Кассета без подписи

— Что это значит? — тихо спросил Уилл. Майк ничего не ответил. Вместо этого он вдруг шагнул вперёд — и в следующую секунду Уилл уже лежал на траве, сбитый с ног. Воздух выбило из груди коротким смешком. Майк, смеясь, перевернул его на спину и сел сверху, удерживая за запястья — неловко, по-детски, как они делали когда-то в бесконечных играх. — Уилл, ты такой невнимательный. Трава была мягкой и прохладной, в ней застревали ладони, пахло солнцем и землёй. Майк наклонился ниже — слишком близко. А потом просто уткнулся лицом ему в шею. Смех стих. Осталось только тёплое дыхание, которое обжигало кожу сквозь воротник. Уилл замер. Щёки вспыхнули так резко, что он почувствовал жар даже в ушах. Сердце билось где-то в горле — неровно, громко, как будто Майк мог это услышать. Обнять? Нельзя? Это слишком…? Раньше всё было проще — они могли валяться так часами, толкаться, смеяться, не думая ни о чём. Но сейчас каждое движение имело вес. Но Майк не отстранялся. Только сильнее вжался лицом в шею . И Уилл не выдержал. Он медленно поднял руки — всё ещё давая себе шанс передумать — и всё же обнял его за спину, вцепившись пальцами в ткань куртки. Куртка была тёплой. Настоящей. И сам Майк — тоже. На мгновение всё вокруг исчезло: карьер, вода, ветер — остались только они, лежащие в траве, слишком близко друг к другу, как будто это снова было тем временем, когда ничего не нужно было объяснять. Майк чуть вздрогнул от этого объятия — едва заметно. Но не отстранился. Уилл только сильнее вцепился пальцами в куртку, чувствуя, как под ладонями поднимается и опускается спина Майка. И в этот же момент раздался голос: — О-о-о, да вы посмотрите, кто тут. Смех. Грубый, чужой, слишком громкий для этого тихого места. Майк резко поднял голову. На тропинке стояли они — та самая школьная компания. Велосипеды брошены в траву, кто-то уже спускался ближе, разглядывая их с кривой ухмылкой. — Уилер… Байерс… — протянул один из них. — Мы, кажется, вам помешали? Мир схлопнулся. Только что тёплая трава стала ледяной. Руки — лишними. Дыхание — неправильным. Майк отшатнулся так быстро, будто обжёгся. Он вскочил на ноги и машинально протянул Уиллу руку, помогая подняться — но уже не глядя ему в глаза.   Майк сглотнул слюну,горло больно сжалось,пот начал поступать ко лбу а сердце стучать быстрее. Снова то противное чувство,отвержения.   — Что вы здесь делаете? — едва крича сказал Уилер.  — пришли на травке полежать,как вы,педики. — хмыкнул другой. Смех. Уилл чувствовал, как кровь стучит в висках. Как будто их поймали на чём-то запретном, хотя ещё секунду назад это было самым правильным в мире. Он стряхнул с себя травинки — лишнее движение, лишь бы не смотреть на Майка. — Пошли, — коротко бросил Майк. Слишком резко. Он уже поднимал велосипед,но вдруг резкая рука толкнула Майка в плечо.  — Да ладно вам, — крикнули ребята. — Мы никому не расскажем! Ещё один взрыв смеха. Уилл поднял взгляд на Майка.   Но тот не оборачивался, Майк стоял прикрывши Уилла,так будто это самый драгоценный алмаз.  Плечи напряжены. Шея красная до самых ушей. — Отойди, — тихо сказал Майк, не поворачивая головы. Не банде. Уиллу. Первый толчок пришёлся в спину. Сильный — Майка повело вперёд, но он устоял. — Ой, смотрите, нашёлся защитник. Второй удар — уже в челюсть, сбоку. Резкая белая вспышка перед глазами, вкус крови на языке. Майк пошатнулся, но вместо того чтобы отступить — шагнул вперёд сам. Уилл рванулся вперёд раньше, чем успел подумать. — Хватит! — сорвалось у него. Он толкнул одного из них в плечо — неловко, почти по-детски, но с такой отчаянной силой, что тот отшатнулся на шаг. На секунду всё будто замерло: ветер качнул верхушки деревьев, где-то звякнула упавшая спица велосипеда. А потом на него обрушились. Первый удар пришёлся в живот — резкий, выбивающий воздух. Уилл согнулся пополам, хватая ртом воздух, но чья-то рука уже дёрнула его за ворот куртки вверх. Второй удар — в лицо. В глазах вспыхнуло белым, мир качнулся. — Закрой свой рот,педик,иначе от твоего голубка ничего не останется. -скрипя челюстью ответил Джейсон.   Он попытался вырваться, вслепую махнул рукой, попал кому-то по щеке — и за это получил ещё. Кулак в рёбра. Толчок в спину. Скользкая трава под коленями. Звуки стали глухими, как будто его накрыли водой. Смех растягивался и ломался. Где-то далеко Майк кричал его имя — или ему это только казалось. Последний удар пришёлся сбоку, в скулу. Уилл упал. Небо над ним было странно светлым — солнце наконец выбралось из-за туч и слепило глаза. Тёплый луч лёг прямо на лицо, и на мгновение всё стало тихо-тихо. Он попытался вдохнуть — но воздух не слушался. Пальцы сжали мокрую траву. «Майк…» И темнота мягко, без звука, накрыла его. Он толкнул одного из них в грудь. И всё сорвалось. Кто-то схватил Майка за куртку и дёрнул вниз. Ткань затрещала. Удар в живот сложил его пополам — воздух вышел с хрипом. Его толкнули ещё раз, и он рухнул на колени, ладонями в землю. Но даже падая, он развернулся так, чтобы оставаться между ними и Уиллом. И пока Майк получал удар чьим-то кроссовком который впечатывался ему в бок. Уилер не переставал смотреть в закрытые глаза Уилла,который лежал без сознания прямо перед нем.  Потом ещё один — в плечо, в то самое место, куда толкнули вначале. Голова дёрнулась от удара, трава прилипла к щеке. Смех сверху стал глуше, будто из воды. — Всё,ребят,хватит я думаю. —  кто-то из банды уже испугано сказал.  Джейсон сплюнул слюну в траву рядом с Майком, и взял свой велик.  Стало тихо,ребята уехали.  Уилл приходил в себя медленно, будто выныривал из густой, тягучей воды. Сначала — шум в ушах. Потом холод под спиной. И только потом — лицо Майка прямо перед ним. Слишком близко. Слишком неподвижно. Кровь тёмными пятнами засохла у него на подбородке и на воротнике, губа была разбита, под глазом уже наливалась тяжёлая синяя тень. Щёка опухала прямо на глазах, и от этого привычные черты казались чужими, искаженными, как в кривом зеркале. Уилл резко втянул воздух — и тут же зажмурился от боли в рёбрах. — М… Майк… — вышло почти беззвучно. Тот не отвечал. Лежал с закрытыми глазами, и это молчание было страшнее любых криков. Уилл, скривившись, с трудом приподнял руку. Пальцы дрожали, в локте прострелило так, что потемнело в глазах, но он всё равно потянулся — к шее, туда, где должен был биться пульс. Лишь бы почувствовать. Лишь бы убедиться. Но не успел. Майк едва заметно вздохнул — болезненно, рвано — и открыл глаза. И снова нашёл его взгляд. В них не было ни смеха, ни привычной упрямой резкости — только испуг, упрямо спрятанный за попыткой выглядеть нормально. Как будто он сейчас снова скажет что-нибудь короткое и колючее, чтобы всё вернуть на свои места. Они смотрели друг на друга молча. Уилл так и не убрал руку — она зависла между ними, пальцы всё ещё дрожали. Майк перевёл взгляд на эту руку, потом снова ему в глаза — и чуть заметно подался вперёд, сам касаясь его запястья, словно показывая: «Я здесь. Всё ещё здесь». Уилл шумно выдохнул, и в этом выдохе было больше боли и облегчения, чем в любых словах. — Идиот… — прошептал он, почти не слышно. Но голос сорвался. И тогда Майк, морщась от боли, всё-таки придвинулся ближе — настолько, насколько позволяли разбитые рёбра и земля под ними — и их лбы почти соприкоснулись. Никаких признаний. Никаких громких слов. Только их сбившееся дыхание — одно на двоих. — Теперь ты понимаешь,от чего я хотел нас уберечь? Уилл. — прошептал Майк.  И Уилл начал наконец-то понимать,почему Майк тогда это сказал,почему он начал отстранятся.  Но понял ли он его чувства?  Уилл лишь взял его ладонь и прислонил к своего сердцу.  Они ещё какое-то время лежали рядом, почти не двигаясь — приходя в себя, слушая чужое дыхание как единственное доказательство того, что всё закончилось. Боль постепенно переставала быть ослепляющей и превращалась в глухую, терпимую. Майк первым попробовал приподняться и тут же тихо выругался сквозь зубы. — Живой? — хрипло спросил он, даже не поворачивая головы. — Похоже… — выдохнул Уилл. Они сели одновременно, медленно, неловко, цепляясь друг за друга — уже не думая, кто кого поддерживает. Просто иначе было невозможно. Подняться оказалось целым подвигом. Майк закинул руку Уиллу на плечи, Уилл в ответ обхватил его за талию — осторожно, чтобы не задеть синяки. Они стояли так несколько секунд, покачиваясь, будто заново учились держать равновесие. На велосипеды даже смотреть было смешно. — Если я сейчас сяду… — начал Майк. — …то умрёшь героически, — договорил Уилл. И оба вдруг тихо рассмеялись — коротко, болезненно, но по-настоящему. Они просто повели велосипеды рядом с собой. Солнце уже клонилось к горизонту, разливая тёплый, почти медный свет по дороге. Тени вытянулись, воздух стал прохладнее, и после всего случившегося эта тишина казалась невероятно спокойной. Они шли медленно — слишком медленно для обычного дня — но сегодня спешить было некуда. — Видел бы ты своё лицо, — сказал Уилл. — Ты сейчас разговариваешь с самым красивым человеком в Хоукинсе. — С самым опухшим. — Это разные вещи. Уилл фыркнул. Майк, морщась, всё равно улыбался. Иногда их плечи сталкивались, иногда пальцы случайно касались на руле велосипедов — и никто не отдёргивал руку. Они шутили о каких-то глупостях, вспоминали, как однажды так же тащили велики после ливня, как Дастин тогда упал в канаву, как спорили из-за последнего куска пиццы. Слова были ни о чём — но в них было всё. Закат медленно гас за деревьями, окрашивая дорогу в мягкое оранжево-розовое, и их силуэты шли рядом — немного побитые, уставшие, но снова вместе. И в этой усталой, тихой дороге домой было куда больше, чем в любых признаниях. Мальчики медленно дошли до дома Майка. Идти к Уиллу было нельзя — Джойс бы сразу всё поняла по одному только взгляду, подняла бы на ноги весь дом и не отпустила бы его больше ни на шаг. Они тихо открыли дверь, стараясь не скрипнуть половицами, и, почти не дыша, спустились в подвал — туда, где всегда можно было спрятаться от всего мира. — У меня где-то аптечка лежала… — шёпотом сказал Майк. Он присел у старых коробок, морщась от боли, начал перебирать их одной рукой. — Вот… — выдохнул Майк, наконец нащупав знакомую пластиковую коробку. Он попытался открыть её, но пальцы дрожали. — Дай сюда, — так же тихо сказал Уилл. Их руки на секунду встретились на крышке. Майк не отдёрнул — наоборот, задержал пальцы чуть дольше, чем нужно. Уилл первым достал вату и перекись. — Сядь, — мягко сказал он. Майк послушно опустился на край матраса, который они когда-то притащили сюда для ночёвок. Пружины тихо скрипнули — знакомый звук из детства. Уилл встал между его коленями, осторожно приподнял его подбородок, чтобы рассмотреть разбитую бровь. — Будет щипать. — Уже всё щиплет, — попытался усмехнуться Майк. Когда вата коснулась раны, Майк невольно вздрогнул и сжал пальцами край его футболки — будто просто чтобы удержаться. Уилл замер на секунду, а потом другой рукой накрыл его запястье — большим пальцем медленно провёл по костяшкам, успокаивая. — Тихо… всё нормально… — почти шёпотом. Он дул на кожу после каждого прикосновения, как делал это когда-то в детстве, когда Майк сбивал колени. И сам, кажется, только сейчас понял, что делает то же самое. Майк смотрел на него снизу вверх — внимательно, слишком близко. — Ты всегда так хмуришься, когда волнуешься, — сказал он тихо. Уилл на секунду отвёл взгляд. — А ты всегда лезешь под удар. Он аккуратно приклеил пластырь, и его пальцы задержались у виска Майка — чуть погладили, будто проверяя, всё ли в порядке. Потом они поменялись местами. Теперь уже Майк сидел перед ним с ватой в руках. — Моя очередь. Он коснулся разбитой губы Уилла так осторожно, будто та могла рассыпаться. Когда Уилл зашипел от боли, Майк сразу наклонился ближе, почти касаясь его лба своим. — Прости… прости… — выдохнул он, хотя виноват не был. Пальцы Майка легли ему на щёку — тёплые, немного дрожащие — удерживая, чтобы было легче обработать ссадину. Они оба были слишком близко, слишком тихо. Слышно было только их дыхание и далёкое тиканье часов наверху. Аптечка осталась раскрытой рядом, пахло перекисью и чем-то тёплым, домашним — пылью, старыми коробками, тем самым подвалом, в котором когда-то помещался весь их мир. Они так и сидели близко. Слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью. Майк держал запястье Уилла, большим пальцем машинально проводя по коже — медленно, будто успокаивал не его, а себя. Уилл сначала хотел что-то сказать — привычное, лёгкое, чтобы разрядить эту странную тишину, — но слова не пришли. Он только поднял взгляд. И встретился с его. В глазах Майка не было той обычной растерянной суеты — он смотрел прямо, глубоко, так, как тогда у камина, когда они ещё не боялись этого. — Больно? — тихо спросил он, но уже не про раны. Уилл едва заметно качнул головой. Майк всё ещё держал его лицо — пальцы у виска, тёплая ладонь на щеке. Он как будто хотел убрать руку… но не смог. Уилл выдохнул — неровно. И, сам не понимая, когда решился, накрыл ладонью его пальцы, прижимая их к себе чуть крепче. Это движение было таким знакомым — из детства, из тех ночёвок, когда они засыпали рядом и не отпускали друг друга даже во сне. Майк подался ближе первым — неуверенно, будто проверяя, можно ли. И остановился в нескольких сантиметрах. Их дыхание смешалось. Уилл чувствовал, как у него дрожат пальцы, как сердце бьётся где-то в горле. У Майка резко сменился взгляд с легкого волнения и предвкушения на страх.  И он лишь прислонил свой лоб ко лбу Уилла. Оставив свои фантазии все дальше не высказанными.  И сморщил глаза, пытаясь сдерживать себя. Как и сдерживал раньше.