты не желаешь этого. Но твои слова, глаза и тело говорят иначе. — чуть отстраняя её от себя и произнося эти слова — Гермиона, я буду благодарить всех и всё за то, что ты появилась в моей жизни. Это то, чего я хотел и буду хотеть. Чтобы ты была со мной и я мог делать тебя счастливой. Закончил он это всё поцелуем в её лоб». Ты была права, Грейнджер. Не бывает так идеально, как мы себе представляли. Сейчас же всё выглядело иначе: планы, которые они так усердно строили, рассыпались в пух и прах. Её обещание ему, что она всегда будет рядом с ним и никогда его не оставит, что они будут проводить каждое утро и вечер вместе, оказались фальшью. Но он не мог винить и обижаться на неё. Никогда не мог. «— Ты обиделся? — Нет. — А если честно? — Нет. Она почти бежала за ним. — Нотт, ну у тебя и ноги. Я не успеваю за тобой. — замедляя шаг для неё, он почувствовал её ладонь на своей. — Тео, что произошло? — хватило секунды её взгляда, чтобы успокоиться. — Ничего не произошло, правда. Всматриваясь в него, она продолжила, — Ты обиделся на то, что я отказала тебе в походе в Хогсмид? Ну конечно, она читала его по глазам. Было глупо скрывать свою обиду, но он так не хотел казаться плохим парнем. — Я просто устала и хотела провести день в школе, но также я знала, что ты очень ждал похода в Хогсмид, поэтому решила отказать, чтобы ты провёл его с друзьями. Они оба переглянулись, после чего рассмеялись. — Дурёха ты, Грейнджер. — Вся в тебя. Они обнялись, прячась в объятиях друг друга». Тогда они обещали говорить друг другу всё и обо всём. Между ними не осталось границ. Только рамки, которые они показывали окружающим. «Он был пьян, и это нельзя было отрицать. — Ну и что мне с тобой делать? — Гермиона скрестила руки на груди, смотря на него. — Ты знаешь, что я тебя люблю? Ты такая умная и такая красивая. — Улыбка озарила его лицо. — У тебя такие кудряшки, я бы их укусил. — он рассмеялся, а она странно на него посмотрела. — Ты чудесна, — показывая ей руку и начиная загибать пальцы, — и когда злая, и раздражённая, и уставшая, и грустная, и… — Всё, я поняла тебя. Можешь не продолжать. Тео шагнул к ней, чуть пошатнувшись, на что та захватила его в свои объятия. — Ты так нежна и так добра ко мне. У тебя обворожительные губы, от которых я не хочу отлипать. А глаза…» По словам Гермионы, его словарного запаса хватило бы на час. Ровно час она выслушивала его пьяные признания в любви, а он изливал ей всё, что видел и всё, о чём думал. Ни одно слово не было произнесено случайно, всё точно описывало то, как он чувствовал её. Они говорили о многом. Они обсуждали многое. Он хотел пойти в Министерство магии, в Отдел тайн, а она хотела пойти в Святого Мунго. После работы они бы встречались и шли на вкусный ужин в одно из любимых кафе Гермионы, а иногда — в любимые рестораны Тео. После этого они не спеша шли домой, где их ожидали мягкие шерстяные комочки. Заваривали себе крепкий чай и брали печенье, которое приготовили вчера. Они бы устраивались в объятиях друг друга, читая книги. Он — свою, а она — свою. После этого они перебирались в кровать, где могли чувствовать кожу друг друга. Тео аккуратно проводил бы пальцами по её талии, чувствуя волны мурашек, а она — по его груди, посылая воздушные потоки. По телу парня прошёл импульс, заставляя оторваться от своих мыслей и снова уставиться на могилу перед собой и на лилию, которую она так любила. Однажды она ему призналась, что хотела бы, чтобы на их свадьбе был букет из бело-голубых лилий. «Они так гармонично смотрятся. Белый цвет — нежность и чистота, а голубой — свобода и надежда. И, смотря на голубые цветы, я бы вспоминала твои глаза». Вспоминая свой ответ, на его губах появилась улыбка. «Белые лилии так же ангельски волшебны, как и ты». Тогда они оба сошлись на том, что не хотят делать громкий бал. Только они вдвоём и пару знакомых, которых они могли пересчитать на пальцах одной руки. Никаких ложных слов и фальшивых взглядов. Только искренность и любовь. То, что соединяло их два сердца. Тогда он был уверен, что может делать выбор. Сейчас же всё исчезло. Точно так же, как исчезла и она. «— Гермиона, давай уйдём отсюда. У меня есть портключ, мы отправимся во Францию и излечим твои раны. Ты будешь в безопасности. Произнося эти слова, но зная, что это не имеет и не даст никакого смысла. Он знал её как себя, поэтому можно было быть уверенным — она откажет. — Тео, я не могу. Ты ведь знаешь. Он лишь кивнул головой, стирая с её щеки полоску крови. Её чудесные глаза смотрели на него с такой любовью, что он был готов наплевать на её слова и забрать её. Но он не сделает этого. Потому что чертовски любит. Потому что она делает свой выбор, и хоть он не полностью её поддерживает, но принимает её выбор. — Ты ведь знаешь, что я тебя одну никуда не пущу? Теперь уже она кивнула головой и накрыла его губы своими. В эту минуту они оба почувствовали разгар войны. Оба в крови и царапинах. У неё на талии виднелась красная полоса, а он не чувствовал свою левую руку. Но сейчас это неважно — важны лишь губы, которые блуждают по её лицу, и её ладони по его телу. Отстраняясь от него, она загялнула в его глаза, произнося — Я люблю тебя». Это последнее прикосновение и последнее слово, которое он когда-либо услышит из её уст. «Я тебя люблю» — эти три слова бились, словно бабочка в банке. Как сейчас он чувствует её прикосновения на своих плечах. Тихий шёпот и ласковые ладони, которые перебирают его кудри. Его ладони помнили, как он накручивал её завитки себе на пальцы. Нос помнит её запах и мягкость кожи. Это невозможно забыть и похоронить. Это то, что он заберёт с собой, то, что он похоронит вместе с собой. — Я так тебя люблю, ангел мой. Ты просто не представляешь.