Двойная экспозиция

Старый деревянный пол неприятно скрипнул под ногами, когда Наоми встала с кровати.  Жизненные обстоятельства вынудили её влачить существование в этой халупе второй год. А ведь когда она жила в двухэтажном особняке и абсолютно ни в чем себе не отказывала, ведь папа делал все для избалованной дочурки.  Наоми часто ловила себя на мысли: как сложилась бы её жизнь, если бы отец не перешёл дорогу «Бонтен» – самой могущественной преступной организации Токио? Наверняка, сейчас она бы ходила в университет, а после пар шла бы с подругами сидеть в популярных среди ее ровесников кафешках и никогда бы не стала задумываться о том, чем на самом деле занимается ее отец.  Но увы, жизнь распорядилась иначе. Теперь, некогда избалованной дочурке, приходилось просыпаться рано утром, чтобы пойти на низкооплачиваемую работу, дабы хоть как-то сводить концы с концами.  Наоми работала в заурядной кофейне, которая находилась в пешей доступности от ее дома. В новой стране девушка жила под другим именем – Харуми Ямада. После случившего, оперативно мигрировать, почти без проблем помог коллега отца, по совместительству его близкий друг. Девушка натянула на себя выцветшие джинсы и черный свитер, а волосы завязала в низкий хвост. В последний раз в чем-то нарядном она видела себя в прошлой жизни. Дорога до работы занимала  около сорока минут пешком. Январский холод отличался от погоды в Японии. Лёд тонкой коркой покрыл асфальт, на котором девушка успела неоднократно поскользнуться на гладкой подошве своих ботинок, которые совсем не подходили под такую погоду. Наоми сильнее куталась в тонкую куртку, успокаивая себя тем, что скоро дойдет до помещения, где согреется. Это был её маленький, ежедневный ритуал выживания. . . . Манджиро Сано собирал всех руководителей «Бонтен» в одном помощении крайне редко. В воздухе его кабинета витала тихая напряжённость.  Каждый из присутствующих был вершиной своей собственной пирамиды, сходящейся в единой точке – главе организации, который сейчас стоял, оперевшись на темный деревянный стол, по привычке положив руки в карманы широких штанов. Под глазами Сано залегли огромные синяки, указывая на его проблемы со сном. Исходившее от него спокойствие казалось опаснее любой ярости. Манджиро не потребовалось повышать голос, присутствующие со всем вниманием наблюдали за главой.  – Наши иностранные сотрудники решили, что их альпийский воздух очищает не только лёгкие, но и от обязательст. Их долг перевалил за все допустимые лимиты.  Манджиро медленно перевел взгляд на Коконоя, отвечающего за финансы. Он сидел в одном из жёстких кресел за столом. Перед ним лежал тонкий планшет, а его пальцы порхали над экраном с графиками долгов и денежных потоков. Взгляд мужчины был остекленевшим от цифр, тело трясло от ярости чистого логиста, чью безупречную систему испоганили чужие ошибки. Коко откашлялся, его голос прозвучал сухо и резко:  – На триста сорок семь процентов от согласованного объёма. Они не просто задерживают платежи. Они инвестируют наши деньги в свой бизнес, создавая бутафорскую финансовую устойчивость. Это не просто некомпетентность, а самый настоящий вызов.  В воздухе повисло тяжёлое молчание, которое нарушил Такеоми. Он небрежно провёл рукой по подбородку. – Я всегда говорил, что нужно ставить своих людей, а не полагаться на местных выскочек с раздутыми амбициями. – Его взгляд скользнул в сторону Санзу, намёк был прозрачен. Санзу вальяжно развалился в кресле, запрокинув голову наверх. Верхние пуговицы на его рубашке были расстегнуты, а растрёпанные волосы говорили о том, что созыв на собрание стал для него неожиданным. Услышав колкое замечание в свой адрес, он опустил свою голову, натягивая уголки губ в подобии улыбки, зрачки его глаз были неестественно расширены. – Такая очаровательная позиция, особенно для человека, чьи люди не так давно собирались нахуй произвести переворот в организации, решив, что чего-то стоят, – его острое, как бритва замечание повисло в воздухе, наколяя атмосферу еще сильнее. Ран тихо фыркнул, разглядывая братьев. Для него это был самый интересный спектакль за весь день. – Чтобы избежать ситуаций, в которых собака кусает руку хозяина, необходимо обрубать все на корню эффективно и показательно для остальных. Кто-то должен отправиться и восстановить порядок,– произнес Коконой мысль, которую они обсудили с Майки до собрания.  Риндо поднялся с кресла, на котором сидел, поправляя очки: – В таком случае, потребуется оперативная группа. Разведка, давление на местные авторитеты и возможно силовое решение. Я могу координировать все эти вопросы. – Не думаешь, что это слишком громоздко для исправления какой-то бухгалтерской ошибки? – лениво парировал Ран, оперевшись ладонью в подбородок.  – Шум лишь привлечет внимание. Мне нужен только доступ, адрес и полная свобода действий, – Ран перевел свой фиалковый взгляд на главу,– дай мне один день и всё, что от них останется, – это пример для других и чистый баланс в твоих отчётах, Коконой,– Ран посмотрел на финансиста «Бонтен». Коконой одобрительно кивнул, не отрываясь от графиков. Такеоми хмыкнул: – Свобода действий у Хайтани обычно заканчивается пожаром на три городских квартала. – Зато проблема решается навсегда, – беззлобно, но с ледяной искрой в глазах, ответил Ран, глядя прямо на Такеоми. – В отличие от полумер, которые ты так любишь. Сано наблюдал за этим обменом колкостей, не выражая никаких эмоций. Его взгляд скользнул в тень, где молча сидел Какучо. – Мнение? Взгляды присутствующих невольно переместились в угол к номеру три в «Бонтен». Какучо медленно поднял голову.  – Оставить эту наглость безнаказанной невозможно. Я считаю, что лучше Рана и Риндо никто не справится с этой затеей. Еще и с учетом того, что они знают местный язык.  Сано медленно кивнул, одобряя мнение Какучо. – Завтра Ран и Риндо Хайтани отправляются в Германию, – голос главы не оставлял место для обсуждения,– Санзу, обеспечишь их всем необходимым. Такеоми, договорись с нашими людьми в Европе, они должны будут предоставить необходимую поддержку. Коконой же подготовит счета и документы. Манджиро закончил раздавать поручения и молча вышел из кабинета. Собрание было окончено. Санзу медленно поднялся со своего места: – Брат, только не напортачь как два года назад. Мне до сих пор за тебя стыдно,– не глядя на Такеоми, произнес он и вышел.  Такеоми со всей силы сжал зубы, заставляя себя не отвечать на очередное колкое замечание, брошенное в его адрес. С той ситуации, когда люди, за которых он отвечал, хотели устроить переворот и свергнуть главу с управляющими, прошло два года. Хоть виновники со своими семьями давно были устранены, но эта ситуация до сих пор не была забыта. Не сказать, что такие попытки были впервые. За время существования «Бонтен» многие пытались посягнуть на верхушку, желая свергнуть хотя бы кого-то, но так далеко как в тот раз еще никто не заходил.  Такеоми с чувством унижения и вины тоже вышел из кабинета. Ран и Риндо подошли к Коконою, чтобы тот подробнее рассказал им о ситуации и передал досье на каждого человека, с которым необходимо будет разобраться.  И только Какучо оставался в кресле, снова растворяясь в тени. Его мучало странное и тягостное ощущение того, что что-то не так и они что-то упускают. Но что? Ответить на этот вопрос он не мог.